Большой И

3.М29 Терра, Императорский дворец, командный центр Жиллиман принял командование обороной Терры в тот момент, когда телепортировался прямо в центр прорыва у северных врат. Это не было запланировано — он рассчитывал появиться в командном центре, получить общую картину, потом принять решения. Вместо этого он материализовался посреди боя, в квартале, где демоны Кхорна уже ломились через баррикаду из перевёрнутых транспортников, а имперские солдаты отстреливались с колена, теряя людей с каждой секундой. Примарх потратил всего три секунды на оценку. А после взялся за работу. Он не был в доспехе и был без оружия — телепортировался в том, в чём был на борту «Чести Макрагга», не ожидая подобного. Но и этого хватило. Ведь примарх, даже безоружный — это уже не человек в обычном смысле. Это существо гораздо высшего порядка. Демоны Кхорна, которые рвались через баррикаду с тем ревущим напором, с которым они всегда рвались, вдруг обнаружили, что между ними и солдатами стоит что-то, от чего инстинкты взвыли, предупреждая - опасно! Но нстинкты им не помогли. Пять минут, и прорыв у северных врат был закрыт. Жиллиман разрывал демонов голыми руками, и пусть получил несколько ранений, но это были царапины (обычный человек от такого бы давно умер), которые были залечены могучим метаболизмом. Уже по пути он получил первый доклад по общей обстановке — двигаясь к командному центру, на ходу перестраивая в голове то, что слышал. Картина была тяжёлой. * * * Терра горела в двадцати трёх точках. Жиллиман стоял у голографического стола в командном центре и смотрел на планету сверху — не буквально, а через сенсоры и доклады, но образ складывался именно такой: двадцать три очага, каждый из которых был отдельной войной. Варп-порталы открывались не там, где было бы удобно атаковать — они открывались там, где было удобно создать хаос. У больниц, у продовольственных складов, у энергетических узлов. Кто-то думал об этом заранее — или варп сам находил такие места, что было ещё хуже. — Акарий, — произнёс Жиллиман. — Слушаю, — отозвался примарх. Он стоял здесь же, в командном центре — не на передовой, а в штабе, и это давалось ему с видимым трудом, всё же собственная гибель и гибель собственной планеты не добавляют душевного покоя. Но всё же Акарий Селестон был создан для боя, не для карт. — Третий сектор — что там? — Держится. Едва. Там полковник Сантьяго с двумя полками, они заняли позиции у арочного моста, не пускают тварей к складам. — Подкрепление им — всё что есть в резерве восьмого района. Немедленно. — У восьмого района нет резерва. Я их уже отправил в семнадцатый. Там складывалась тяжёлая обстановка, и резервы уже выбиты. Жиллиман посмотрел на него. Потом на карту. Потом снова на него. — Когда? — Двадцать минут назад. Там портал открылся прямо в жилом квартале, демоны пошли в гражданские районы. Так что это приоритет. — Правильно, — сказал Жиллиман. — Значит, третий сектор будет держаться без резерва. Они обязаны продержаться. Сантьяго знает своё дело. — Знает. Жиллиман переключился на следующую отметку. Пятый сектор — десант Бритвы приземлился в трёх точках, солдаты с орбиты против солдат с поверхности. Это была другая война — не демоны, люди. Опытные, хорошо оснащённые, с той дисциплиной, которую Жиллиман успел оценить ещё по докладам разведки. Они не штурмовали с криком — они работали методично, прикрывая друг друга, захватывая позиции по одной. — Пятый сектор — кто там командует? — Генерал Ортес. Ветеран рангданской кампании. — Хорошо. Ортесу необходимо не удерживать территорию, контратаковать. Враги пришли воевать организованно — значит, нужно лишить их организации. Удары по связи, по командным позициям, по логистике. Пусть каждое их подразделение думает, что воюет в одиночестве, нужно навести как можно больше хаоса и вывести их из игры. Акарий сделал пометку. Интересней всего обстояла ситуация на подступах к Дворцу. Туда вела лишь одна дорога от города, и прямо на середине пути зиял мерзким светом варп-разрыв, и демоны из него стояли уже у подножия Дворца. Но там они просто застыли, не имея возможности продвинуться дальше, ведь на их пути стояли лучшие силы Империума — Кустодианская стража и Громовые воины при поддержке Ордена Пустоты. Демоны просто не могли пробиться сквозь мощное антипсайкерское поле, расстреливаемые из могучих орудий воинов Императора. За это направление Жиллиман мог не переживать. Доклады шли один за другим — сержант Велла удержал восточный мост ценой половины роты. Батарея зенитных орудий у Дворца сбила ещё четыре транспортника — хорошая работа, но транспортников всё ещё оставалось много. Портал у городского арсенала закрылся сам — варп-активность в том районе стихла по неизвестной причине. Это последнее было важно и непонятно: порталы не закрывались сами. Жиллиман отметил это. — Акарий. Порталы. Что ты можешь о них сказать? — Новые появляются медленнее, чем час назад. Несколько закрылись. Это странно. — Это значит, что там, — Жиллиман указал вверх, разумеется, подразумевая варп, — что-то изменилось. Акарий посмотрел на него. — Отец говорил, что армия Золотого Города вместе с силами других богов штурмуют твердыню Кхорна. Это могло сказаться. Жиллиман лишь кивнул. Да, это могло сказаться. * * * Следующие три часа были самыми тяжёлыми. Не потому что всё шло плохо — потому что хорошего тоже не было. Просто — линия фронтов колыхалась, то отступая, то возвращаясь, и каждое колыхание стоило людей. Жиллиман перебрасывал резервы туда, где образовался прорыв, потом оттуда резервы уходили на следующий прорыв. Это была война ресурсов — у Терры их было меньше, чем у противника. Он думал о том, что видел в командных решениях за последние часы. Люди дрались хорошо. Это не удивляло — Дорн хорошо подготовил оборону системы, и это включало подготовку наземных сил. Но дрались они не просто хорошо — они дрались с той особой яростью, которая бывает у людей, понимающих, за что именно они дерутся. Не по абстрактному приказу, не просто за планету. Терра — это был смысл всего, это была точка, вокруг которой держалось всё остальное. Сержант Велла, который удержал мост — молодой, наверное, не старше двадцати пяти. Полроты погибло вместе с ним. Остальные не отступили. Жиллиман прочитал короткий доклад об этом бое и отметил про себя: запомнить имя. Он запоминал имена. Это была его особенность — не всегда полезная, иногда мешавшая, но неотъемлемая. Каждое решение, которое стоило чьей-то жизни, оставляло след. Не вину — след. Он не мог позволить себе вину прямо сейчас, это было бы роскошью. Но следы оставались. — Семнадцатый сектор закрыт, — доложил Акарий. — Портал нейтрализован, гражданские эвакуированы. — Потери? — Сто сорок две тысячи человек. Гражданских — около трёх миллионов. Портал открылся прямо в жилом квартале, там были дети. Жиллиман смотрел на карту. — Акарий. — Да. — Сохрани имена всех. Потом — когда всё это закончится — организуем нормальные похороны. Со всем что положено. — Запишу. Это была маленькая вещь. В масштабах войны — ничто. Но маленькие вещи тоже имели значение. Может быть, особенно маленькие. Десант Бритвы в пятом секторе получил ответ от Ортеса — генерал сделал именно то, что Жиллиман предложил: не удерживал линию, а бил по командным позициям. Несколько подразделений противника потеряли координацию, начали действовать разрозненно. Это не было победой — но это было давлением, а давление накапливалось. — Орбитальная обстановка? — спросил Жиллиман. — Флот Бритвы зажат между нашими силами. Потери большие с обеих сторон. Новый флагман Бритвы — «Непобедимый» — ведёт себя пассивно последние сорок минут. Нетипично. — Борис не на нём. Акарий посмотрел на него. — Откуда ты знаешь? — Потому что пассивный флагман — это флагман без командующего. Борис ушёл куда-то лично. — Жиллиман смотрел на карту орбиты. — На «Дух Мщения», скорее всего. — К Хорусу? — К Хорусу. Акарий помолчал. — Тогда у Хоруса проблемы. — У Хоруса есть Хорус, — ответил Жиллиман. — И это не у Хоруса проблемы, а у Бритвы. Он в это верил. Не слепо — на основании того, что видел. Хорус думал правильно. Хорус дрался правильно. Хорус был одним из лучших, назначенным Архистратигом, держащий всё в своих руках, теряя всё медленнее, чем должен был при таком соотношении сил. Это не везение — это мастерство. Он надеялся, что этого должно хватить. * * * Через час обстановка изменилась. Не в лучшую или худшую сторону — в другую. Перестали открываться новые порталы, что было хорошим знаком. Но те, что уже были открыты, начали выпускать демонов крупнее. Не кровопускатели — кровожады. Большие, закованные в железо и сталь, орудующие с той особой свирепостью, которая была злобой бога, вложенной в физическую форму. Полковник Сантьяго в третьем секторе запросил помощь — его линия трещала под натиском кровожада, который прошёл через баррикаду как через бумагу, а за ним в прорыв устремилась и мелочь. Жиллиман отправил туда Акария лично — это тоже было решение, которое стоило ресурса, но другого ресурса сейчас не было. — Иди, — сказал он. — Я справлюсь здесь. — Один? — Я справлюсь. Акарий посмотрел на него — коротко, с тем особым взглядом, который означал: понял, не спорю, иду. Вышел. Жиллиман стоял у голографического стола. Смотрел на семнадцать точек на карте — семнадцать отдельных войн, каждая из которых требовала решений. И он принимал их одну за другой, методично, без пауз. И тогда что-то произошло. Примарх прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться на видении. В нём не было звука, лишь ощущение. Краткое, мощное, как удар кулаком в грудь. Образ — не картинка, скорее вспышка смысла. Терра снаружи. Демоны у южных врат Дворца. Кровожад, который прорвал периметр и шёл по улице, и солдаты отступали перед ним, потому что у них не было ничего против такого. Кровожад смог переломить ход битвы у врат, кустодии и громовые понесли тяжёлые потери, а Орден Пустоты был полностью уничтожен. Демоны хлынули в Дворец, уничтожая и убивая всех, двигаясь к тронному залу. И снова — не слова, просто ощущение, абсолютно ясное, что он должен делать. Это больше было похоже на какую-то шутку. Старую шутку, которую Отец рассказал ему ещё до Разлома — глупую, несерьёзную, из разряда тех шуток, которые рассказывают по случайному поводу и которые почему-то запоминаются. Полнейшая глупость и сюрреализм, но что-то в этом было. Жиллиман стоял у стола и думал об этой шутке, и понимал, что это очень интересное решение. А потом начал снимать доспех. * * * Офицеры командного центра смотрели на него с нарастающим ужасом. Жиллиман снимал доспех методично — сегмент за сегментом, складывая в сторону. Горжет. Наплечники. Нагрудник. Перчатки. Поножи. Каждую деталь — аккуратно, без спешки, как снимают рабочую одежду перед тем, как начать другую работу. Под доспехом — стандартный нательный комбинезон примарха и трусы. Именно трусы — тёмно-синие, ничем не примечательные. — Милорд, — произнёс кто-то из офицеров дрожащим голосом. — Что вы делаете? — То, что нужно, — ответил Жиллиман, снимая и комбинезон, оставаясь в одних трусах, с символом Омеги на бёдрах. — Но там кровожад. Без доспеха вы… — Я примарх, — сказал Жиллиман. — И я справлюсь. Он посмотрел на офицеров, что с непониманием и каким-то священным ужасом смотрели на обнажённого примарха. — Продолжайте работу. Все фронты держать. Я скоро вернусь. С этими словами он вышел из штаба, приводя в недоумение всех, кто успел узреть подтянутые ягодицы Жиллимана. * * * Улица у южных врат Дворца была широкой — когда-то здесь проводили парады. Сейчас она была завалена обломками, перевёрнутой техникой и телами тех, кто не успел отступить достаточно быстро. В конце улицы стоял кровожад. Огромный — выше даже любого своего сородича. В два с лишним роста человека, широкий в плечах так, что занимал треть ширины улицы. Покрытый толстой бронёй и всего лишь в одной набедренной повязке - он не обременял себя защитой ног. В руках — два клинка размером с крупный транспортник. Он двигался медленно — не потому что медленный, а потому что никуда не торопился. Солдаты, которые ещё оставались на улице, отступали перед ним, не в силах поразить одного из сильнейших демонов Кхорна. А после солдаты увидели, кто идёт с другой стороны. Жиллиман шёл по улице в одних лишь трусах. Босой — он снял обувь тоже, просто потому что так показалось правильным. Светлые волосы слегка взъерошены и развевались на ветру, лицо — спокойное с тем особым спокойствием, которое бывает у людей, принявших решение и переставших сомневаться. Солдаты смотрели на него. Кровожад смотрел на него. Несколько секунд ничего не происходило — просто улица, обломки, война на фоне, и примарх в трусах, идущий навстречу демонам. Кровожад наклонил голову — то самое движение, которое бывает у существ, когда они что-то не понимают и пытаются понять. Затем последовало короткое, небрежное движение топором - и восемь кровопускателей кинулись к жалкому человеку, вставшем на их пути. Примарх принял удар меча на предплечье, оставившему лишь небольшую царапину, из которой даже не успела выступить кровь. Но он не остановился, а продолжил движение, и, схватив демона за руки и ноги, просто разорвал его пополам одним движением, особенно не напрягаясь. Увернулся от удара второго демона, что должен был отрубить голову, и повторил это действие и с ним. А также со всеми остальными отродьями варпа. Жиллиман остановился в двадцати метрах от застывшей орды, свежий, нисколько не уставший и полный сил. Посмотрел насмешливо на кровожада и сказал: — Я здесь, перед тобой, в одних лишь трусах, вышел против вас всех. А ты отправил какую-то мелочь. Выходи на честный бой, сила против силы. Или ты боишься? Кровожад издал звук. По улице пронёсся звук — не крик, не рёв. Просто будто выдох нескольких сотен людей одновременно. Никто не смел сомневаться в нём, и тем более, обвинять в трусости. В землю вонзились монструозные клинки, броня полетела вниз вслед за ними. Кровожад также разделся, оставив лишь набедренную повязку — всё должно быть честно, чтобы потом его не посчитали трусом. Всё же у Скарбранда были какие-никакие понятия о чести. Кровожад взревел и бросился вперёд, а Жиллиман пошёл ему навстречу. Кровожад ударил первым. Огромный кулак обрушился вниз, и улицу встряхнуло так, будто рядом разорвался артиллерийский снаряд. Камень под ногами Жиллимана взорвался крошкой, перевёрнутый транспортник отшвырнуло в сторону, но сам примарх уже сместился вбок — спокойно, без суеты, ровно настолько, насколько было нужно. Демон развернулся мгновенно и ударил снова, теперь уже серией быстрых, тяжёлых выпадов, больше похожих на работу станка, чем на движения живого существа. Жиллиман уходил от них в последний момент, принимал некоторые удары на предплечья, позволял когтям вспарывать кожу, но с каждым движением сокращал дистанцию. А затем вошёл внутрь атаки. Когда кровожад замахнулся особенно широко, примарх шагнул вперёд, перехватил руку демона под локоть и резко дёрнул вниз, одновременно разворачивая корпус. Огромная туша потеряла равновесие всего на мгновение — но этого мгновения хватило. Жиллиман подхватил движение, довернул его собственной массой и швырнул кровожада через улицу. Демон снёс собой фасад здания. Камень и металл взорвались наружу, улицу заволокло пылью, а из руин почти сразу донёсся рёв — уже не насмешливый, а полный настоящей ярости. Жиллиман стоял посреди улицы босиком, в одних лишь тёмно-синих трусах с золотой Омегой, и спокойно ждал. Кровожад вылетел из облака обломков подобно пушечному ядру. Теперь он не пытался драться расчётливо. Это была чистая ярость Кхорна — слепая, ревущая, стремящаяся задавить противника грубой силой. Демон врезался в примарха всем телом, и оба чудовища, сцепившись, проломили остатки монумента у дороги, прокатившись через груды камня и металла. Со стороны это уже не выглядело как поединок. Скорее как схватка двух древних зверей. Кровожад пытался задавить Жиллимана массой, прижать к земле, разорвать когтями, но примарх внезапно ушёл вниз, пройдя под рукой демона. Всё произошло настолько быстро, что люди вокруг не сразу поняли, как именно это случилось. Ещё мгновение назад кровожад стоял. А теперь уже лежал мордой в расколотой мостовой. Жиллиман навалился сверху всем весом, прижимая демона коленом между лопаток, и с чудовищной силой вывернул обе его руки назад. Послышался тяжёлый, влажный хруст суставов. Кровожад взревел так, что в ближайших зданиях лопнули ещё оставшиеся целые окна, попытался подняться, но примарх лишь сильнее вдавил его в камень. Мостовая под телом демона начала проседать. Кровожад дёрнулся снова, не столько пытаясь вырваться, сколько не веря в сам факт происходящего. Когти бессильно скребли землю, оставляя глубокие борозды, а Жиллиман, покрытый кровью, пеплом и мелкими ранами, продолжал удерживать его с тем спокойствием, от которого становилось страшнее всего. Потому что это уже не было битвой. Это было доминирование. И для Скарбранда это было ещё более унизительно.