Предел подавления

Купитман остался в отделении допоздна, делая вид, что снова чувствует усиленное действие феромонов. В палате царила приглушённая тишина. Он сидел у окна, в полумраке. На нём была тонкая майка, едва скрывающая следы от сенсоров, а на столе — якобы вскрытая ампула с «поддельным» препаратом. Вдруг — тихий щелчок. Дверь приоткрылась. В проёме появился доктор Мартынов. Спокойный, холодный. Он вошёл в палату и закрыл за собой дверь. — Иван Натанович… — произнёс он тихо. — С вами всё в порядке? Купитман поднял глаза и медленно кивнул. Он держался уверенно, но внутри дрожала каждая клетка. Ему пришлось быть наживкой. — Мне стало хуже. Давление, тошнота, — проговорил он. — Вы ведь знаете, что со мной? Мартынов шагнул ближе. Он присел к нему, положив руку на плечо. Взгляд у него был уже совсем не врачебный — холодный, расчетливый. — Вас подводит система. Не волнуйтесь. Мы можем вам помочь. У нас — своя сеть. Там вы будете свободны. Без Быкова, без контроля. В этот момент дверь палаты распахнулась. Быков ворвался внутрь вместе с охраной и Левиным с планшетом, где шла прямая трансляция. — Спасибо за признание, — сказал Быков, подходя ближе. — Всё было записано. И да, за мной ты бы не приглядел, ты слизняк в халате. Мартынов взвыл, но охрана уже заламывала ему руки. Он сопротивлялся, выкрикивал угрозы, но всё было бесполезно. Когда тишина вернулась, Купитман медленно опустился на койку, тяжело дыша. Быков подошёл, сел рядом и обнял его за плечи. — Всё закончилось, — прошептал он. — Ты в безопасности. — Пока я с тобой, — ответил Иван, прижимаясь лбом к его щеке. Их пальцы переплелись. Всё было ясно без слов.