академия послушных мальчиков

      Темноволосый парень сидел за первой партой в пустом кабинете и с опущенной головой слушал разговоры преподавателей. Ему было противно, до одури омерзительно быть свидетелем слухов, которые распространяли про него же, совершенно не стесняясь. Учителя специально обсуждали возможности и умения Хван Хёнджина, давя ему на мозг и не позволяя даже слова вставить в своё оправдание. Хотели пристыдить? Или извести в край?       — Сегодня господин приедет на смотрины, — предупредил коллег преподаватель Ким. — Может, не будем выводить Хвана вместе с остальными учениками?       Хёнджин поднял на него пустой взгляд, продолжая молча сидеть за партой. Да он бы всем Богам начал молиться, если бы учителя согласились не выпускать его к чужим мужикам, которые чаще всего оказывались извращенцами — парень пробыл в академии лишь два дня, а уже сполна наслышался о всех чокнутых ублюдках, которые держали путь в это учебное заведение.       Он уже и самих преподавателей считал извращенцами, которые спешат растянуть молодым пацанам задний проход, научить принимать хуй в рот до самого желудка, а потом отпускают гулять по волнам от одного отморозка к другому — в зависимости, кто сможет заплатить побольше денег.       — Он самый красивый, — вздохнул учитель Пак. — За него столько денег можно запросить, что нам потом карманов не хватит, чтобы премию распихать.       Страшно до жути. Хёнджин никогда не являлся человеком, у которого был свой выбор. Он жил в предоставленной ему комнате, носил купленную нянечками одежду, или же обноски, которые приносили в детский дом добрые люди. Питался тем, что накладывали в тарелку, а если не хотел — оставался голодным. Хван до сих пор не повесил нос и продолжал существовать лишь только потому, что верил — однажды он выберется из всего этого.       Когда-нибудь покинет детский дом, получит квартиру и устроится на хорошую работу — все это оказалось перечёркнуто два дня назад. Хёнджин даже не знал, куда его привезли, а в первые же сутки унизили, заталкивая резиной фаллоимитатор в задний проход, хотя парень неоднократно сказал, что не является пассивом.       Кого это волновало?       — Тогда, может, подготовить его к смотринам? — продолжился разговор в привычном ключе.       — Я утром уже пытался — вообще ни в какую, — учитель Ким бросил взгляд в сторону Хёнджина, который упорно пытался не поднимать напуганных глаз. — Очень тяжелый случай.       — Раз так, то пусть платят за внешность, — махнул рукой Пак. — А дальше сами разбираются.       — Жалобу бы потом на нас не написали, — посмеялся второй, направляясь на выход. — Хван, можешь идти пока в свою комнату.       Они вышли из кабинета, а брюнет так и остался сидеть за партой, до сих пор ощущая на себе тяжесть после унижения. Он будто чувствовал её на самой коже, она въедалась в Хвана вместе со всеми неприятными словами из чужих уст, которые за пару дней пришлось наслушаться уже вдоволь.       Противно. Хочется помыться.       И утопиться.       Хёнджин покинул класс, но в свою одинокую комнату возвращаться не стал. Путь выстроился прямиком в душ, где его тело в районе полчаса обжигал горячий душ. Вся кожа покраснела, но благодаря этому парень смог хоть немного успокоиться.       Он разбился изнутри. Как чашка с горячим кофе, которая должна была радовать чью-то душу, но соскользнула со стола и упала на грязный, пыльный пол, разлив тёмное содержимое с белой пенкой по осколкам.       Всю жизнь Хёнджин тешил себя надеждами, что однажды будет иначе. Когда-нибудь он выберется из ада, в котором был заточен девятнадцать лет и начнёт новую, светлую жизнь. Настанет тот день, когда мольбы небесам будут услышаны. Однажды он сможет вернуться в свой личный дом, где его не будут бить и унижать, приготовит вкусный ужин, который не отберут такие же голодные дети, и ляжет спать в тёплую кровать, где не будет поддувать из старого окна. Хван был бы рад таким обычным вещам. Из них и складывалось счастье в его понимании.       Вернувшись в комнату, Хёнджин бросил взгляд на пустующую кровать, где до его приезда спал Джисон, и лёг на свою. Интересно, что сейчас было с тем пацаном? Его, как и остальных в академии, купил какой-то извращенец, а теперь держал в своём доме и заставлял ублажать в постели?       Хван знал Хана лишь один день, но, неумышленно представляя себя на его месте, жалел, ведь никому не желал такого будущего. Может, когда-нибудь они снова увидятся в стенах этой чёртовой академии, чтобы узнать, как друг у друга дела. Было бы славно узнать, что с Джисоном всё в порядке.       Дверь открылась без стука. Хёнджин повернулся к выходу и увидел преподавателя, который разговаривал с кем-то по телефону, но замолчал, когда переступил порог комнаты.       — Красиво оденься и расчешись, — скомандовал он. — И давай без глупостей.       Не нужно было долго думать для чего заставляют наряжаться. Хван не забыл о господине, которого сегодня академия встречала с распростёртыми объятиями. Он не хотел даже знать, как выглядит этот человек, как он одевается и пахнет. Хёнджин не желал его видеть. Он жаждал поскорее сбежать из стен академии и никогда не оказаться найденным. Пусть проживёт остаток жизни на мусорке и в голоде, но зато не станет игрушкой для загадочного господина, который будет снабжать академию деньгами за купленную дырку для плотских утех.       — Быстрее шевелись! — рявкнул преподаватель. — У нас времени нет!       После крика он вышел из комнаты и хлопнул дверью, а Хёнджин продолжил лежать, прожигая взглядом белый потолок. Закрыв веки, парень выпустил скупую слезу от безысходности и сел, вытирая влажность с лица. Учитель вновь вошёл в комнату и молча положил на комод фен — видимо, заметил, что Хван только вышел из душа.       — У тебя пять минут, — сообщил мужчина.       Пять минут до неминуемой гибели всего живого, что ещё осталось внутри Хёнджина. Сможет ли он пережить это? Улыбнётся ли ещё хоть раз, когда всё закончится?       Не существовало человека, который мог бы ответить на эти вопросы. Может, это и к лучшему. Лучше не знать заранее, что именно тебя ждёт в будущем, чтобы не тронуться умом.       Хёнджин высушил волосы и оделся в самое приличное, что было — чёрные скини джинсы с потёртостями, а сверху тёмную толстовку с капюшоном и принтом на груди. В зеркале его встретило замученное лицо, которое уже ни раз в стенах академии назвали красивым и дорогостоящим. Хван не смог долго на него смотреть и отвернулся.       Противно от самого себя. От всего вокруг.       Хёнджин выглядел потерянным мальчишкой, которого родители выгнали из дома, вот только у него не было ни мамы с папой, ни даже комнаты в общежитии. Пусть ему уже исполнилось девятнадцать лет, в его глазах всё ещё была обида на этот мир, на жизнь в целом. За то, что так долго страдал и продолжал заниматься тем же, только сменил локацию.       Вместе с ещё тремя учениками его отвели в кабинет к директрисе. Там не было посторонних, только преподаватель Ким, который осматривал пришедших так, словно пытался понять, кого из них решит выбрать господин. И его взгляд, блять, остановился на Хёнджине.       В горле пересохло. Хван переминался с ноги на ногу, не зная, как лучше стоять. Его вместе с остальными выставили в линию, будто на параде, и слегка отряхнули одежду, чтобы лучше смотрелась. В тот момент Хёнджин чувствовал себя вещью на рынке, которую продавцы вывешивали в первый ряд, чтобы была более заметной и привлекала взгляды покупателей. Наверное, он и был этой вещью, только всячески старался не верить в это.       — Проходите, господин, — улыбнулась директриса, заводя в кабинет блондинистого парня.       Его стройная фигура подчёркивалась чёрным костюмом. Брюки сидели на толстом ремне, пиджак был чуть длиннее обычного, что визуально удлиняло рост господина. Под пиджаком такая же чёрная водолазка, сливающаяся с костюмом, и в то же время выделяющая парня на фоне прочих любителей классики, которые носили костюмы с приевшимися светлыми рубашками. Рост господина был чуть ниже, чем у Хёнджина, но не уступал слишком сильно.       Все ученики академии поклонились пришедшему во время приветствия. Он сначала хотел отмахнуться от переизбытка вежливости со стороны парней, но потом поклонился в ответ, приветливо улыбаясь.       — Вот наши мальчики, — пояснила директриса, будто прежде это уже не было понятно. — Прошу вас, выбирайте. Можете не торопиться, с каждым допустима личная встреча, если вы захотите.       — Спасибо, — кивнул ей господин, а потом бегло осмотрел всех четверых. — Почему они такие напуганные?       — Не выспались, наверное, — отозвался учитель Ким.       Господин глянул на него, как на умалишённого, и всё равно сохранял рамки приличия, не переступая чёрту.       — Разве это влияет на их страх? — мягко спросил он, вытягивая губы в ниточку, как при скромной улыбке.       Ответа не последовало, поэтому господин устремил взгляд на первого. Он внимательно осматривал ученика, не подходя к нему ближе, изучал, сканировал, продолжая сохранять дистанцию. Дальше взгляд переместился на второго, щёки которого смущённо порозовели. Господин смотрел на него дольше, чем на первого, но после всё же устремил взор на третьего. Тот смотрел ему прямо в глаза, не стесняясь, словно вымаливая забрать из академии. Господин внимательно рассмотрел его, а потом взглянул на последнего, который нервно поджимал губы и сцепил руки в замок, словно пытаясь защитить себя хотя бы закрытой позой. Блондин улыбнулся и подступил к нему на шаг:       — Какое красивое личико, — на губах господина появилась сияющая добрая улыбка, но она не разогрела сердце Хёнджина.       Кажется, в тот момент оно и вовсе перестало биться, потому что прозвучавшие слова были адресованы Хвану. Он еле сдержался, чтобы не податься назад, когда блондин подошёл ближе.       — Как тебя зовут? — господин заглядывал прямо в глаза, словно выпрашивая внимания от отрешенного паренька.       — Хван Хёнджин.       — Можно взять тебя за руку, Хван Хёнджин?       Пальцы господина невесомо коснулись ладошки брюнета, но он даже не пытался разомкнуть тот замок, в который были сцеплены напряжённые руки Хвана.       — Да, — только и оставалось ответить парню.       Кисти слегка расслабились, позволяя пальцам господина проскользнуть в ладонь и нежно обхватить руку Хёнджина.       — Я тебе нравлюсь? — спросил господин, ставя Хвана в окончательный тупик.       Он молчал и смотрел на улыбающегося блондина, не зная, что ответить. Наверное, нужно было ответить «да», раз того хотел господин. Блондин был действительно очень красивый и ухоженный, но Хёнджин его совсем не знал. Пусть он привлекал внимание Хвана, ответить на поставленный вопрос было затруднительно.       — Вы очень красивый, — отозвался второй ученик от нетерпения. — Мне вы очень нравитесь.       Господин перевёл на него взгляд, продолжая держать Хёнджина за руку. Он сдержанно улыбнулся смелому пареньку и мягко ответил:       — Спасибо, — после этого глаза господина вновь переместились на Хёнджина, и только после нескольких секунд молчания блондин глянул на директрису. — Могу я забрать его на личную встречу?       — Конечно! — радостно закивала женщина. — Можете пройти с ним в соседний кабинет, там всё подготовлено.       — Благодарю, — господин покрепче обхватил руку Хёнджина. — Составишь мне компанию?       — Да, — выдавил из себя Хван.              Блондина удовлетворил его ответ. Он вывел Хёнджина из кабинета директрисы и открыл соседнюю дверь. Разомкнув руки, пропустил Хвана вперёд, и тот неуверенно переступил порог, а потом и вовсе дёрнулся, увидев двуспальную постель, а рядом с ней стеклянный столик с различными секс-игрушками. На противоположной стене висел стенд с множеством плёток и верёвок для связываний.       Всё внутри словно налилось кипятком. В голову ударила кровь от нахлынувшего страха. Хёнджин опустил голову, представляя, как его возьмут в этом кабинете силой, чтобы распробовать. Как кислую вишню на рынке.       Господин встал напротив Хёнджина, укладывая руки на его локти и слегка поглаживая через толстовку, чтобы привлечь внимание. Взгляд Хвана устремился на господина, в его глаза, которые на первый взгляд казались добрыми, но неизвестно, сколько они в себе таили.       — Меня зовут Ли Феликс, — представился господин. — Я бы очень хотел, чтобы ты разговаривал со мной без формальностей.       Хёнджин молчал, будто не понимал, чего от него хотят. Все его мысли были где-то далеко отсюда, и сфокусировать внимание на господине перед предстоящими пытками было трудно.       — Ты мне понравился Хёнджин, — улыбнулся Ли, погладив парня по руке. — Но я не буду забирать тебя отсюда, если ты не испытываешь взаимной симпатии.       — Вы красивый, — честно сказал Хван дрожащими губами, ведь не мог ответить иначе.       Пусть это и являлось правдой, Хёнджин предпочёл бы умолчать.       — Спасибо, — усмехнулся Феликс. — Но я просил разговаривать со мной без формальностей.       — Это тяжело.       — Ничего страшного. Попробуй.       Хёнджин смотрел на него в упор. Слишком уж близко подошёл господин.       — Ты красивый, — осмелился он.       — Не красивее тебя, солнышко, — отозвался Ли. — За тобой здесь толпы, наверное, бегают, да?       — Прости?       — Такие глазки, такие губки, — Феликс говорил это открыто и без стеснения. — Уверен, ты покорил сердца многих.       — Я… тут только два дня.       — Правда? — брови господина поползли на лоб от удивления. — Значит, у меня есть шанс завоевать твоё расположение?       Хван не решился озвучить какой-либо ответ. Он до сих пор не понимал суть намерений Феликса, не мог определить насколько правдивы его слова и чисты помыслы. Скорее всего в этом человеке не было ни капли хорошего. Разве положительные люди приходят в академию за любовной пассией? Приличный народ в силах найти себе возлюбленного в кругу общения или через сайты знакомства, но уж точно не таким образом.       — Молчишь? — усмешка сорвалась с губ Феликса. — Я тебя забираю.       Хёнджин застыл после услышанной фразы. По его телу пробежался ток, убивший все нервные клетки одним лишь мгновением. Он и так был на грани, а теперь, когда представил, что с ним будут делать после «покупки», и вовсе чуть не отправил свою душу в иной мир.       Во рту стало сухо, а сердце принялось колотиться, как сумасшедшее. Раньше у Хёнджина никогда не было перебоев, но, судя по всему, это оказались именно они. Он чувствовал, как заходится сердце от безвыходности и отчаяния, и хотел упасть на пол, прося всех вокруг, чтобы не поступали с ним настолько плохо. Он мог бы стать кем угодно: дворником, уборщиком, нянькой для чужих детей или же просто статуэткой в гостиной с этим чёртовым красивым личиком — только бы не куклой для секса.       — Помочь тебе собрать вещи? — Феликс снова коснулся руки паренька.       — Я сам.       После этих слов Хёнджин вышел из кабинета, проследовал мимо открытой двери директрисы, даже не заглянув внутрь. Его голова была опущена, а ноги упорно вели в комнату, где была сумка с вещами.       Феликс недолго смотрел ему вслед, но после всё же вернулся в кабинет директрисы с положительным кивком и мягкой улыбкой. Он продемонстрировал карту, опережая вопрос по поводу оплаты и подошёл к терминалу.       — На какой срок покупаете? — спросила женщина, чтобы знать, какую сумму запросить.       — Я могу забрать его насовсем? — на полном серьёзе спросил Ли.       — Конечно, господин, только это будет очень дорого.       — Не важно, — Феликс обернулся к двери, вспоминая расстроенный вид Хёнджина и задумываясь о взаимности, которой между ними может не произойти. — Могу я забрать его месяца на три с договорённостью на последующий выкуп?       — Что вы имеете… — растерялась директриса, но оказалась перебита.       — Имею в виду, что если не успею по каким-то причинам внести за него оплату, то вы не продадите его другому мужику по истечению трёх месяцев без моего согласия.       — Хорошо, как скажете, — медленно кивнула женщина, замечая беспокойство в глазах господина. — Можете проводить оплату.       Феликс приложил карту к терминалу. Не спроста он волновался, было какое-то странное предчувствие, сковывающее всё изнутри.       Стоило бы ему пойти вместе с Хёнджином и всё же помочь ему собрать вещи.

***

      Хван влетел в свою комнату и захлопнул дверь, опираясь на неё спиной, чтобы никто не смог открыть. Чтобы никто не достал его из этой конуры и не отправил к незнакомому господину в дом на произвол судьбы.       Слёзы градом стекали по щекам. Хёнджина трясло изнутри. Он будто столкнулся со своим самым большим страхом и обязан был его перебороть, чтобы не получить втык от руководства академии. А если он не сможет, тогда что? Что они сделают, если Хван слабак, который даже не попытается справиться с паникой и ужасом, что наливали кровью его сердце, заставляя безудержно колотиться и безмолвно звать на помощь?       Но никто ему не поможет. Никто не придёт на помощь, даже если Хёнджин будет истерично кричать и умолять на коленях. В этом мире он один с самого детства, до девятнадцати лет жил без опоры и поддержки, а сейчас был выброшен, как мусорный мешок, который даже в переполненный бак не помещался.       Расплывчатый от слёз взгляд переместился на круглое небольшое зеркало, стоящее на комоде. Там Хёнджина встретило заплаканное лицо темноглазого брюнета. Парень отвергал собственное отражение. Злился на человека в зеркале, ненавидя его всей душой и сердцем.       «Красивое личико», — как говорили многие. Внешность, за которую Хван теперь должен был расплачиваться собственной свободой. Пропади она пропадом.       Он шагнул к комоду, открыл верхний ящик и достал канцелярский нож. Выдвинул лезвие и опустил на него взгляд, роняя большие слёзы на пластиковую ручку ножа. Глаза вновь уставились в отражение зеркало. Хёнджин зашёлся в рыданиях, забывая, как дышать. Его всего трясло. Рука дрожала так сильно, что лезвие ножа дребезжало, ударяясь об пластиковые стенки.       — Почему ты таким родился? — выдавил из себя Хван и снова разрыдался.       В груди всё сдавливало, тело дрожало, но парень придумал, как спасти себя. Нужно всего лишь избавиться от красивого личика, и тогда он больше никому не понравится. Шрамы никого не украшают, в его сторону больше никогда не посмотрит ни один господин.       Дрожащая рука крепче сжала нож и поднесла его к лицу. Хван уставился на себя в зеркало, собираясь прорезать кожу на собственной щеке от перегородки носа до линии скул. Он был готов нанести себе множество шрамов, уже прислонив холодное лезвие ножа к лицу. Отражения в зеркале уже не было видно из-за количества слёз, рвущихся нарушу. Они скатывались по щекам, будто защищая нежную кожу от запланированных увечий.       Хёнджин напряг пальцы, собираясь прорезать щёку, но не смог надавить ножом на собственное лицо. От бессилия нож выпал на пол, а парень закрыл лицо ладонями и зашёлся в беззвучном всхлипе.       Слабак. Трус. Не смог сделать это даже ради собственной защиты.       Вещей, которые нужно было собрать в сумку, было очень мало, но Хёнджин сидел в комнате так долго, как только мог, чтобы потянуть время. Сначала он пытался успокоиться после истерики, потом умывался холодной водой, дабы скрыть следы плача, и только потом собрал сумку перед уездом. Хван не представлял, сколько прошло времени, но был вынужден покинуть комнату, в которой прожил всего два дня. Возможно, он ещё будет по ней скучать, когда столкнётся с мучениями в чужом доме.       Поскорее бы всё это закончилось.       Хёнджин вернулся в кабинет. Там уже почти никого не осталось, только сама директриса и Феликс, сидевший на кожаном диване и сложивший нога на ногу. Учеников академии увели, учителя Кима тоже не было. Внутри стояла тишина, в которую Хван был вынужден погрузиться, как только переступил порог. Господин оторвал взгляд от телефона и поднялся с дивана, направляясь к парнишке.       — Всё в порядке? — спросил он. — Тебя так долго не было, но я решил не мешать.       Будь Хёнджин немного смелее, то обезобразил бы собственное лицо. Зря Феликс решил позволить ему остаться наедине с самим собой.       — Тяжело? — Феликс потянулся к спортивной сумке, в которой на скорую руку были скомканы все вещи Хвана. — Давай сюда, помогу донести до машины.       Брюнет не сопротивлялся, находясь в прострации. Он послушно разомкнул пальцы, позволяя господину забрать сумку, и пошёл за ним вперёд по коридору. Феликс уже дважды пытался задать ему вопрос, но оба раза были проигнорированы. Хёнджин всё ещё пребывал в своих мыслях — там, где чуть не порезал канцелярским ножом своё лицо. Его до сих пор немного потряхивало, но, благо, Ли этого не заметил.       Идя на парковку, господин то и дело поворачивался к Хвану, наблюдая за его настроением. Он не выглядел слишком счастливым, хотя, наверное, ничего удивительного в этом не было. Феликс ведь не знал, с какими трудностями приходилось сталкиваться этому парнишке, поэтому он не требовал от него чего-то сверхъестественного. Главное, чтобы привык со временем к дому и к новой компании в лице господина, потому что пока даже не решался лишний раз с ним заговорить.       Хван окинул взглядом парковку, пытаясь вычислить, на каком именно автомобиле приехал Феликс, но тот уже направился к своей машине, закинул на заднее сидение сумку с вещами Хёнджина и открыл перед ним переднюю дверь.       Белый Mercedes. В такой даже садиться было страшно.       Растерявшись, Хван забыл поблагодарить господина за доброту и сел в машину молча, начав осматриваться в салоне. Ли не ждал благодарности. Он захлопнул дверь и обошёл машину спереди.       — Сегодня как-то жарковато, — улыбнулся блондин. — Включу кондиционер? Ты не против?       Хёнджин лишь отрицательно мотнул головой, не понимая, почему у него вообще об этом спрашивают.       — Хочешь перекусить? — последовал следующий вопрос, выпрашивающий голос Хвана. — Здесь неподалёку есть неплохой ресторан, там вкусно готовят свинину.       Брюнет наблюдал, как господин заводит автомобиль. Он не знал, что ответить. За всё добро нужно платить, и если Ли хотел накормить его в ресторане — как попросит потом расплатиться за это?       — Или ты предпочитаешь курицу? — Феликс глянул на парнишку и подметил, что тот, оказывается, всё это время смотрел на него. — Солнышко, почему ты молчишь? Тебя кто-то напугал?       «Именно ты», — пронеслось в голове у Хёнджина, но вслух он озвучил лишь:       — Нет.       — Значит, просто играешь со мной в молчанку? — на губах господина вновь засияла улыбка. — Я не знаю правил, поэтому не смогу сыграть вместе с тобой.       — И не надо.       — На фоне тебя я кажусь болтуном.       — Это не так, — продолжал отрицать Хван.       — Заедем в ресторан?       — Да, — уже не думая ответил брюнет, желая сильнее оттянуть визит в дом господина.       Феликса удовлетворил его ответ. Он вывернул руль, выехал с парковки на дорогу и по памяти поехал в ресторан, куда уже не раз заходил за вкусным обедом. Хёнджину оставалось лишь наблюдать за дорогой и переживать за ближайшее будущее после перекуса.       Господин не выглядел злым или извращённым. Во время разговоров он мило улыбался, стал называть Хёнджина солнышком, помог донести сумку до машины и даже пытался взять за руку. Всё это Хван замечал, как и положительный внешний вид Феликса. Его кожа ухоженная, одежда выглаженная. В машине стоял запах дорогого парфюма, и исходил он от господина.       На первый взгляд Ли казался хорошим человеком, но вряд ли такой пришёл бы в академию. Значит, подвох был точно, и об этом Хвану ещё предстояло узнать.       — Так свинина или курица?       — Всё равно, — пожал плечами Хёнджин. — Выбирай на своё усмотрение.       Феликс улыбнулся и повернул руль, съезжая с дороги и паркуясь напротив вывески кафе. Хван удивился, что закусочная находилась так близко к академии, но не стал задавать лишних вопросов. Заметив, что господин покидает машину, не стал дожидаться, пока Ли поможет ему вылезти из салона и вышел сам, и без того чувствуя себя слишком обнаглевшим.       — Что из напитков предпочитаешь? — улыбнулся Феликс, направляясь в сторону кафе.       — Без разницы, — снова неопределенно отозвался Хёнджин.       В детском доме не было таких понятий как «любимая еда» или «предпочитаемый напиток». Там всегда хотелось есть, и поэтому дети питались всем подряд из-за банального голода. Никто не отказывался от ужина из-за клёклой каши или несолёного бульона, никто не смел унести стакан с молоком обратно на кухню. Их не баловали, но и не морили голодом. Еда всегда была, пусть и не в избытке, вот только вся она была простецкой.       — Не хочешь раскрывать мне свои предпочтения? — еле слышно усмехнулся Феликс, заходя в кафе.       — Просто немного теряюсь от таких вопросов, — Хёнджин проследовал за господином и сел за круглый столик для двоих.       — А от каких не теряешься? — Феликс поклонился официанту и принял от него два меню. — Хочется узнать о тебе хотя бы немного.       Хван поджал губы. Как можно было ответить на этот вопрос? Хёнджин будет теряться от любых реплик в свой адрес, потому что не привык к вниманию, не привык разговаривать с господином, который заплатил за него деньги. Как вести себя с ним? Потакать любым прихотям, как сказали в академии? А если господин пока не проявил никаких желаний в его адрес? Или же как быть, если Феликс задаёт вопросы вместо того, чтобы показать свои собственные потребности?       — Пусть будет свинина, — хотя бы на один из предыдущих вопросов Хван нашёл, что ответить.       — Я тебя понял, — расплылся в улыбке Ли. — А из напитков?       — Домашний лимонад с мятой, — это первое, что Хёнджин увидел в меню.       — Нам двойную порцию жареной свинины, домашний лимонад с мятой и зелёный чай без сахара, — озвучил официанту Феликс.       — Желаете десерт? — с интересом вскинул брови парень.       — Хёнджин? — потребовал ответ господин.       — Я не буду, спасибо.       — Сегодня мы без сладкого, — отозвался в сторону официанта Феликс.       Хван поджал губы и обвёл взглядом заведение. Народу здесь было не особо много, но и не мало. Обстановка в бордово-красных тонах с белыми деталями. Оттенки играли на обоях и занавесках, переливались в экраны и стенды для фотозон. Уютная атмосфера подкреплялась клетчатыми тканными скатертями, что накрывали каждый стол, и даже самые маленькие круглые, за одним из которых сидели Хёнджин и Феликс. Стулья деревянные, из того же дерева, в котором была оформлена барная стойка и полки позади бармена. По телевизору крутили популярные клипы, и Хван отвлёкся на экран, только потом замечая, что Феликс смотрел лишь на него.       Испугавшись внимания к своей персоне, Хёнджин выпрямил спину и закусил изнутри нижнюю губу, не понимая, почему господин смотрит на него и молчит.       — Познакомимся поближе? — задал вопрос Ли, пугая этим собеседника ещё сильнее.       — Да, можем, — попытался сохранить спокойствие Хван.       — Расскажешь что-нибудь о себе, или мне начать первому?       — Начинай.       — Хорошо, — господин задумался, с чего ему лучше начать. — Как ты уже знаешь, меня зовут Ли Феликс. Я второй генеральный директор компании грузоперевозок «UP». Мне двадцать три года. Я, как ты мог заметить, немножечко старше тебя.       — Да, на четыре года, — в глазах Хёнджина была растерянность, но не из-за возраста, а из-за осознания, что для рассказа о себе Хван совсем ничего не может придумать.       Феликс вполне открыто перечислил несколько фактов о своей персоне, а вот Хван не знал, что именно озвучить. Он нигде не работал, его возраст господин уже знал, а в остальных аспектах и рассказать-то было нечего.       — Спасибо, — Ли принял еду, которую принёс официант, а потом устремил взгляд на собеседника. — Твоя очередь рассказывать.       — А в академии обо мне ничего не говорили? — растерялся Хёнджин.       — Твоя биография пуста. Мне лишь отдали документы, но по ним, к сожалению, никакой информации о тебе не узнаешь.       — Понятно, — Хёнджин опустил взгляд, раздумывая. — Не имею понятия, о чём рассказывать.       — На какие оценки учился в школе? — начав есть, спросил Феликс.       — На хорошие, — Хван принялся скромно обедать, стесняясь заинтересованного взгляда господина.       — Как ты оказался в академии?       — Меня туда… привезли.              — Привезли? — нахмурился Ли, запивая еду чаем.       — Типа того, — пережевывая мясо с кимчи, кивнул Хёнджин.       — Родители?       — Нянечки, — Хван заметил непонимающий взгляд и дополнил: — У меня нет родителей. Я из детского дома.       Феликс поменялся в лице. У него будто сложился в голове пазл из поведения Хёнджина и его биографии. Теперь господин понял, почему Хван такой потерянный, раз не может даже назвать любимые блюда.       — Давно ты один? — с сочувствием спросил Ли.       — С трёх лет. Произошла автокатастрофа. Папа, мама и старший брат погибли, когда ехали за мной в детский сад.       — Извини.       — Всё нормально, это произошло давно. Я даже не помню этого.       — В твоей биографии не было ничего подобного.       — Я не удивлен, — Хёнджин усмехнулся. — Пробыл в академии всего два дня.       — Мне хочется задать тебе личный вопрос.       От волнения Хван проглотил еду комом.       — Задавай, — ответил он, будто у него был выбор.       — Ты с кем-нибудь встречался? — Феликс старался не давить на собеседника.       У Хёнджина внутри что-то перевернулось. Он сделал пару глотков лимонада и отозвался:       — Нет.       — Значит, я стану твоим первым? — этот вопрос Ли задал с улыбкой, но Хвану было совсем не весело.       — Да, господин, — отозвался Хёнджин, не глядя в глаза, потому что именно такому ответу его научили за эти два дня в академии.       — Господин? — опешил Феликс. — Ты чего? Мы же договорились без формальностей.       — Извини, само вырвалось.       Они продолжили есть молча, под музыку, что доносилась из колонок. То и дело парни поглядывали друг на друга, но, благо, попадали в те моменты, когда собеседник был занят поеданием мяса или пил напиток. Их взгляды не пересекались. Хёнджин избегал этого, а Феликс просто отвлёкся на вкусную еду. Он даже не думал о том, насколько сильно волновался Хёнджин.       Ли представить не мог, как в академии издевались над парнями и к чему их готовили.       — Хочешь добавки? — поинтересовался Феликс, допивая чай.       — Я наелся, спасибо, — честно ответил Хван.       Порция была большая, он еле смог доесть.       — Вкусно здесь? — с надежной улыбнулся господин, надеясь, что и парнишке тоже понравилась здешняя еда.       — Безумно, — улыбнулся Хёнджин. — Соус улётный.       — Если захочешь, можем сегодня заказать у них ужин, — Феликс положил деньги возле чека с суммой и поднялся из-за стола. — Можем ещё куда-нибудь заехать. Тебе что-то нужно?       Хёнджину жизненно необходимо было оттянуть визит в дом господина, но наглеть и просить о чём-то он не мог. Будь немного смелее, запросил бы новую одежду или вкусняшки, но совесть не позволяла. Феликс и так заплатил за него в кафе, а это для Хвана был уже верх затрат.       — Нет, не нужно, — со скрипом в сердце был вынужден ответить парень.       — Тогда поехали домой, — обрадовался Ли, направляясь на выход из кафе.       — Поехали, — глубоко вздохнув, ответил Хван.       Он вновь оказался в дорогом автомобиле. Снова следил за дорогой, пытаясь запомнить, куда его везут. Казалось, что уже сегодня Хёнджин будет вынужден сбежать, несмотря на заплаченные за него деньги и несмотря на правила, которые ему внушали в академии. Он не сможет, просто не выдержит лежать под господином, даже под таким хорошим как Феликс.       Хван запомнил эту боль ещё в академии и панически боялся её повтора. Он не сможет испытать её снова, не выдержит ни физически, ни морально. Даже если с ним будут нежны и аккуратны — от одной мысли об этом уже становилось плохо.       Но это произойдёт. Рано или поздно случится то, чего Хёнджин так панически боится, и вряд ли кто-то станет его жалеть. Для этого его и купили, отдали немаленькую сумму денег за «красивое личико», а значит и ждали соответствующей отдачи.       Лучше бы после детского дома его выбросили на помойку, как ненужного щенка. Да что угодно было лучше, чем такой исход.       — Приехали, — сообщил Феликс, останавливая автомобиль.       С замиранием сердца Хёнджин выглянул в окно, осматривая округу. Перед его взором предстал двухэтажный дом из красного отборного кирпича, с идеально ровной кладкой. Большие окна, обрамленные белыми рамами, казались огромными порталами, пропускающими внутрь дома щедрые потоки солнечного света. Крыша покрыта тёмно-серой черепицей, а вход в дом был оформлен в виде террасы с колоннами. Дорожка, ведущая к дверям, выложена брусчаткой в тон кирпичу, создавая ощущение тепла и гостеприимства. Небольшие светильники, установленные вдоль дорожки, мягко освещали путь в темное время суток, но сейчас были потушены.       Вокруг дома раскинулся ухоженный газон с выстриженными кустами и аккуратными клумбами.       — Проходи, не стесняйся, — позвал Феликс, зазывая Хёнджина в дом.       Хван вошёл, оказываясь в просторной прихожей. Высокие потолки первого этажа, выкрашенные в матовый белый цвет, визуально увеличивали пространство, а панорамные окна от пола до потолка впускали щедрый дневной свет, отражаясь от глянцевого паркета из светлого дуба. Слева от входа расположена просторная гардеробная с зеркальными дверцами.       Хёнджин разулся и прошёл чуть дальше, заглядывая в просторную гостиную, которая была совмещена с кухней и столовой. Мягкий диван кремового цвета, располагался напротив огромного плазменного экрана, встроенного в стену из темного дерева. Рядом с диваном — журнальный столик из закаленного стекла с хромированными ножками, на котором аккуратно разложены несколько глянцевых журналов и пульт дистанционного управления.       Кухня была выполнена в минималистичном стиле. Гладкие фасады цвета слоновой кости были без ручек, прямо как из видео про мебель, на которую у Хвана бы за всю жизнь не хватило денег.       Вдоль одной из стен гостиной тянулась лестница, ведущая на второй этаж. Под лестницей располагалась небольшая зона отдыха с мягким креслом и торшером.       — Пойдём, покажу тебе комнату.       Стиснув ручки сумки, Хван послушно направился к лестнице, стараясь не показывать, насколько сильно нервничает. Он следовал за Феликсом, уже заметив на втором этаже ванную комнату, дверь которой не была закрыта, а потом осознавая, что его подвели к спальне.       — Это наша комната, — улыбнулся Ли, проходя первым.       Большая кровать с высоким изголовьем, застеленная мягким бельем, занимала центральное место в комнате. Рядом с ней были расположены прикроватные тумбочки с лампами, а напротив огромный шкаф-купе, чуть ли не во всю стену.       — Поставь сумку, — попросил Феликс, самостоятельно выпутывая ручки из пальцев Хёнджина и отставляя вещи на пол. — Тебе тут нравится?       — Очень красиво, — кивнул Хван, не сводя глаз с господина, который подошёл критически близко и смотрел на него снизу вверх.       — Под стать тебе, солнышко, — улыбнулся Ли. — Чуть позже освобожу для твоих вещей место в шкафу.       — Можешь не торопиться.       Феликс приблизился почти вплотную и опустил взгляд на пухлые губы. Облизнул свои, словно раздумывая, а потом заглянул в глаза Хёнджина. Парни обжигали друг друга горячим дыханием. С каждым мигом их лица становились всё ближе, с учётом полного обездвиживания Хвана, который боялся даже моргать. Пододвинулся лишь Феликс, словно выпрашивая внимания от высокого и темноглазого брюнета.       Подавшись вперёд, Ли аккуратно поцеловал Хвана, невесомо дотрагиваясь пальцами до его скул. Хёнджин на миг забыл, как нужно дышать, но поддался на ласку, впервые ощущая на себе такие нежные и чувственные касания.       Из него можно было вить верёвки. Недолюбленный детдомовский парнишка быстро влюбится в любого, кто покажет хоть немного чувственности. Он сладчайшая прикормка для манипуляторов и собственников, вот только Феликс был не таким.       Осторожно изучая плечи Хвана через одежду, он водил по ним ладошками, выпрашивая ответных касаний, на которые Хёнджин не решался. Младший боялся переступить черту, хотя поцелуй оказался донельзя приятным, таким сладким и невесомым, как сахарная вата, быстро тающая во рту. Он наивно не мог представить себе продолжение такого мягкого поцелуя, уже не замечая собственных ответных движений. После такой нежности не должно было следовать ничего постыдного и болезненного. Хёнджин не мог представить, что мягкие губы Феликса могли обернуться чем-то грубым и пугающим.       Феликс не останавливался, изучая чужую фигуру и спускаясь руками к талии. Он не углублял поцелуй, наслаждаясь пухлыми и влажными губами Хёнджина, который, кажется, впервые за весь день немного расслабился, стоило старшему показать безобидный поцелуй.       Пальцы Феликса гуляли по телу Хёнджина, и тот уже начал привыкать к его касаниям. Их губы издали причмокивание, будоража все нервные клетки. После этого господин углубил поцелуй, а его руки спустились на ягодицы Хвана, слегка сжав их в пальцах.       Всё внутри Хёнджина оборвалось. Его тело, только что мягкое и податливое, в миг стало твёрдым и упрямым. Он попытался отстраниться, но Феликс крепко держал его в своих руках.       От страха у Хвана участилось сердцебиение и дыхание. Он представил, как Феликс нагнёт его над кроватью и начнёт растягивать, не желая слушать отказов. Как будет мучить его на протяжении долгого времени, наплевав на то, что Хёнджин не принимает себя в роли пассива. Он не мог перетерпеть боль — ни душевную, ни физическую.       Он снова попытался отстраниться, но, видимо, от страха прилагал слишком мало усилий. Феликс не выпустил его из своих рук, и тогда Хван разомкнул поцелуй, жалостливо произнося:       — Нет, я не хочу.       Феликс моментально открыл глаза. Его руки перестали сжимать ягодицы Хёнджина и слегка их погладили, словно извиняясь за напористость.       — Тогда не будем, солнышко, — улыбнулся Ли, после чего поцеловал Хвана в щеку. — Поможешь разобрать шкаф, чтобы освободить для твоих вещей полки?       — Да, — растерянно кивнул Хёнджин.       Феликс отошёл, делая вид, что ничего и не было. Хван не ожидал, что он согласится остановить любовный процесс, и был готов рыдать от счастья, что хотя бы сегодня его пронесло.       Неизвестно, что будет в будущем, но пока что Хёнджин был в безопасности.