Scarlet Sky

Дорога заняла чуть больше получаса. Расплатившись, Сынмин покинул такси и направился в сторону дома, в котором жил Хенджин. Район был довольно старый, но очень привлекательный, поскольку рядом находилась парочка достопримечательностей Сеула. Наверняка аренда жилья в таком районе очень дорогая, поскольку недалеко отсюда находился популярный в городе парк. Минуя магазины и кофейни с ресторанчиками, омега прошёл к одному из жилых блоков. Он совсем не подумал о том, как пройдёт домофон, но на его счастье из дома кто-то выходил. Омега учтиво поклонился и юркнул внутрь, но тут же был остановлен бойкой бабулей-консьержкой. - Ну-ка стой, внучок! Куда собрался? Я тебя тут ни разу не видела! - Доброй ночи, хальмони! Я в 143 квартиру. - К Хенджину что-ли? Он никого не водит к себе. - И не должен - я его парень. - О, Боже мой! - тихо, но слишком восторженно проговорила бабушка, - Конечно проходи! Все же до Сынмина долетели обрывки фраз, пока он ждал лифт. Бабуля пыталась говорить тише, но выходило плохо. - Да… Смелый парень… Практически ночью приехал к любимому… Эх, где ж мои годы молодые … Омега еле сдержал свой смех, но как только он вошёл в лифт, то его вновь одолело странное чувство. Оно извело его дома и затихло по дороге в такси, а теперь вновь вернулось, скребя когтями изнутри. Лифт оповестил его о том, что он приехал на 11 этаж. Нужная квартира нашлась быстро, и Сынмин нажал на звонок сразу же, не давая себе времени на раздумья. Сегодня он все узнает и наконец-то будет спать спокойно. Дверь не открывали. Ни после одного звонка, ни после нескольких. Омега чувствовал, как кровь начала закипать от злости, и принялся настойчиво стучать в дверь - прям как в день знакомства с доминантом. Усмехнувшись, он вновь постучался. Все же люди не меняются, и это факт. Послышались шаги, а после несчастную дверь все же открыли. Не успел Хенджин открыть от изумления рот, как Сынмин тут же вошёл в квартиру, захлопнув за собой дверь. - Привет, - бросил омега, бесцеремонно разглядывая доминанта перед собой и квартиру за его спиной. Белая майка и серые штаны - ничего нового, все те же предпочтения. Квартира оказалась большой - один коридор чего стоил, вот только рассмотреть что-либо не получилось, поскольку свет был выключен. В коридоре горели светильники, а в глубине квартиры было странное свечение, похожее на что-то тёплое. - Ты один? Никого нет? - спросил омега. - Один. Никого нет, - тут же отозвался доминант, - И тебе тоже привет. Не думал, что ты… - Вот и славно! - отрезал Сынмин, - Я по делу. Помимо того, что моё резюме ждали в Asiana Airlines и авиакомпания была готова меня трудоустроить, чего я ещё не знаю? У тебя лежит заявление с твоей подписью, поставленной красными чернилами. Ты уходишь из Korean Air, а теперь работаешь инспектором в Инчхоне, который всегда терпеть не мог. И ты раздражаешь меня до трясучки своим присутствием и желанием побеседовать как старые знакомые, словно это не мы трахались как кролики и компостировали друг другу мозги. Что я ещё не знаю? Что такого ты сказал руководству Korean Air, что они сделали звонок и меня сразу взяли? Я в жизни не поверю, что господин Ли испугался твоей выходки! Отвечай! Я хочу знать! Мне нужно это знать, чтобы быть готовым к увольнению, когда произойдёт смена руководства, а она произойдёт - это стандартная процедура в Asiana Airlines! - Тебя никто не уволит. - А ты ещё и Нострадамус? - Потому что тебя приняли согласно требованиям Asiana Airlines. Ты прошёл собеседование ещё до трудоустройства в Korean Air, просто Уджин проголосовал против твоей кандидатуры. Ты все сделал сам, поскольку твоё резюме уже было в резерве авиакомпании. Его вновь подняли для рассмотрения, когда ты подал повторную заявку. Никакого криминала и тем более непотизма. - Тогда зачем звонили? - Для подстраховки - не более. Усмехнувшись, Сынмин откинулся назад, опираясь спиной о дверь. Он чувствовал себя дураком, которому растолковывают очевидные вещи. - Как я ненавижу подобное, - выдохнул омега, - Ненавижу, когда меня держат за дурака. - О чем ты? Никто не… - Держит меня за дурака? Тогда к чему был весь этот драматизм с заявлением? Или это очередная ложь для красоты? Кому драма от нехватки веселья в сытой жизни, а кому очередной плевок в душу. Я хочу знать правду! Потому что со стороны это выглядело так, будто за меня замолвили словечко! А первое время у некоторых и вовсе были мысли, что я совсем по-другому прошёл собеседование! - Что? - А вот что! На слухи мне плевать, хоть я и твержу обратное, но только не о моей работе! Нет, только не о ней! Я могу выслушивать всякие гадости, но только не об отсутствии способностей, потому что я знаю, что хорошо работаю! И я не хочу, чтобы моё трудоустройство дискредитировало мои умения и навыки в моих же глазах! - Даже не думай об этом! Голос Хенджина стал громче, но никак не грубее. - Многие готовы сделать все, что угодно, лишь бы за них замолвили словечко. - Но я не…, - начал возмущенно Сынмин, как его тут же схватили за плечи. - Не просил, зато попросил я. - Зачем? - Я видел столько любовниц и любовников, сыновей и дочерей, которых брали за те самые пресловутые словечки, хотя там не то что навыки, там интеллект отсутствует. А ты не просто образцовый бортпроводник, ты был рождён для этой работы. Я ведь видел как горят твои глаза, как ты радовался каждому рейсу и с каким неземным терпением относился ко всем пассажирам, что диву давался. Я не понимал тебя, считал, что ты слишком наивный для этого мира, чересчур правильный и дотошный в работе, довольно саркастичный и душноватый в общении. - Что ещё скажешь? Давай, не стесняйся! Сынмину хотелось верить, что слезы, которые стоят в его глазах, от злости. Но это было не так. Ему было больно слышать последние слова. Не обидно, нет, а больно. - Скажу, что ничего не изменилось. Ты все такой же наивный, правильный, дотошный, саркастичный и душный. - Тогда какого хера лезешь ко мне? - Потому что рад, что ты остался самим собой. И счастлив, что все произошедшее не сломало тебя, хотя я уверен, что это стоило тебе сил и нервов. Ведь именно это сочетание снесло мне крышу. Такой живой, своеобразный, многогранный. Я понимал, что ты мне нравишься, но не понимал насколько сильно. И я был уверен, что, разобравшись с собой и со своими чувствами на тот момент к другому человеку, все исправлю. Всё успею сделать правильно - впервые в жизни. Я искренне был уверен, что у меня есть время, что ты дождешься и выслушаешь меня, когда я со всем разберусь. Это и была моя главная ошибка. Я с чего-то решил, что ты никуда не денешься, поскольку никогда в своей жизни не слышал слова “нет”, хоть меня и ненавидели. Всегда на первом месте был я, мои желания и мои чувства, а все двери были открыты - только заходи. И тут как гром среди ясного неба твоё увольнение. Я пытался дозвониться до тебя, но вскоре понял, что ты меня заблокировал, а приехать к тебе у меня не хватило духа. Знаешь почему? Потому что я прекрасно понимал, что ты не станешь со мной ни разговаривать, ни выслушивать мой бред. Ведь ты хотел самого простого в этой жизни - взаимопонимания, уважения и любви. А я в кои-то веки был не способен этого дать. - Хватит! Сынмин был в одном шаге от истерики. К чему эти пустые слова? Хенджин серьёзно так считает? Если да, то он никогда не чувствовал себя так жалко. - Хватит нести чушь! Ты просто не захотел этого давать - говори искренно хотя бы сейчас! Не ври мне! - Я не вру, Сынмин. Это правда. Омега со всей дури оттолкнул доминанта от себя, после чего принялся возиться с замком. - Как открыть эту чёртову дверь? Хочу уйти отсюда! Все равно не услышал ни одного ответа на свои вопросы! Все также много тайн и загадок, которые я терпеть не могу! Сынмин практически открыл дверь, когда Хенджин захлопнул её и заблокировал. - После твоего увольнения я случайно узнал, что Дауль отслеживает подачу твоего резюме. Я собирался уходить из авиакомпании, но решил выждать немного времени и не зря. В этот раз я не ошибся. Ты связался буквально с двумя компаниями, а Дауль уже все знала и дала команду не брать тебя. Я вызвал на разговор господина Ли, где все подтвердилось. Он попытался защитить её, но я пригрозил ему и очень хорошо. Когда он не смог убедить её, а я предполагал такой сценарий, то вызвал их обоих, и уже при ней вытворил пару трюков с её отцом. Тогда я впервые увидел как Дауль плачет. Она умоляла меня прекратить, обзывала чудовищем и последней мразью на этом свете, а я себя таким не чувствовал. Потому что Дауль покусилась на самое святое, что есть в этом мире. На мечту. Не собственную, а на чужую. Ты прав - неприятно знать, что за тебя попросили, но это такая херня по сравнению с тем, что ты продолжаешь летать. Я не собирался быть бортпроводником, мне практически упала с неба возможность летать, а ты шёл к этому со школы, и твой путь был тернист. Так какая разница как тебя взяли на работу, если ты отменный специалист? От этого твои навыки и способности не становятся хуже. Мы живём вот в таком мире, он не плох, но и не хорош. И то, что я сделал, всего лишь крупица, потому что все остальное ты сделал сам. Не смей думать о себе плохо, и тебе не стоит переживать и стыдиться, потому что тебя бы в любом случае взяли в Asiana Airlines - это был вопрос времени. Напряжение давало о себе знать, и Сынмин с трудом держал себя в руках, а после слов Хенджина дал волю слезам окончательно. Он плакал, но не знал почему, ведь в действительности ничего криминального не случилось. Да, сделали один звонок с Korean Air, но он до всего этого был в резерве Asiana Airlines. Да, Хенджин работает в Инчхоне, ну и пусть - что в этом такого? Да, доминант поступил по совести и, как и обещал, сделал так, что Дауль оставила его в покое. Вот только на душе было так грустно и так тоскливо. Омега плакал, сгорбившись и прижавшись головой к двери. То, что он узнал, только сильнее разбередило его душу. Он с ужасом понял, что если бы Хенджин все же приехал к нему после увольнения, он бы согласился остаться с ним. Что у него явно никакой гордости и чувства собственного достоинства нет, раз он думает об этом. А сейчас он находится в его квартире, дышит его запахом и ревёт от собственного бессилия или глупости.  Надо уходить, надо бежать, а ноги не слушаются. Как и сердце с разумом. Он сдался. Сдался без боя.  - Не плачь. Широкие ладони тут же оказались на его талии, и Сынмин дернулся. Он хотел убрать их, но Хенджин ловко увернулся и прижал его к себе. Его движения ощущались всей кожей даже под слоями одежды, но в то же время от них веяло лёгкостью и теплом. Доминант аккуратно обнимал его, прижимая к своей груди. - Не плачь, Сынмин. Все это не стоит твоих слез. Было так странно, но в тоже время так спокойно в его руках. Глаза были полны слез, однако омега перестал плакать. Он лишь вздыхал, пытаясь совладать с самим собой как можно скорее. Ему пора уходить, иначе произойдёт что-нибудь непоправимое - Феликс его предупреждал. О своих чувствах он подумает дома, а не здесь. Вот только отпускать его явно не собирались, а вскоре Сынмин почувствовал слабость. Вроде запах Хенджина был не слишком сильным, но глаза начали предательски смыкаться. - Со мной что-то не так, - честно признался омега, - Голова кружится. - Это из-за моих феромонов, - тут же отозвался доминант, - Я не умею успокаивать запахом, потому что никогда такое не практиковал. Сейчас я учусь, но пока выходит плохо. Хоть я и сбавил силу, для остальных это все ещё чересчур. - Меня будто в сон клонит. - Идём, тебе нужно прилечь. - Нет, мне надо домой… - В таком состоянии это очень опасно - поверь мне. Хенджин помог ему разуться и пройти в одну из комнат. Сознание пыталось отключиться, но Сынмин упорно сопротивлялся. Доминант помог ему снять куртку, после чего уложил в кровать. Не успел омега лечь, как тут же провалился в сон. Когда Сынмин открыл глаза, за окном было уже светло. Испугавшись, что прошло слишком много времени, омега заметался на кровати, но немного успокоился, когда заметил на стене часы. Было восемь утра, так что все в порядке, кроме одного - он не дома. Сынмин вспомнил последние события и тут же горестно уткнулся в подушку, чтобы в следующую секунду резко отпрянуть от неё. Все пахло Хенджином - подушка, одеяло, комната, даже воздух, казалось, изменил свой состав.  Но от мыслей, что роем копошились в его голове, отвлекла сама комната, точнее её оформление. Большая кровать с двумя пледами и кучей подушек, добротный стол с небольшим шкафом, навесные полки, украшенные фигурками, несколько картин на стене и длинный комод, который был уставлен многочисленными баночками с кистями, красками, холстами и засушенными цветами в небольших вазочках. Все это можно было рассмотреть без труда, поскольку комнату полностью заливало солнечным светом через огромное окно, на котором висела необычная тюль со шторами в цвет пледам на кровати. - Как тебе моя комната? - послышался голос доминанта, и омега тут же повернулся. Вместо майки футболка с большим вырезом у горла. Хенджин так внимательно разглядывал его, что Сынмин немного смутился, но все же ответил: - Здесь довольно уютно. - Рад слышать, - улыбнулся доминант, - Я её сам обставил. Как и всю квартиру. - Тебя похвалить? - Не откажусь, - рассмеялся Хенджин, на что Сынмин закатил глаза, - Я положил на стул у кровати полотенце и футболку. Ванная комната направо по коридору. Как будешь готов, заходи на кухню. Как только доминант скрылся из виду, омега встал с кровати. Он все же решил переодеться в футболку, поскольку выехал из дому в спортивных штанах и худи. Омега с удовольствием умылся в большой ванной комнате, поражаясь её габаритам. Но кухня покорила его в самое сердце - столько пространства и света! Гарнитур занимал всю стену вместе с холодильником, а круглый стол со стульями стоял чуть поодаль. Тюль - такая же необычная, как и в комнате - едва покачивалась из-за ветра, что порой врывался на кухню со стороны балкона. - Это не квартира, а настоящие хоромы, - признался Сынмин, подходя к столу, - Может чем-нибудь помочь? - Район старый, поэтому и планировка такая большая. Присаживайся - ты мой важный гость. Омега на такое лишь вздохнул, но все же принял чашку с латте. Доминант явно запарился - завтрак выглядел так, словно Сынмин находится в люкс-номере какого-нибудь крутого отеля. Тут были и панкейки, и фрукты, и что-то творожное и очень вкусное. И, что самое интересное, омеге хотелось все попробовать. Не было такого, что ему кусок в горло не лезет или он стесняется. Отнюдь - какой-то звериный аппетит проснулся. - А ты всегда так завтракаешь? - Редко ем фрукты, а так да - обожаю панкейки. - Здорово. - Не нужно искать подвох в моих словах или действиях, - улыбнулся Хенджин. - А зачем искать здравый смысл там, где его никогда не было? - пожал плечами Сынмин, - Про подвох вообще смешно слушать. - Ты прав - прозвучало слишком самоуверенно. Я всего лишь хотел сказать, что если я что-то говорю или делаю, то беру за это полную ответственность. - Понятно. Доминант не сдержался и тихо рассмеялся. - Мне нравится твоя честность. - Мне тоже нравится, - отозвался омега, - Это большая роскошь в наше время. - И я рад, что ты здесь и говоришь об этом со мной. - Прозвучало слишком печально. Будто ты никогда не общался с адекватными людьми. - Так и есть, - кивнул доминант, - Я ведь и вправду заново учусь взаимодействовать с людьми. Мне скоро 30, а у меня ощущение, что я толком и не разговаривал ни с кем. Общество, в котором я пробыл практически 10 лет, можно смело назвать неадекватным. - По-твоему это оправдывает все, что ты говорил и делал? - Конечно же нет, просто все произошедшее откладывает свой отпечаток.  - Интересные рассуждения. - Тебя явно не впечатлили мои слова. - Впечатлять должны действия, а слова - самая бесполезная вещь на свете, если до или после них не было никакого действия. Вздохнув, Сынмин решил озвучить то, что копилось в нем так долго. Пора освободиться и решить - стоит игра свеч или нет. - Ты пытаешься завуалированно рассказать о своём исправлении, о том, что ты изменился и… Не знаю, что у тебя в планах. Стать лучшей версией себя? Это все похвально, и тут я не смеюсь. Отнюдь. Я искренне рад, что ты нашёл себя и двигаешься дальше. Но вчера ты бросил фразу о том, что я не изменился. Как же ты ошибаешься, Хенджин. Доминант тут же отреагировал на свое имя, и омега это заметил. - Я изменился, и в худшую сторону. Во мне до сих пор сидит обида, и она мне так нравится, что я не собираюсь её отпускать в ближайшее время. Мне нравится искать во всем подвох, перепроверять слова людей и находить подтверждение тому, что они врут и лицемерят. Мне кажется, что я становлюсь жёстче и напористее в характере, перестаю удивляться многим вещам и радоваться мелочам. Я не сломался, и это действительно стоило мне нервов и сил, а теперь я ещё и зачерствел. Не знаю зачем я это все рассказываю. Наверное потому, что мы теперь ещё дальше друг от друга. Ты только открываешь глаза на этот мир, а мне порой не хочется видеть все то ужасное, что в нем происходит. Ты явно что-то задумал, идёшь по своему плану и действуешь по ситуации. Вот только план должен базироваться на текущем состоянии, а не на прошлом. И если этот план касается меня напрямую, то он провальный с любой стороны. А если мне все это показалось… - Не показалось, - перебил его Хенджин, - Я хочу не начать все сначала, не исправить то, что натворил, а действовать так, как мне подсказывает сердце. - И что оно тебе подсказывает? - Что я должен быть рядом - не важно в какой роли. - Даже если это роль серой неприметной мыши? - Ну, вообще-то только эту роль я и заслужил. Рядом с такой сильной омегой должен быть спутник под стать ей, а не последний трус. - Ненавижу слово “заслужить”, - признался Сынмин. - А мне нравится, - отозвался Хенджин, - Речь ведь не про любовь, а про доверие. И вот его надо заслужить. - Гладко стелешь, - усмехнулся омега, - Можешь мне ещё сделать кофе? - Конечно!  В самой простой домашней одежде, хлопочущий возле кофемашины и раскладывающий очередные панкейки по тарелкам, Хенджин умудрялся выглядеть одновременно и как бойфренд, и как модель с обложки журнала. Сынмин в который раз ловил себя на том, что разглядывает доминанта. С самого первого его появления в Инчхоне омега не мог не посмотреть украдкой, задерживаясь взглядом буквально на секунды. Он безбожно обманывает самого себя. - А ты, оказывается, можешь быть хорошим мальчиком, - пробормотал Сынмин, принимая очередную чашку с латте. - Только ты можешь так спокойно озвучивать двусмысленные вещи. - Не тебе жаловаться. - А я и не жалуюсь, - в очередной раз рассмеялся Хенджин, - Меня все устраивает. Я лишь надеюсь, что наше общение продолжится, и если оно начнёт логически сворачивать в сторону новой дороги, то… - То ты познаешь всю прелесть моей обиды, если решишь кинуть меня на этой новой дороге. - Я знаю. Рука доминанта легла поверх его как в самый первый раз, когда они сидели вместе в японском ресторане, вот только теперь это была не игра и не обольщение. Омеге казалось, что этим жестом доминант пытается согреть его и выразить свои чувства. Хенджин не позволял себе заходить далеко - он лишь ласково гладил пальцами тыльную часть ладони и ничего более. Но Сынмин для себя все решил.  Будь что будет.  Если бы вокруг Сынмина бегали на задних лапках, а ради общения с ним перекроили себя полностью для удобства, то он бы не стал продолжать. Но, несмотря на все изменения, которые были видны, Хенджин оставался собой. Последний жест чего стоит, но это доминант, и он бы так и сделал. С одним но - омега может попросить прекратить. - На сегодня хватит. Хенджин после озвученных слов тут же убрал руку, и Сынмин не сдержал горестного вздоха. - Господи, чувствую себя рабовладельцем. В этот момент на лице Хенджина появилась такая коварная улыбка, что Сынмин внутренне успокоился. Он ему таким понравился, и с таким он хочет попробовать ещё раз. - А я тебе говорил, что могу иногда быть твоей собакой. - Какая мерзость! - Гав-гав. Секунда, и кухню начало сотрясать от смеха. Этот смех был громким, лёгким и беззаботным. Он был настоящим. - Что ж, мне все понравилось, но пора домой. Завтра вылет. - Тебя отвезти? - Нет, тут не так уж и далеко. Хочу прокатиться на автобусе. Когда Сынмин обулся у двери, Хенджин взял его за руку и вложил ему в ладонь ключи. - Это от квартиры. Пусть тоже будут у тебя. - Мы, вроде как, только общаемся, а это, - омега потряс ключами перед носом доминанта, - Слишком ответственный шаг, особенно для тебя. Прости, но я буду припоминать тебе это до конца жизни. - Я не против, - улыбался доминант, - Это просто моё желание - чтобы ключи от моей квартиры были у тебя. - Попахивает неуместным романтизмом.  - Возможно, но рядом с тобой так и хочется упасть в романтизм. - Меня сейчас стошнит… - Радугой? - Желчью. - А если серьёзно… Хенджин приобнял его, уткнувшись носом в волосы. Сынмин позволял себя обнимать и обнюхивать, никак не мешая и не проявляя инициативу. В глубине души он хотел обнять в ответ, но это не обязательно делать сегодня. Да, он сдался, но не с потрохами же? Пора валить, иначе все закончится не тем, чем надо. Тут же вспомнился Феликс и его ехидный смех. - Наше общение ни к чему тебя не обязывает, - говорил Хенджин, - Ты не должен пытаться быть кем-то или что-то делать специально. Если мы почувствуем, что готовы вместе идти дальше, то все обсудим. Я могу прямо сейчас сказать, что хочу этого, но я понимаю, что и тебе, и мне нужно время. Единственное, о чем я попрошу - говорить обо всем. Что-то понравилось или нет, чего-то захотелось или, наоборот, не хочется - говори мне об этом. Я буду делать точно так же. Это не сложно - сам убедился. - Рад это слышать, - серьёзно, без шуток сказал Сынмин, - Только за такой подход. - Отлично! Накинув куртку, что висела в коридоре, доминант запрыгнул в кроссовки. - Пойдём, провожу тебя до остановки. - Что? Не нужно… - Не мешай мне ухаживать, - отрезал Хенджин, не скрывая своего довольства от всего происходящего, - Идем! Видел консьержку внизу? Классная бабуля! - Да, - протянул Сынмин, когда они направлялись к лифту, - Она отличный работник, так что пришлось прибегнуть к хитрости. - Дико интересно какой. - Ляпнул, что я твой парень. - Так это же правда. Ну, для меня по крайней мере. - Ты! Сынмин уже замахнулся, как двери лифта разъехались, и Хенджин, воспользовавшись ситуацией, затащил его туда. Он крепко обнимал омегу, не позволяя ему вырваться. - Прости! Прости! Я буду следить за своим языком! - громко шептал доминант ему на ухо. - Следи получше, - так же громко шептал омега, - Иначе я тебе его отрежу. Потому что я все ещё зол на тебя. Ты разбил мне сердце! Вдребезги! Если я замечу хоть один красный флажочек, ты пойдёшь нахер! - На твой без проблем. Сынмин тут же начал брыкаться, пытаясь извернуться и треснуть Хенджина, но в какой-то момент он бросил эту затею и сделал наконец то, что и хотел - обнял его в ответ. Омега, прикрыв глаза, прижимался к широкой груди доминанта и про себя просил Вселенную, чтобы лифт ехал как можно медленнее. Хенджин не просто обнимал - он нежил его своими объятиями, теплом и запахом. Глаза омеги были закрыты, но он отчетливо видел перед собой алое небо. Однако теперь он видел его не в минуты тоски и отчаяния, а рядом с тем, кто это небо ему подарил.