академия послушных мальчиков

      — Думаю, вы все прекрасно понимаете, как нужно вести себя с господином, который вас купит. Прилежно ходите около него, улыбаетесь, чтобы поднимать настроение, и выполняете любые его желания. Чаще всего, конечно, наших учеников покупают для плотских утех, но это вы проходите на других уроках и с другими преподавателями. Здесь же я буду учить вас правильно общаться, потакать любой прихоти и слушаться.       Джисон не слушал преподавателя. Наверное, мужчина в толстых очках замечал безразличие ученика, не ловя на себе взглядов, но Хана это не волновало. Он только что закончил занятие, на котором его в течение сорока минут учили делать горловой минет, заставляя запихивать резиновый член всё глубже в глотку. После этого всё болело, а глотать слюну было неприятно.       Учителя говорили, что так надо. Говорили, что нужно уметь выполнять любую прихоть господина, даже если не хочется. Сквозь боль и слёзы терпеть и не рыпаться.       Выбора у учеников не было. Большинство из них прокляты судьбой или брошены собственными родителями. Многие из них были выходцами из детских домов или подростковых тюрем. В академию «послушных мальчиков» попадали уже после девятнадцати лет. Кого-то продавали родители, кому-то некуда было идти, а кто-то, как Хан Джисон, рождён для того, чтобы раздвигать ноги перед богатыми господами.       Он — сын мотельной проститутки. Это самый низший уровень из всех возможных. С детства Джисон понимал, где в итоге окажется. Таких, как он, не брали в институты, не принимали на работу. На нём клеймо. Сын шлюхи. Все дороги закрыты.       — Господа не признают непослушных, — продолжал учитель. — Вы должны понимать, что, оказавшись в чужом доме, обязаны принять все правила. И совсем не важно, нравится вам это или нет. За вас платят большие деньги, и поэтому ваша главная обязанность — отрабатывать не только телом, но ещё и душой.       Джисон знал все эти правила, ему рассказывала мама. Он помнил, какие вещи ей приходилось делать, чтобы угождать мужчинам. Помнил её пустые глаза после этого, и нутром ощущал боль, которую чувствовала она.       Мама не могла дать Джисону лучшую жизнь, у неё и самой её никогда не было. Она родила его в шестнадцать, но понятия не имела от кого. Оставшись сиротой, Хан Соми делала всё возможное, чтобы заработать на еду, а потом забеременела. Вынашивая ребёнка, приходилось заниматься той же грязью, чтобы отложить хоть немного денег для сына. Ей это удалось, но сумма оказалась слишком маленькой. Соми продолжила работать девушкой по вызову. Ей нужно было кормить не только себя, но и прекрасного сыночка, которого полюбила сильнее, чем кого-либо в этой жизни.       Она горько плакала ночами, прекрасно понимая, какое будущее ждёт Джисона.       Это его участь. Его камень, привязанный к шее на длинную верёвку и сброшенный в самую глубокую реку.       — Можно выйти? — Хан поднял руку, но так и не дождался разрешения на вопрос.       — Что случилось? — выгнул бровь преподаватель, что с самого начала урока заметил отстранённое поведение ученика.       — Плохо себя чувствую.       — Иди.       Джисон вышел из-за парты, прошёл мимо рядов и покинул класс. В пустом коридоре дошёл до лестницы и спустился на второй этаж. Там был проход от учебного корпуса к жилому, именно туда парень и направлялся. До конца урока оставалось десять минут, и возвращаться он не собирался.       Попав в свой блок, Хан поднялся за третий этаж и вышел в коридор, который вёл в его комнату, но остановился. Дверь была открыта, хотя Джисон точно помнил, что закрывал её.       Он дошёл до комнаты и встал возле проёма, заглядывая внутрь. На кровати, которая весь месяц была пустующей, сидел темноволосый парень. Рядом с ним стоял чемодан, а на полу валялась спортивная сумка. Незнакомец не поднимал голову, потирая затылок и взъерошивая волосы, словно думая о чём-то. В стенах этой академии можно было размышлять лишь о своей никчёмной жизни, поэтому догадаться о мыслях новичка было не сложно.       — Привет, — Джисон зашёл в комнату и закрыл дверь.       Брюнет поднял голову и осмотрел соседа по комнате.       — Привет, — глубоко вздохнул он. — Куда я попал?       — Тебе не сказали? — удивился Хан. — Академия «послушных мальчиков».       — Так и знал. Пиздец.       Джисон не сводил взгляда с нового соседа. Дошёл до своей кровати и сел, продолжая наблюдать замешательство на чужом лице. Как этот человек мог оказаться в стенах академии, не зная об этом?       — Как тебя зовут? — спросил Хан.       — Хван Хёнджин, — не отрывая взгляда от пола, ответил новенький.       — А я Джисон, — представился, хотя ответного вопроса не последовало. — Как ты тут оказался?       — На машине привезли.       — Логично, — разговор не задался.       — Я из детского дома, — Хёнджин поднял взгляд на собеседника. — Так и знал, что сбагрят меня сюда.       Плечи Джисона приподнялись от глубокого вздоха. Он сочувствовал новому соседу, но таких, как он, здесь больше половины академии.       — Мне даже документы не отдали, — с грустью усмехнулся Хван. — У меня нет ни паспорта, ни медицинской книжки.       — Твои документы передадут господину, которому тебя продадут, — объяснил Джисон. — Здесь никто не имеет паспортов.       — Чтобы не сбежали? — на губах Хёнджина улыбка, а в глазах непроглядная пустота.       — Было бы куда бежать.       Сосед кивнул и закусил щёку. Его загнали в угол, откуда нельзя было выбраться. Он готов был кричать, но никто не услышит. Всем плевать. Людям никогда не было дела до Хёнджина, так же как и до всех остальных сирот. Детские дома неплохо зарабатывали при продаже симпатичных молодых людей в академию, а таких, как Хван, отрывали с руками и ногами. Высокий, широкоплечий, до одури красивый и стройный. Пухлые губы, глаза с красивым разрезом, узкий нос — скорее всего, он не пробудет в академии слишком долго. Какой-нибудь господин его обязательно заметит и заберёт.       — Ты давно тут? — негромкий вопрос от Хёнджина.       — Месяца четыре.       — И как оно?       — Сегодня на первом уроке мне пихали резиновый член в горло, — начал рассказывать Джисон, и уже заметил замешательство на лице соседа. — А на втором объясняли, как надо лебезить перед господином.       — Твою мать, — шикнул Хван.       — Это ещё не самое плохое.       Хёнджин поднял голову:       — А что самое?       — Когда учат вести себя во время BDSM практики, — начал раздумывать Хан. — Делают больно и заставляют терпеть.       Новенький уже не мог ничего комментировать. Просто сидел и слушал, морально подготавливая себя к тотальному пиздецу.       — Хотя нет, это тоже не самое плохое, — всё-таки решил Джисон. — Ужаснейший урок — тот, на котором учат принимать член без предварительной растяжки, потому что, видите ли, некоторым господам так нравится.       — Бля-я-ять, — беспомощно протянул Хван, закрывая лицо руками. — Я вообще не такой.       — Не гей? — вполне логично подумал Хан.       — Не пассив, — на лице новенького не было эмоций.       — А, — растерялся Джисон, не находя слов, которыми в такой ситуации можно было бы поддержать новенького. — Попробуй… сказать об этом преподавателям. Может, попадёшь в класс, где обучают другому.

***

      Утром следующего дня в комнату парней нагло вошёл мужчина, даже не постучавшись. Джисон разомкнул глаза, с непониманием оглядывая преподавателя, а вот Хёнджин дёрнулся от испуга. Он уже ждал подвох, ждал внимания к своей персоне, как к новенькому, и не зря боялся. Мужчина заглянул в папку с документами, прочитал там несколько строчек, после чего осмотрел присутствующих и уставился на Хвана.       — Кто из вас новенький?       — Я, — ответил Хёнджин.       — Одевайся и выходи в коридор. Я жду.       Хван бросил взгляд на Джисона, ожидая объяснений, но сосед по комнате тоже не знал, для чего звали новенького. Делать было нечего, брюнету пришлось покинуть тёплую кровать, переодеться в более менее приличную одежду и последовать за мужчиной. Тот ждал возле двери и молча направился по коридору, как только Хёнджин вышел. Новенький не знал, с какого вопроса ему начать, поэтому просто следовал до учебного корпуса за неразговорчивым сопровождающим.       Они дошли до самого последнего кабинета в длинном и пустом коридоре. Мужчина открыл перед Хваном дверь и указал рукой:       — Проходи, тебя ждёт мистер Сон.       Если бы Хёнджин знал кто это такой, может, стало бы немного понятнее. Он кивнул и послушно прошёл в помещение, которое своим видом больше напоминало смотровой кабинет. За ним закрыли дверь. Хван обернулся, будто понимая, что назад пути нет, а потом перевёл взгляд на бородатого мужчину, что сидел за столом и смотрел на него.       — Хван Хёнджин? — уточнил мистер Сон.       — Я, — кивнул парень, подходя ближе.       — Детский дом номер четырнадцать?       — Да.       — Есть какие-то травмы, болезни или аллергия?       — Вроде, нет, — Хван чувствовал себя обвиняемым на допросе.       — Вроде? — исподлобья глянул мужчина, делая записи в анкете нового ученика.       — Ничего нет, — более уверенно отозвался парень.       — Понятно, — пробубнил Сон, что-то записывая, после чего поднял взгляд. — Клизму сделал?       Внутри у Хёнджина всё оборвалось. Он нервно сглотнул слюну, переминаясь с ноги на ногу.       — Не сделал, — неуверенно ответил парень.       — А чего ждём? — продолжал выражать своё недовольство мужчина, доставая из ящика стола резиновую клизму. — Иди и делай.       Он сунул её Хвану, и тот выставил руку, принимая вещь. Брюнет уставился на клизму. Ему стало страшно до дрожи. Хёнджин не хотел знать, что ждёт его после неприятной процедуры.       — Извините, я не совсем понимаю, зачем мне это, — рискнул спросить ученик.       — Сколько тебе лет? — фыркнул Сон, уже устав от надоедливого паренька.       — Девятнадцать.       — И мне надо объяснять такому взрослому лбу, для чего ему вставлять в жопу клизму?       — Я умею только в роли актива, — дрожащим голосом произнёс Хван.       — Меня должно это волновать? — мужчина уже устал разговаривать с учеником. — На все процедуры у тебя пятнадцать минут. Поторопись.       Хёнджин пребывал в полной растерянности. Его тело сковал страх, но на трясущихся ногах пришлось выйти из кабинета и направиться в санузел. Он ничего не умел, даже не представлял, как всё это делать. Хван ни разу не делал клизму, никогда не растягивал себя, и сегодня делал это впервые, тихо постанывая от боли и благодаря вселенную за то, что остальные ученики на уроке. Его трясло от неизвестности. Хёнджин не хотел, чтобы его тела касался незнакомый мужик, который ещё и выглядел весьма недружелюбно.       Закончив всё, он на ватных ногах вернулся в кабинет. Нос щипало от подступающих слёз, но мистер Сон не обращал внимания на состояние ученика. Он надел белые медицинские перчатки и указал на кушетку:       — Снимай штаны и вставай в коленно-локтевую.       Хван колебался, боясь даже двигаться.       — Можно обойтись без этого? — нерешительно спросил он.       — Мне нужны твои параметры, — объяснил мужчина, хлопая по кушетке. — Давай быстрее, тебе ещё на уроки идти.       — Какие параметры? — до сих пор не понимал Хёнджин.       — Я долго буду ждать?       Понимая, что получить объяснения так и не удастся, ученик снял с себя штаны и остался в одних боксёрах. Избавляться от них не хотелось, поэтому Хван залез на кушетку прямо в них, и встал в коленно-локтевую позу, как и было приказано. Мистер Сон сдёрнул с него трусы, спуская до колен, после чего достал из ящика резиновый член и смазку. Хёнджин обернулся и увидел, как мужчина растирает лубрикант по фаллоимитатору. Заскулил и весь сжался, отворачиваясь от Сона.       Он хотел испариться. Здесь и сейчас. Лишь бы не думать о дилдо, которое собирались вставить в него. Лишь бы не чувствовать боли и унижения.       — Расслабься, — строгий голос мужчины.       Сделать это было трудно, даже невозможно. Сон приставил к сфинктеру фаллоимитатор, а Хёнджин вздрогнул, ощущая холодную и неприятную поверхность. Мужчина ввёл его резко и неосторожно. Хван дёрнулся и вскрикнул от боли, униженно опуская голову. На глаза навернулись слёзы.       — Как же плохо у тебя всё растягивается, — пробубнил мистер Сон. — Будешь прорабатывать это с преподавателем на дополнительных уроках.       Дилдо просунули глубже, почти до самого основания. Хёнджин взвыл и уткнулся лбом в подушку, которая валялась в изголовье кушетки. Парень не плакал, но слёзы от боли текли из глаз сами.       — Совсем не податливый, — видимо, эти выводы потом будут записаны в личную карточку Хвана. — А это что?       Мистер Сон шлёпнул по висевшему члену Хёнджина, заставляя парня снова дёрнуться.       — Почему не стоит?       — Потому что мне больно, — процедил дрожащим голосом Хван.       — Ни один господин не купит тебя с такими параметрами, — мужчина вытащил из ученика резиновый член. — Никто не будет пресмыкаться перед тобой, никто не будет ждать, пока ты возбудишься. Ты должен знать, как сделать это самому, иначе такой товар никому не будет нужен.       — Товар? — покосился на него Хёнджин.       — Ну, а кто же? Лицо красивое, но принимать чужой член совсем не умеешь. Такая жалость, придётся снизить цену.       Хван сдавленно дышал, выжидая, когда всё это закончится. Мистер Сон отошёл, делая записи в анкете ученика. Парень продолжал стоять на кушетке на четвереньках, поджимая губы и сдерживая эмоции.       — Потрогай себя, — приказал мужчина. — Мне нужно знать, сколько у тебя сантиметров.       Парень оторвал одну руку и коснулся члена. После боли и слёз долго не получалось возбудиться, но благодаря продолжительным стараниям всё же удалось. Хван выдохнул, радуясь, что больше не придётся пытать себя, и снова опёрся на руку, продолжая стоять на четвереньках. Мистер Сон подошёл к нему с линейкой, которую приложил к члену.       — Восемнадцать сантиметров, — прокомментировал мужчина, записывая в бумагах. — Неплохо.       Хёнджин даже не смотрел на него. Ему было страшно.       — Теперь будешь принимать лучше? — Сон снова подошёл ближе, подставляя фаллоимитатор к анальному отверстию. — Тебе удалось возбудиться, значит не всё потеряно. Просто расслабься.       — Не надо… — только и вымолвил Хёнджин перед тем, как вскрикнуть от боли, чувствуя инородное тело внутри себя.       В этот раз он сжался ещё сильнее. Всё его тело отторгало резиновый член в заднем проходе, сковывая все мышцы и принося ещё больше боли. Мужчина пытался растянуть его, заталкивая дилдо глубже, но толку от этих манипуляций так и не добился. Только жалостливый скулёж и болезненные стоны.       — Очень плохо, — выдохнул Сон, вытаскивая фаллоимитатор из парня. — Открой рот.       Хвану уже было плевать. Он разомкнул губы, никак не ожидая, что ему резко и неаккуратно вставят дилдо до самого горла. Он дёрнулся, заходясь в рвотном рефлексе, но мужчина толкнулся глубже, пропихивая резиновый член в горло. Вытащил лишь в тот момент, когда Хёнджина скрутило перед рвотой.       — В рот не берёшь? — пробубнил Сон, отходя к записям.       — Нет, — откашлявшись, ответил ученик.       — Ты — дешёвка, — расстроенно вздохнул мужчина. — Надевай штаны. Можешь идти на уроки.       Хёнджин оделся и вышел из кабинета. На занятия идти не смог и спрятался в туалете, пытаясь прийти в себя после испытаний.

***

      Джисон не знал, куда увели новенького, но подозревал, что на такой же осмотр, который проводят всем новоприбывшим. Он и сам пережил это четыре месяца назад, но это самое меньшее из зол, которые ждали его в будущем.       Первый приём прошёл тяжело, но уроки были ещё хуже. На один из таких он сейчас и следовал.       Большинство занятий проводились в общих классах, но если определённые ученики не показывали должных успехов, их брали на дополнительные уроки. У всех были разные проблемы: кто-то слишком боялся боли во время биения плётками, у кого-то практика анального секса приводила к трещинам и крови, а кто-то, как Джисон, за четыре месяца так и не научился делать горловой минет. Глядя на него цокали все преподаватели. Считали его необучаемым.       Он постучался в кабинет и вошёл. Учитель Ин уже ждал его за рабочим столом. Хан поклонился в знак приветствия и прошёл за первую парту, не поднимая головы. Ему неприятны были подобные уроки, но выбора никто не предоставлял. Всем было плевать на чувства раба, которого академия желала поскорее продать богатому господину.       — Садись, — спокойно сказал преподаватель. — Тренировался вчера пальцами?       — Нет, — честно признался Хан, опуская взгляд.       Каждый раз это приводило к рвоте.       — После моего урока идёшь на получасовую порку, — безэмоционально проговорил мужчина. — Мало того, что тебя трудно чему-то обучить, так ты ещё и домашнее задание не выполняешь.       — Простите, — поджал губы ученик.       — Приступай, — учитель Ин указал взглядом на резиновый член, что был прикреплён к парте Джисона на присоске.       Хан склонился над фаллоимитатором и облизнул губы, дабы они стали более скользкими. Обвёл головку губами и принял в рот, пытаясь работать ещё и языком. Неприятные ощущения уже стали зарождаться в желудке, когда инородное тело только коснулось языка. Джисон сдерживался, как мог, но потом вытащил изо рта дилдо, облегчённо выдыхая.       — Позор, — прокомментировал Ин. — Бери глубже.       — Я попытаюсь.       — Ты уже давно должен уметь, а не пытаться.       На это Хан ничего не ответил, вновь принимая в рот резиновый член. Парня уже начало тошнить, но он пытался игнорировать это предупреждение от организма, иначе так он никогда не научится выполнять свои обязанности, так и оставшись в этих стенах ходячим позором.       — Заведи руки за спину и насаживайся старательнее, — комментарий от преподавателя. — Зубы спрячь.       — Я правда пытаюсь, — прошептал Джисон, стараясь отдышаться после обучения.       — Значит, плохо пытаешься, — вздохнул Ин. — Приступай снова, тебе некогда отдыхать.       — Меня тошнит.       — Вряд ли это будет волновать твоего господина. Так что закрывай ротик, он должен быть занят совсем другим.       Джисон наклонился, вновь смазывая слюной резиновый член и запуская себе в рот. Его уже воротило от одного только ощущения на языке. Глубже брать совсем не вариант, иначе начнёт рвать прямо в классе, но учителя это не волновало.       Он подошёл ближе, Хан его даже не заметил. Встал возле парты и смотрел сверху вниз на несчастные попытки Джисона взять в рот. Ин глубоко вздохнул и надавил ученику на затылок, резко насаживая на фаллоимитатор. Резина протолкнулась глубже. Хан дёрнулся от жжения в горле, но отстраниться не смог, потому что учитель продолжал давить на голову.       — Задержи дыхание и постарайся принять его, — скомандовал он. — Если не будешь продвигаться дальше, так ничему и не научишься.       Джисон дёрнулся, понимая, что вот-вот его начнёт рвать. Он не мог вырваться, учитель схватил его за волосы и сильнее толкнул к дилдо. Хан жалобно простонал. На глаза стали наворачиваться слёзы, а нос заложило. Стало нечем дышать.       — Тихо, тихо, — голос учителя. — Старайся.       Парень задыхался. Больше не получалось терпеть, но отпрянуть не выходило. Он начал извиваться, а живот содрогнул рвотный позыв. Учитель отошёл и отпустил голову Джисона. Тот наклонился под парту и выблевал свой завтрак. Ин смотреть на это не стал и сразу направился на выход из кабинета, бросив напоследок:       — Через десять минут жду тебя в кабинете для порок.       Выйти преподаватель Ин не успел — в кабинет зашла директриса, которая, судя по всему, искала его уже долгое время.       — Ученик Хан Джисон у вас? — она осмотрела класс и увидела паренька за первой партой. — За ним приехал господин. Пусть приведёт себя в порядок и спускается в мой кабинет.       — Будет сделано, — ответил учитель Ин, а потом, когда женщина ушла, повернулся к ученику. — У тебя две минуты. Почисти зубы после рвоты и переоденься.       Джисон сделал всё, что было велено, но это заняло далеко не две минуты. Он спустился в кабинет директора только спустя двадцать, когда смог перебороть приступ тошноты. Там он первым делом увидел преподавателя Ин, который одним лишь взглядом давал понять, насколько сильно Хан его позорит. За столом сидела директриса, а около неё стоял невысокий молодой парень со светлыми волосами. Он широко улыбнулся, когда увидел Джисона, словно встретил давнего знакомого.       — Здравствуй, — нежным тоном сказал незнакомец, хотя голос был басистым.       — Здравствуйте, господин, — Хан поклонился.       — Какой милый мальчик, — засветился блондин. — Сколько ему лет?       — Девятнадцать, — ответила директриса.       — А почему у него глаза красные?       Повисло молчание. Во время рвоты у Джисона выделялись слёзы. Скорее всего, поэтому и покраснели белки, однако говорить об этом было строго запрещено.       — Плохо спал, — ответил учитель Ин.       — Да, простите, — растерянно отозвался Хан.       — Он очень милый, — оценил блондин. — Я его забираю.       — Как будете проводить оплату? — улыбнулась директриса.       — По карте.       Джисон чувствовал себя вещью. Ощущал себя своей матерью. Его продали, как мясо на рынке. Ещё, наверное, и по скидке, раз до сих пор не научился делать глубокий минет.       Терминал пиликнул — оплата проведена. Блондин развернулся, одаряя Джисона дружелюбной улыбкой:       — Тебе помочь собрать вещи? — спросил он.       — Нет, господин, я справлюсь, — поклонился в знак благодарности Хан.       — Тогда буду ждать тебя в машине, — блондин вышел из кабинета директора и скрылся в длинном коридоре.       Джисон стоял, словно его заморозили. Не рискуя пошевелиться, он посмотрел на преподавателя Ин, а потом на директрису, которая глубоко вздыхала, читая карточку проданного ученика.       — Он выбрал меня без смотрин? — рискнул спросить Джисон, так ничего и не поняв.       — Мы тоже удивлены, — прокомментировала директриса, поправляя рыжие волосы. — Этот господин какой-то странный. Попросил дать фотографии самых младших, но совершеннолетних учеников, а когда увидел в стопке фотографий тебя, не раздумывая выбрал. Неужели только по лицу понравился? За секунду?       — Извращенец какой-нибудь, — спокойно произнёс Ин. — Выбрал самые симпатичные глазки, а на остальное даже внимания не стал обращать.       — Ну, не только глазки, — усмехнулась женщина. — Джисон довольно красивый мальчик.       — Мало чему научился, — вздохнул учитель. — Но, раз его уже купили, нечего об этом говорить. Иди в комнату и собирай вещи.       Джисон и не хотел, чтобы обсуждения его внешности продолжались. Кротко кивнул и покинул кабинет. Осмотрелся в коридоре, выискивая взглядом господина, который за него заплатил, и быстрыми шагами последовал в жилой корпус.       Хёнджин до сих пор не вернулся, но у Джисона не было времени ждать нового соседа. Он на скорую руку свалил все свои вещи в чемодан, теплее оделся и поспешил покинуть злосчастное место и пойти на встречу с неизвестным.       Он был в растерянности. Ещё ни разу никого из знакомых не покупали просто взглянув на фотографию. Всегда проходили смотрины, на которых господа тщательно изучали каждого кандидата, а некоторые из них даже просили уединиться, чтобы «попробовать» товар. Способ покупки лишь по фотографии, конечно, привлекал Джисона. К нему никто не прикасался и не подходил близко, и уж тем более не уводили в комнату для пробы. Вот только это могло быть как хорошим, так и плохим знаком. Кто знал, что у этого господина в уме? Может, учитель Ин был прав, и стройный блондин в итоге окажется лютым извращенцем? Будет испытывать на Джисоне все прелести садизма или заставлять делать ужасные вещи в постели?       Думая об этом, Хан только сильнее себя накрутил. Он вышел на парковку, везя за собой чемодан. Ему не пришлось даже думать, на каком автомобиле приехал господин — блондин сам вышел из белой машины марки Mercedes и забрал у парнишки чемодан. Джисон остановился, наблюдая, как господин положил его вещи в багажник, а потом открыл перед ним переднюю пассажирскую дверь, приглашая сесть. Хан растерялся, но быстро пришел в себя и сел в салон автомобиля, где вкусно пахло лимонным моющим средством. Пока искал ремень безопасности, господин уже занял место водителя, а потом потянулся к Джисону, помогая ему застегнуть ремень.       — Вот так, умница, — улыбнулся блондин, одаривая парнишку добрым взглядом.       Хана уже давно никто не хвалил, ещё и за такие мелочи. Он молча наблюдал за господином, пока тот заводил автомобиль. Осмотрел его дорогую выглаженную одежду: клетчатые бежевые брюки, белую рубашку и жилетку без рукавов, что шла в комплекте с низом. На тонком запястье красовались массивные часы с большим циферблатом, а почти все пальцы были украшены множественными кольцами, которые эстетично сочетались между собой.       Господин надавил на педаль газа и выкрутил руль, выезжая с парковочного места, а Джисон опустил взгляд, обращая внимание на его обувь. Бежевые кроссовки без лишних деталей в тон костюма, а на лодыжке правой ноги тонкий браслет на серебряной цепочке.       Он выглядел таким утончённым и аккуратным, что же творилось в его голове? Каким господин был человеком и чего он хотел от Джисона?       Парнишка внимательно следил, в какую часть города его везут. Он любил смотреть в окно во время поездок, однако сейчас всё его внимание привлекал господин, сидящий рядом.       — Извините, — прервал тишину Хан, отрывая взгляд от окна и поворачиваясь к блондину. — Могу я узнать ваше имя?       — Конечно, можешь, — улыбнулся господин, не сводя взгляда с дороги. — Меня зовут Ли Феликс.       — Очень красивое имя, — не смог сдержаться от ответной улыбки парень.       — Правда? — Феликс глянул на Джисона, демонстрируя веснушки. — Мне приятно. У тебя тоже красивое имя. И личико.       Это Хан уже понял. Он догадался, что его внешность понравилась господину настолько сильно, что тот даже не устраивал смотрины и сразу его купил. Вот только сможет ли Джисон оправдать его ожидания?       Стало не по себе. Хотелось поскорее узнать, какие скрытые желания таились за этой милой улыбкой и добрыми глазами. Хотелось обнаглеть, чего в академии делать строго запрещали, и расспросить обо всём, что Ли Феликс любит делать в постели. Нравится ли ему бить партнёра плёткой, или, может, связывать? Кайфует ли он от удушья или любит входить без предварительной растяжки? Устраивает ли ролевые игры или предпочитает заниматься сексом в экстремальных местах?       Вопросов было слишком много, но за длинный язык можно было отхватить. Именно поэтому Джисон не стал рисковать и решил дать понять, что не так идеален, каким мог показаться:       — Господин, хочу, чтобы вы знали, — парнишка опустил голову, вцепившись в подол широкой футболки. — Я пока ещё неумелый во многих аспектах.       — Ты о чём? — с удивлением глянул на него Феликс и тут же вернул взгляд на дорогу.       — Моё пребывание в академии составляло только четыре месяца после окончания школы. Если вы дадите мне время, я многому научусь, но пока что не умею делать даже… глубокий…       — Что? — нахмурился Ли, не улавливая суть.       Остановившись на красном светофоре, он повернулся к Джисону, выжидая продолжения, а тот весь напрягся, переживая, что на следующем повороте его выбросят из автомобиля и скажут катиться ко всем чертям. Мало кому нравился неумелый товар — за него всё-таки платили немалые деньги.       — Не могу брать глубоко, — чуть тише сказал Джисон, будто в машине кто-то мог их услышать. — Очень горло саднит.       — Ах, вот ты о чём, крошка, — понял Феликс, а потом погладил паренька по коленке. — Я, видимо, забыл сказать тебе.       После этой фразы Джисон напрягся.       — О чём? — не выдержал интриги Хан, хотя прекрасно понимал, что Ли следит за дорогой.       — Я купил тебя не для себя, — на его губах вновь показалась нежная улыбка.       — А для кого? — опешил Джисон.       К Феликсу он хотя бы понемногу начал привыкать.       — Для своего брата, — пояснил Феликс. — Мы с ним генеральные директора в крупной фирме, и единственное, чем он занимается — круглые сутки работает. Интроверт, блять. В клубах не бывает, на свидания не ходит, от прогулок отказывается. Только работа, дом, работа. Поест, попьёт холодный кофе и едет в офис. Рабочий день заканчивается, а он, идиот, остаётся. Только в середине ночи уезжает домой, чтобы поспать несколько часов, и потом снова погрузиться в этот ебучий день сурка. Извини за мой французский.       Джисон поджал губы, пытаясь представить брата такого утончённого человека, но на ум ничего не шло. Перед неизвестностью было жутковато, Хан не знал даже, как выглядит господин, к которому его везли.       — Для чего мы зарабатываем деньги? — спокойно продолжил Феликс. — Чтобы покупать дорогие вещи, автомобили и недвижимость — это понятно. Самое главное — жить. Каждый живёт так, как ему вздумается. Кто-то покупает яхты и спит там с голливудскими актрисами, кто-то тратит деньги на развитие и самореализацию, а кто-то… мой брат, который откладывает зарплату и, видимо, собирается в будущем унести эти деньги вместе с собой в могилу.       — А как его зовут? — захотел узнать хоть что-то Джисон.       — Минхо.       — Минхо… — прошептал про себя Хан, пробуя имя на вкус.       — Что? — усмехнулся Феликс. — Его имя не такое красивое, как моё?       — Нет, очень красивое, — растерялся парнишка. — Я просто удивился, что вы купили меня не для себя.       — Извини за эти непонятки, — уже более серьезно ответил Ли. — Минхо не соглашается пойти на свидание с кем-нибудь. Только сидит дома и на работе, разве так можно? Молодость проходит, а что потом вспоминать? Люди должны любить, получать положительные эмоции и радоваться, а не банки с огурцами на зиму солить, как старые деды. Благо, что мой братец пока до этого не дошёл.       — Тогда, наверное, он не будет особо рад меня увидеть, — предположил Хан.       — Сомневаюсь, что Минхо устоит перед таким красивым мальчиком. Только… ты не говори ему то, что сказал мне. О своих неумениях.       — Почему?       Джисон думал, что лучше знать обо всём сразу, чтобы не возникало лишних вопросов и претензий.       — Ни к чему ему это, — махнул рукой Феликс. — Минхо довольно сдержанный и спокойный. Сомневаюсь, что ему нужен разврат от партнёра. Тут дело в чувствах, а не в сексе.       Эта информация немного успокоила Джисона. Он кивнул, а сам продолжил думать про загадочного господина, к которому его везли. Очень интересно было взглянуть на него хотя бы одним глазком, но слушать о нём Хану тоже очень нравилось. Может, этот Минхо окажется таким же ласковым, как и его брат?       — Он старший? — снова вопрос от любопытного Джисона.       — Да. Ему двадцать восемь.       — Ого, — опешил Хан. — Какой взрослый.       — Самый лучший возраст, — улыбнулся Ли.       — А вам сколько?       — Двадцать три, — Феликс потянулся и погладил Джисона по голове. — Но ты будешь самым младшим в семье, крошка.       Хан засмущался и опустил взгляд. Его воображение пыталось нарисовать в голове Ли Минхо, который был бы похож на Феликса, но в то же время подходил под описание сдержанного и спокойного человека.       — Вы живете вместе? — не унимался паренёк.       — Наши участки по соседству, — Феликс с радостью отвечал на все вопросы. — Два двухэтажных дома, только вот ему нравится белый кирпич, а мне больше по нраву красный. Ему всегда нравится все самое скучное и банальное. Хочешь угадать, какого цвета его машина?       Джисон задумался. Ли Минхо был описан как сдержанный двадцати восьмилетний человек, который работает генеральным директором в крупной фирме.       — Чёрная? — вроде, вполне логично.       — Бинго, — посмеялся Феликс, щёлкая пальцами. — У таких людей даже оттенок трусов отгадать не трудно. Цветовая гамма не блещет разнообразием.       Хан не смог сдержать усмешки, но прикрыл её рукой. С Феликсом было весело. Казалось, что он относится к Джисону, как к потенциальному члену семьи, и это было очень странно. Многих знакомых из академии покупали разные господа, но они были лишь рабами для плотских утех, а Феликс рассказывал о каких-то чувствах. Разве можно было вести об этом речь? Джисон просто вещь, которую продали за круглую сумму благодаря симпатичному личику, и то, наверное, не надолго.       — А… — Джисон обратил взор на браслет, красующийся на собственном запястье. — На какой срок меня купили?       Этот «наручник» запиликает, когда придёт время вернуться в академию, но парень всё же решил спросить.       — Две недели, — ответил Феликс. — Но я думаю, Минхо тебя не вернёт.       — Почему?       — Так чувствую.       Если загадочный Минхо окажется хорошим человеком, то Хан и не захочет возвращаться в академию. Однако, если он будет жестоко себя вести или насиловать — две недели покажутся десятилетием в аду.       — Не волнуйся ты, — подбодрил Феликс. — Я живу в соседнем доме. Если будет плохо себя вести, приходи ко мне. Я ему мозги вправлю.       — Он… обычно плохо себя ведёт?       — Нет. Говорю же, Минхо тихий и унылый. Ты уже через день захочешь сбежать от скуки.       Джисону наоборот очень требовалось спокойствие. Это была его несбыточная мечта с самого детства, поэтому верить в слова Феликса искренне хотелось.       В его голове крутилось ещё миллион вопросов, но задать их он не успел. Автомобиль припарковался напротив дома из белого кирпича, что снаружи выглядел весьма строго. Два этажа, минимум декора — все говорило о достатке, который не нуждается в кричащих деталях. Никакой вычурности, никаких бросающихся в глаза деталей.       Вокруг дома был разбит ландшафтный парк с аккуратно подстриженными газонами, тенистыми аллеями и декоративным прудом. В парке располагалась зона отдыха с бассейном и террасой, где можно было наслаждаться свежим воздухом и солнцем.       Огромные панорамные окна, утопленные в глубокие ниши, отражали небо и кучные облака. Отсутствие традиционных карнизов и декоративных элементов подчеркивало лаконичность и строгость дизайна. Центральный вход, защищенный массивным навесом из закаленного стекла, вел в просторный холл, залитый мягким светом. Пол, выложенный полированным мрамором, отражал лампы, визуально расширяя пространство. В центре холла располагалась скульптура из камня, представляющая собой абстрактную композицию.       На первом этаже располагалась просторная гостиная с камином и обеденная зона, плавно перетекающая в современную кухню с островом. Мебель, выполненная на заказ из дорогих натуральных материалов, отличалась сдержанным дизайном и безупречным качеством. Цветовая палитра интерьера была выдержана в нейтральных тонах, с преобладанием серых, белых и бежевых цветов, которые создавали атмосферу спокойствия и умиротворения.       На втором этаже располагались спальни, ванные комнаты и кабинет. Главная спальня представляла собой просторное помещение с панорамным окном, из которого открывался захватывающий вид на окрестности. В ванной комнате была установлена большая отдельно стоящая ванна, облицованная белым мрамором, и душевая кабина с тропическим душем. Кабинет, обставленный мебелью из темного дерева, был предназначен для работы и чтения.       Осматриваясь в чужом доме, Хан поймал себя на мысли, что открыл рот как деревенщина. Будто он ни разу не видел шикарных домов и не бывал в них. На самом деле так и было, но в этом стыдно признаваться. Всё-таки попал в обеспеченную семью.       — Как тебе тут? — поинтересовался Феликс, замечая на лице парнишки заинтересованность.       — Как в раю, — сдержанно отозвался Джисон, пытаясь представить, какой же хозяин у этого дома.       — А ты там бывал?       — Сегодня впервые.       Ли усмехнулся и похлопал Хана по плечу.       — Подожду Минхо вместе с тобой, чтобы тебе не было страшно, — сообщил он. — Я сам всё ему объясню. Если будет злиться, что я привёз тебя без его ведома, не обращай внимания. Это моя проблема, а не твоя.

***

      Хозяина дома пришлось ждать до самой ночи. Как Феликс и рассказывал, он оставался на работе почти до двух часов, и только потом ехал домой. Уставший, голодный и вспотевший. После такого большого и тяжёлого рабочего дня ему не хотелось ничего, кроме долгого и крепкого сна после холодного душа. По пути до дома Минхо купил себе перекус, который смял прямо в машине, пока ехал в сторону дома. Теперь оставалось только помыться и дойти до кровати.       Двери гаража открывались на пульте управления. Минхо завёз автомобиль, забрал пиджак с заднего сидения, что снял из-за душной погоды ещё в середине дня, и последовал в дом, путь к которому проходил через сад. В чёрных лакированных туфлях он прошёл по дорожке из плоских серых камней и достал из кармана брюк связку ключей. В темноте нащупал нужный, а потом нахмурился, бросая взгляд на кухонное окно, откуда доносился свет. Минхо почти не пользовался этой частью дома, потому что времени на готовку никогда не было. Именно поэтому и удивился — за каким хреном он вообще зажигал там свет?       Вошёл в дом и застыл на пороге. Коврик, на котором он обычно разувался, был заставлен чужой обувью. Если пару бежевых кроссовок он мог узнать, то истрёпанные чёрно-белые кеды уж точно чужие — Феликс такие не носил.       Сняв с себя туфли, Минхо размял ноги после неудобной обуви, сжимая пальцы, и последовал через просторную гостиную на освещённую кухню. Он остановился перед широкой аркой и уставился на гостя, которому Феликс подливал чай в чашку. Бросил взгляд на наручные часы, убеждаясь, что время слишком позднее для визитов, и продолжил молчать, выжидая, когда его заметят.       — О, братец приехал! — воскликнул блондин.       Джисон вздрогнул от неожиданности и подскочил со стула, нервно поправляя на себе одежду. Сразу же поклонился, не сводя взгляда с хозяина дома, который молча сверлил его взглядом.       — Здравствуйте, — пролепетал Хан, осматривая фигуру мужчины.       — Здравствуйте, — отзеркалил тот же растерянный тон Минхо. — Феликс, ты не говорил, что к нам приедут гости.       — Тут нет гостей, — улыбнулся младший брат. — Это Хан Джисон — мальчик из академии. Мой тебе подарок в честь праздника одиночек.       Мужчина попытался скрыть удивление, но брови поползли выше на лоб. Он снова взглянул на мальчишку, не веря в происходящее, потом на брата, а после снова на Джисона. Хан был в полной растерянности и не понимал, какой реакции ожидать.       — Зачем он мне? — вопрос от Минхо.       Прекрасно. Приплыли.