Часть 1
5 апреля 2025 г., 16:21
— Какие планы на праздники?
Это банальный вопрос. Самый банальный из всех, что приходит в голову, когда пытаешься завести непринужденный разговор с коллегами. Сынмин уже отвечал на него столько же бесконечно много раз, сколько и задавал сам. Он готов поспорить, что это своего рода традиция.
Все в порядке вещей, если не считать того, что сейчас они оттирают с пола какашки.
Быть санитаркой конечно непросто. Но быть ассистентом ветеринара ещё хуже. (Главное, чтоб санитарки этого не слышали. Сынмин порядком устал выслушивать их жалобы на подтирание задниц. Типа блин, отстаньте). Утро началось с неприятного инцидента, связанного с группой собак, которые умудрились тайком покинуть свои клетки и нагадить везде. Похоже, сейчас сезон несварения желудка.
Сынмин пожимает плечами и оборачивается, чтоб наконец ответить.
— По телеку перед Рождеством крутят Время приключений. Я каждый год пересматриваю.
— Оу. С твоей семьей? — сразу же уточняет Ёнбок.
— Разве что с семьёй крыс, которая живёт в стенах моего дома.
— Подожди, ты празднуешь Рождество один? — Ёнбок замирает от удивления.
— Полагаю, да, — кивает Сынмин. — Родители любят кататься на сноуборде со своими друзьями на праздниках, а сестра проводит время с очень религиозной семьёй своего мужа. Так что, выбирая между кучей стариков, осуждающих мой жизненный выбор, и кучей религиозных фанатиков, которые говорят мне, что я грешник, я предпочитаю отмечать один.
Кажется эти слова глубоко ранили Ёнбока, раз заставили его притихнуть до конца дня. Обычно их смены совпадают полностью или хотя бы пересекаются. Их босс, должно быть понял, что они отличная команда и намного лучше работают вместе, поэтому теперь каждый рабочий день это благословение. Сынмину вполне хватает, чтобы чувствовать себя счастливым. Ему не нужно для этого Рождество.
Он знает Ёнбока уже давно, но именно в этом году они особенно сблизились. Изначально их взаимоотношения были больше ради удобства, так как они были одногруппниками в колледже и часто делали общие проекты. Ёнбок стал его партнером по лабораторной на первом курсе — так они и подружились.
Сынмин ценит рутину и стабильность. Если человек не разделяет его тонкое чувство структуры повседневной жизни, то он скорее прекратит общение и будет искать того, кто поймет. Дело в его дотошной личности. Ёнбок подходит ему как пиджак, сшитый на заказ.
Сынмин привязался к этому милому малышу и был рад, когда тот вспомнил о нем, когда пришло время устраиваться на работу. Ёнбок работает у сумасбродного ветеринара Ли Минхо. Сынмин не уверен, что сильно нравится этому доктору, но когда в клинике появилась вакансия ассистента, Ёнбок посоветовал тому своего друга. Сынмин по-настоящему благодарен за это.
И вот весь этот год они работали вместе в непосредственной близости. Ёнбок так же легко вписался в график Сынмина, как и много лет назад. Они вместе обедают, вместе ходят на концерты, вместе смотрят фильмы, вместе играют и каким-то образом до сих пор не хотят убить друг друга. Сынмин находит умиротворяющим то, как Енбок встраивается в его жизнь, даже когда этого не планировалось.
Все происходит само собой и настолько просто, насколько просто вообще могут происходить вещи в вечно подвижном сознании Сынмина. И он ценит эту простоту.
***
— Кто хорошая девочка? Ты хорошая! Да, ты хорошая! — Сынмин внимательно наблюдает за Ёнбоком, пока тот прощается со всеми своими пушистыми друзьями. Некоторых скоро заберут, некоторые останутся под наблюдением другого ветеринара, но Ёнбок очень привязан к подопечным. Это проявляется в каждом жесте. Будь то спокойное поглаживание шерсти большой собаки или игра с ворчливой трехцветной кошкой, он хорошо ладит с каждым из них.
Есть определенное сходство в том, как Ёнбок обращается с домашними животными, и в том, как он обращается с ним самим. Он говорит глупости тем самым голосом, которым сюсюкают с малышами, потом треплет их щеки и чмокает в нос.
Сынмин долгое время не обращал внимания на эти ласковые жесты. Сначала это было странно. У него буквально впадал в ступор, а Ёнбок сильно извинялся. Но на следующий день уже забывал об этом и снова целовал в щеку или брал его за руку. Со временем Сынмин и сам начал проявлять эту нежность. Он смирился, что такие вещи просто часть Ёнбока.
— Идем? Или ты собираешься прощаться с ними по второму кругу? — подразнивает Сынмин, хотя сам сидит на корточках и гладит бордер-колли.
— А можно?
— Идем уже!
Задорный хохот Ёнбока проносится эхом через двери клиники, когда они выходят на пронизывающий зимний мороз. Снег шел весь день и укрыл город холодным белым одеялом. К сожалению, ни у кого из них нет машины, поэтому они кутаются потеплее и проворно шагают к автобусной остановке.
Пронизывающий зябкий воздух пробегает мурашками вдоль позвоночника. Тишину нарушает только хруст их шагов по заснеженному тротуару и случайные порывы ветра, создающие шум в ушах. Сынмину это кажется каким-то особенно уютным. Он любит снежный сезон.
Сынмин заметил, что Ёнбок все время забывает перчатки. Должно быть, человеку, привыкшему к жаркому климату, трудно адаптироваться к другому, даже если он уже долго живет в другой стране. Он ловит и обхватывает руку Ёнбока своей, чтобы спрятать обе в мягкий карман куртки.
— Я начинаю думать, что ты нарочно забываешь перчатки каждый день, — веснушчатые щеки ярко розовые, в чем Сынмин полностью винит холод.
— Чтоо?! Думаешь, я хочу держаться за руки с тобой, грубиян?
— Ну раз так, — начинает Сынмин, расцепляя их руки. Ёнбок тут же крепче хватает его под их общий смех. — Позёр.
— Ты любишь меня, — Ёнбок показывает ему язык.
— Никто бы не смог сопротивляться, — Сынмин искренне отвечает, не скрывая эмоций в голосе. Впрочем, он не скрывал и все годы, что знал Ёнбока, но в последнее время особенно. Эта комфортная обстановка между ними настолько расслабляет, что Сынмин порой, не задумываясь, извергает самые абсурдные слова в его присутствии.
Вероятно, ему стоит разобраться в себе на этот счет. Но не сейчас. Потому что Феликс явно чем-то обеспокоен, если его молчание что-то значит.
— Ёнбок, — говорит он, когда они останавливаются перед автобусной остановкой, — что случилось?
Парень безуспешно борется со своим шарфом в попытках согреться. В холодном воздухе витают маленькие белые облачка, созданные их дыханием.
— О чем ты? — Сынмин использует свободную руку, чтобы поправить шарф на шее Ёнбока.
— Ты весь день смотришь на меня, как на больного щенка, которого ты не можешь вылечить.
Повисает долгая пауза, которая затягивается еще сильнее из-за прибывшего автобуса. Они занимают места в конце салона: Ёнбок у окна, Сынмин рядом с ним, их рюкзаки в ногах, готовые к привычному часу путешествия, который им предстоит.
— Не могу поверить, что ты никогда не говорил мне, что празднуешь Рождество в одиночестве. Сколько мы знакомы?
— Шесть лет, три месяца и пять дней.
— Серьезно? Черт, откуда ты это знаешь с такой точностью? — Ёнбок смотрит на него с крайним удивлением. Сынмину кажется забавным то, как покраснел его носик-пуговка. Он не смог удержаться, чтобы не нажать на него как на кнопку.
— Мы встретились 15 сентября, 6 лет назад. Если быстро посчитать, то…
— Не могу поверить. Что ты действительно. Знаешь дату нашей встречи!
— Конечно, знаю! Почему, как ты думаешь, я предложил нам пойти поесть в мексиканский ресторан в сентябре?
Уши Ёнбока потемнели до вишнево-красного, и Сынмин собирался в шутку спросить о его внезапном неловком положении, когда Ёнбок прервал его нерешительным голосом.
— Я о другом! Мы знаем друг друга так долго, и я никогда не знал, насколько ужасно ты проводишь Рождество.
— Во-первых, это не так давно. Все началось только после того, как сестра вышла замуж в прошлом году, и честно? Все нормально. Мне никогда не нравились праздники.
— Это просто грустно, — говорит Ёнбок, кладя голову ему на плечо. — У тебя просто не было никого, кто мог бы показать тебе, как прекрасно Рождество. Мы едим кучу еды и сладостей, делаем пряничные домики и смотрим вместе глупые фильмы. Главное ведь любимые люди, а не сам праздник.
— Это просто дело в моем характере, извини.
Когда Сынмин опускает взгляд, он обнаруживает, что глаза Ёнбока уже устремлены на него. Автобус плохо освещен тусклым светом встречных фонарей и день за окном уже давно подошел к концу, но Ёнбок выглядит таким же красивым и располагающим. Как и когда они только начали свою смену несколько часов назад, его теплая улыбка и нежные глаза излучают доброту.
Сынмин часто удивляется способности Ёнбока источать тепло, даже когда день такой холодный, даже когда пришлось выполнять самые отвратительные задания, которые только можно придумать. Он часто был свидетелем того, как Ёнбок справляется с ответственными задачами и сложными ситуациями с изяществом и самообладанием, его позитив никогда не угасает. После долгого и изнурительного дня Ёнбок все еще умудряется сохранять веселый нрав. Его энергия словно неисчерпаема. Даже сейчас он, нужно сказать, хоть и измотан сегодняшней работой, а стресс и усталость отразились на его лице, всё еще источает то самое тепло.
— Я не хотел тебя расстраивать, — говорит Сынмин, потому что Ёнбок выглядит обеспокоенным.
— Ты не расстраиваешь, — он накрывает их сплетенные пальцы второй рукой. — Я просто хочу, чтобы ты чувствовал себя любимым в это время.
Если бы Сынмину хватило смелости, он бы признался, что уже чувствует это. Каждый день. Когда он идет на автобусную остановку, а там Ёнбок ждет его с завтраком, приготовленным для них обоих, рождественский сезон сразу становится будто пронизан искрящейся праздничной атмосферой. Когда находит время, чтобы приготовить им кофе на работе в парных кружках в виде щенка и котенка, которые он для них купил. Когда присылает фотографии своих неудачных кулинарных экспериментов и себя с мукой по всему лицу и одежде. Когда помнит, что Сынмин не любит молоко в своем кофе, и как его тошнит от матчи, и что он любит печенье со вкусом ванили.
Внимание Ёнбока к деталям и его вдумчивость никогда не перестают греть сердце Сынмина. Он ценит то, как Ёнбок делает их повседневные дела более приятными, от их общих завтраков до праздничных штучек, которые украшают их рабочее место.Сынмин чувствует себя любимым каждый раз, когда Ёнбок смотрит на него так, будто он единственный человек в мире, на которого хочется смотреть.
Как же он хочет, чтобы это было правдой.
(Ему действительно стоит разобраться в себе.)
— Я в порядке, Ёнбок. Честное слово.
— Клятва на мизинчиках, — парень выпрямляется и всерьез протягивает руку с оттопыренным пальчиком.
— Боже, твой мизинец просто крошечный.
— Просто сделай это, ты, грубиян! — Ёнбок смеется и скрещивает их мизинцы. В конце концов, Сынмин может быть недостаточно смелым, чтоб сказать всё вслух, но он надеется, что Ёнбок и так это чувствует.
***
Его телефон начинает звонить через пару часов. Семейный чат наполняется поздравлениями, а заброшенные переписки со старыми знакомыми одномоментно оживают, поэтому неудивительно, что его телефон работает на пределе возможностей в следующие несколько дней. — Ёнбок? — он не может сдержать удивления, увидев имя вызывающего абонента. — Я знаю, как тебе показать! — Показать что? — Рождественское веселье! — Не могу поверить, что ты все до сих пор думаешь об этом. Ты не мог просто написать мне или что-то в этом роде? — Сынмин искренне смеется. Ёнбок, похоже, игнорирует его по ту сторону, его голос приглушен какими-то шорохами. — Что ты делаешь? Я тебя плохо слышу. — Извини! — через пару секунд его голос становится намного четче. — Я собираю вещи на Рождество, чтобы поехать к родителям. И ты тоже. — О чем ты? — Тебе одолжить чемодан? У меня в гараже должен быть один, но я не хочу туда идти, там страшно, — Сынмин все еще так же сбит с толку, как и пару минут назад, когда начался звонок. — Ёнбок, о чем ты говоришь? — кажется, это останавливает его, по крайней мере, Сынмин делает такой вывод из тишины, которая воцарилась во время их разговора. — Я позвонил маме и сказал, что привезу тебя домой на Рождество. Ты не можешь сказать «нет»! Это отличный способ не дать тебе остаться в одиночестве. Не волнуйся, она не против. На самом деле, она была так рада это услышать, что я наконец-то привезу кого-то домой. Ну типа того. — Ёнбок, я не хочу беспокоить тебя и твою семью во время Рождества… — Даже не смей заканчивать это предложение! — Ёнбок может быть настойчивым, когда захочет, хотя никто из их друзей никогда в это не верил. Но Сынмин слишком много раз видел, как друг проделывает эти трюки. — Все в порядке, правда. Тебе будет весело! — Могу ли я подумать об этом? — Нет! Собирай вещи! Это последнее, что он слышит от Ёнбока в тот день.***
И вот они оказываются вместе, с сумками в руках, в поезде, чтобы встретиться с семьей Ёнбока. — Я в шоке. Ты в самом деле потащил меня с собой. Ёнбок буквально подпрыгивает от детской радости на своем месте, широко улыбаясь. Сынмин даже не может притвориться раздраженным, когда он выглядит таким милым. — Будет весело, я обещаю. К тому же, ты сам сказал «да». — Против своей воли. — Айщ, Ким Сынмин, что ты такое говоришь? — Ёнбок игриво бьет его по плечу. — Ты все равно любишь меня. — Однажды, после того как ты в очередной раз это скажешь, я на самом деле признаюсь тебе в любви. Ёнбок забавно морщит нос в ответ и оставляет влажный поцелуй на его щеке. — Тогда я буду терпеливо ждать. Сынмин хочет отвлечься от смущающего разговора. Холодный зимний воздух пощипывает щеки, когда он смотрит в окно поезда, наблюдая, как заснеженный пейзаж пролетает мимо него. Сынмин всегда восхищался добротой Ёнбока, его заразительным смехом и способностью находить радость даже в самых простых вещах. Но недавно эти чувства переросли в нечто большее, в тоску по чему-то более глубокому и сильному. Он понял, что больше не может игнорировать свои чувства. Ему нужно было найти способ сдерживать их, пока не разберется, чего он действительно хочет. В конечном итоге, может у них с Ёнбоком есть шанс. Сынмин думает, что их дружба достаточно крепкая, чтобы продолжиться даже если Ёнбок не захочет чего-то большего между ними. Сынмин справится с этим, будет жить дальше, и им как прежде будет комфортно друг с другом. Даже если в глубине души он будет постоянно думать о том, какими счастливыми они могли бы быть. Пока поезд пробирается сквозь небольшую пургу, Сынмин обращает внимание, что все ощущает тепло головы Ёнбока, покоящейся на его плече. Легкое дыхание на его шее вызвает дрожь в теле, осознавшего, что друг уснул, пока сам он запутался в беспорядке собственных мыслей. Он нежно гладит светлые волосы Ёнбока, мягкие пряди шелком проскальзывают на кончиках пальцев. Сынмин задается вопросом, как его волосы остаются здоровыми после стольких обесцвечиваний. Недавно Сынмин покрасил волосы в более светлый оттенок и до сих пор находит обломанные прядки повсюду в своем доме. Ёнбок шутит, что тот часто линяет, как собака. Сынмин не соглашается. Впрочем это не мешает ему лаять на друга в ответ. Сынмин понимает, что ему просто слишком комфортно с этим человеком. Ёнбок слегка шевелится, но его глаза закрыты. Его дыхание превратилось в тихое сопение. Милый. Сонный. Ёнбок. Хочется наслаждаться этим видом до тех пора, пока кто-нибудь не прогонит. Они оставались в таком положении до самого конца пути. Когда поезд подъезжает к станции, Сынмин нежно подталкивает Ёнбока, чтобы разбудить. Тот медленно моргает. Потом его глаза расширяются от удивления, когда он понимает, где находится. — О, привет, — говорит он хриплым от сна голосом. — Спасибо, что побыл моей подушкой. — Обращайся, — отвечает Сынмин, надеясь, что удалось скрыть свой румянец. — Это было приятно. — Разве могло быть иначе, — Ёнбок улыбается, его глаза сверкают озорством. — Ты — лучшая подушка в мире. Сынмин начинает собирать их сумки, пока Ёнбок потягивается, прохожий на маленького котенка. — Что я могу сказать? Не всем бог дал такие широкие и сильные плечи. Внезапно маленькие руки Ёнбока оказываются на его бицепсах, тихонько массируя. — Ты прав. Я никогда не осознавал, насколько ты на самом деле широкий. Ты что, тренировался? Сынмин не находит слов. Он не ожидал, что все эти чувства вдруг затопят его с головой. Во всем виноваты дурацкие праздники. — Может, тебе стоит больше обращать на меня внимание? — Ты правда думаешь, что я недостаточно сосредоточен на тебе? — Ёнбок приподнимает бровь. — Очевидно, раз ты не заметил, какой я красивый и сильный. — О, я заметил, — Ёнбок хихикает, ставит сумку и тянется, чтобы обмотать шарф Сынмина вокруг его шеи. — Т-ты заметил? — Да, — Ёнбок усмехается. — Я же говорил, что мне нравится, что твои волосы теперь такие длинные. Они так тебе идут, — он расчесывает их пальцами. — Так это только из-за моих волос? Ёнбок закатывает глаза, берет его за руку. Их пальцы привычно сцепляются, а взгляды пересекаются. Сынмин ободряюще улыбается. Сердце колотится в груди. — Пойдем. До моего дома еще долго идти, — его глаза полны обещаний. Когда они идут по заснеженным улицам, Сынмин чувствует предвкушение, внутри горит надежда. *** Ёнбок постепенно становится ещё более взволнованным, когда они приближаются к уютному двухэтажному, украшенному праздничными огнями дому. Всю прогулку он рассказывал истории из детства, подробно описывая приключения, которые он пережил с сестрами на тех же улицах, по которым они шли. Он борется с ключами, в основном потому, что отказывается отпускать руки Сынмина. Не то что бы это было чем-то новым. Так происходит практически каждый раз, когда они ужинают друг у друга после работы. Ёнбок действительно из тех, кто не отпустит твою руку до самого конца. — Мам? — зовёт он, откладывая багаж в сторону. В воздухе витает тёплый запах свежеиспечённого печенья. Дом украшен как в рождественском фильме, с мерцающими огнями, высокой елкой, усыпанной игрушками, и чулками на камине. При обычных обстоятельствах Сынмин бы съёжился от этой приторной сцены, чувствуя себя перенесённым в безвкусный ситком. Но он решил на время отбросить свой цинизм и грееться в лучах счастья Ёнбока. — Феликс! — это сбивает Сынмина с толку — так давно он не слышал английское имя Ёнбока. — Ты дома! Когда она обнимает Ёнбока с силой, которая могла бы соперничать с медвежьими объятиями, Сынмин не может сдержать искреннюю улыбку. Лицо его друга сияет радостью, отражением яркой атмосферы, в которой процветал Ёнбок. Это согревающее сердце зрелище, столь необходимая передышка от постоянных передряг их работы. — Как хорошо быть дома. Её улыбка такая же тёплая и заразительная, как у Ёнбока, их семейное сходство сразу бросается в глаза. За шесть лет их дружбы Сынмин видел только фотографии семьи Ёнбока, но никогда воочию. Приятно наблюдать лично. — И ты, должно быть, Сынмин? — Собственной персоной, — к счастью, это заставляет ее смеяться. В конце концов, шутки, чтобы разрядить напряжение, это его лучший защитный механизм. — Я так рада, что ты будешь с нами вы этот раз! Когда Феликс позвонил и сказал, что ты совсем один на Рождество, я поняла, что просто обязана что-то с этим сделать. — Ну, он немного преувеличил, — говорит Сынмин, чувствуя, как Ёнбок игриво толкат его бедром. — Но я счастлив быть здесь. Большое спасибо за приглашение. — Ах, конечно! — она крепко обнимает и его тоже, к его большому удивлению. Но ещё больше удивляют ее следующие слова. — Не каждый день я встречаюсь с парнем Феликса. Он никогда никого не приводит домой! Ещё до того, как Сынмин смотрит на Ёнбока, он слышит, как друг истерично подавился воздухом. Он и сам не лучше. Щеки нагреваются до опасной температуры, когда смысл слов доходит до мозга. Мама Ёнбока очень далека от понимания их реакции, и это быстро становится ясно. — Феликс, ты же не думаешь, что я идиотка? Ты позвонил посреди ночи, чтобы рассказать, что Сынмин остался один. Ты все время говоришь о нем. Вы только что держались за руки! милый, я знаю, что все это значит. — Знаете? — Сынмин отвечает, но его голос заглушает ответ Ёнбока. — Мам, нам с Сынмином нужно переговорить наедине буквально минутку. — Конечно, милый, паникуй сколько хочешь. Когда закончишь, ты знаешь, где меня найти. Я хочу услышать все подробности.
