Большой И

1.360.022.М29 Паутина, Комморра Комморра. Тёмный город в глубинах Паутины. Город, где никогда не восходит солнце, и где тьма живёт не только в закоулках, но и в душах. Город боли, страдания и удовольствий всех видов, форм и градаций, какие только мог изобрести извращённый, выжженный веществами и веками безнаказанности мозг местных обитателей. А придумать он мог - ох, как много. Особенно если под рукой был свежий наркотик, свежая плоть и свежая жертва, желательно живая, но это уже вкусовщина. С момента Грехопадения прошло всего девятнадцать лет. Меньше человеческой жизни, ничтожный миг по меркам бессмертных. Слаанеш родилась. И, к великому облегчению многих - хотя об этом никто, конечно, не скажет вслух - оказалась более-менее вменяемой женщиной, а не воплощением сумасшествия с сюрпризом. Впрочем, Комморру это почти не задело. Она как жила в своём аду - так и продолжила. Изменилось разве что то, что теперь души иногда исчезали без следа, и некоторые особо чувствительные эльдары стали плохо спать. Остальные просто повысили дозу. Город продолжал вращаться в своей вечной спирали разврата, насилия и подковёрных войн. Архонты травили друг друга и своих подчинённых, торгаши пытались выслужиться перед кем надо, чтобы получить доступ к редчайшему товару - будь то уникальный человек-альбинос с Мона Домуса, или плачущая личинка неизвестного вида насекомого в банке. Все грызлись за власть, за влияние, за право звать себя кем-то. Ведь в Комморре быть кем-то - значит, жить на день дольше. А если особенно повезёт - даже на два. В одном из закутков Комморры Эйланнур аккуратно установил на землю пробойник. Ему нужно было передать собранную информацию - и желательно без того, чтобы ею тут же заинтересовался какой-нибудь архонт, скучающий в промежутке между пытками очередного пленника и утренней казнью собственного телохранителя. Комморе было глубоко плевать на чужих шпионов. До тех пор, пока они не мешали развлечениям - или, наоборот, не становились их частью. И, пока шло считывание, Эйланнур позволил себе на мгновение отвлечься. Мысли вновь унесли его к тем эпизодам, что уже успели стать частью его легенды, и не только его. Как-то раз, под именем Каэль'Тана, он принимал участие в подпольной сделке между двумя конкурирующими архонтами. Сделка касалась партии элитных рабов, прибывших из далеких окраин. Эйланнур, как полагалось капитану корсарского корабля «Лезвие Тьмы», играл свою роль безупречно: высокомерный, язвительный, скрытный - но достаточно надменный, чтобы не возникло лишних подозрений. Сделка сорвалась. То ли одна из сторон хотела подставить другую, то ли, что вероятнее, обе. Но когда в зале вспыхнули кинжалы и тени хищных зверей, Эйланнур уже стоял в дверях, смеясь и посылая сообщение Ксор’Велу - тот как раз взламывал защиту в локальной сети, перекрывая выходы и контролируя камеры. Все кончилось быстро. Он ушёл, оставив за собой дымящийся след и тело архонта, прибитое к стене его же собственным энергокопьём. В другой раз Ксор’Вел притворился техноадептом и на три дня вживился в обслуживающий персонал в одном из донных лабораториев - скрытом комплексе, где, по слухам, разрабатывались новые методы экстракции воспоминаний у пойманных псайкеров. Легенда была железной: поддельные документы, костюм с нужными феромонами и даже характерная манера речи, переписанная с настоящего техника и внедрённая в подсознательные реакции. Три дня он спокойно обходил камеры, прослушивал совещания и даже участвовал в одной из калибровок оборудования, прежде чем, как бы невзначай, вставил в систему записывающее устройство. На выходе его чуть не схватили - одна из насекомообразных ищеек надзирателей что-то почуяла. Но Иш’Ари, следившая за ним в тени, сработала безупречно: два удара снайперской иглы, и путь был снова свободен. Ещё один эпизод связан с Саэль’Триан, старшей разведчицей. В Комморре её прозвали Тенью Улыбающейся Луны - та ещё ирония, учитывая, что Эйланнур точно знал: её улыбка обычно означала, что кто-то умрёт. В этот раз она пробралась в закрытый клуб наслаждений при цирке агонии, где собирались высокопоставленные вельможи и извращённые эстеты. Её целью был купец из внешнего сектора, что, по слухам, поставлял новейшие биомодификации и экспериментальные усилители боли. Саэль’Триан явилась под видом танцовщицы с редкой мутацией костной ткани - хрупкой, словно стекло, но пружинистой при ударе. Она продержалась два дня в этой роли, прежде чем выманить цель в приватную капсулу. Что там произошло - знали только они двое, но купец больше не появлялся, а его архивы в системе оказались в распоряжении Эйланнура. Иногда в игру вступал даже Грей’Сан, угрюмый молчун с кибернетическим глазом, который считывал эмоции собеседника с точностью до запятой. Он редко выходил в свет - не любил говорить, предпочитал действовать из тени. Но однажды ему пришлось сыграть раба-охранника при одном из архонтов. Тот держал при себе целую коллекцию псионически нестабильных существ и искал способы направить их силу в русло личного могущества. Грей’Сан не только добыл записи, но и подменил одно из существ, внедрив имплант, через который можно было подслушивать переговоры в радиусе нескольких десятков шагов. Ещё неделя - и корабль архонта загадочным образом взорвался при выходе в реальное пространство. В один из особенно глухих дней, когда небо над верхними шпилями Хаэ-Домейн искрилось кровавыми отсветами из-за резни в одном из арен-куполов, Эйланнур - под именем Каэль'Тана, начинающего работорговца средней руки - сидел в личной комнате своей остроносой баржи и размышлял, кого из приближённых можно безболезненно подставить в следующей операции, чтобы упрочить собственное положение. Это было не просто - в Комморре даже простая мысль о слабости могла стоить жизни, а тем более - излишняя преданность подчинённых. Разведка шла медленно. Сквозь плотный слой паранойи, предательств и ложных ходов, что пронизывали Комморру, как сеть каналов под свалками боли, приходилось пробираться на ощупь. Один из первых успехов команды был связан с захватом капитана культа Ведьм, который оказался дальним родственником кого-то из Верховных Архонтов. Была ночь, полная завываний, когда одна из его спутниц - Яр'Трис - подсыпала в вино целый букет редких ядов, заставлявших даже дышать с трудом. Его доставили в тайную камеру в Нижних Уровнях, где он «случайно погиб в ритуальном поединке». А перед этим - всё рассказал: схему переброски артефактов, местоположение скрытого туннеля Паутины под ареной и имена тех, кто тайно финансировал ритуальные убийства. Один туннель оказался тупиком, второй - ловушкой. Но третий вёл туда, куда надо. Его нанесли на карту. Это было уже что-то. В другой раз Эйланнуру пришлось изображать участника охоты на планете-ловушке, организованной Домом Кхаврен для избранных. Жертвой был варп-порождённый зверь, впитавший в себя псионические следы старого демона боли. Зверь, разумеется, убил половину охотников. Каэль'Тан выжил, расчленив монстра с помощью одного из артефактов, добытого во время налёта на мир людей. Это принесло ему уважение среди нескольких приближённых архонтов, и дало возможность выведать, какие легионы тьмы стоят на страже западного сектора Комморры. Один из этих союзников, Кай'Рол, позже оказался полезен - именно через него удалось выведать, в каких зонах реальности располагаются скрытые проходы для рейдерских флотилий. Иногда приходилось унижаться. Прислуживать. Быть на вторых ролях. Один из эпизодов, который он вспоминал с отвращением, был связан с участием в ритуале Пронзающих Тени - старинной секты, чья власть шла от древнейших домов. Он должен был выступать в роли «молчаливого свидетеля», связанного цепями и приносящего молчаливую клятву. Он знал, что это проверка. И молчал. Это дало ему право получить доступ к древнему архиву в глубинах Паутины, где были зафиксированы перемещения кланов из эпохи До-Падения. Среди них он нашёл записи о неизвестной боковой ветке Паутины, ведущей в систему с чёрной звездой. Оттуда никто не ожидает нападения - идеальное место для атаки. Кто-то из его команды стал телохранителем при мелком архонте. Кто-то - купцом, торгующим душами внизу, в районах, где патрулируют безглазые громилы из Хеан'Таар. Кто-то - просто личным массажистом знатной ведьмы. Все они были разведчиками. Собирали слухи, карты, схемы перемещений. Один, особенно полезный - Вэрэ'Кир - был когда-то акробатом в залах боли. Он знал расположение многих скрытых камер и проходов в Комморре, через которые вели обходные пути, используемые убийцами и беглецами. Его воспоминания легли в основу маршрутной сетки для будущей атаки. Иной раз Каэль'Тану приходилось симулировать предательство. Он якобы продал в рабство нескольких из своей команды за неудачный налёт, привлёк внимание Домов, и... был оправдан. Виртуозная игра. «Рабов» потом отбили, инсценировав вмешательство конкурентов. Те, кто поверил, укрепили его репутацию. Те, кто не поверил - исчезли. Так строились ступени вверх. Были и неудачи. Один из внедрённых агентов - Элл'Тарес - был раскрыт и публично распят над базаром Костей. Его кости не сняли в течение трёх циклов. Но даже это пошло на пользу. Пока его тело служило предупреждением, остальные оставались вне подозрений. А ещё был случай, когда Каэль'Тан сумел заключить сделку с домом, контролирующим один из внешних шлюзов. Он продал им партию мутировавших рабов, в чьих телах было скрыто нейронное записывающее устройство - с помощью него потом удалось прослушивать переговоры двух лордов. Один из них был связан с передвижениями реликтовых кораблей. Информация, добытая оттуда, привела к перехвату флота в варпе. Каждая такая операция шла через боль, ложь, ритуал и смерть. Каждый день был ловушкой. И каждый день - шагом ближе к полной карте Комморры. К карте, на которой был обозначен каждый тоннель, каждое ответвление, каждая щель, куда можно вонзить клинок Империума. Эйланнур знал: он не смог бы справиться в одиночку. «Лезвие Тьмы» - это не просто корабль. Это эльдары, каждый из которых готов был умереть ради общей цели. Они стали семьёй, спаянной не кровью, но выбором. Из записей Эйланнура, скрывающегося под именем Каэль'Тан, капитана "Лезвия Тьмы": В Комморре ты не живёшь - ты постоянно умираешь. Просто не до конца. Каждый миг - как затяжной вдох перед лезвием, и никогда не знаешь, чей клинок коснётся шеи. Первые месяцы были самым адом. Мои спутники - хорошие бойцы, отличные воины. Но шпионы из них… Только один - Арванэк - когда-то служил в Ассоциации Призрачных Глаз, и то был всего лишь информатором. Он стал нашими глазами и ушами в верхнем районе Салаб'Роша, где обитали торговцы рабами, алхимики и мелкие архонты. Остальные... они учились. Быстро, иначе бы их трупы давно болтались бы в вивисекторских клетках. Чтобы удержаться, мне пришлось стать тем, кого я презирал. Я участвовал в налётах на пограничные миры. Участвовал в охоте на беглецов, в пытках и торгах. Даже в проклятых ритуалах боли. Не все были настоящими - в конце концов, можно обмануть зрителя с правильной дозировкой сыворотки и при должной актёрской игре. Но временами приходилось выбирать: пролить кровь - или потерять лицо, а вместе с ним и голову. Однажды я сжёг заживо эльдара из моего родного мира, причём это был мой старый знакомый, чтобы укрепить доверие архона Лиасса Тьмы. Он не кричал. Просто смотрел на меня, пока его тело лизали языки пламени. Я до сих пор просыпаюсь от этого взгляда. В другой раз мы устроили подставной торг редкими душами. Одна из наших - Таэлир, хорошо игравшая роль бесчувственной суккубы, - предложила контейнер с якобы особым человеческим псиоником. На деле - запуганный раб с шунтом в голове. Торг был отвлекающим манёвром. Пока торги шли, Арванэк скользнул по теневым аркам, добрался до личных архивов хозяина и выкрал схему туннеля в Паутине, ведущего к сектору, где почти не было наблюдения. Этот туннель мы позже использовали для переброски одного из наших агентов под личиной арлекина. Он смог попасть на приём к учёному-гемункулу - Вехаросу Безликому, и выкрал у него образцы редкой сыворотки, способной парализовать даже воинов-инкубов. Мы передали формулу нашему штабу. Возможно, когда начнётся штурм, она спасёт не одну жизнь. Была и другая история, когда нас чуть не сдали. Один из наших, Фар'Сир, не выдержал - слишком много видел боли, слишком часто приходилось резать тех, кто мог бы быть его братьями. Он попытался сбежать. Его схватили. Нам удалось выкупить его, подделав бумаги и выдав его за редкий образец экзотического мутанта. Я лично проткнул ему плечо, чтобы рана выглядела правдоподобно. После этого он уже не говорил с нами. Лишь слушал и выполнял приказы, причём следуя лишь букве приказа, выполняя лишь ровно то, что ты ему сказал. Иногда он смотрел на меня, как на врага. Мы изучали татуировки гладиаторов, составляли карты движения караванов рабов, проникали в бордели, где сливали слухи пьяным архонтам, подмешивая им токсины. Некоторые из нас, как Нарассин, оказались слишком убедительными в роли шалав. Они продавали тела, чтобы узнать, какие отряды охраны перемещаются между бастионами и кто из младших архонтов борется за место старших. Мы не гордились этим. Но Комморра - не место для гордости. Я записывал всё. Каждый маршрут. Каждое имя. Каждое подозрение. Мы сохраняли информацию, чтобы в один момент отправить её. Иногда казалось, что легенда начинает разваливаться. Слишком хорошо мы себя вели. Слишком правильно играли. Я инсценировал предательство. Один из наших - Йар'Каэль - "раскрыл" мою сделку с духами боли без разрешения совета. На деле - мы заранее распределили роли. Мне пришлось биться с ним на клинках на арене. Я победил. Не убил. Проткнул бедро и отпустил. За это меня пригласили в личные покои самого архонта Карвосара - того самого, что контролирует несколько порталов в Плоть-Ковчеги. Там я увидел карту. Реальную. Не фальшивую. С туннелями, снабженческими узлами, выходами в сеть Паутины, запасными подпространственными шлюзами. Я запомнил каждую линию. Всё это - лишь часть. Мы потеряли пятерых. Одного сожрали заживо. Двое пропали без вести - возможно, растворены в кислотных ваннах, ибо, если их разговорили, мы давно бы висели на цепях в залах боли. Один был разобран на органы - мы нашли его лицо, натянутое на вивисекторский барабан. Пятый - повесился сам, не выдержав. Но мы собрали достаточно. Не всё. Никогда не будет достаточно. Но у нас есть основная структура Комморры. Есть карты. Есть схемы патрулей. А я... я до сих пор Каэль'Тан. Даже когда просыпаюсь, забываю, кто я есть. Может, это и к лучшему. Пробойник тихо щёлкнул, выдвигая иглы в ткань реальности. Сверкнул синий разряд - крошечный тоннель пробился к кромке Паутины. Передача займёт всего пару секунд, но каждую из них стоило воспринимать как попытку засунуть руку в аквариум с пираньями, надеясь, что те сыты. Дра'Анкар не был наивен - он точно знал, что пусть и короткий, но пробой Паутины будет засечён. Не со своего же корабля отправлять сигнал. А из-за того, что Империум начал вести подготовку к масштабной операции, то архонты как-то заволновались - не они ли цель, и временно запретили вылеты. Потому в его же интересах было покинуть место как можно быстрее и как можно дальше. Так что, стоило пакету данных отправиться к адресату, как он тут же двинулся обратно на корабль, путая следы и постоянно меняя направление движения. Разумеется, он не считал себя каким-то шпионом или разведчиком, так, знал основы. Но надеялся, что подобных нехитрых манипуляций хватит. К сожалению, не хватило. Когда он отошёл уже на достаточное расстояние, чтобы расслабиться (а вот внутреннее ощущение говорило готовиться к самому плохому) прямо перед ним как чёртики из табакерки выскочили два инкуба. Против таких противников он абсолютно не котировался, а потому пришлось остановиться и разобраться в ситуации. Он оглянулся - сзади были ещё двое. Вновь повернувшись вперёд, он увидел, как между воинами прошёл богато одетый эльдар с надменным выражением лица. И это самое лицо было как-то смутно знакомым ему. -Капитан Каэль'Тан? - с ехидным прищуром спросил он, когда солдаты сзади подпёрли контр-адмирала, положив руки ему на плечи, - или, может, правильней будет сказать - Эйланнур Дра'Анкар? Сердце Эйланнура пропустило удар. Они знают! И тут же его посетило осознание того, кто стоит перед ним. -Вижу, что ты узнал меня, - ухмыляясь, произнёс старый друг-соперник, - а у меня к тебе один вопрос - ты ничего не знаешь о пробое Паутины? Дра'Анкар не стал отвечать. И без того понятно, к чему идёт дело. Этот ублюдок ни перед чем не остановится. -Не хочешь говорить - не говори, твоё право, - беззаботно пожал эльдар плечами, - гемункулы разговорят кого угодно. У голого разумного мало секретов, а у освежёванного - их нет вовсе.