Scarlet Sky

- Мы же условились помогать друг другу в экстренных ситуациях, - хихикал Сынмин, отвечая на поцелуй. - Условия нужны, чтобы их не соблюдать, - заявил Хенджин, прижимая его к себе, - Я вижу - ты меня хочешь. Сынмин в голос расхохотался. - Может быть, - сказал омега, - Но не хочу терять голову. - Почему? - Во всем нужна мера. В сексе тоже. - На днях ты знать не знал что такое мера. - Боже, это… - Другое, ага, - издевался доминант, принимаясь лезть к омеге под рубашку, - Ты помнишь что вытворял со мной? - Нет, - Сынмин практически не врал, но чувствовал, как начинают гореть щеки. - Я чувствовал себя секс-тренажером, который не собирались выключать. - Не волнуйся - скоро я тоже побуду им, - он ловко извернулся и прошел в номер, - Может выйдем куда-нибудь? - Лень, - бросил Хенджин, раздеваясь, - Я выйду покурить, но чуть позже. Что планируешь? - Думал побродить по аэропорту и прикупить кое-что племяшкам и Феликсу. - А, мистер Ли, - гаденько протянул доминант, запрыгивая на кровать, - Проповедник и шпион в одном флаконе. - Интересное сочетание, - по-доброму усмехнулся омега, переодеваясь в выходной наряд, - Кстати, а почему шпион? - Собирает сплетни по всему аэропорту, но не использует их в корыстных целях. Ощущение, что ему просто нравится копаться в чужом белье. Не удивлюсь, - говорил Хенджин, прищурив глаза, - Если выяснится, что он вуайерист. - И как это связано с проповедником? - Похож на него, особенно когда пристально пялится. Сынмин не сдержался и тихо рассмеялся. А ведь где-то Хенджин прав - омега и сам порой замечал за Феликсом непреодолимую тягу обсудить кого-нибудь или что-нибудь, но выглядело это всегда как любопытство - не более. - Ладно, пойду прогуляюсь. Тебе взять что-нибудь? - Презервативы. - А если серьёзно? - Тогда точно презервативы. Вдруг ты передумаешь. Омега горестно вздохнул и направился к двери. - С чего бы это? Я тебя сразу обо всем предупредил.  - Обычно под словом “нет” омеги подразумевают “да”. - Сделаю вид, что не слышал этого, - скривился Сынмин, открывая дверь, - Нет - значит нет, негодник. - Псевдомонах. - Чего? Сынмин возмутился так, что сбросил обувь и с разбегу прыгнул на кровать, придавив Хенджина. Они шутливо пихали друг друга, больше щекоча и дразня прикосновениями, а вскоре просто завалились на кровать. - Останься со мной, - доминант прижал омегу к себе, - Побудем вдвоём, я тебя приласкаю. - Звучит очень заманчиво, но у меня наступил час шоппинга, - омега мягко пропускал волосы доминанта сквозь свои пальцы, - Мои племяшки ожидают гостинцев. - Ты их разбаловал! - Я их очень люблю, - признался Сынмин, и его голос невольно зазвучал нежнее, - А тех, кого любишь, всегда хочется баловать. Разве не так? - Даже не знаю. - Тебя не впечатлили мои слова. - У меня расплывчатые представления о любимых, - признался Хенджин, - Но я точно знаю что такое любовь. - Странно, - Сынмин не удержался от комментария, - Знать о любви, но не иметь четких представлений о любимых. - Я особенный, - прозвучало загадочным и томным голосом, - И мне нужна особенная любовь. - Звучишь как маньяк, - рассмеялся омега, покидая тёплые объятия, - Всё, я пошел. Никаких тебе презервативов. Захочешь что-нибудь - напиши. Как только Сынмин закрыл дверь, из соседнего номера тут же вышли Джисон и Минхо. Пилоты по счастливой случайности тоже решили прогуляться в аэропорту, на что омега обрадовался и согласился составить компанию. Он понимал, что это не совсем правда - Джисон беспокоился, и это был вопрос времени, когда он решит с ним поговорить. Выяснилось, что именно сегодня. После непродолжительного, но очень плодотворного шоппинга они решили поужинать в одном из ресторанов аэропорта Ханэда. Ресторан оказался хорошим, поэтому после ужина Минхо решил посидеть у бара и выпить светлого пива. Сынмин сразу понял, что Джисон хочет с ним поговорить. - Мы слишком очевидные, - начал пилот. - На самом деле нет, - улыбнулся омега, - Ты беспокоишься, хен. Это видно. - Да, - протянул Джисон, почесав затылок, - Моё паникерство не даёт мне покоя, хотя Минхо утверждает, что благодаря ему мы вовремя замечаем проблемы. - Одна из них связана со мной? - Две, - огорошил Сынмина пилот, - Первая связана с Дауль. Она наводила о тебе справки - сегодня об этом узнал Феликс и тут же сообщил мне. Бог знает что ей нужно от тебя, но знаю точно - это не к добру. Не вступай с ней ни в контакт, ни в конфликт. Со стороны может показаться, что она просто избалованная девчонка, но это обман. Дауль очень опасный, мстительный и безжалостный человек. То, что она сделала с Сохен, лишь верхушка айсберга. Это с Хенджином она церемонится, а с остальными - нет. - Почему, хен? - Точно не знаю, но это связано с отцом Дауль. Думаю, ты в курсе кто он - Чунхо должен был рассказать. Слухи всякие ходят, но один раз я лично видел, как Хенджин заходил в кабинет СЕО авиакомпании, где в это же время находился и отец Дауль, господин Ли. Хенджин единственный среди всех работников авиакомпании, кто лично знает руководителей Korean Air и аэропортов в Инчхоне и Кимпхо. Много чести для выходца из простой семьи - так рассуждают многие, но не я. В круг авторитетных и влиятельных людей попасть невозможно, если ты не родился в семье чеболей или не родился особенным. Слышал про рецессивных омег? - Да, но Хенджин вроде как доминантная омега. - Вот именно. Джисон отпил лимонад из стакана, вновь возвращаясь к разговору. - Рецессивных омег разбирают младенцами. Их покупают, за них дерутся и убивают. Альфы, особенно доминантные, обязаны оберегать их, поскольку рецессивы всегда красивы, нежны и хрупки. И другое дело доминантная омега - дьявольски красивая, непокорная, сильная. Она кому угодно даст отпор и фору, прикончит лишь запахом, и силы воли у такой омеги не занимать. Понимаешь, к чему я клоню? Не сказать, что у Сынмина богатая фантазия, но сейчас ему стало дурно от мыслей о том, что приходится Хенджину делать на таких “встречах”. - Я пытался поговорить с ним, когда он пришёл работать в авиакомпанию. Это было год назад, ему было столько же, сколько тебе сейчас. Помню, что представлял его сам СЕО Korean Air, а через пару недель я увидел то, о чем рассказал. От беседы со мной он отмахнулся и, весело смеясь, сказал, что мне не понять его, как и всем остальным. Что он познал этот мир и берет от него то, что хочет. И вот теперь… Джисон красноречиво замолчал, а вскоре продолжил. - Проблема номер два. Она, возможно, надумана лично мной, но от этого я беспокоюсь не меньше. Ты взял положенные для омеги выходные, а Хенджин просто заявил, что придёт на работу вместе с тобой. Пришёл он на день раньше, но люди не дураки и все поняли. Было что-то у вас или нет - я не буду об этом спрашивать. Я задаюсь только одним вопросом - а не морочат ли новенькому голову? Теперь Сынмину захотелось выпить. Он сделал глоток лимонада и принялся собираться. - Хен, мы узнаем об этом, если все подтвердится. - Ты серьезно? - маска спокойствия слетела с лица Джисона, и теперь все его беспокойство просто било ключом, - То есть… Ты не отрицаешь, что он, возможно, играется с тобой? Но как же… - Это моё решение, хен. Правильно я поступаю или нет, но это мой выбор. К чему он приведет - время покажет. В любом случае спасибо тебе - за то, что поделился информацией, и за беспокойство обо мне. - Если понадобится моя помощь - обращайся, хорошо? - Да, Джисон-хен. Они вернулись затемно. Пожелав спокойной ночи, Сынмин зашёл к себе в номер. Не успел он закрыть дверь, как на него налетели. Омега испугался так сильно, что не смог закричать или сделать что-нибудь. Но это и не нужно было - напавшим оказался Хенджин. Омега не на шутку разозлился и хотел отчитать доминанта как следует, но его буквально заткнули поцелуем. Сынмин пытался вырваться и прекратить поцелуй, но как только Хенджин лизнул его запаховую железу, он инстинктивно дернулся. - Что ты делаешь? - омега не прекращал попыток вырваться, но все было тщетно. Звук застежки на куртке прозвучал слишком громко, как и на джинсах. - Перестань, Хенджин. Сынмин был в ужасе - от своего тихого голоса, собственной покорности и беспомощности. Запах доминанта подавлял и подчинял себе, погружая в пучину чего-то запретного, тёмного и эротичного. Омега, словно в тумане, следил за руками доминанта, которые расстегивали пуговицы на рубашке, обнажая грудь и живот, стягивали джинсы вместе с бельём до колен и гладили бедра. А вскоре он просто перестал соображать от удовольствия, которое ему доставили. Сынмин чуть не упал вперёд, но вовремя схватился за плечи Хенджина, который крепко держал его за бока. Доминант брал в рот так глубоко и настолько умело, что омега готов был разреветься.  Испуг, злость и сопротивление вкупе с беспомощностью и последующей страстью смешались в опасный коктейль, что кружил голову и разъедал душу. Сынмин еле держался на ногах, упершись руками в плечи Хенджина, дрожал и стонал, порой всхлипывая, когда чувствовал влажные пухлые губы у основания своей плоти. Смазка текла по бедрам, пачкая джинсы и белье, что висели ниже колен. Стыд и наслаждение щекотали нервы, а вскоре они породили настоящий взрыв. Омега долго кончал и тёк не переставая, он практически отключился, когда доминант закинул его на свое плечо, а после - на кровать. Сынмин по щелчку пальцев пришёл в сознание, когда почувствовал пальцы между ног. Он ещё не отошёл от оргазма, а пальцы, что массировали мокрое отверстие и размазывали смазку по всей промежности, только усиливали ощущения. На нем ничего, кроме рубашки, не осталось, а ноги, согнутые в коленях, были раздвинуты так широко, что это приносило дискомфорт. Омега был раскрыт полностью, словно его выпотрошили и вывернули наизнанку. Но добил его Хенджин, который ласкал себя, разглядывая его. Как бы грубо не звучало, но складывалось впечатление, будто доминант дрочит на то, что ему запретили. Буквально через пару минут Хенджин кончил. Сынмин чувствовал себя странно, когда следил за ним, но стоило почувствовать на себе тёплое семя, как он закрыл глаза. Это было слишком… Он даже не мог описать свое состояние словами. Целая буря эмоций бушевала в груди, заставляя сердце заходиться в быстром темпе. Липкое чувство смущения и неправильности происходящего окутывало его, заставляя чувствовать себя грязным. Но в то же время запах доминанта, пронизанный страстью, его громкое дыхание и взгляд, с которым он рассматривал его… Это льстило и окрыляло. В его сторону никогда не смотрели так голодно, со всей страстью и желанием. Да, его желали, и очень сильно, и осознание этого перекрывало все остальные эмоции. Но промолчать омега никак не мог и не хотел. - Больше так не делай, - тихо, но твердо попросил Сынмин, когда они лежали на кровати и приходили в себя. - Не отсасывать тебе? - усмехнулся Хенджин. - Не нападай и не подчиняй против воли, - сказал омега, - Ты использовал феромоны, а это недопустимо, если партнер не хочет. Я чувствовал себя в ловушке, из которой не выбраться. - Но ты кончил, и тебе явно было приятно, - гнул свою линию доминант. - Естественно - это физиология. Организм защищает меня, хотя разумом я этого не хотел. Ты бы мог просто спросить, и я бы согласился - без давления и подчинения. Воцарилась тишина, и Сынмин собрался встать, чтобы одеться и принять душ, а точнее смыть с себя этот эпизод. Но как только он попытался сесть, Хенджин буквально одной рукой прижал его к кровати. В его жесте не было чрезмерной силы, и это удивило омегу настолько, что он подчинился. - Ты говоришь, что я мог бы попросить. Но как? - спросил доминант, не веря собственным словам, - У меня даже идей нет на этот счёт. - Серьёзно? - вздохнул омега, поворачивая голову в сторону доминанта, - У тебя нет идей? Ты мог бы, не изменяя себе и своей крутизне, сказать: “Сынмин, у меня на тебя стоит, давай расслабимся. Если ты не хочешь, то помоги как можешь”. - И где здесь романтика? - усмехнулся Хенджин. - Нахрен такую романтику, где меня принуждают к сексу, - отрезал Сынмин, - Ещё раз так сделаешь, и наш договор аннулируется. - Хорошо. Вопреки своим словам Хенджин полез целоваться, придавливая его всем своим весом. Не успел Сынмин возмутиться и начать отбиваться, как почуял его запах - сильный, тяжёлый, немного удушающий, но без феромонов. Хенджин звучал как настоящая доминантная омега, но не подавлял и не принуждал. И целоваться с ним было до одури приятно. Сынмин расслабился и отвечал на каждый поцелуй и прикосновение, крепко обнимая. Вот теперь он чувствовал свое и чужое возбуждение - естественное, без примеси феромонов. - Может пойдем в душ? Чувствую себя грязно, - попросил омега. - Мне нравится грязно, - признался доминант, устраиваясь между его ног. Сынмин пошёл на компромисс, но когда все закончилось, он ощущал себя не так паршиво, хоть и был в смятении. Поздний душ разморил его, и после беспокойного сна он с трудом проснулся следующим утром. На рейсе омега пришёл в себя - работа, как и всегда, лечила от всех бед, в том числе и душевных. Он был не из тех людей, которые пытаются найти всему оправдание, поэтому решил по прилёту поговорить с доминантом. Но как только они сдали все документы, Хенджин исчез. И не выходил на связь до следующего рейса, чем сводил с ума омегу. На все попытки поговорить и обсудить произошедшее в Токио доминант отнекивался, виртуозно сводя разговоры на нет или попросту уходя. Сынмин даже не заметил, как принял все происходящее. Он перестал донимать его расспросами, ждать от него ответов на сообщения и звонки, настаивать на своём, потому что Хенджин все сделает по-своему. Он все прекрасно понимал, ведь они условились выступать друг для друга секс-партнерами, и такой формат не предусматривал лишних разговоров. Но Сынмин ничего не мог с собой поделать. Он не мог отвязаться от ощущения, словно он в подвешенном состоянии, потому что с ним не разговаривали - серьезно и по-настоящему, без учета флирта и грязных словечек в постели. Никакой конкретики, четких условий выбранного типа отношений и перспектив будущего - на случай, если кто-то решит выйти из такого формата взаимодействия. Все происходило спонтанно, быстро и ярко, и Сынмин ловил себя на мысли, что уже ничего не понимает. Если Хенджин захочет, то получит все, и даже больше. А если Сынмин, то тут всегда происходит что-то экстренное или незапланированное в виде срочных встреч, поездок или дел. Он итак редко инициировал близость, а когда ему периодически отказывали, то и вовсе перестал это делать. Не хотелось каждый раз гадать - “перепадет” ему что-нибудь или нет. Но как только Сынмин отдалялся, Хенджин появлялся и начинал активно лезть к нему. То возьмёт за руку на брифинге, то “случайно” коснется, когда они обслуживают пассажиров, то приобнимет, стоит им столкнуться на проходе между пассажирскими рядами. Все это взрывало мозг омеге и выводило из равновесия. На рейсе “Сеул - Пусан - Сеул” доминант и вовсе спросил о его самочувствии. Выглядел он в этот момент таким обеспокоенным, что омега не знал где правда, а где ложь. Может он сам себя накручивает, а может ему не кажется и с ним действительно играют. - Ты ещё не уехал? Сынмин вздрогнул, когда услышал голос Хенджина. Он так ушёл в свои мысли, что выпал из реальности. Они вернулись из Пусана буквально сорок минут назад. Завтра предстоит очередной вылет в Японию - нужно подготовиться к командировке, а Сынмин стоит у окна в зале ожидания и смотрит куда-то вдаль. Он только сейчас заметил, что уже вечереет, а небо переливается разными оттенками алого цвета. Самый запоминающийся временной промежуток, когда ночь сменяет день и наоборот. - Любуешься небом? - Хенджин продолжал сыпать вопросами, что для Сынмина выглядело то ли издевкой, то ли пыткой. Весь вчерашний день доминант с ним не разговаривал, а сегодня его не заткнешь - словно трубу прорвало. Омеге хотелось побыть одному, но прогнать его не было ни сил, ни желания, что было ужаснее всего. - Знаешь, что говорят? - начал Хенджин, оказавшись рядом, - Про алое небо? Будто это облик любви. Интересно, правда? Человек до сих пор не знает что это такое, но зато знает как она выглядит. - Ты откуда знаешь? - тихо спросил Сынмин. - Где-то услышал. Понравилось это выражение. Сынмин молчал, вглядываясь в закатное небо. Оно было таким красивым! Обычно ему были не свойственны разного рода сентиментальности, но сейчас вид алых небес порождал что-то светлое и тёплое в душе. Может зря он так страдает? Может отпустить себя и просто плыть по течению, наслаждаясь и не думая ни о чем? Когда Хенджин принялся мягко гладить его по волосам, у него сдали нервы. Сынмин плакал тихо и беззвучно, позволяя себе наконец-то выпустить эмоции. - Ты чего? Не плачь, Сынмин. Именно сейчас омега получил то самое внимание - такое простое, но значимое для него. Доминант обнимал его, утешая глупыми и наивными словами, и от этого хотелось плакать сильнее. Почему же? Такое долгожданное внимание, забота, объятия, а ему так плохо и горестно на душе. И вроде бы ничего не случилось, все по-прежнему хорошо, а ему невыносимо больно. - Завтра вылет. Ты как? Побледнел сильно, - говорил Хенджин, - Давай сходим в медпункт… - Я хочу домой, - прервал его Сынмин, утирая слезы, - Мне нужно побыть одному. - Хорошо. Я отвезу тебя. Хенджин действительно отвез его домой, не навязываясь и не удручая ненужной болтовней. Он помог занести чемодан, оставил свой второй номер и пообещал быть на связи. Как только он ушёл, Сынмин разревелся, но спустя буквально десять минут ему полегчало. Да так, что он решил поесть. Благо на днях он закупился, поэтому быстро организовал себе ужин. Омега прибрался в квартире, перебрал чемодан, постирал вещи и даже успел посидеть у окна, любуясь ночным городом. Так спокойно и легко на душе, что было непривычно. Он настолько привык быть в состоянии хаоса, что такой умиротворенный поздний вечер казался сказкой. Проветрив комнату, Сынмин принялся готовиться ко сну. Он уже залез под одеяло, когда в дверь тихонько постучали. Сначала его накрыла жуткая паника, но вскоре он успокоил самого себя и бесшумно направился к входной двери. Стук повторился, и омега заглянул в глазок. Он ничуть не удивился, увидев Хенджина. - Зачем приехал? - спросил Сынмин, все же впуская его в квартиру, - Если сбросить напряжение, то извини - у меня нет настроения. - Я не за этим сюда приехал. - А зачем тогда? Сынмин и вправду был удивлён. - Поспать. - Ты серьезно? - омега не сдержал смешка, замечая небольшой чемодан, который доминант поставил в коридоре. - Серьёзно. Было странно слышать спокойный голос Хенджина без его пошлых шуток и колких замечаний. - Обычно перед тем, как приезжать, ставят в известность, - сказал Сынмин, все же вытаскивая запасные тапочки. - Учитывая, что я проигнорировал все твои звонки и сообщения за последнюю неделю, я пришёл к выводу, что моё сообщение ты читать не будешь. - Откуда ты знаешь? - усмехнулся омега, - Мог бы попробовать. - Так всегда было. - С кем - с определенными людьми или со всем миром? Сынмин начал заводиться, но чтобы не допускать конфликта, он молча залез под одеяло и выключил ночник. Он устал, и последнее, что он будет делать - ссориться перед сном накануне рейса. Судя по звукам, Хенджин переоделся, сложил вещи на стул и заглянул в ванную комнату. Омега пребывал в таком недоумении, что проворонил момент, когда кровать позади него прогнулась. Доминант лёг рядом, приобняв за талию. - Я не кусаюсь, - попытался разрядить обстановку Хенджин. - Но облизывать ты всегда рад, - усмехнулся Сынмин. - Получается, что я собака. - Из нас двоих я щенок, а ты хорек. - Но я могу побыть твоей собакой. - Ты ещё погавкай для убедительности. - Гав-гав. Секунда, и оба приглушенно рассмеялись. - Поверить не могу, что услышал это от тебя, - хихикал Сынмин. - Могу гавкать периодически, - улыбка Хенджина звенела в его голосе. - Не надо, ещё понравится. - Тебе или мне? - Не напрашивайся. - Я не против ролевых игр. - Отвратительно. Незаметно Сынмин расслабился, наслаждаясь присутствием Хенджина. Вот так лежать в обнимку и весело болтать было здорово. - Бывают моменты, когда я ухожу в себя, - начал доминант, поглаживая омегу по руке, - Настолько, что до меня невозможно достучаться. Прошлая неделя была именно такой. Я не хотел никого видеть и слышать, но это не означает, что моё отношение к людям как-то меняется. Это моя природа. Или придурь - кто его знает. - Давно у тебя так? - спросил омега, беря руку доминанта в свою. - Где-то с двадцати. - Помню, что в это время ты начал третировать омег. - Запомнил, - рассмеялся Хенджин, - Всё верно. Немного помолчав, Сынмин спросил: - Что произошло тогда? - Одна история, которая все никак не может завершиться. - Может потому что ты этого не хочешь? - Тогда я обречён на страдания. Слова Хенджина сквозили отчаянием. Вопреки всем своим принципам, Сынмин принялся делать то, чего избегал всю свою сознательную жизнь - искать оправдания человеческим поступкам.