Что делать, если твоя девушка слишком милая?

В последнее время Шэнь Цинцю слишком часто испытывает странное, незнакомое чувство стеснения в груди и беспричинной злобы. Самое ужасное, что она даже не может это контролировать. Удивительно, но это стало происходить чаще, особенно когда рядом находится её девушка. И это...выматывает. Разумеется, Шэнь Юань любит Шан Цинхуа — это выгравированно на камне. Они преодолели вместе много дерьма, у них практически одни мысли на двоих, Шан Цинхуа как-то сказала, что они соулмейты. (Даже если это звучит сопливо, Шэнь Юань прокручивала эту фразу у себя в голове ночами и улыбалась, о чём не должна знать ни одна живая душа.) В любом случае, Шэнь Цинцю действительно любит Шан Цинхуа, автора "Пути Бессмертного Гордого Демона", с которой они начали общение ещё в их мире, когда были писательницей и читательницей. Они общались целыми днями, обсуждая сюжет романа о жеребце (точнее его полное отсутствие). А потом перешли к более личным темам, пока наконец не встретились в каком-то популярном кафе. Пара неловких встреч, ещё множество вечеров просмотра аниме, и они пришли к взаимному желанию поцеловаться. Правда узнать о том, что они обе этого хотят, оказалось непросто. Но им удалось уладить все недоразумения и наконец начать встречаться. Шан Цинхуа серьёзно недооценивает свою внешность, из-за чего у Шэнь Цинцю скоро разовьётся аневризма. Эта невыносимо очаровательная девушка с пухлыми щёчками, большими светлыми глазами и волнистыми волосами считает, что если на кого и будут заглядываться, то на Шэнь Юань, Лю Цингэ и всех остальных лордов, имеющих утончённую внешность, тонкие черты лица и так далее. Однако в её хорошенькую головку никогда не приходила идея о том, что на её стройную от упорной работы и беготни по вершинам с тяжестями фигуру кто-то позарится. И чёрт возьми, когда очередной торговый партнёр затягивал беседу с Шан Цинхуа только для того, чтобы поглазеть на её миниатюрную шимэй, Шэнь Цинцю хотелось повалить свою девушку на землю прямо на глазах у всех прохожих и зацеловать до потери сознания. Это недостойные мысли, она знает. Ревность — удел неуверенных в себе и своём партнёре людей, она знает. Но как же раздражает отношение Мобэй Цзюнь к её "бесполезной служанке", которая буквально посадила эту ледяную демоницу на трон. Шан Цинхуа сделала всё, чтобы Мобэй Цзюнь как можно быстрее разобралась со всеми своими надоедливыми родственниками. Получила ли она благодарность за это? По крайней мере, на неё больше не поднимают руку. Когда Шэнь Цинцю узнала об этом, то хотела тут сорваться и показать этой напыщенной демонице, что нужно иметь определённые границы. Естественно, её милая и добрая девушка остановила её, пообещав разобраться с этим. Хотя Шэнь Цинцю всё равно следит за её состоянием на всякий случай. Теперь появилась ещё одна вещь. Мобэй Цзюнь, эта наглая демоница, решительно пытается затащить Шан Цинхуа в свою постель. И Шэнь Цинцю определённо не кажется. Она не сошла с ума от ревности или что-то ещё. Мобэй Цзюнь определённо старается соблазнить, по демоническим меркам, её шимэй. Какого чёрта? Даже самые вкусные пирожные, приготовленные Ло Бинхэ, не способствуют её душевному равновесию. Когда они проводят время вместе, гоняя чаи и обсуждая дальнейшие планы, Королева Севера бесцеремонно врывается в их беседу, точнее в дом Шан Цинхуа, и не чувствует за это вины. Лишь нетерпеливо смотрит на её возлюбленную, сверкая почти нескрытой ничем грудью (почему демоны носят так мало одежды?!), и Шан Цинхуа бросает виноватый взгляд в её сторону, поскольку от выполнения поручений "её Королевы" зависит её жизнь. Буквально. И Шэнь Юань всё это прекрасно понимает. Они обе пытаются выжить. Но самодовольная ухмылка, расплывшаяся по лицу этой демоницы, ничуть не улучшила настроение главы пика Цинцзин. Понятно, она старается монополизировать время Шан Цинхуа (что ей удаётся сделать, и Шэнь Цинцю не хочет об этом думать). А через пару месяцев они снова пересекаются все втроём в доме Шан Цинхуа, и на этот раз она принесла ей шкуру убитого зверя в качестве подарка за верную службу, ага, конечно, и стоило видеть её наряд в тот день. Не привычные синие одежды из дорогой ткани с изящной вышивкой и накидкой с мехом, а облигающие фигуру шёлковые одежды с ещё более откровенным вырезом и вышивкой в стиле пика Аньдин. Веер практически сломался от давления, пока Шэнь Юань наконец не взяла себя в руки. У неё есть гордость и репутация, поорать в подушку она может и в одиночестве. После этой не очень приятной встречи она высказала Шан Цинхуа всё, что она думает по этому поводу. А та рассмеялась...то есть, серьёзно, она сказала, что не стоит так шутить. Шэнь Юань не знала, смеяться или плакать. В каком месте её возмущения по вполне оправданной причине оказались шуткой? Но Шан Цинхуа лишь улыбнулась, из-за чего её щёки стали ещё больше, поцеловала её в уголок губ и прошептала: — Мы обе знаем, кто действительно Королева моего сердца, не так ли? Это было слащаво, но Шэнь Юань расстаяла, как обычно, поэтому на время они забыли обо всей этой ситуации. *** — И потом она просит меня помочь ей помыться, вроде бы ничего такого, но я увидела краем глаза, как она стягивает с себя последний слой одежды и пересаживается на выступ ближе ко мне! Я была готова помыть ей голову, а не...лапать её грудь или что она там хотела от меня! В общем, я по-быстрому позвала другую служанку и свалила оттуда. Проще говоря, Мобэй Цзюнь снова попыталась сблизиться с Шан Цинхуа, а та впервые это поняла. Что ж, по крайней мере, теперь она осознаёт, что беспокойство Шэнь Цинцю было оправданным. — А я говорила тебе, — сказала Шэнь Юань одновременно с самодовольством и раздражением. А демоница всё не сдаётся! Какое у неё, должно быть, самомнение. По случайному стечению обстоятельств они ведут этот разговор в купальнях пика Циньцзин. Просто Шэнь Цинцю решила помыться после тяжёлого дня, а Шан Цинхуа бесцеремонно ворвалась внутрь и начала разглагольствовать. — Ладно, признаю, ты была права, — уже с меньшим жаром произнесла её девушка, которая наконец-то заметила, что Шэнь Цинцю рядом голая и доступная. Она определённо пялится на её грудь прямо сейчас. — В этом теле твоя грудь больше. — Заткнись, у тебя вообще её почти нет! — прошипела разъярённой кошкой Шэнь Юань, внезапно почувствовав прилив смущения. Ну да, у тела Шэнь Цинцю больше грудь, чем у её прошлого, и что с того? Шан Цинхуа никогда раньше на это не жаловалась. — Я не имела ввиду ничего плохого, меня возбуждает мысль о том, что эта грудь принадлежит тебе, а не какого она размера, — сказала она и начала раздеваться. Шэнь Юань тут же покраснела с ног до головы. Её влажные волосы стекают по плечам и груди. Пышной груди. Губы стали напоминать цветок персика, а кожа приобрела соблазнительный розовый оттенок. Шан Цинхуа облизнулась. Шэнь Цинцю тоже было на что посмотреть. Маленькую грудь изрядно компенсировали пышные бёдра и аппетитная задница. Волосы, беспорядочно разбросанные по плечам и спине, не прикрывали вставших сосков Цинхуа. Шэнь Юань чертовски возбуждена. Медленно приближаясь, Шан Цинхуа погружалась всё глубже в воду, пока она не упёрлась лицом прямо в грудь своей Юань. Склонив голову к плечу, Цинхуа похлопала своими ресничками и проговорила: — Моя цзе-цзе позволит ублажить её? — Зачем спрашиваешь, когда и так знаешь ответ? — смущённо отозвалась Шэнь Цинцю, стараясь не показывать своей стыдливости. В конце концов, чего Цинхуа там не видела? Прижавшись губами к соблазнительно тонкой шее, Шан Цинхуа начала покрывать её лёгкими поцелуями, пока её рука ненавязчиво скользнула вниз по груди, животу, мимо жёстких волос. Не раздвигая налившиеся кровью половые губы, она массировала её вагину мягко, но уверенно. — Ах! — Шэнь Юань не могла сдержать стоны, которые пока что были довольно тихими. Цинхуа времени зря не теряла и спустилась поцелуями к соблазнительной груди, обхватила сосок губами и пососала его. От переизбытка ощущений Цинцю схватилась за плечо своей девушки, которая была более чем довольна своим положением — её лицо утопало в грудях Шэнь Юань. — Боже, ты такая сексуальная, я не могу поверить, что ты моя. Я бы хотела посадить тебя на лицо и вылизывать часами. Ты уже такая мокрая здесь. Ты трогала себя, пока я была в отъезде? Скажи мне, А-Юань, — шепчет Шан Цинхуа, толкаясь в скользкое от выделений влагалище двумя пальцами и присасываясь ко второй груди. Шэнь Цинцю держится за узкие плечи и старается контролировать громкость звуков, вылетающих изо рта. — Нет, я не, ах, пожалуйста, не трогала с-себя, у меня была слишком много з-заданий учеников, которые нужно было проверить, — Шэнь Юань кусает губу до тех пор, пока она не начинает саднить. Жар внизу живота терпеть больше невыносимо. Эти внимательные карие глаза смотрят ей прямо в душу, пока Цинхуа покрывает засосами и укусами её грудь. Слишком явный фетиш. Тем временем пальцы продолжают вбиваться в её подрагивающую вагину, большой палец умело массирует клитор. Она на грани. — Такая красивая А-Юань, никто никогда не сможет занять твоё место в моём сердце, — и Шэнь Юань кончает так сильно, что оставляет следы от хватки на чужих плечах, перед глазами на секунду темнеет, а дыхание перехватывает. Ноги подрагивают, а затем Шэнь Цинцю приходит в себя, пока её лицо покрывают лёгкими поцелуями. Что ж. Одним ловким движением Шэнь Цинцю меняет их местами, прижимая Шан Цинхуа к каменной опоре и разворачивая её к себе спиной. Упругая задница теперь предстала перед ней во всей красе. И эти бёдра. Собственнический голод сможет наконец найти выход. Она аккуратно обхватывает Цинхуа за горло, прижимая ближе к себе, а второй рукой впивается в мясистое бедро, на котором определенно останутся синяки от крепкой хватки. — Шимэй надо напомнить, кому она принадлежит. А затем Шэнь Юань впивается в беззащитно подставленное плечо. — Ай! А-Юань, зачем ты кусаешься?! Я же сказа—Ах, пожалуйста помягче! — пальцы сжимают тонкое горло, из-чего стоны становятся громче, хотя, возможно, дело в ловких пальцах, которые совершенно безжалостно трут горошину клитора. Шан Цинхуа непроизвольно извивается, но твёрдая хватка прижимает её к телу позади неё. Упругая грудь упирается прямо ей в спину, а изящная рука, которая обычно держит веер или кисточку, без остановки массирует её вульву. — Кому ты принадлежишь? — спокойно спрашивает Шэнь Цинцю, хотя у неё тоже сбивается дыхание, несмотря на то, что она только что кончила. — Я же уже говорила! — скулит Шан Цинхуа, её глаза не могут нормально сфокусироваться, пожар внизу живота и лёгкая асфиксия подталкивают всё ближе к краю. — Повтори, — Цинцю ускоряет движение руки, а потом...останавливается. — Нет! Нет, пожалуйста, А-Юань! Я почти закончила, ты не можешь поступить со мной так жестоко, — у Цинхуа наворачиваются слёзы, удовольствие оборвали в самый последний момент! Она была так близка к оргазму! — Кому.ты.принадлежишь? — чуть ли не по слогам спросила Юань. К счастью для них обеих, Шан Цинхуа негордый человек, поэтому уже через секунду, она слышит эти жалкие всхлипывания: — Я принадлежу Шэнь Юань, только тебе, больше никому другому, сестрица пощади... Пожалуй, сегодня она чувствует себя снисходительной, так что пальцы вновь начинают ласкать клитор девушки, которая прижимается ещё ближе к её телу. Шэнь Цинцю покрывает поцелуями веснушки на плечах своей партнёрши по совершенствованию, пока та кончает и выкрикивает бессмыслицу. — Так хорошо, не останавливайся! О боже, пожалуйста, ещё! — такая очаровательная, Шэнь Юань хочется мурчать от восторга. Наконец они заканчивают с купанием на сегодня и идут в дом Шэнь Цинцю, чтобы улечься спать. Эти пухлые щёки и изящные ключицы сводят с ума. Шан Цинхуа напоминает хомяка своей миниатюрностью и темпераментом, и порой Шэнь Юань хочется вцепиться зубами в похожие на маньтоу щёки, сжать её талию и прижать к себе так сильно, чтобы они обе начали задыхаться. Возможно, она испытывает милую агрессию по отношению к своей девушке. Но кто бы решился её винить? Прижавшись к Шан Цинхуа и позволив ей уткнуться в свою грудь лицом, она поглаживает вьющиеся влажные волосы и проваливается в сон.