Дикий кот / Feral Cat

Лю Цингэ идёт по пику Цинцзин, игнорируя шепот остальных. Хотя Шэнь Цинцю заверил его, что его нападавший уже наказан и никогда не был частью стаи, он продолжает подозрительно следить за ними. Его уши трепещут от звука глубокого, звериного крика. Шэнь Цинцю! Он бежит к бамбуковому дому, не осознавая, что делает. Этот крик был неточным, смесью паники и ярости, и сердце Лю Цингэ беспокойно колотится. Потому что он узнал бы звуки, которые издаёт Шэнь Цинцю, в любой точке мира, а также его запах. В доме раздаются голоса. Некоторые нервные голоса, которые просят спокойствия, и один очень специфический истеричный. Лю Цингэ не колеблясь выбивает дверь и входит внутрь. Хотя там находятся только Шэнь Цинцю, Му Цинфан и Вэнь Циннин, он не успокаивается. Шэнь Цинцю полуголый, и, увидев его, он еще плотнее прикрывается своей одеждой. «Что происходит?» — спрашивает Лю Цингэ. Хотя он прибыл готовым защитить Шэнь Цинцю от любой угрозы, его товарищ по стае напрягается, когда слышит его, и его взгляд становится холодным. На мгновение он снова становится тем же Шэнь Цинцю, который только плевался ядом на собраниях и смотрел на всех с презрением. И на мгновение Лю Цингэ почти обманут. Пока он не вспоминает, что Шэнь Цинцю всегда прячется за этим отношением, когда боится. Лю Цингэ выходит вперед с поднятыми руками. «Что-то не так, Шэнь-шисюн?» — осторожно пробормотал он. «Не твое дело», — шипит он. Его поза типична для раненого животного, но Лю Цингэ не чувствует запаха крови. Однако там находятся двое лучших целителей секты, и это его беспокоит. «Он ранен?» Он поворачивается к своим товарищам по стае. «Могу ли я вам помочь?» «Нет, мы просто осматривали его шрамы...» Шэнь Цинцю прерывает Вэнь Циннин предупреждающим рычанием, которое отдается эхом в его груди. В этот момент он, кажется, способен атаковать их одними лишь голыми когтями. «Не говори ни единого чертового слова». Неопределенность от того, что происходит, заставляет Лю Цингэ чувствовать себя неуютно, так как он ненавидит всех врагов, которых не может победить. Было бы лучше, если бы Шэнь Цинцю страдал из-за зверя или соперника, которого он выследит и накажет. Однако у него есть внутренние демоны, призраки, которые преследуют его и держат его подальше от остальных. Лю Цингэ осознает все эти травмы, когда они спят вместе. В те ежемесячные ночи Шэнь Цинцю всегда покидает гнездо самок, чтобы прижаться к нему. Лю Цингэ не может спать, так как он часто плачет и скулит от мучительных кошмаров. В первый раз, когда это случилось, Лю Цингэ потащил сонного Шэнь Цинцю к Му Цинфану на следующее утро, надеясь, что он сможет вылечить его кошмары. Он получил укус и вдумчивое объяснение, что все не так просто. С тех пор Лю Цингэ шепчет ему на ухо, чтобы успокоить. Иногда Шэнь Цинцю прижимается к его груди, а Лю Цингэ обнимает его, защищая. Теперь он хотел бы сделать то же самое. Но он снова не знает, что происходит. Вэнь Циннин и Му Цинфан — его товарищи по стае, почему Шэнь Цинцю в ужасе? Почему у него такое страдальческое выражение лица, если все его раны старые и не болят? Лю Цингэ ненавидит стоять на месте, пока никто ничего не говорит. Он сжимает кулаки, прежде чем броситься вперед к Шэнь Цинцю. Его товарищ по стае напрягается. Хотя его дискомфорт и страх перед ним очевидны, он высокомерно поднимает голову. Лю Цингэ не знает, о чем он думает, но он решил следовать своим инстинктам. «Держись подальше», — шипит он. «У тебя нет власти изгнать меня...» Лю Цингэ заглушает его объятием. Хотя это не первый раз, когда они обнимаются, это всегда происходит в темноте ночи, и Шэнь Цинцю позже делает вид, что этого не произошло. Сегодня он напрягается, и его дыхание учащается. Шэнь Цинцю пахнет страхом. «Что за чушь ты несешь?» — спрашивает Лю Цингэ. Его движения осторожны, чтобы не напугать его или не заставить почувствовать себя неловко. Медленно он гладит его по спине и поднимает руку к затылку, чтобы Шэнь Цинцю мог положить голову ему на грудь. «Я думал, ты уже знаешь, что я всегда буду защищать тебя...» «Я не люблю пустых обещаний, Лю Цингэ». Он рычит. Хотя он не оттолкнул его, он также не обнял его в ответ. Шэнь Цинцю все еще крепко держится за свою одежду, пока дрожит. «Идите. Все. Мне все равно, что вы думаете». Лю Цингэ хмурится. Несмотря на свою силу и талант, в этот момент он чувствует себя бессильным, поскольку не может понять человека, которого пытается успокоить. Нет, это неправильно. Шэнь Цинцю — не просто товарищ по стае или тот, кому он чувствует себя обязанным. «Ты что, оглох!?» — стонет Шэнь Цинцю, прежде чем оттолкнуть его. Его зрачки расширяются, а его ци тоже начинает скручиваться. «УХОДИ!» Пока Му Цинфан и Вэнь Циннин обмениваются взглядами, прежде чем начать отступать, Лю Цингэ стоит на месте. «Никогда». На лице Шэнь Цинцю отразилось удивление, затем он нахмурился и бросил на него сердитый взгляд. «Теперь ты притворяешься героем, Лю Цингэ? О, ты изменишь свое мнение, когда эти болтуны расскажут вам всем мой грязный секрет!» «Шэнь-шисюн...» — пытается заговорить Му Цинфан, но Шэнь Цинцю прерывает его вызывающим взглядом. «О, я знаю, что ты собираешься рассказать всем. Наверное, сначала главе секты, а потом моему шицзуну, чтобы они узнали, что за мерзость завелась на пике Цинцзин». Его глаза наполнились слезами. «Знаешь что? Я сам расскажу Лю Цингэ. По крайней мере, я могу решиться сказать это, а не ждать, верно? О, ты собираешься нарушить все свои глупые обещания, шиди». Он бормочет «шиди» с презрением, которое Лю Цингэ находит более болезненным, чем любая рана. «Успокойся, Шэнь-шисюн!» — восклицает Му Цинфан. «Мы не собирались никому рассказывать!» «Лжец!» Шэнь Цинцю обнажил клыки. Его шерсть встала дыбом, а хвост яростно дергается. «Как ты можешь хранить такую тайну?» «Успокойся». Лю Цингэ пытается сделать шаг вперед, но Шэнь Цинцю останавливает его, едва не задев его руку когтем. «Я был гребаным рабом. Ты уже доволен? Давай! Расскажи всем! Мне все равно!» Но даже Лю Цингэ очевидно, что ему не все равно. «Мой учитель тоже это знает, и Юэ Цинъюань тоже! Я пришел сюда со своими усилиями и не уйду, даже если стану позором секты...» «Ты прав. Мне все равно». Шэнь Цинцю молчит и смотрит ему в глаза с недоверием, а его рот открыт. Лю Цингэ говорит, не думая, так как он все еще усваивает, как эта болезненная правда разрушает все, во что он верил, и перестраивает те предупреждения, которые они неверно истолковали. Несколько секунд никто ничего не говорит. Шэнь Цинцю все еще напряжен и дрожит, хотя его уши опущены, и он, кажется, ожидает отказа. И, возможно, это был страх, который терзал его раньше: паника отвержения из его единственного дома. Потому что Лю Цингэ наконец понимает, что у него никогда не было других стай или семьи. Что они были его первой семьей и не смогли принять товарища по стае, который несет в себе такие глубокие раны, что они не исчезают со временем. А правда в том, что чувства Лю Цингэ не изменились после того, как он узнал правду. «И это все?» — Шэнь Цинцю нарушил тишину подозрительным рычанием, не смягчая своего агрессивного настроя. «Ты что, такой идиот, что не понимаешь, что это значит?» «Это значит, что ты не ленивый. Это значит, что ты самый удивительный из всех». Лю Цингэ делает глубокий вдох. «Это значит, что если когда-нибудь кто-то попытается причинить тебе боль, я буду рядом. Всегда». Шэнь Цинцю издает растерянное мяуканье и качает головой. «Ненавижу это слово...» — бормочет он. По крайней мере, он больше не защищается, а просто ошеломлен. Лю Цингэ расслабляется, хотя его следующие движения скорее инстинктивны, чем преднамеренны. Он подходит к Шэнь Цинцю и, поскольку на этот раз тот не отвергает его и не пытается оттолкнуть, берет его в свои объятия. «Что ты делаешь!? Лю Цингэ! Опять!» В первый раз, когда он схватил Шэнь Цинцю и увел его с пика Цинцзин, Лю Цингэ не осознавал, что делает. Инстинктивно он хотел исправить проблемного товарища по стае, когда проблема была в стае. На этот раз все по-другому. Шэнь Цинцю не пострадал, он также не обращается с ним жестоко в ответ, вместо этого, он держит его почти в объятиях, в то время как Шэнь Цинцю шипит с красным лицом от смущения. Как и в прошлый раз, все горные лорды воссоединились. Юэ Цинъюань видит их, когда они прибывают на вершину Цюндин. «Шиди?» — бормочет он, сбитый с толку, но в то же время обеспокоенный. Лю Цингэ останавливается, чтобы подозрительно на него посмотреть. Он все еще не совсем понимает сложные отношения между ними двумя, и его звериное сердце рычит, защищая. «Я знаю правду». Шэнь Цинцю напрягается в его объятиях, а Юэ Цинъюань хмурится. «Я не знаю, что произошло между вами двумя и откуда ты это знаешь. Ты наш лидер, и я всегда уважал тебя, но если ты когда-нибудь его покинешь, я буду бороться за него». Лю Цингэ говорит от всего сердца. Его честность не скрывает никаких сообщений, однако по какой-то причине Юэ Цинъюань бледнеет с болезненным выражением лица, в то время как Шэнь Цинцю поворачивается и хватает его за шею неуклюжими руками. До этого момента он шипел и брыкался, чтобы его отпустили, но что-то в его словах заставило Шэнь Цинцю схватить его и уткнуться лицом в изгиб его шеи. Лю Цингэ держит его еще крепче и продолжает идти. Юэ Цинъюань молча следует за ними. Лю Цингэ врывается в комнату, где собрались Лорды и Леди Пика, без церемоний, он пинком распахивает дверь. В свою защиту его руки заняты тем, что держат Шэнь Цинцю. Двенадцать пар глаз смотрят на него с любопытством и раздражением. Его учитель одаривает его улыбкой, обещающей избиение, когда они вернутся на пик Бай Чжань. Лю Цингэ все равно. Он хочет стать очень сильным, чтобы Шэнь Цинцю больше никогда не страдал. Лю Цингэ останавливается перед Дамой пика Цинцзин. «В случае Шэнь Цинцю вы — его единственная семья, верно?» — спрашивает он, и его голос звучит уже не так высокомерно, а немного неуверенно. «Действительно». «Я принимаю ухаживания Шэнь Цинцю. Я хочу, чтобы он стал моим партнером». Крик Шэнь Цинцю слышен по всему клану Цанцюн. «МОЁ ЧТО?» Его крик был таким сильным, что никто не осмеливался ничего сказать, хотя тишина вскоре нарушалась хихиканьем, приглушенным рукавами одежд. Даже учительница Шэнь Цинцю закрыла лицо. Лю Цингэ хмурился, не понимая удивления Шэнь Цинцю. Но... Медленно... Он понимает, что так же, как сигналы Шэнь Цинцю о страхе и ненависти сбивают с толку, возможно, он не осознавал, что использовал интимные жесты, типичные для пар с ним. Лю Цингэ тоже ничего ему не сказала. Сначала из воспитания, позже потому, что его ухаживания не вызывали у него недовольства. Лю Цингэ прочищает горло. «Я хочу, чтобы Шэнь Цинцю стал моим парнем. Могу ли я добиться его расположения?» «Ну, шичжи». Леди пика Цинцзин говорит серьезным голосом, который не соответствует ее улыбке. «Ты не единственный, кто думал, что мой ученик ухаживает за тобой». «Почему мне никто ничего не сказал!?» — шипит Шэнь Цинцю. И он возится, пока Лю Цингэ не отпускает его. На земле Шэнь Цинцю поправляет свою одежду... и его щеки горят, когда он обнаруживает, что он едва одет. Разъяренный, он поднимает голову и смотрит на Лю Цингэ. «Ты доволен, сделав из меня дурака?» Лю Цингэ сглатывает. И он снимает свой верхний слой, чтобы прикрыть Шэнь Цинцю, который моргает так же удивленно, как всякий раз, когда его не высмеивают или не подвергают жестокому обращению. Он, как всегда, кажется озадаченным тем, что получает хоть какой-то минимально приличный жест. «Шэнь-шичжи, не волнуйся», — вмешивается Леди Пика Бай Чжань. «Я научу своего своенравного ученика манерам. Но если ты хочешь никогда больше его не видеть, скажи мне, и я изобью его, когда он попытается приблизиться к Пику Цинцзин». Лицо Шэнь Цинцю пылает румянцем. Он опускает голову и цепляется за одолженную одежду без высокомерия, только стыд. «Первый вариант приемлемый», — бормочет он. И сердце Лю Цингэ тает, когда он понимает, что принимает это. Лидер секты прочищает горло, и все поворачиваются к ней. «Я рада, что твоя стая улучшается. Хорошая работа».

***

«Шицзунь». Шэнь Цинцю делает глубокий вдох, прежде чем принять решение, от которого он все это время уклонялся. «Ты можешь научить меня, как общаться с остальными?» Его шицзунь улыбается, удивленно, но нежно. Они собрались в ее бамбуковом домике, наслаждаясь беседой, пока остывает чай. «Конечно. Хотя этому должна тебя учить твоя стая. Многие жесты меняются в зависимости от членов стаи». «Я бы предпочел больше не видеть никого из своих товарищей по стае, пока они снова не смогут правильно меня понимать. А что, если Лю Цингэ не единственный, кто считает, что я веду себя непристойно?» Его шицзунь смеется, но это его не успокаивает. «О, не волнуйся. Твое поведение было неожиданным только по отношению к Лю-шичжи. Когда ты был диким, ты позволял только ему прикасаться к себе». «А в чем проблема?» «Ты вел себя с ним интимно и любяще. Ты просто хотел с ним переспать и не отдаляться от него». Щеки Шэнь Цинцю горят, когда он тянется за чашкой чая и начинает пить. «Наверное, я просто хотел отомстить», — рычит он сквозь стиснутые зубы. «Он был очень раздражающим для меня, поэтому я хотел, чтобы он знал, насколько он раздражающий». «Хотя я понимаю, что Лю-шичжи также подавал тебе смешанные сигналы, когда был диким, так что технически ты отвечал ему взаимностью...» Шэнь Цинцю скулит, закрывая лицо обеими руками. «Шицзунь... Могу ли я уйти в уединение?» «Мой ответ такой же, как и в предыдущие двадцать раз». Шэнь Цинцю даже не может позлорадствовать над своим несчастьем, потому что в этот момент кто-то стучится в дверь. Кто-то, кого они оба знают, кто в конце концов не выбивает дверь ногой. «О, пунктуален, как всегда». Женщина лукаво улыбается. «Иди встречай своего жениха, Шэнь Цинцю». Шэнь Цинцю делает глубокий вдох, прежде чем подойти к двери. Он застывает от запаха крови. И его глаза расширяются, когда он видит Лю Цингэ, полностью покрытого кровью. Его крик нечленораздельный и звериный. «ЧТО?» — умудряется пробормотать он. «ТЫ РАНЕН? Что ты делаешь здесь вместо пика Цяньцао!? Ты тупая скотина!!!!» Лю Цингэ моргает, растерянно. Выражение его лица невозможно понять из-за количества крови, покрывающей его черты. «Это не мое». «Мн?» «Кровь. Она не моя». Шэнь Цинцю все еще прищурился, выискивая травмы при виде ужасного появления Лю Цингэ, который улыбается. «Ты волновался?» «Конечно, нет!» — гордо и пренебрежительно прикрывает лицо веером Шэнь Цинцю. «Меня раздражает, что ты пачкаешь нашу вершину кровью». Он смягчает голос и отводит взгляд. «Что ты принес на этот раз?» «Чудовище. Из его костного мозга делают зелье, которое сотрет любые шрамы». Шэнь Цинцю ненавидит Лю Цингэ за многое: его талант, его идеальную внешность и то, насколько он внимателен. Шэнь Цинцю слышал слухи, что все помогали ему с идеями для ухаживаний. И в первый раз он ждал драгоценностей или вееров или какого-то другого предсказуемого подарка. Однако все его подарки особенные и всегда оставляют Шэнь Цинцю безмолвным. «Спасибо». Хотя ненависть, возможно, не совсем подходящее слово... «А теперь иди и приведи себя в порядок! И убери за собой дерьмо!» Шэнь Цинцю хлопает дверью и возвращается к своему шизуну. Чай холодный, но ему все равно. Это дает ему повод не говорить. «Ты такой сложный случай, Шэнь Цинцю». Его учитель вздыхает. «Ты всегда скрываешь свои чувства. Раньше ты вел себя ласково с бедным детенышем, когда тебе ничего не было нужно, а теперь ты сердишься, когда он тебе нравится». Шэнь Цинцю не отвечает. Из всех даров, самым особенным, что дал ему Лю Цингэ, было его доверие и поддержка. Лю Цингэ не отвернулся, узнав правду, и не посмотрел на него с еще большим презрением. «Я хочу подождать еще немного», — наконец бормочет он. «Я хочу узнать, правда ли, что он никогда не уйдет». И Шэнь Цинцю тоже хочет понять себя. Все было бы проще, если бы он мог удалить свое сердце и никогда больше не чувствовать обиды, зависти или ненависти. И не совершать ошибку, влюбляясь и становясь уязвимым.

***

Но Лю Цингэ так и не ушел. И когда правда вырывается наружу, он встает рядом с ним и сражается за него. А также за других его товарищей по стае. Потому что стая — это семья, и никто не остается позади. Никогда больше.