Ничто не остаётся безнаказанным

Лю Цингэ не успел ещё даже проснуться, как осознал, что его, кажется, достаточно сильно ранили. Он слишком давно не чувствовал себя так плохо. Что с ним? Первой мыслью было, что он, должно быть, подхватил какое-то хитрое отравление, которое не только выбило его из колеи, но и умудрилось превратить его выносливое тело в какую-то развалину. Потому что, честно говоря, это было непривычно. Ломота в костях, какая-то давящая боль в груди, и самое противное — духовная ци текла по меридианам с таким надрывом, будто это был не могучий поток, а ручеек, перегороженный бобровыми плотинами. И, судя по ощущениям, бобры эти были крайне бездарными строителями. Нет, он точно отравлен. Иначе и быть не могло. Он попытался пошевелить рукой, и неловкое движение отозвалось тупой болью в плече. Какого демона? Он вроде не настолько пострадал от битвы вчера, чтобы сегодня тело так подводило. Но, он всё же превозмогая боль, подорвался с места. Ничего необычного, просто тело словно раскрошенно на мелкие кусочки и собранно в неправильном порядке. Ничего страшного, и не такое переживал. Это тоже переживёт. Осталось только понять или вспомнить с кем он так хорошо подрался. Неужели он наткнулся на нечто настолько могущественное, что оно не только выбило из него все внутренности, перемешало их и засунуло обратно, но и умудрилось покалечить его тело до такого состояния? Или, может, он всё-таки упустил тот момент, когда его придавил особо упитанный демонический зверь, а он, по свойственной ему привычке, просто отмахнулся от него, как от назойливого олене-носорога, и теперь расплачивался? Точно! Он же упал с меча вчера, не удивительно, что сегодня тело не в духе. А голова наверняка болела от количества навязчивых мыслей, лезущих всю ночь ему в голову. Кажется, ночью он пережил маленькое искажение. Да, так и было. Он не помнил многого, но обрушенный поток уничижительных мыслей был не самым комфортным методом засыпания. А после его голова почти разорвалась на части. Как и когда это остановилось он не знал. А ещё хуже — он помнил как подрался с Шэнь Цинцю, но не помнил как победил. Или это были бредни под воздействием искажения? Но для начала стоило разобраться почему у него вообще случилось искажение? Неужели эта зараза передалась от прикосновения к Шэнь Цинцю? Вот! Он знал! Знал, что этот змеёнышь накликает на секту беду. Впрочем, долго сидеть и думать он никогда не любил. Он вообще не любил думать. Поэтому резво дёрнулся в сторону Цинцзин, чтобы выбить из Шэнь Цинцю ответы на вопросы. Он же ещё и перед главой должен был отчитаться. Но сначала точно на Цинцзин, пока змей опять не уполз в свой бордель. Но что-то заставило остановиться. Одежда была слишком свободного кроя и как-то легче что ли. Абсолютно непривычно. Он оглядел себя и завис. Эм… Что? Он, конечно, не был дураком, как считал Шэнь Цинцю, но сейчас отчётливо не понимал какого демона происходило. Так и продолжил глупо моргать, пока мозг недоверчиво молчал и искал хоть какие-то понятные умозаключения. Не нашёл. Просто он смотрел на себя, а видел что-то тонкое и изящное в дорогом шёлковом ханьфу цвета цин. Так… Без паники. Нужно просто взять меч в руки и пойти покромсать какого-нибудь монстра. Он по привычке протянул руку, но словил лишь пустоту. Ааа? А где его меч? А вот теперь можно паниковать. Он же не мог его потерять? Что же делать? Попытался обратиться к тому с помощью ци, но и так тот не отозвался. Более того, он не был в пределах досягаемости их связи, то есть, даже не на его пике. А у Лю Цингэ была самая крепкая духовная связь со своим мечом во всей школе. Если это чья-то шутка, то он прибьёт этого шутника голыми руками. И отыщет свой Чэнлуань. Вместо меча он нашёл только веер в бездонном рукаве. Веер! А вот теперь он совсем запутался. Никогда не любил веера, но конкретно за этим следил множество раз, словно по привычке легко раскрыл его и уставился. Бамбук. Лю Цингэ недовольно нахмурился вглядевшись в знакомый предмет. Это не любимый ли веер Шэнь Цинцю? Он не мог его забыть, также как не мог не запомнить. Он столь часто вглядывался в этот самый веер, желая прожечь в нём дыру и увидеть бесстыжие глаза Шэнь Цинцю, что запомнил мельчайшие детали. Даже, казалось бы, случайную точку, которая позже превратилась в птицу далеко в небе. Лю Цингэ решительно ничего не понимал. Он сглотнул вязкую слюну и огляделся. Комната была практически пуста, не считая кровати, циновки и перегодки. А вот за перегородкой помещение он узнавал, так как бывал тут намного чаще. Да собственно, только вчера он принёс сюда Шэнь Цинцю. — Цинцзин? Почему он проснулся на Цинцзин? Лю Цингэ почувствовал, как к его горлу подкатывает приступ чистейшей, незамутнённой ярости. Он был на чужой территории, без оружия, в каких-то изящных одеждах. Это было… оскорбительно, по меньшей мере. Неужели это очередная гнусная шуточка этого змея, который, судя по всему, каким-то неведомым образом смог его сюда притащить и ещё и раздеть? Если это так, он его точно убьёт. Медленно и мучительно. И плевать, что вчера он всем телом стремился его спасти. И плевать, что глава секты потом на него будет смотреть с неодобрением, а может и вовсе убьёт. Кровь за кровь, как говорится. Но Лю Цингэ был на это готов. Да как посмел этот Шэнь Цинцю…! А зачем Шэнь Цинцю тащить его к себе? Впрочем, это же Шэнь Цинцю, самый подлый человек во всём Цзянху. Конечно же, это его вина. Уж не ясно для чего ему так шутить, но шутка ужасная и совсем не смешная. И, ладно бы всё остальное, но забрать у него Чэнлуань — непростительно! То, что Шэнь никогда в жизни бы не отдал ему свой любимый веер шутки ради, Лю Цингэ как-то не подумал… С таким отвратительным настроением он отправился на поиски этого Цинзинского змея. В хижине его не оказалось, было слишком пусто и тихо. Непривычно. Впрочем, Лю Цингэ никогда не был тут в отсутсвие хозяина. Но не успел он выйти наружу, как взгляд зацепился за какую-то фигуру рядом и заставил напрячься. Кто-то всё-таки был. Большое зеркало, в полный рост, на другой стороне комнаты, за ещё одной тонкой перегородкой. Огромное, от пола до потолка, с какой-то вычурной рамой. Явно вещь Шэнь Цинцю. Отвратительно. Кто в здравом уме будет ставить такую дурацкую штуку? Он же воин, а не какая-нибудь барышня, которая вертится перед ним часами, любуясь собой. А в зеркале, вопреки всем законам мира отражался отнюдь не Лю Цингэ. Это настораживало больше всего. Но что-то внутри заставило его подойти. Просто инстинкт или, может, отравленный мозг требовал какой-то конкретики. И, подойдя ближе, он замер. Его глаза расширились. Мозг застопорился. Глубочайшее, беспросветное непонимание охватило его. Кто это был? Оно, выглядело настолько знакомо, что аж страшно. Почему…? В зеркале отражалось… нечто. Тонкое, изящное, в дорогом, нелепом ханьфу цвета цин. У этого «нечто» было слишком бледное лицо, слишком аккуратно уложенные волосы, собранные в высокую прическу, и… и эти глаза. Знакомые, но не совсем. Они смотрели на него или, вернее, он смотрел в них, и видел лишь замешательство. Своё замешательство. Лю Цингэ тупо моргнул. Снова. И ещё раз. Зеркало повторило за ним. Это не он! Определённо не он. Это Шэнь Цинцю. С какой стороны не посмотри. Это, демон его побери, Шэнь Цинцю! В голове Лю Цингэ внезапно что-то щёлкнуло. Все разрозненные кусочки головоломки, которые его мозг так старательно игнорировал последние несколько минут, резко сложились в единую, отвратительную картину. Одежда. Веер. Комната на Цинцзин. Даже его-не-его голос. И это лицо… Это лицо, которое он ненавидел всем сердцем, которое видеть хотелось с каждым днём всё меньше, с которым постоянно ссорился, которое считал воплощением всех пороков мира заклинателей… Но которое всё равно считал красивым и возвышенным. На самом деле, он искрене понимал всех людей, которые называли Цинцю небожителем. Но…! Почему сейчас у него это лицо? Нет. Не может быть! Или могло? Почему он — Шэнь Цинцю? Это просто немыслимо! Это… это невозможно! Он, Лю Цингэ, в теле Шэнь Цинцю?! Нелепость! Ужас! Уже совершенно не смешно! Вся та ярость, что копилась в нём с самого пробуждения, хлынула наружу, смешанная с ошеломляющим ужасом и паникой. Его, или всё-таки не его, кулак непроизвольно рванулся вперёд. И с громким треском зеркало разлетелось на тысячи осколков, осыпавшихся на пол звонким дождём. Поток мыслей в голове прекратился и Лю Цингэ, который уже не Лю Цингэ, выбежал из хижины и, с ритмично постукивающим сердцем, направился прямиком к Радужному мосту. Он не шёл, он буквально мчался. Не было ни единой идеи куда и зачем, просто подальше. Он не привык бежать от проблем, но в этот раз тело действовало без приказа хозяина, словно душа Лю Цингэ вошла с ним в конфликт, что тоже не исключенно, тело-то не его. А потом он резко тормознул посреди моста, уставившись в своё озадаченное лицо. Своё лицо! И его мозг начинал закипать как чайник от талисмана огня. Что происходит? Лю Цингэ растерянно уставился на… Шэнь Цинцю? Он узнал его, стоило тому только заговорить. Шэнь Цинцю в его теле! — Мы поменялись телами! — воскликнул Лю Цингэ не своим голосом и тут же был безпристрастно отчитан за идиотизм. Ну, не то чтобы он собирался скрывать это от своих братьев по школе, только, если их заставят идти к Му Цинфану на Цяньцао, а они заставят. Так что, да, Шэнь был прав. Для начала стоило попробовать разобраться им самим. К Му Цинфану идти не хотелось, он же снова привяжет к койке на целый месяц и начнёт пичкать травками. Лю Цингэ лучше сразу сбежит. Стоило вернуть Шэнь Цинцю его веер, как картинка перед глазами оказалась незнакомой и даже почти в какой-то степени отвратительной. Его тело с этим веером смотрелось разве что только в боевом танце. И Лю Цингэ на мгновение растерялся, но только пока в его руках не оказался Чэнлуань. С мечом наперевес, Лю Цингэ словно действительно стал фениксом. Его даже совешенно не задели причитания Цинцю. Удивительно. Хватило всего лишь радости от встречи с мечом, чтобы затмить всю злость и разочарование на этого змея. Уверенность вернулась. — Тогда и ты верни мне мой, — протянул руку Шэнь в требовательной манере. — Что? — Лю Цингэ отупело уставился. Сначала на лицо, потом на руку. Несколько раз недоумённо моргнул и завис. Чего от него требовали? Он не понял. Стоило ли пожать руку? Но зачем? Разве этому змею когда-либо нравились рукопожатия? Да он разве что кровью не плевался, стоило хоть немного до него дотронуться. А теперь-то что? Это какая-то проверка? Может лучше свернуть ему шею и по быстрому вернуться в своё тело? Лю Цингэ всё ещё не до конца выкинул идею линчевать Шэня. Но, что странно, отторжения он совсем не почуствовал. Он бы и впрямь вложил свою-не-свою ладонь в руку напротив. Ровно до того момента пока Шэнь Цинцю на него не накричал. Снова. И ещё раз. И даже любимым веером в него кинул. И это было уже более привычное поведение. Вот теперь даже можно было поверить, что напротив него Цинцзинский змей. И чем это ему собственное лицо не понравилось? Лю Цингэ что ли виноват в переборчивости Шэня? — Никому не позволяй видеть моё лицо таким отвратительным, — да, что не так с его лицом? Оно же абсолютно шэньское. Лю Цингэ решительно не понимал этого демона. И уже хотел было что-то ответить, но тот только тяжело выдохнул и продолжил: — Где мой меч? Лю Цингэ даже завис на мгновение. Что? Какой такой меч? Ах, меч… А правда, где же? Утром он его не обнаружил, хотя не то чтобы он думал о Сюя, когда понял, что Чэнлуаня нет. Не до того как-то было. А был ли он вчера? Кажется, он упал… Но у Лю не было времени следить за такой мелочью. Там вообще-то проблема была посерьёзнее! — Ну… Эм… В лесу? А вот тут, наверное, лучше было бы промолчать. Но, когда Цингэ действовал как лучше? Правильно, никогда! Ему легче было признаться и не мучаться муками совести. Да, она у него была! Да и вообще, он в жизни не поверит, что Шэнь Цинцю есть дело до своего меча. Ему есть дело только до своей внешности. Даже характер его не волнует. Цингэ глянул на Чэнлуань и замялся. Ну, возможно, Цинцю тоже не так уж и плевать… Он, по крайней мере, надеялся. Ведь меч — это продолжение руки. Тогда не всё для этого Шэня потерянно. Как так вышло, что Шэнь снова назвал его идиотом? И почему они опять чуть не сцепились друг с другом? Это какое-то проклятие? Нормально же разговаривали! Невозможно! С этим Шэнем точно разговаривать невозможно. — Скажи спасибо, что я вообще тебя забрал, мог бы там же и оставить. А так тащил заразу неблагодарную, — фыркнул Цингэ. Почему он помог, а ему ещё и претензии предъявляют? — О, благодарю сердечно. А ещё мог бы не скидывать меня с меча. И тащить бы не пришлось. Лю Цингэ замер. Что? А ведь точно. Он и правда тогда был слишком зол. Удивительно, но сейчас он почувствовал укол вины. И извечное оправдание «это же Шэнь Цинцю» здесь почему-то дало сбой. Он был виноват. Готов признать. И даже извиниться. Но реакция была какой-то странной. — Ладно, показывай место, где я упал. Сначала вернём Сюя. Потом продолжим разговор, — буркнул себе под нос Шэнь и отвернулся. Но как бы тот не хотел показаться хладнокровным, Цингэ заметил кое-что невероятное. Шэнь Цинцю покраснел. Нет. Точнее, это лицо Цингэ, не привыкшее скрывать все реакции тела выдало его красные уши. Точно! Веера же нет. И прикрыться не чем. Да и лицо другое. Но… Что? Это только что, что такое было? Показалось? Почему он раньше никогда не видел? Почему он замер на месте из-за этого? Его не должно было так волновать чужое… смущение? Но волновало. И Цингэ завис на долгое мгновение. Пока перед ним не появился Чэнлуань, настойчиво предлагая использовать его по назначению. А ещё говорят у меча нет души. Он был настолько идеален, что даже выводил Цингэ из ступора! Вот вернётся и сразу же покромсает монстров, чтобы покормить свою детку. Да и вообще чего это с ним? Это же всего лишь Шэнь Цинцю. Нужно просто вызвать его на бой, победить и вернуть себе уверенность в происходящем. И всё будет как обычно. Всё вернётся на круги своя. Только нужно вернуть ему меч для начала. Цингэ хотел честный поединок!