Правда, которая опоздала

– У Вас, молодой человек, последняя стадия опухоли головного мозга. Откровенно говоря, Вы — больше не жилец, ведь Вам осталось менее полугода.

***

      Осень. Сентябрь. Андрей только-только поступил в академию художеств, чему он, несомненно, рад, пройдя изнурительные вступительные испытания.       В первые учебные дни Княже показал себя очень старательным учеником, за что получал похвалу на каждой паре. В одни из таких суток, в обед, когда кончились занятия, рыжеволосый куда-то спешил и, держа в руках большие листы с рисунками, не заметил развязанных шнурков, запнулся, столкнулся на лестнице с другим студентом, нелепо упав вниз. Работы рассыпались и разлетелись по полу. Тупая боль загуляла по мышцам, вырвав изо рта мутный стон. – Что ты такой неосторожный... – беспокоится высокий темноволосый юноша, с которым Дю и столкнулся. – Надо под ноги смотреть.       Андрюшку подняли, отряхнули. Голубоглазый поправил свои круглые очки (они не разбились лишь чудом), со стыдом мимолётно поглядел на темноволосого и начал судорожно собирать свои рисунки. Незнакомец решил помочь. Князев случайно докоснулся его бледной, но такой нежной ладони, и его веснушчатые щёчки покрылись наливным румянцем, а лицо показало неловкую улыбку с опущенными уголками губ. – Меня Андреем зовут, а тебя как? – невзначай спросил Князь, протянув брюнету руку. – Андрей, значит... Я Миша, – лицо Горшенёва перестало быть строгим и стало добрым, – будем знакомы, друг.       Так началась эта история. История, как казалось Мише и Андрею позже, большой, сильной, великой и преданной любви. Лишь один момент смог разделить их жизнь на «до» и «после».       Прошло несколько лет. Князев уже заканчивал вуз, а Горшок работал и практически полностью обеспечивал и себя, и возлюбленного. Дюха в этот злополучный день вернулся с учёбы как назло счастливый, ни о чём не подозревающий, слишком воодушевлённый. «Мишенька, я вернулся! Ты дома?!», – звонко и зря голосил Княже. Никто не отозвался.       Оглянувшись внимательнее, Андрей заметил: на коврике в прихожей не было обуви Горшенёва, на вешалке — куртки, а на тумбе лежала какая-то записка. Сведя брови, Князев с любопытством взял бумажку и прочитал следующее:       «У меня другой. Я уезжаю навсегда. Не жди, малыш. Я не люблю тебя, прости, просто так вышло.»       Что? Ещё раз: изменил?.. Не может быть! Нет, нет и снова нет! Миша не мог этого сделать! Не мог! Не мог!       Сердце оторопело. Мятый тонкий лист задрожал вместе с руками Княжича. На него поочерёдно из глаз начали падать слёзы, будто горькие дождевые капли. Кулаки отчаянно забили по холодному полу, набивая кожу красным цветом. Андрей закричал настолько громко, что сорвал голос, что затряслись стены квартиры; ему неимоверно больно от обиды, он любил Мишку, этого светлого и доброго, сердобольного, порядочного человека, человека, который ни за что, ни при каких обстоятельствах не совершил бы такой подлый поступок — измену.       Мама Князева, Надежда Васильевна, приехала к сыну по его же просьбе. Ранимому Дюшке пришлось даже вызывать скорую, поскольку он из-за затяжной истерики упал в обморок.       В самой больнице Князь никого к себе не подпускал: ни родителей, ни врачей, ни друзей. Рыжеволосый не хотел никого видеть и слышать. Ну что, что могло пойти не так? Что послужило поводом измены? Андрей очень долго думал над подобными вопросами, однако так и не нашёл на них ответ.       После выписки Андрюха несколько дней бродил к их с Горшком общим знакомым, к его коллегам, чтобы выяснить, где он и что с ним, как связаться. Кто-то говорил: Михаил уволился и уехал в другой город, но неизвестно какой; кто-то сказал, что и вовсе улетел в зарубежье. «Не ищи ты его, преданная уличная псина, блять. Это бессмысленно, он не вернётся. Успокойся», – твердил самому себе Андрей, когда свыкся со случившимся.       Года пролетали незаметно, молча унося в прошлое всё, что пришлось пережить. Князев встречается с другим молодым человеком — его зовут Саша, он тоже старше Дю на пару лет, является таким же добрым человеком и, скорее, даже лучше, чем был Михаил. Леонтьев помог Андрюше встать на ноги и быть собою. Они сыграли свадьбу, громко, на весь город. А потом у Саши и Андрея родился ребёнок. Князь сумел перечеркнуть страницы прошлого, сжечь их и развеять по ветру, начать новую главу своей жизни с чистого листа. Сумел вскоре простить Горшенёва, что не менее удивительно. А к чему держать эту обиду? Хотя... Если б Миша заявился на порог, весь такой жалкий, красный и в слезах, сожалеющий о своём поступке, то Андрей послал бы его далеко и надолго.       И вроде уже можно заканчивать историю, не так ли? О чём ещё говорить, когда все счастливы, когда всё хорошо, а, вернее, прекрасно? Есть одно «но», пришедшее столь неожиданно и вновь больно ударившее по трогательной Андрюхиной душе.       Леонтьев и Князев вместе со своим сыном Владиком возвращались домой. В почтовом ящике Княже увидел торчащий конверт. Странно, от кого это письмо? В голову даже не лезут версии, кто бы мог быть автором. Дюшка берёт конверт и открывает содержимое уже в квартире. Это было послание от Миши. Сначала Князев читал его с иронией и обидчивой усмешкой, но потом улыбка с лица спала... Текст послания следующий:       «Андрюш, здравствуй. Я написал это письмо тем же летом, когда ушёл от тебя, и попросил отдать его, когда от меня не останется следа в твоей жизни, когда ты забудешь меня, когда станешь по-настоящему счастливым.       Тогда, целых десять лет назад, я так и не сумел сказать тебе в глаза то, о чём решил написать. Просто ушёл молча, сказав что-то напоследок. Сказал то, что полюбил другого, когда на самом деле любил лишь одного тебя и жил только тобою. Нелепо, не правда ли?       Я обманул тебя и не ищу оправданий. Мне стыдно. Я ранил твоё доброе и преданное сердце. Я сломал тебя враз, с громким хрустом, как никчёмную, оборвавшуюся с какого-то дерева палку.       Собственно... вот в чём дело: врачи сказали, что у меня опухоль мозга. Я не хотел обременять тебя, не хотел становиться для тебя обузой, для тебя, красивого и юного мальчишки, отчего и поступил так низко. Я никуда не уезжал и не любил другого. Разве я мог разлюбить тебя, моего родного и милого так внезапно? Мог ли я забыть твою солнечную и тёплую улыбку, от которой вмиг хочется улыбаться в ответ? Мог ли я забыть твои мягкие объятия? Прости, что обещал, но так и не примерил на тебя белое платье. Надеюсь, что это сделал кто-то другой. К сожалению, за меня всё решила моя судьба. Решила уничтожить меня, чего я и заслужил.       Я пишу это письмо на смертном одре, умирая от мучительных болей, будучи почти не способным двигаться и делать что-либо самостоятельно. Я желаю тебе счастья, и вряд ли смог бы умирать на глазах твоих. Ты бы после не смог после этого зрелища жить с другим, а жил бы прошлым и сгубил бы себя.       Прости, солнышко, что обманул тебя. Нам просто не повезло. Поверь, так было лучше, в первую очередь для тебя, Дюшенька, для моей (в прошлом) половинки. Знай, я искренне любил тебя и люблю даже сейчас, на последнем вздохе.       Ещё раз прими мои великодушные извинения,       Твой Мишутка.» – Господи... Мишенька... – Князева нещадно залихоралило, как тогда, десять лет назад. – Дюш, ты чего? – обеспокоенно спросил Ренегат.       Андрей цепляется в супруга мёртвой хваткой и горько-горько, надрывая все связки в горле, ревёт, как девчонка, ему в плечо, намачивая футболку. Владик, находившийся рядом, смотрел на папу испуганно, переживал за него, однако ничего не говорил, просто обнял его.