Большой И

23.07.25 1.362.022.М29 3 экспедиционный Флот, 26 флотилия Мостик флагмана двадцать шестой флотилии 3 экспедиционного Флота “Великое Делание” был погружен в рабочую тишину. Мерно гудели механизмы, пиликал радар, показывая лишь корабли флота. Атмосфера на мостике царила если не радостная, то, по крайней мере, приподнятая. Двери мостика бесшумно разошлись, и в широкий проём вошёл капитан двадцать шестой роты Детей Императора Полидевк Диоскур. Мощная фигура в силовом доспехе грациозно прошла мимо сидящих членов команды, которые даже не заметили его, настолько он бесшумно и незаметно проскользнул. Мужчина со снятым шлемом, что приторочен к поясу, встал перед капитанским креслом, не торопясь занимать его. Белый плащ, закреплённый серебряными фибулами, слегка колыхался от каждого движения великана, что возвышался над людьми на несколько голов. Взгляд его пронзительных голубых глаз был направлен в черноту космоса, что распростёрлась за армаглассом. Пустота. Это всё, что видел взгляд капитана. Больше ничего не было. Эта система, которой они достигли и провели сканирование - последняя перед великой межгалактической пустотой. Ближайшая звезда, не считая звёзды их галактики, была на удалении в миллионы световых лет. Да, как можно догадаться - они достигли края галактики. Весь восток был подробно изучен, внесены корректировки в карты, проведена разведка ресурсов. Каждый кусок камня в радиусе двадцати двух тысячах световых лет от Терры был просканирован, а каждая обитаемая планета - приведена в лоно Империума. Каждая звёздная система была изучена вдоль и поперёк, создана виртуальная модель, пропущена через искины, чтобы найти отклонения, например, скрытый, незамеченный астероид с базой древней, давно сгинувшей расы, или аномально большие залежи тяжёлых металлов на одной из планет. Лично их флотилия, одна из сотни флотилий Третьего легиона, за двадцать два года с начала Реконкисты прошла узкой полосой от Терры до края галактики. И они оказались первой флотилией, что завершила свою миссию. За всё это время они изучили шестнадцать миллионов систем, обнаружили четыреста восемь пригодных миров, из них двести пятьдесят шесть были обитаемы и присоединены к Империуму. Двадцать девять из них - силовым путём. Кандидатов на терраформирование было обнаружено порядка семисот тысяч, из них шестьдесят четыре тысячи планет станут пригодны после минимального терраморфинга. Разумеется, что лично они сами в эти системы не летали. Им что, делать нечего, в каждую из шестнадцати миллионов систем залетать? У них нет нескольких тысяч лет для подобного. Это понимали и в руководстве Империума. А потому каждый корабль экспедиции был оснащён искусственной личностью, связанной с сотнями и тысячами зондов с мощными системами сканирования. Именно они и выполняли львиную часть работы. Происходило это так: флотилия летела примерно посередине, в 500 световых годах над плоскостью диска. По прилёту в целевую систему во все стороны отправлялись огромные зонды, обладающие собственными сверхсветовыми двигателями. Тысячи и тысячи зондов распространялись как чума, сканируя всё, что попадается по пути. Затем зонды возвращались и вновь перелёт в целевую систему. И так раз за разом, уже двадцать два года. Но, как бы это ни было скучно и нудно, но есть такое слово - надо, ведь кто, если не они? Это долг, долг перед Императором. Плата за лучшую жизнь для всех людей, что несёт с собой власть Империума. Обязанность перед человечеством за надежду. Именно это знал и понимал Полидевк. А также тысячи и миллионы других разумных, что посвятили себя служению на благо общества. Воины, учёные, администраторы. Все они, так или иначе, посвятили себя и всю свою жизнь на благо Империума. А ещё - Империум всегда придёт за своими. Где бы они не находились, сколько бы не потребовалось сил - спасение своих граждан это обязанность Империума. Как люди спасают Империум, так и Империум спасает людей. Это понятный, разумный, а главное - справедливый обмен. Полидевк Диоскур глубоко вздохнул и, не глядя, сел на трон капитана. Подперев голову кулаком, он обратился к навигатору: -Просчитайте курс. Мы возвращаемся домой. 1.362.022.М29 Вак Планета Вак ничем особенным не выделялась - безжизненная, пыльная, усеянная обломками и ветхими руинами давно исчезнувшей ксенорасы, чьё имя кануло в Лету задолго до появления человечества на звёздной арене. Однако сегодня был первый день, когда на её раскалённую поверхность ступила нога человека. Точнее - тяжёлый керамитовый сапог. Тщательное расследование, которым Альфа-Легион занимался с болезненной скрупулёзностью, привело их именно сюда. Один из высших координаторов Кабала, ксенос по имени Гахет, каким-то чудом выжил при уничтожении станции - и больше полугода водил Легион за нос, перебрасывая ложные сигналы, использовал двойников, маскировку, фантомные маршруты. Но это был бы не Альфа-Легион, если бы они не превратили его бегство в ловушку. Теперь игра в кошки-мышки подошла к концу. -Шесть контактов в восточном секторе. Один крупный энергетический импульс под землёй, - передал сержант по связи. -Живой? - спросил лейтенант Фаен. -Пока да. Кажется, использует экранирование. Полагаю, там и будет Гахет. Фаен молча кивнул. Песок Вака хрустел под ногами, в воздухе стоял сухой, маслянистый привкус - словно сама атмосфера была наполовину сгоревшим моторным маслом. Лейтенант краем глаза отметил архитектуру руин - массивные полузакопанные конструкции с острыми углами и угасающими контурами глифов. Надо будет вернуться сюда с археологами. Но не сейчас. Подземная база оказалась неплохо укреплена: автоматические турели, закалённые бронедвери, блокираторы сканирования - всё, на что хватило ресурсов. Однако имперцы пришли не любоваться древними гравюрами. Экзомодули серии “Спартанец” в осадной (О) и артиллерийской (А) конфигурации показали себя во всей красе. Первые дробили стены тяжёлыми таранами, вторые методично разносили узлы обороны миниатюрными самонаводящимися ракетами. Несколько залпов, и база сдалась быстрее, чем успела предпринять какие-либо оборонительные действия. Гахет попытался сбежать - через аварийный ход, вырезанный в одной из древних шахт. Удача подвела его ровно за девять шагов до выхода, где его аккуратно поймали, повалили на землю и прижали. -Предатели, - прошипел ящер, его прижимало колено десантника. -Невозможно предать того, кому ты никогда не клялся, - ответил Фаен, шагнув вперёд. Его голос был сух, почти лекционный. Он скомандовал, - поднять. Осторожно. Он нам ещё нужен. Гахета поставили на ноги. Он пошатывался, лапы дрожали, чешуя подрагивала. Несмотря на грязь, кровь и пот, глаза у него были ясными. Даже слишком ясными. -Ну что, вы теперь сами будете бороться с эмпиреями? - с трудом выдавил он, - вы просрали свой шанс. Всё, на что делали ставку, рассыпалось. Он идёт, и вы не готовы. Фаен хотел уже было ответить, но в этот момент тело Гахета вздрогнуло. Глаза его закатились, и он начал мелко дрожать. Температура вокруг резко опустилась, а на стенах появился иней. Один из десантников чуть было не вытащил кинжал. -Спокойно, - сказал Фаен, - у него пророческий припадок. Не мешайте. Прошло несколько томительных минут. Фаен молча наблюдал, как ксенос судорожно трясётся, хрипит, царапает воздух. Потом - тишина. Гахет замер, запрокинул голову, и заговорил. Но не своим голосом. -Тысячи путей, и все ведут к обрыву. Мы думали, что можем остановить падение. Мы видели Волка Войны, но это был не он, другой. Он - не тот, кого предрекали. Не тот, кого ждали. Но всё равно - он грядёт. Он поднял глаза - и посмотрел прямо на Фаена. -Он не был рождён. Он был собран. Исправлен. Отвергнут. Вырван из праха, возвращён в пламя. Он видел, как рушились миры, и не дрогнул. Он идёт. И его имя... Его зрачки дрогнули. Он открыл рот, захрипел, попытался схватиться за грудь. -Бо… Бр… - бессвязно попытался он выдавить из себя. Варп дрогнул, словно кто-то оборвал струну. Гахет повис в руках десантников, его сердце остановилось. Он был мёртв. Фаен молчал несколько мгновений. Затем медленно кивнул, будто услышав нечто, чего остальные не заметили. -Что это было? - осторожно спросил один из десантников. -Варп-пророчество, - ответил Фаен, - вероятно, частично инициированное самим объектом. Может быть, даже вызвано внешним вмешательством. -Что он сказал в конце? “Бо”? “Бр”? Это кто? -Бормунд, может? Или Бортан? -Или просто "Бобр", - буркнул ещё один, - со всеми этими пророческими закидонами всегда ничего непонятно, пока не начнётся. Фаен пожал плечами. -Неважно. Всё, что нам нужно - у нас есть. Упаковать тело. Заархивировать всё сказанное. Пусть аналитики ломают головы. Он развернулся, а за его спиной в пыли лежало странное ксеносское устройство. Один из десантников машинально пнул его ногой, даже не взглянув. Через несколько часов на планету Вак снова опустилась тишина. 1.362.022.М29 Паутина, Комморра Он очнулся, будто выплывая из вязкого сна, где не было ни света, ни времени, ни боли - только пустота, наполненная странным гулом. Возвращение в реальность оказалось резким. Словно огонь прошёлся по нервам, дыхание сбилось, лёгкие хрипели. Он закашлялся - и только тогда понял, что подвешен. Его руки были растянуты в стороны, ноги едва касались пола. Цепи были обмотаны не вокруг запястий, а вживлены в кожу, в мышцы, проходили через кости. Технология старая, надежная - комморритская. Комната была тёмной, но не абсолютно - свет сочился сквозь переплетения из тени и хрусталя, отбрасывая зловещие блики. Всё здесь дышало болью. Металлические шпили, висящие инструменты, изогнутые лезвия, полированные поверхности, которые не отражали лица, а только искажённые маски. -Привет, Эйланнур, - произнёс голос, хрипловатый, бархатистый. Он шёл сзади, но тотчас оказался перед ним - будто сам воздух в комнате подчинился ему. Из тьмы вышел высокий силуэт. Узкое лицо, серебристая кожа с изумрудным отливом, глаза - глубже бездны, и всё ещё с теми же морщинами у уголков, что появлялись, когда он улыбался. Только теперь в этих морщинах не было теплоты. Только тень. -Химорак, - прохрипел Эйланнур, - а ты вырос, малыш Химорак. -А ты, похоже, не изменился, - усмехнулся архонт, обводя его взглядом, - всё такой же упрямый и гордый. Всё такой же глупый. Как и любой Дра'Анкар. Он подошёл ближе, и касание его пальцев к щеке Эйланнура напоминало жест старого друга, тронутого воспоминанием. Но только на мгновение. От прикосновения боль обрушилась потоком: из шеи, куда впилась тонкая игла, разлилось что-то ледяное и жгучее одновременно. Кровь зашипела под кожей. -Я не хочу тебя убивать, - тихо сказал Химорак, - честно. Если бы хотел - ты бы уже был утилизирован, как обыкновенный предатель. Но ты не просто кто-то. Ты - мой друг. Вернее, когда-то им был. А теперь ты стал загадкой. Где ты был все эти века? Почему тебя объявили мёртвым? И куда ты передал данные? Я должен знать. Эйланнур молчал. Он просто смотрел. Через боль, через размытое зрение, он видел черты, когда-то знакомые до боли - а теперь чужие. Химорак не был монстром - не тогда. Они были мечтателями. Бунтарями. Искали свободу в Комморре, где цепи заключены не в металле, а в желаниях. -Ты не представляешь, что я пережил, - прошептал Химорак, - Как пришлось карабкаться вверх, как пришлось предавать, убивать, отрезать всё, что связывало меня с прежним “я”. Одному, без тебя. А ты... Ты просто исчез. А теперь вдруг вернулся. И молчишь, как будто я тебе никто. Он отошёл к стене, взял изящный инструмент, похожий на клинок из стекла. Он слабо вибрировал - частоты, рассчитанные не на повреждение органов, а на вскрытие болевых центров. -Я сделаю тебе больно, - сказал архонт, - очень больно. Но не до смерти. Я вообще в принципе не хочу этого делать. Но своим молчанием ты заставляешь меня сделать это. Я хочу, чтобы ты вернулся. Чтобы ты вспомнил, кем был. Чтобы мы снова были... братьями. И началось. Методично, без спешки. Волна за волной. Не пытки ради удовольствия - пытки ради очищения, как будто он считал, что через страдание Эйланнур вернётся к истине. Он вскрывал кожу, активировал встроенные нейронные импланты, вводил яды на грани допустимого. Доставлял боль, как искусство. Его голос был тихим, почти ласковым, как у целителя, читающего молитву. -Куда ушёл сигнал? - шептал он, вонзая крошечные дротики в позвоночник, - кто ты теперь, Эйланнур? Зачем ты пришёл в Комморру? Ответа не было. Только хриплое дыхание. Иногда - кровь. Иногда - сдержанный стон. Никогда - мольбы. И никогда - ответ. Прошло уже непонятно сколько. Часы? Дни? Эйланнур не чувствовал свеого тела, и потерял счёт времени. Только голос Химорака. Его дыхание. Его проклятая привязанность. -Мы могли бы снова быть вместе, - прошептал архонт, - ты и я. Управлять этой гниющей кучей слабоумных наркоманов. Мы ведь мечтали об этом. Вместе. Тогда, у обрыва, помнишь? “Мы построим новый дворец. Где будут только разумные. Без страха. Без боли.” Но ты сбежал. А теперь - молчишь. Почему? - он упал на колени перед ним, взял его лицо в руки - нежно, почти по-братски, - скажи хоть слово, Эйланнур. Хоть намёк. Я не хочу тебя терять вновь. -Ты помнишь, как мы сражались вместе? - тихо спросил Химорак, переходя на почти ласковый тон, касаясь пальцами острых углов гексагональной конструкции, в которой был закреплён Эйланнур, - в тот раз, когда душа дикой экзодитки вырвалась из ловушки и чуть не утащила нас в шторм. Я отдал тебе свой клинок, помнишь? Он сделал шаг ближе, глядя прямо в глаза изуродованного, но не сломленного эльдара. -Я тогда подумал: “Вот он, мой брат. Без страха, без колебаний.” А потом... ты исчез. Пропал. Я ждал в бесконечной ночи, пока твои следы исчезали, пока твой запах стирался из камня. Ты был мне как сердце - и ты же вырвал его с корнем. Сжёг его. Пауза. Химорак склонился, шепча: -Я мог бы заставить тебя забыть. Лишить имени, памяти, кожи, даже мечты. Но я хочу, чтобы ты вспомнил. Чтобы сам захотел вернуться. Он нажал крохотный рычаг. Внутри конструкции прошёл импульс - не резкий, не быстрый, но разъедающий, как вино, которым насильно поят младенца - извращённая нежность, растягивающая боль на века. Эйланнур стиснул зубы, но не издал ни звука. -Я видел твой взгляд, когда ты услышал это имя - “предел света”. Это был твой почерк. Я изучал его. Ты не прятался - ты звал. Но зачем? Что ты нашёл там, за пределами Паутины, что стоило того, чтобы предать всё, что мы строили? Химорак подошёл ещё ближе, почти касаясь лбом его лба. -Скажи мне, брат. Куда был отправлен сигнал? Что ты там ищешь? Я... Я не хочу терять тебя снова. И впервые в голосе архонта дрогнуло что-то человеческое. Эйланнур поднял голову, с кровью на губах, но огнём в глазах. -Я не предал тебя. Я предал Комморру, - раздался слабый хрип. -Это одно и то же, - прошептал Химорак. Он отступил, развернулся к панелям. Скомандовал активировать вторую волну - чуть мягче, но длиннее. Время - союзник и враг. -Ты не умрёшь, Эйланнур. Ты снова станешь собой. Я не позволю тебе быть кем-то иным. В ответ - только взгляд. Испепеляющий. Яркий. Внутри которого горел свет - нездешний, неэльдарийский. И вдруг... По всей Комморре раздалась сирена. Гудящая, зловещая, надрывная. Ещё никогда этот звук не звучал в стенах тёмного города. Тревожная сирена. Они были атакованы. Химорак поднял голову. Лицо его исказилось тревогой. -Что это?.. А Эйланнур рассмеялся. Сначала - глухо. Потом - хрипло. И наконец - с болью, но с торжеством. -Ты спрашивал, кто я теперь? - прохрипел он, кровь капала с губ, - Я... уже не часть этого гнилого места. Он выпрямился настолько, насколько позволяли цепи, и его взгляд стал жёстким, почти огненным. -Комморра будет разрушена, - сказал он. Тишина. Сирена продолжала гудеть. Далеко внизу начиналась паника. Но в этой комнате - была только тишина. И один архонт, смотрящий на человека, которого пытал, - и вдруг осознавший, что сломать его невозможно. Конец второй части Что же, вот и подошла к концу 2 часть моего фанфика. Ровно через неделю начнётся публикация 3 части - Предел Империи. Всем чмок в пупок!