Хроники Великой Юсаворийской войны.

— Так как же всё-таки получилось, что это случилось именно здесь, а не в каком-то другом месте? — с недоумением и волнением в голосе спросил Александро, глядя на своего собеседника. Дэвид Доэрти, американец ирландского происхождения, на мгновение прикрыл глаза, словно пытаясь собрать воедино все мысли и чувства, которые бушевали в его душе. Он знал, что этот вопрос давно мучает Александро, и понимал, как важно для друга получить на него ответ. В этот момент Дэвид ощутил, как в нём нарастает желание поделиться не просто словами, а всей глубиной своих размышлений. Он вспомнил, как впервые задумался об этом, когда сидел у костра в горах, слушая, как треск веток переплетается с шепотом ветра. В тот момент ему казалось, что ответы на все вопросы скрыты в природе, в её вечной мудрости и гармонии. Но сейчас, глядя в глаза Александро, Дэвид понял, что ответы нужно искать не только в природе, но и в себе самом, в своём опыте, в своих переживаниях. Дэвид глубоко вздохнул и начал свой рассказ. Он говорил медленно, подбирая каждое слово, чтобы оно звучало не просто как набор букв, а как часть чего-то большего, как часть истины, которую он хотел донести до своего друга. Его голос наполнялся эмоциями, когда он вспоминал о том, что видел, о том, что чувствовал, о том, что изменило его взгляд на мир. — Всему своё время, — сказал он, пытаясь успокоить собеседника. — Вы знаете, я и сам задавал себе этот вопрос много раз. Я уже одиннадцать дней пытаюсь объяснить вам всё, что произошло. Александро нахмурил брови и решительно скрестил руки на груди. В его голосе зазвучала явная нотка раздражения: — Я слышу одно и то же уже одиннадцать дней подряд! Вы обещали, что расскажете мне всё без утайки. Я ждал этого с нетерпением, но до сих пор ничего не понимаю. Почему так происходит? Я ведь имею право знать! Он сделал паузу, чтобы дать возможность собеседнику ответить, но в комнате повисло напряжённое молчание. Александро чувствовал, как его терпение на исходе. Он понимал, что ситуация сложная, но не мог смириться с тем, что его держат в неведении так долго. — Пожалуйста, объясните мне всё подробно, — продолжил он уже более сдержанно, но всё ещё твёрдо. — Я понимаю, что вам не терпится узнать ответы, — мягко сказал Дэвид. — Но поверьте, так будет лучше. Вы получите всё, что пожелает ваше сердце, но не сейчас. Всему своё время. Итальянец стоял в раздумье, взвешивая все «за» и «против». Он вспоминал, как Дэвид вёл себя в прошлом, анализировал свои чувства и пытался понять, готов ли он снова открыть своё сердце и дать этому человеку ещё один шанс. Он понимал, что их отношения были непростыми, и порой ему казалось, что все усилия напрасны. Но в то же время он не мог отрицать, что в глубине души всё ещё надеялся на лучшее. Ведь Дэвид был не просто человеком, с которым он делил некоторые моменты жизни, — он был для итальянца чем-то большим. И хотя иногда казалось, что всё потеряно, в глубине души итальянец верил, что терпение и понимание могут изменить всё. Он думал о том, как важно не терять надежду и верить в лучшее, даже когда всё вокруг говорит об обратном. Он понимал, что ошибки случаются, и люди могут меняться. Может быть, именно сейчас настал тот момент, когда Дэвид готов измениться и стать лучше. В конце концов, итальянец принял решение. Он решил, что даст Дэвиду ещё один шанс, ведь в жизни бывают моменты, когда именно терпение и вера в человека могут привести к более полному и глубокому пониманию друг друга. Он верил, что этот шаг может стать началом чего-то нового и особенного. — Хорошо, — сказал он, слегка смягчившись. — Я дам вам ещё один шанс. Расскажите мне о своих приключениях в том другом мире. Дэвид вздохнул, собираясь с мыслями. — В том мире я был богом в глазах окружающих, — начал он. — Меня почитали, мне поклонялись. Но это было иллюзией. Я потерял там всё, что было дорого в жизни, и теперь я здесь, чтобы рассказать вам об этом. Александро слушал, затаив дыхание. Его глаза расширились от удивления и любопытства. Он хотел узнать больше, понять, что же произошло с Дэвидом в том другом мире, и как это могло повлиять на их собственную реальность.

***

— Добро пожаловать, — произнес женский голос, когда их корабль показался из воды. — Чувствуйте себя как дома, так как дождь будет идти без перерыва в течение следующих трех дней. Экипаж корабля «Олимпия» оказался в удивительном и завораживающем месте, где всё, казалось, было сделано из воды. Туман и солнечные лучи создавали на водной глади невероятный алмазный ковёр, переливающийся всеми цветами радуги. Разноцветные блики играли на поверхности воды, словно тысячи крошечных огоньков, и экипаж не мог отвести глаз от этого зрелища. Каждый оттенок, от глубокого синего до изумрудного и ярко-красного, сливался в единую картину, которая казалась бесконечной. Солнечные лучи проникали сквозь туман, создавая причудливые узоры на воде, и это зрелище наполняло сердца членов экипажа благоговейным трепетом. Вокруг были слышны необычные звуки — то ли шёпот ветра, то ли мелодия, рождающаяся из самой воды. Воздух наполняла странная, но притягательная мелодия, которая словно обволакивала экипаж, заставляя забыть обо всём на свете. Звуки были нежными и мелодичными, но в то же время загадочными и таинственными. Они казались музыкой, которую можно услышать только в самых волшебных и мистических местах. Всё вокруг было окутано атмосферой волшебства и тайны. Экипаж чувствовал, что они попали в место, где законы природы не действуют, а реальность смешивается с фантазией. Люди и животные, которых они видели перед собой, выглядели так, будто время над ними не властно. Они были молоды и красивы, словно только что сошли со страниц древних легенд и сказок. Даже те, кто давно умер, казались живыми и полными энергии. Их движения были плавными и грациозными, а улыбки — добрыми и приветливыми. Экипаж не мог поверить своим глазам, но в то же время чувствовал, что это место несёт в себе что-то большее, чем просто волшебство. Возможно, это было испытание или загадка, которую им предстояло разгадать. Вода вокруг казалась живой и манящей, словно приглашая окунуться в неё и стать частью этого удивительного мира. Но экипаж понимал, что им нужно сохранять бдительность и не терять голову от этой невероятной красоты. Они шли по этому алмазному ковру на воде, и каждый шаг заставлял их сердце биться чаще. Они видели, как волны играют с солнечными лучами, создавая на поверхности воды причудливые узоры. Казалось, что вода живёт своей жизнью, и экипаж чувствовал, что это место имеет свою историю, которую им предстоит узнать. Это было место, где время, казалось, остановилось. Экипаж «Олимпии» понимал, что они стали свидетелями чего-то невероятного и что это путешествие навсегда останется в их памяти. Они чувствовали, что это место может изменить их жизнь, и они должны быть готовы к этому. Каждый член экипажа ощущал, как внутри нарастает волнение и трепет. Они знали, что это место не просто красивое зрелище, а что-то вроде… — Мы умерли! — Неужели мы закончили свою жизнь так же, как первые эрасифалийские моряки? — Этого не может быть! — У меня дома дети! — Я не хочу умирать! — Это несправедливо! — Это конец! — Почему я должен был умереть? — Мне столько всего нужно было сделать! — Что мы такого сделали, чтобы заслужить это? — Помогите мне! — Это несправедливо! — Это зло! — Я сделаю все, чтобы меня вернули! — Я хочу увидеть свою маму! — Помогите! — Кто-нибудь, идите сюда! — Что это? — Где мы? — Помогите! — Мама, ты здесь?! Пожалуйста, подойдите ко мне! — Мама говорила мне не садиться на этот воздушный корабль, но теперь я мертв, а она, очевидно, жива. — Я не согласен с таким концом своей жизни! — Кто-нибудь, скажите мне, что это за место! — Хорошо, я вам все расскажу, но, пожалуйста, не кричите так громко, как будто вы на бойне. — все они услышали тот же женский голос, который слышали ранее, когда прибыли сюда. Внезапно члены команды, работавшие на борту легендарного летучего корабля «Олимпия», ощутили, как вода под ногами дрогнула. Казалось, что сама стихия заволновалась, предвестник чего-то грандиозного и неизведанного. Земля словно вздохнула, и в воздухе повисло тревожное ожидание, словно перед бурей, способной перевернуть их мир. Все члены экипажа замерли, вглядываясь в водную гладь, и их сердца бились в унисон, наполненные страхом и предвкушением. И вот, через мгновение, из глубины белого океана, плавно рассекая волны и оставляя за собой сверкающий след, выплыла гигантская фигура. Это была Асон’Ирасимифатора — богиня жизни, окутанная сиянием и мощью, словно звезда, упавшая в океан. Её появление было столь величественным и одновременно пугающим, что многие из команды невольно отступили назад, сжимая в руках оружие, словно это могло защитить их от неведомого. Но не Иканира Ушакир. Она, единственная из всех, сохраняла спокойствие и уверенность, словно давно знала, что это произойдёт. Её глаза были устремлены на богиню, в них читалась смесь уважения и готовности. — Не бойтесь, — произнесла Иканира, её голос звучал твёрдо и решительно. — Асон’Ирасимифатора — богиня жизни. Она не причинит нам зла. Слова Иканиры, словно лёгкие всполохи света в кромешной тьме, начали разгонять мрачные мысли и страхи, окутывавшие команду плотным покрывалом напряжения и тревоги. Каждый член экипажа переглянулся с другим, и в их взглядах читалось облегчение и надежда. Они знали, что Иканира никогда не станет лгать или преувеличивать опасность, и это придавало им сил. Богиня жизни Асон’Ирасимифатора величественно и медленно приближалась, словно рассвет после долгой ночи. С каждым мгновением её образ становился всё более чётким и ярким, словно она была не просто богиней, а ожившей легендой. Она уменьшилась в размерах до человеческих, но даже в таком виде оставалась невероятно величественной. Она вышла из-под воды, словно рождённая из самых глубин, где таятся тайны мироздания. Её одежда и сама она выглядели так, будто были созданы из этой воды — прозрачной, чистой и живительной. Каждый её шаг сопровождался лёгким всплеском, и казалось, что вода вокруг неё оживает, пульсирует в такт её дыханию. Асон’Ирасимифатора стояла, окружённая сиянием, и её взгляд был устремлён вперёд, в будущее, которое она несла с собой. Она была воплощением жизни во всех её проявлениях — от простого цветка до бескрайних просторов океана. И каждый, кто видел её, чувствовал, что жизнь — это не просто существование, а дар, который нужно ценить и беречь. Команда почувствовала, как напряжение постепенно отпускает их, словно тяжёлая ноша становится всё легче с каждым шагом богини. Они верили в неё, верили в её силу и мудрость, и это придавало им уверенности в том, что всё будет хорошо. — Что ей нужно? — спросил один из матросов, его голос дрожал от волнения. — Не знаю, — ответила Иканира, не сводя глаз с богини. — Но пока давайте сохранять спокойствие. — Боже, она прекрасна, — сказал моряк, который уставился на богиню, как собака на кость. — И никаких сексуальных фантазий, — сказала Иканира, пытаясь закрыть глаза. — Но я же не виноват, что она красивая, — захныкал он, и все согласились. — Да! Богиня жизни Асон’Ирасимифатора была воплощением божественной красоты и гармонии, которая поражала всех, кто имел счастье лицезреть её. Её женственная и сексуальная фигура была словно создана из самых изящных форм природы. Плавные изгибы её тела завораживали: ярко выраженная талия изящно переходила в пышные бёдра, подчёркивая её фигуру. Каждый элемент её образа был продуман до мелочей. Эффектная грудь богини притягивала взгляды, словно магнит, вызывая восхищение и трепет. Она словно излучала невероятную силу и жизненную энергию, которая чувствовалась в каждом её движении. Но красота Асон’Ирасимифаторы была не только физической. Её образ был словно соткан из света и нежности, окутывая всех вокруг атмосферой умиротворения и гармонии. Каждое её движение было наполнено грацией и изяществом, словно она танцевала с самими звёздами. Асон’Ирасимифатора олицетворяла нечто большее, чем просто физическую красоту. Она была воплощением внутренней гармонии и равновесия, которые делали её ещё более притягательной. Её присутствие наполняло пространство светом и теплом, даря ощущение покоя и умиротворения. Все, кто видел её, не могли отвести глаз. Её образ оставался в памяти, словно картина, написанная яркими красками жизни. Асон’Ирасимифатора была не просто богиней, она была символом всего прекрасного и гармоничного, что могло существовать в этом мире. — Я очень благодарна всем вам за то, что вы, наконец, решили перестать вести себя как дикие животные, — сказала она с улыбкой. Все посмотрели друг на друга, а затем упали на колени перед богиней. — Простите нас! — Простите меня! — Мы больше не будем так себя вести! — Мы просто испугались! Богиня начала слегка посмеиваться над ними. — Вы, люди, такие забавные, и мне это нравится, но, пожалуйста, прекратите так себя вести. Все поднялись с колен, и у всех было такое выражение лица, как будто они не знали или не хотели знать, что только что произошло. Иканиранифи подошла к богине и спросила ее: — Асон’Ирасимифатора, что это за место? — Это мой дом, — сказала богиня. — Твой дом? Богиня кивнула в знак согласия. — Ее дом? — Я мечтаю о таком же ремонте. — И как мы сюда попали? — спросила мисс Ушакир. — Я спасла тебя от бури. — ответила богиня. — Ты спасла нас? — Джейкоб МакВалиобар указал на нее. — Да, это я, — кивнула она. Никто не мог в это поверить. — Но это невозможно! — Боги и люди уже давно нарушили великий договор! — Какой контракт? — спросил один из них. — М-да, то, что растет в тени невежества, никогда не увидит света посвящения, — уверенно сказала Иканира. — Вам лучше не злорадствовать и рассказать ему, мисс Ушакир, — фыркнул Митакард. — Но вы и сами это знаете, сэр. — Я знаю, но я ужасный учитель, особенно когда дело доходит до объяснений. — Что здесь такого сложного для понимания? — спросила Иканира, а затем начала объяснять. — Когда человеческое сознание достигло понимания того, кто это создал, люди и боги заключили договор о том, что боги даруют людям силу, а люди будут служить им. — Это именно то, что я хотел сказать, — Митакард указал на свою лучшую медсестру, затем убрал руку и ударился головой. — Что случилось с моей памятью? — С вашей памятью все в порядке, вы просто не знаете об этом, — уверенно сказал Иканира Ушакир. — Я права? Доктору стало не по себе от этой темы, и он криво улыбнулся: — Я не хочу говорить об этом. — Как хотите, — пожала она плечами, не понимая, почему его обидели ее слова. Тем временем Джейкоб пытался докопаться до истины: — Асон’Ирасимифатора, пожалуйста, объясни нам, почему ты, прекрасная богиня, спасла наши жизни. — Это очень странный вопрос с моей стороны, — сказала она с легким оттенком обиды. Она была смущена. — Лично я думала, что вы будете благодарны мне за спасение ваших жизней, но, к сожалению, вместо этого я получил оскорбление. Богиня жизни Асон’Ирасимифатора была глубоко оскорблена и возмущена, когда услышала о том, что люди, работавшие на борту легендарного летучего корабля «Олимпия», не выразили ей даже капли благодарности за своё спасение. Ведь именно она, могущественная богиня, вмешалась в бушующее море и подняла бурю, угрожающую поглотить корабль, и отвела опасность, позволив экипажу избежать неминуемой гибели. В тот страшный шторм, когда волны вздымались до небес, а ветер выл, словно голодный зверь, «Олимпия» оказалась в самом эпицентре разбушевавшейся стихии. Судьба экипажа висела на волоске, и лишь вмешательство богини могло спасти их от гибели. Она протянула свою руку помощи, успокоила бурю и направила корабль в безопасное место. Но вместо признательности и благодарности, о которой Асон’Ирасимифатора так мечтала, она услышала лишь молчание. Люди, спасённые её могуществом, не сочли нужным выразить даже простое «спасибо». Это глубоко ранило сердце богини, которая всегда была готова помочь и защитить тех, кто оказался в беде. Асон’Ирасимифатора, будучи богиней жизни, олицетворяла собой добро, свет и надежду. Она не могла понять, как можно остаться такими неблагодарными после того, как она спасла их жизни. Богиня почувствовала себя забытой и преданной, и это вызвало в ней бурю эмоций — от разочарования до глубокой печали. Кто-то из экипажа корабля «Олимпия» заметил, что вопрос Джейкоба оскорбил богиню жизни: — Ей грустно. — Джейкоб, ты придурок. — Она спасла ему жизнь, а он не понимает, зачем она это сделала? — Он тупее козла. — Может, он ненавидит свою жизнь и хочет покончить с ней. — Пусть делает со своей жизнью все, что хочет, но не трогает мою жизнь. — А почему нельзя ему трогать только твою жизнь? — Ладно, пусть не будет трогать наши жизни. — О, мне не нравится выражение ее лица. — Что, если она решит, что если этот придурок неблагодарен, то мы все неблагодарны? — И что тогда? — Она выгонит нас обратно. Все понимали, что если они покинут это место, то немедленно погибнут из-за непогоды. Кто-то упал на колени перед богиней и воскликнул: — О великая мать, я благодарен тебе, отныне ты моя вторая мать! Это выглядело странно, но многие решили повторить это, опасаясь, что богиня изгонит их из дома: — Мы благодарим тебя за спасение наших жизней! — Я посвящаю тебе свою жизнь! — Мои дети будут благодарны тебе до конца своих дней за спасение их отца. — Не слушайте Джейкоба, он козел, который не знает, что такое «благодарность»! Верно, ребята? — Да! — Он козел! — Он свинья! — Вышвырните его отсюда! — Он не заслуживает спасения! — Он сторонник новой веры! — Он нечестивец! — Дайте ему умереть! — Он не… — Прекратите орать, или вы все разрушите мои владения! — твердо сказала богиня жизни, и все замолчали. Иканира с улыбкой сказала: — Да, вот что может сделать любовь к женщине — Да, любовь к женщине может привести не только к добровольному рабству, но и к несчастью, поскольку я не могу найти среди них любимых, — с глубоким вздохом сказал Асон’Ирасимифатора. — Через пару дней они начнут жаловаться, почему их женщины не похожи на меня, но со временем привыкнут к этому. — Слава великой богине, что ты не Эватаэла, — сказала Иканиранифи, которая произнесла имя «Эватаэла» с особой неприязнью. — На самом деле, это он, а не она сейчас? — спросила богиня. — Он и она могут быть мужчинами и женщинами одновременно. — Я знаю это, и меня сразу пугают его любовные похождения, — Иканиранифи слегка задрожала. — Хотя культура, которую он и она помогают создавать, просто великолепна. — Ну, у каждого из богов есть свои недостатки, кроме меня, — богиня гордо указала на свою большую цилиндрическую грудь, а затем убрала руку и повертела головой в разные стороны, так что ее волосы распушились. — Хотя некоторые люди говорят, что я слишком самовлюбленная. — Серьезно? — Да, и это все потому, что я не терплю конкуренции и не хочу, чтобы кто-то посвящал свою жизнь какому-либо другому богу, кр… — Асон’Ирасимифатора застыла от ужаса, когда увидела религиозные символы на некоторых людях. — Что это? — Это? — с интересом спросил член команды, поднимая букву «Д», которую он носил на цепочке. — Да. Что это такое? — Это талисман Дэвида Доэрти. — Кого? — Дэвид Доэрти — это бог, который появился недавно и благословил мир истиной и счастьем. — Что? Она не могла поверить своим ушам. — Это абсурд, в наших краях нет такого… — Так он тебе не брат, — сказал он. — Этот бог вообще отрицает существование тебя и других твоих братьев и сестер. — Значит, ты не веришь, что я сейчас стою перед тобой? — спросила богиня с легкой обидой. Некоторым членам команды не понравилось то, что он ей сказал: — Думаю, мне придется уговаривать ее снова. — Да, я согласен. — После этого мне придется стукнуть Орит по голове, чтобы научить его, как с ней разговаривать. — Да. — Да, мне придется всех побить, чтобы они вели себя прилично. — Смотрите, он собирается что-то ей сказать. Все оборачиваются и смотрят на него. — Я… — он не знал, что ответить. — Не знаю, все как-то запутанно. — Что здесь такого, чего ты не понимаешь? — Ну, я… — Здесь все очевидно, — сказала богиня. — Дэвид Доэрти не бог, но я и мои братья и сестры — богини, и все тут. Да? Некоторые соглашались, но большинство молчало из страха. — Я думала, вы все умерли, — пробормотала Орит. — Что? — Я думал, что вы (старые боги) все умерли для нас, так как вы покинули нас после того, как мы попытались открыть дверь во внешнюю вселенную. — Почему ты так говоришь? Он был слишком смущен, чтобы сказать это прямо. — Мне говорили об этом в школе. — В какой школе? — В школе, где все следуют законам Дэвида Доэрти. — Кто он, черт возьми, такой? Впервые они увидели богиню жизни, Асони’Ирасимифатору, в гневе. Её сияющая фигура, сверкающие глаза и дрожащий от ярости голос внушали страх. Воздух вибрировал от её гнева. Обычно воплощение гармонии, теперь она выглядела как разрушительница с сжатыми кулаками и искажённым лицом. Они не могли поверить, что добрая богиня может быть так разгневана. — Сначала, — начал Иканира, — все думали, что он преступник и богохульник. — Это правильное мнение, — кивнула богиня жизни. — Пожалуйста, не перебивай, — твердо сказала Иканира, а потом подумала, что с ее стороны было бы слишком грубо перебивать богиню. — Пожалуйста, не перебивай, если хочешь услышать правду. — Да, конечно. — Итак, каким-то образом он возродился, несмотря на то, что был убит, и долгое время скрывался от мира, сотрудничая с партизанами Гафилудастана, которые возродили свое государство и правили всем континентом. — И что же он сделал, чтобы все поверили, что он бог? — Ну, он открыл множество законов в научной, политической и военной сферах, а также в других областях, о которых мы раньше не знали, — ответила она, пожав плечами. — Я впервые слышу, чтобы ученый или филантроп называл себя богом, — усмехнулась она. Иканира на мгновение задумалась и решила высказать свое мнение: — Но это ваша вина, а не наша! — Что? — Богиня была шокирована ее грубостью. Все начали нервничать из-за этого. — Она сумасшедшая! — Она вообще думает, прежде чем заговорить? — Она собирается убить нас всех! — Где этикет? — Какой этикет у подземного гнома? — Это очень грубо! — Мне страшно, ребята. — Мне тоже. — Ребята, если мы сейчас умрем, пожалуйста, знайте, что я виню мисс Ушакир. — Мы тоже! Женщина, воспитанная подземными гномами, решила не умолкать: — Если бы вы не бросили нас, людей, своих детей, мы бы ему не поверили. — Хм, ты либо слишком умная, либо слишком глупая! — Богиня жизни усмехнулась, решив вступить в открытую конфронтацию. — Если я слишком глупа, тогда скажите мне, что вы (боги) должны сделать в этой ситуации. — Я не знаю! Богиня Жизни Асон-Ирасимифатора воздела руки к небесам и воскликнула с глубоким волнением в голосе: «Я не знаю!» Её слова разнеслись по всему миру, словно эхо отчаяния. В её огромных глазах, полных решимости и одновременно растерянности, отражалась вся тяжесть ситуации. Она действительно не видела пути к победе над могущественным и коварным ложным богом Дэвидом Доэрти. Сердце богини было наполнено тревогой за судьбы мира и его обитателей. Она чувствовала, как от напряжения пульсирует каждая жилка в её теле. Богиня понимала, что от её решения зависит будущее всего сущего, и это осознание давило на неё непосильным грузом. В этот момент Асон-Ирасимифатора ощущала себя маленькой и беспомощной перед лицом столь могущественного врага. Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться и найти хоть какой-то намёк на решение. Но в её сознании царила лишь пустота — она действительно не знала, как одолеть Дэвида Доэрти. — Не знаю я. — Но я знаю, — уверенно сказал Иканира. — Что? — Аватар. — Аватар? — Да, я стану аватаром Богов и уничтожу его. Богиня посмотрела на нее как на сумасшедшую. — Дочь моя, не слишком ли рано тебе думать о таких вещах? — Нет, это не так, — твердо сказала она. — Я также ненавижу Дэвида Доэрти и Гафилудастана, потому что они убили моих родителей, Юлисифа и Йонафин. Я вырос в семье подземных гномов, где был чужаком для всех, кроме семьи, которая меня усыновила. Затем я стал учеником человеческой школы, где провел свои первые годы на дне, но теперь настала моя очередь помочь Дэвиду спуститься. Но теперь настала моя очередь, Дэвид. Опуститься на дно. Я не боюсь. Я готова бороться за справедливость, готова раскрыть правду о том, что произошло с моими родителями и что Дэвид Доэрти — это лжебог.Я больше не буду беззащитной и одинокой. Я не позволю забыть о том, что они сделали. Все были удивлены, что она только что сказала это при всех: — Что с ней не так? — Я не знаю, но она мне нравится даже больше, чем обычно. — Она в бреду. — Моя свекровь становится такой, когда выпьет. — Это глупый пример, она не пьяна. — Как вы можете доказать обратное? — Я знаю ее лично и уверен, что у нее есть свои амбиции. — Что такое аватар? — Это физическое тело бога или богини. — И если бог или богиня принимают физическую форму в человека, это означает только то, что эти люди и их боги-покровители становятся единым целым. — Мне это не нравится. — А тебе нравится жить во лжи Дэвида Доэрти? — Нет, но… — Ну, тогда помолчи и посмотри на настоящего мужчину, у которого, к сожалению, нет яиц. Богиня жизни сочувственно посмотрела на нее: — Девочка моя, я сочувствую тебе, но я не могу стать твоей покровительницей. — Почему? — В твоем сердце есть яд в виде ненависти, который очень опасен, и, как богиня жизни, я не могу поддерживать связь с тем, что разрушает все вокруг меня. — Тогда я прошу прощения за это, — сказала она. — За что? — Эй, боги, идите сюда! — громко крикнула она. Несмотря на высокий уровень уверенности Иканиранифи Ушакир в достижении положительного результата, ожидаемое событие не произошло в соответствии с прогнозируемым сценарием. — Почему это не сработало? — Потому что призывать богов можно только в мире людей, но не здесь, — объяснила богиня. — Так как же нам их вызвать? — с интересом спросила она. — Вот так. Справа от Асон’Ирасимифатора возник деревянный столб с изящным кронштейном, на котором висел маленький колокольчик. Она потянула за него, и в тот же миг земля под её ногами задрожала. Дрожь пробежала по всему вокруг, словно кто-то ударил по гигантскому хрустальному шару, и всё начало раскалываться, словно стекло, разбивающееся о камень. Мир вокруг неё словно превратился в снег, который покрывал всё вокруг, но при этом под ним виднелась трава. В мгновение ока Асон’Ирасимифатор оказалась в месте, напоминающем величественный парламент. Огромные колонны, украшенные резьбой, возвышались по обе стороны от неё, а высокие своды уходили далеко вверх, создавая ощущение безграничного пространства. Стены были покрыты изысканными узорами, а свет, проникающий сквозь высокие окна, создавал причудливые тени и блики. — Что это за место? — Это Экоситан. — ответила богиня. — Не могли бы вы рассказать мне, что это за место, вместо того чтобы говорить загадками? — Если быть более точным, это место, где мы, боги и богини, собираемся, чтобы обсудить важные вопросы. — Что-то вроде парламента? — предположил Джейкоб. Богиня не знала, что означает это слово, но ответила: — Да, можно и так сказать. — Эй, что они здесь делают? — Людям вход воспрещен! — Братья и сестры, пожалуйста, выслушайте меня, — сказал Асон’Ирасимифатора, который подошел к трибуне и встал перед ними. — Люди теряют веру в нас и начинают верить в ложного бога по имени Дэвид Доэрти! Это вызвало бурную реакцию со стороны всех них: — Как они посмели! — Это их благодарность за то, что мы для них сделали! — Ты заплатишь за это, ублюдок! — Кто этот мальчик? Никто, и его смерть не вызывает сочувствия ни у кого, кроме идиотов. — Я знал, что это произойдет. — Заткнись, ты тоже ничего особенного не сделал! — Я бы хотела попросить тишины и внимания, — почти выкрикнула богиня жизни. Все мгновенно замолчали. — Спасибо. Она замолчала на мгновение, чтобы обдумать свои слова. Наконец, она сказала: — Я беспокоюсь об этом, как и вы все… — Кроме меня, — сказал худой парень с женоподобными чертами лица, особенно его чертами. — Да, кроме тебя, бога тоски, Нисвард, пожалуйста, не перебивай меня. — Ладно, — пробормотал Нисвард и сказал себе: «Мы все равно потеряли ту прекрасную эпоху». — Но этой девушке, — она указала на себя, — которую я спас вместе с летающим кораблем «Олимпия», пришла в голову идея стать аватаром, чтобы остановить Дэвида Доэрти. — Почему ты отказала ей? — спросил ее один из них. — Потому что я не способна на жестокость, даже если это оправданно, — прямо ответила она. — У меня вопрос: зачем нам это нужно? — спросил другой бог. — Люди, которых мы создали, и люди, которые есть у нас сейчас, — это две разные вещи, и мы давно отвернулись от них, потому что поняли, что они разрушат все, что мы создали, включая нас, богов. Некоторые люди начали перешептываться между собой, поддерживая его позицию: — Он прав. — Я согласен с ним. — Может, он и глуп, но он только что сказал нечто очень верное. Однако всему этому пришел конец, когда они услышали ее: — Может быть, потому что мы — ваше творение? — начала свою речь Иканиранифи Ушакир, возвышая голос над толпой. — Вы все боги, которые создали нас, вложили в нас жизнь и дыхание! Никто из вас не отвернулся от нас, когда мы жили в тёмных пещерах, дрожа от холода и страха, не зная ничего об этом огромном и загадочном мире, кроме того, что ночь таит большую опасность, чем солнце. Мы были беспомощны и беззащитны, но вы не оставили нас в неведении и одиночестве. Мы — ваши дети, ваши рабы и ваши рабыни. И, на мой взгляд, как можно отказывать тем, кто ничего не просит взамен, кто готов служить вам верой и правдой? Мы живём только для того, чтобы служить вам, и хотим вернуть вашу благосклонность. Если мы остановим Дэвида Доэрти, мы восстановим истину, и вы все получите ещё больше рабов, чем когда-либо имели в своей жизни. Мы докажем вам свою преданность и верность. Мы докажем, что заслуживаем вашего доверия и благосклонности. И мы сделаем это не ради награды, а потому что верим в справедливость и в то, что служим истинным законодателям этого мира. Никто из них не произнес ни слова. Она чего-то ждала. — И как же вы собираетесь подарить каждому из нас целое море новых рабов? — Я докажу всем, что я права, а Доэрти — лжец, — быстро ответила она. — Что ж, в таком случае, у меня к вам вопрос: что такое ложь в юриспруденции? — спросил он ее. — В мире юриспруденции? — Да. Она задумалась над этим. — Простите, я не знаю, что вам ответить, — честно призналась она, испытывая стыд. — Что ж, в таком случае, я пойду с вами. — А кто вы такой? — с любопытством спросил Джейкоб. — Я Теоридалс, бог закона. — А разве бог разума не занимается законом? — Да, это так, но как человек, добившийся успеха в разработке законов, я стал младшим богом, который служит ему от его имени. — Ясно. — И сколько же таких помощников у богов? — Достаточно, — ответил бог законов. — Я стану полноценным богом только в том случае, если люди узнают обо мне не как о помощнике бога, а как о самом себе, и тогда я должен победить своего бога в поединке. — И как долго ты пытался стать богом? — с любопытством спросил Джейкоб. Теодоридс ответил с улыбкой: — Я пытался стать богом более 1500 лет. — 1500 лет?! — Что в этом удивительного? Я всего лишь человек, получивший благословение от бога. — А я жаловался на отсутствие карьерного роста. Через некоторое время к ней начали присоединяться другие боги и богини. — Я пойду с тобой, — сказал бог войны. — Я пойду с тобой, — сказал бог смерти. — Я пойду с тобой, чтобы убедить людей в том, что их бог ложный, — сказала Эватаэла. — Я пойду с этой девушкой. — И я пойду с ней, она круче всех этих девчонок, — сказал бог гнева. Вскоре множество богов и богинь окружили Иканиранифи Ушакир и предложили ей свою силу: — Я — бог страха, и я могу заставить сбыться самые страшные опасения твоих врагов. — Я богиня болезней, и я могу заставить ваших врагов умереть за несколько минут. — Я богиня растений, и я могу убивать их, приказывая своим цветам расти так, как я хочу. — Я бог огня, и я могу сжечь все! Это не понравилось богине жизни, поэтому она настояла на следующем: — Я дам тебе благословение, при условии, что ты возьмешь с собой одного из моих лучших ангелов по имени Цаниэша. — Хорошо, — согласилась она, хотя и не была до конца уверена, зачем она ей нужна. Вскоре Иканира объявила, кого она возьмет с собой и кому позволит трансформировать свое тело в их тело: — Богиня болезней Адифалу. Все прекрасно понимали, почему выбрали именно ее. Она была вне себя от радости. — Бог иллюзий Харнагоса. Когда он вышел, то похвастался и превратился в своих оппонентов, которые были уверены, что их изберут, и выставил их в невыгодном свете. — Бога Закона Теоридалс. Он был бы очень рассеян из-за своего страха. — Бог войны Ротанис. Он был серьезен, как никогда прежде. — Бог искусства Эватаэль. Он шел очень гордо. — Бог Страха Элинтивс. Он выглядел очень холодным и недружелюбным, но девочки плакали, когда он уходил. — И Ангел Счастья Цаниэша. Никто не понимал, зачем она нужна, и смотрели на нее в замешательстве. Она была чрезвычайно скромной и тихой, как мышка. Все встали вокруг нее. Все боги и богини сказали, что они одобряют это. И те, кто окружал Иканиранири, начали говорить: Мы все внутри тебя. Ты — наш дом. Мы — это ты. Ты — это мы. — И это будет продолжаться до тех пор, пока ложь Дэвида Доэрти не рухнет. — Иканиранифи закончила клятву. Затем раздался свет и звук, похожий на сход лавины или треск льда. Она открыла глаза и увидела, что падает. — Какого черта!