Ничто не остаётся безнаказанным

Утро выдалось на диво прекрасным. Солнечные лучи пробивались сквозь незакрытые окна, ласково скользя по лицу Шэнь Цинцю. Тепло распространялось по телу, и Шэнь Цинцю готов был продолжать лежать, греясь под лучами. Единственное, что могло заставить его слегка поморщиться была жуткая головная боль, а также у него болела спина, ещё кажется от плеча до запястья рука почти онемела. Но и это не сделало его настроение хуже. Давно он не чувствовал себя так хорошо. Тело не ломило как обычно, старые неправильно сросшиеся переломы не беспокоили, кажется, даже циркуляция ци шла чище, хотя может это игры его воображения и он просто наконец выспался. Глаза он открывать не решился, чтобы такое почти волшебное ощущение от него не испарилось с остатками сна. Он удивительно выспался, словно наконец провёл несколько суток непрерывного сна в Павельоне красных цветов. Глаза распахнулись как-то сами собой. Павильон красных цветов? Вчера же… В голове мелькнуло смутное воспоминание о Лю Цингэ. Неужели снова? Глаза пришлось закрыть, чтобы вспомнить, что было после того, как Лю Цингэ выбил дверь, разбудив всех. И самое ужасное Шэнь Цинцю не помнил. Только какие-то невнятные обрывки. Мысли метались по раздробленным кускам воспоминаний. Единственное его целостное воспоминание был о том как он падал с огромной высоты. И пустота. Может, он умер? И поэтому было так хорошо? Знал бы, что так будет — умер бы раньше. Но, нет, он не мог умереть. В чём он и был уверен, так в том что однозначно жив и даже почти невредим. Саднящая спина не считалась, а руку он мог поцарапать пока падал. Но состояние его тела точно было лучше, чем ещё вчера. Как бы не хотелось перевернуться на живот и снова провалиться в сон, но он знал, что у него было достаточно работы на сегодняшний день. Так что очень нехотя он снова открыл глаза, уставившись в какое-то незнакомое помещение. И тут же подскочил, болезненно прошипев. Что же там на спине у него такого, что так неприятно саднило? Цинцю прислушался к себе и направил ци по меридианам для заживления гематомы. Ци струилась так легко, словно ручей без вечного каменного препятствия, что он даже заподозрил неладное. А после оглянулся вокруг. Комната была незнакома. Нет, возможно она даже напоминала комнату бывшего лорда Байчжань, когда он ещё был главным учеником своего пика и часто бегал по разным поручениям от шицзюня. Но это определённо точно не была его комната на Цинцзин в бамбуковой хижине. Вообще всё это пространство называть хижиной как-то не получалось, скорее павильон. Он уже потянулся к двери, чтобы открыть, как вдруг заметил ещё кое-какое несоответсвие. Руки. Его руки были не его! И так и замер, рассматривая удивительное явление. Тонкие, длинные, изящные пальцы, мягкие подушечки, аккуратно срезанные ногти почти до самой кожи. Красивые, большие жилистые и мозолистые руки. Но не его. Его подушечки были жёсткими, его ногти были длинее из-за постоянной игры на гуцине. Да и сами руки были меньше, чем эти. Что происходит? Он всё ещё спал? Если это сон, то точно не очень хороший. Ему потребуется время, чтобы с такими руками снова привыкать к струнам. Он бы очень этого не хотел. Но сном это можно было назвать едва ли. Затем он обратил внимание на непривычную ткань, сковывающую подвижность кисти. Наручи! Да, он последний раз такое надевал ещё на состязаниях союза бессмертных много лет назад. И был обескуражен. А ещё обилие белой боевой ткани на нём, говорило только о том, что он, кажется, забыл раздеться перед сном. — Что за…? Какого демона?! — выругался Цинцю не своим голосом. Знакомым, но чужим. Это был голос Лю Цингэ, возможно слегка искажённый восприятием, но его голос точно принадлежал этому варвару. И так и замер, не зная, что делать. Где он, демон побери? Что с ним? Что с его голосом? Что с его одеждой? Что с его домом? Кажется, ещё пару таких новооткрытий в своей жизни и он впадёт в очередное искажение. Чего хотелось бы избежать. Веер! Ему срочно нужен был его веер. Иначе сложно даже представить. А веер всегда успокаивал. И прятал его эмоции. Он был незаменимым помощником. Веер был его лучшим другом, наверное, нужно говорить единственным. Где же его веер? — Ш… шицзюнь, — робко постучали в дверь, от которой он всё ещё не удосужился отойти. — Ш… шицзюнь, можно? Этот ученик принёс завтрак. Шэнь Цинцю растерялся, не зная, что вообще происходит. Шицзюнь? Нет, это, наверное, не ему. Точно не ему. У него не было учеников! Он едва от старых избавился, которые были его шиди, а своих заводить пока не собирался. Он не шицзюнь! Но кроме него в комнате точно никого быть не могло. Какого демона? Он не решился ответить. Раздражение от неизвестности настигло своего апогея, так что он просто резко распахнул дверь, вперившись недовольным взглядом в младшего ученика Байчжаня. Тот вздрогнул и протянул поднос с едой. — Кто это здесь твой шицзюнь? — прошипел Шэнь Цинцю и растеряно завис. Демоны, голос Лю Цингэ совершенно не выдавал так излюбленных шипящий змеиных ноток. — Этот ученик… этот ученик не имел ввиду… Парень замялся, опустив взгляд в пол. Если бы у Шэнь Цинцю память была чуть хуже, он бы подумал, что тот издевался. Но он помнил, что совсем недавно этот мелкий не прошёл испытание нового поколения лордов. Значит он пошёл на Байчжань. Кажется, правила Байчжаня ему ещё не объяснили старшие. Иначе, какого демона он стоял под дверями дома Лю Цингэ и лепетал себе под нос какие-то глупости. — Прекрати это немедленно! — выкрикнул Шэнь Цинцю, когда ему надоел поток невнятных оправданий. Выхватил у ученика разнос с едой и демонстративно отвернувшись, вильнул хвостом и захлопнул дверь. Надо было успокоиться и подумать. Стоп. Что? Вильнул хвостом? Хвостом?! Цинцю непонимающе моргнул, а затем судорожно потянулся рукой к туго затянутому хвосту на макушке. Что за? Всё было слишком неправильно. Где привычный гуань? Где его любимая шпилька? А веер, где веер? Почему он спал в боевом ханьфу Байчжаня? И почему он вообще был на этом варварском пике? Шэнь Цинцю не был уверен, что он проснулся. Он не хотел верить, что проснулся на Байчжане. Как это произошло? Почему этот мелкий байчжаньский зверёныш зовёт его шицзюнь? Какого демона у него белое ханьфу и высокий хвост? И самое главное почему он говорит голосом Лю Цингэ? Он что, стал Лю Цингэ? Так, нужно привести мысли в порядок. Успокоиться. Возможно, он всё-таки умер, но его дух оказался сильнее духа шиди, поэтому он бессознательно захватил его тело? Это было бы возможно. Потому как Цинцю совершенно не помнил как закончилась вчерашняя ночь. Кажется, он упал с меча. Меч! Точно. Он потянулся всем своим существом к Сюя. Но не ощутил его на ближайшем расстоянии. Нахмурился. Как далеко упал от него Сюя? Зато вместо Сюя заторможено откликнулся другой меч. Он пролетел через всю комнату, зависнув на небольшом расстоянии от Шэня, словно колебался, стоило ли подлетать ближе. — Чэнлуань? — ошарашено выдохнул Цинцю. Выходит, он действительно занял тело Лю Цингэ. Причём, кажется, не с помощью насильственного захвата, иначе меч бы не ответил совсем. Демоны. А что же тогда с его телом? И куда делся Лю Цингэ? От количества пролетающих в голове панических мыслей, спас Чэнлунь, который также неуверенно приблизился к руке заклинателя, словно примеривался. Цинцю никогда бы не подумал, что этот меч может быть таким нерешительным. Он всегда казался ему похожим на хозяина. А теперь, он видел совершенно другое поведение. Ему стоило вернуться на Цинцзин. Там было бы больше шансов восстановить пошатнувшееся душевное равновессие. А также найти информацию, что делать. Очевидно, он собирался искать своё собственое тело. И, если повезёт, то и душу Лю Цингэ, конечно же. Однако, меч напрочь отказался подчиняться и становиться под ноги Цинцю, когда он вышел на улицу. Так, а вот это было неприятно. Как бы он не пытался, заставить меч его вести не вышло. Повезло, что хоть в руки дался. Так Цинцю и закрепил ножны с Чэнлуанем внутри у себя на поясе. Всё интереснее и интереснее. Придётся идти пешком. Шэнь Цинцю разражённо цокнул, но всё равно пошёл. Выбора особо и не было. Может быть в родной хижине ему придут хорошие идеи на ближайшее будущее. По радужному мосту он направился пешком, скрестив руки на груди и хмурясь. Проходящие мимо ученики почтительно кланялись, называя его «шицзюнь», а стоило на них глянуть разбегали по пику ста битв, как перепуганные зайцы, честное слово. Ещё и это слащаво-писклявое «шицзюнь», да что ж такое! Ему это «шицзюнь» уже в печёнках сидело. Нет, он никогда не заведёт учеников. Они слишком раздражающие. Внезапно впереди показалась знакомая фигура в бело-зелёных одеждах. Шэнь Цинцю замер. Неужели это… он сам? Нет, быть не может. Но фигура приближалась, и сомнений оставалось всё меньше. Это был он. Его тело. Но что-то было не так. Движения были какими-то… скованными, неуверенными. А выражение лица… словно испуганная кошка, в общем не сильно отличалось от зайцев. Неужели он всегда, когда был неуверен выглядел вот так? Если, да, то это ужасно. Кто-нибудь сотрите это выражение с его лица. Фигура остановилась напротив. И Шэнь Цинцю окончательно потерял дар речи. Перед ним стоял он, в его одежде, но с глазами, полными растерянности и… ужаса. Шэнь Цинцю же не чувствовал ничего кроме острого приступа паники. Но старался держаться. — Лю Цингэ? — хрипло выдохнул Шэнь Цинцю чужим голосом. Он не был уверен, но других варинтов было не много. Кто ещё мог бы занять его тело. Радовало только то, что он всё-таки не умер. Стоящий напротив «Шэнь Цинцю» вздрогнул и уставился на него расширенными глазами. — Шэнь Цинцю? Почему? — А мне-то откуда знать? Так и встали друг напротив друга, сверля один другого недоверчивыми взглядами. — Если ты это я, а я это ты… — начал было Шэнь Цинцю, но его неуважительно перебили. — Мы поменялись телами! — воскликнул Лю Цингэ, как обычно громко. Повезло, что они оба выглядели как две грозовые тучи и вокруг не было видно ни души. Но зачем же так орать? — Да, давай, ещё громче прокричи об этом, на том конце пика не услышали. Ты идиот? Нет, не отвечай, вопрос риторический, — закатил глаза Шэнь. От одного только присутсвия рядом этого прямолинейного варвара у него задёргался глаз. Реакция на лице была ужасной. Мышцы не были приспособленны к окаменению. И это была катастрофа. И не важно, что сейчас у него другое лицо, он всё равно не собирался показывать эмоции другим. А уж тем более этому идиоту. — Что мы будем делать? — всё-таки внял его словам шиди и сделал тон тише. — Для начала верни мне мой веер, — протянул раскрытую ладонь Шэнь Цинцю. Хоть веером прикроется. Без него он был словно голым. Это было отвратительно. — А ты мне меч. — Ну конечно, куда же великий воин без своего феникса, — фыркнул Цинцю, но отдал слишком тяжёлый предмет. Никакой элегантности в этой железяке, так ещё и послушанием не отличался. Но стоило только получить в руки своё сокровище, как жизнь тут же показалась намного легче. Его веер — лучшая защита. Цинцю даже немного расслабился. И вдруг вспомнил ещё кое о чём и требовательно вытянул руку. — Тогда и ты верни мне мой. — Что? — Лю Цингэ отупело уставился на него, потом на его руку, потом снова на него. О, ужас, неужели его лицо может выглядеть таким отвратительным? Что за выражение? Если его кто-то увидит в таком виде, то это же позор на всю оставшуюся жизнь. Нет, этого допустить было нельзя. И если на собственном красивом лице Лю Цингэ тоже самое выражение казалось даже слегка милым, то Цинцю такое точно не шло. — Боже мой, Лю Цингэ, убери это выражения с моего лица. — Да какое такое? — он поднял вопросительно брови. Ну как? Как могло стать ещё хуже? О, нет. Шэнь Цинцю брезгливо вернул в его руку веер, прикрыв это безобразие. — Никому не позволяй видеть моё лицо таким отвратительным. Где мой меч? — Ну… Эм… В лесу? — неуверенно ответил Лю Цингэ, глянув на свой собственный меч. А после нахмурился и закусил губу. Цинцю смог только прикрыть лицо рукой, чтобы не видеть. — Во-первых, контролируй моё выражение лица! Во-вторых, ты что оставил мой меч валяться где-то в лесу? Ты идиот, — в итоге констатировал он. — Скажи спасибо, что я вообще тебя забрал, мог бы там же оставить. А так тащил на себе заразу неблагодарную. — О, благодарю сердечно. А ещё мог бы не скидывать меня с меча. И тащить бы не пришлось. Лю Цингэ ещё сильнее нахмурился и весь как будто сжался. — Прости, — совсем тихое. Из собственных уст звучало обескураживающе. Но ощущалось всё равно как чужое. — Что? — тупо переспросил Цинцю. Ему послышалось? — Прости. Я не хотел, чтобы ты упал, — чуть громче произнёс шиди. Шэнь ошеломлённо уставился. Лю Цингэ извинился? Перед ним? Это было очень неожиданно. Настолько, что все остальные обвинения как-то резко оборвались в голове. Да и вообще любые мысли на этот счёт, если честно. — Ладно, показывай место, где я упал. Сначала вернём Сюя. Потом продолжим разговор, — буркнул Цинцю и отвернулся. Он был слишком растерян. И даже не подумал о том, что лететь им придётся на одном только Чэнлуане, который послушно улегся между двумя заклинателями, подчиняясь то ли желаниям тела хозяина, то ли желаниям духа хозяина.