Хроники Великой Юсаворийской войны.

Эльфы представляют собой уникальную этническую группу, характеризующуюся глубокой экологической осведомлённостью и приверженностью принципам устойчивого развития. Их образ жизни и мировоззрение сформировались под влиянием тесной связи с природой, что находит отражение в их культурных и социальных практиках.

Эльфы обитают в густых лесах, где экосистемы находятся в состоянии динамического равновесия. Они рассматривают природу как единое целое, где каждый элемент, от мельчайших микроорганизмов до крупных млекопитающих, выполняет свою функцию. Эта концепция взаимосвязанности распространяется и на их питание.

Эльфы придерживаются вегетарианского образа жизни, считая употребление мяса нарушением гармоничного баланса природы. Их рацион состоит исключительно из растительных продуктов, которые они выращивают в специально созданных садах. Эти сады являются не только источником пищи, но и важным элементом экосистемы, способствующим поддержанию биоразнообразия.

Эльфы тщательно подбирают растения для своих садов, учитывая их экологические характеристики и влияние на окружающую среду. Они культивируют разнообразные виды трав, цветов и других растений, что позволяет им создавать уникальные кулинарные композиции. Особое внимание уделяется сбору урожая, который осуществляется вручную, с минимальным воздействием на природу.

Кулинарные традиции эльфов отражают их философию жизни и уважение к природе. Они используют разнообразные методы обработки продуктов, включая сушку, ферментацию и маринование, что позволяет им сохранять питательные вещества и вкусовые качества растений. В результате их блюда отличаются богатством вкусов и ароматов, а также высоким содержанием витаминов и минералов.

Каждое блюдо, приготовленное эльфами, является выражением их глубокой связи с природой и стремления к её сохранению. Эльфы считают, что таким образом они поддерживают экологический баланс и способствуют устойчивому развитию своих сообществ. Их кулинарные традиции играют важную роль в формировании экологической культуры и служат примером гармоничного сосуществования человека и природы.

— Страница № 87, «Мое удивительное путешествие» Домираля Тиндока, дипломата и знатока древности.

***

Только когда солнце поднялось над горизонтом, Уильям Доэрти проснулся от его обжигающих лучей. — Где я? — спросил он у своих созданий. Он огляделся. Это была палатка, сделанная из тканей и шкур животных, например, овец. — Черт, это не сон. — он сказал это с таким желанием, чтобы это был сон, что чуть не заплакал. Однако он не позволил себе этого, потому что помнил слова своего отца: — Ты мой сын и должен сделать все, чтобы выглядеть достойным человеком в глазах окружающих. — Я достоин быть твоим сыном, отец. Он не скулил вслух, в отличие от своего тела, которое болело и требовало пищи. Его желудок требовал пищи с таким звуком, словно вулкан требовал жертв. — Прости, пустой Билли, но я ничем не могу тебе помочь. «Я разговариваю со своим желудком? — мысленно спросил он себя. — Я сошел с ума. Мне нужно что-то сделать». — Эй, вы, дети природы, идите сюда, я голоден. Никто не пришел на его зов, и он стал ждать, когда кто-нибудь придет. Он надеялся, что эльфы не приговорили бы его к смертной казни за оскорбление, но его надежда была слабой. — Отец, прости меня за то, что я потерпел неудачу. — сказал он себе в одиночестве. — Я не хотел тебя подводить. Он представил, как другие его братья и сестры будут издеваться над ним. В голове проносились образы его братьев и сестёр, которые, как он знал, не упустят возможности поиздеваться над ним, когда узнают о его судьбе. «Они будут смеяться надо мной, — думал он. — Говорить, что я не заслуживаю даже их презрения». Он вспомнил, как Аннабель, его сестра, всегда считала его неудачником. Она любила подшучивать над ним и говорила, что он самый глупый сын, созданный по образу и подобию их великого отца. Уильям помнил, как эти слова ранили его в самое сердце. «Ты самый глупый сын, созданный по образу и подобию великого отца», — словно наяву услышал он голос Аннабель. — Заткнись, Аннабель, ты ничего не сделала, — сказал Уильям. Затем Уильям подумал о Дэвиде, своём брате, который всегда был примером для родителей. Дэвид считал, что всё хорошее, что у них есть, — это заслуга родителей, и не стеснялся напоминать об этом каждому, включая Уильяма. «Это твоё наказание за то, что ты недостаточно благодарен нашим родителям, которые всё для нас сделали», — словно прозвучал в его ушах голос Дэвида. — Ты не знаешь, о чем говоришь, идиот, — сказал он с ядовитой ненавистью, которой хотелось сделать всех несчастными, потому что это было единственное, что делало его счастливым. Роберт, его брат, всегда был склонен к резким и обидным высказываниям. Уильям представил, как Роберт скажет, что он родился с крыльями, но умрёт, как червяк, — это будет означать, что он не достоин ни уважения, ни даже простого признания своих усилий. «Ты родился с крыльями, а умрёшь, как червяк», — эхом отозвались в его сознании слова Роберта. — Сами вы все черви, — прорычал он, как пес, почуявший за дверью злодея. — Я лично отправлю вас в могилу. Зигфрид, самый серьёзный и рассудительный из его братьев, редко опускался до оскорблений, но его слова всегда были особенно болезненными. Уильям боялся представить, что скажет Зигфрид, когда узнает о его судьбе. «Ты не заслуживаешь того, чтобы тебя называли членом семьи, Уильям», — словно услышал он голос Зигфрида. — Говорит тот, кто меньше всего похож на своего отца, — сказал он ему с сарказмом. — Спроси наконец свою маму, кто твой отец, она тебе точно скажет. Айседора, его младшая сестра, была самой непредсказуемой. Она любила, когда с другими случались несчастья, и всегда находила способ обвинить в них того, кто оказывался под рукой. Уильям знал, что она не упустит возможности сказать, что это его вина и он должен понести за это наказание. «Это твоя вина, и ты должен понести за это наказание», — прозвучало в его ушах, словно удар хлыста. — Заткнись, Дора, — прорычал пес, готовый залаять. — Заткнитесь вы все! Я вас всех ненавижу! — Кому это ты приказываешь заткнуться? — Что? Он поднял голову и увидел перед собой эльфийку. Она была прекрасна и нежна, а ее груди и глаза были похожи на настоящее произведение искусства. — Кто ты? — спросил он ее. — Я пришла к тебе, чтобы накормить тебя, но, похоже, ты, потомок Чаиров и Гортии, даже так, нас, эльфов, не очень уважаете. — Кто такие потомки Чаиров и Гортии? — спросил он ее. — Вы, — сказала она, — Люди. — Люди? — удивленно спросил ее Уильям. — Да и к сожалению, нам все еще приходится исправляться и жить с их грехами. Она подошла к нему и опустилась на колени. Взяв один из фруктов, она начала запихивать его ему в рот. — Послушай, я долго здесь пробуду? — с интересом спросил он ее. — Я не знаю. — В смысле, ты не знаешь? — он не понял. — Только глава деревни может решать, кого и когда освобождать, — без проблем ответила она. — И как долго люди обычно остаются здесь в неволе? — Столько, сколько потребуется, — сказала она, начиная вытирать ему лицо, на котором остались остатки еды. — Вы будете с нами столько, сколько потребуется, или пока кто-нибудь не предложит то, что нас заинтересует, и тогда мы обменяем вас на это. — Что ж, может быть, вы могли бы представиться, поскольку я пробуду здесь долгое время. Она посмотрела на него как на идиота. — Эльфы не делятся своими именами с чужаками, — уверенно заявила она. — Никогда? — спросил он ее. — Нет, — ответила она. — За исключением тех случаев, когда они могут ему доверять, верно? — Что? — она была удивлена, что он так сказал. — Откуда ты знаешь? — Я прочитал об этом в книге, — ответил он. — Именно там я узнал все о вас, эльфах. Она поняла, чего он хотел, и сказала с высокомерной улыбкой: — И ты также знаешь, что немногие смогли завоевать наше доверие. — Да, я знаю. — И я верю, что однажды найдется кто-то, кто сможет оправдать наше доверие, но это определенно будет кто-то другой, кроме тебя, — насмешливо сказала она и вышла из палатки. — Черт возьми, — обиженно произнес он, чувствуя себя неудачником. У него мелькнула мысль: «Единственный мужчина, которого женщина готова любить без каких-либо требований, — это ее сын». Это были слова его матери, которая часто говорила со своей дочерью и сыновьями об отношениях и о том, что нужно делать. — Если она думает, что может оставаться равнодушной ко мне, сыну самого могущественного существа в этом мире, то она ошибается. — он сказал это, чтобы удовлетворить свое эго.

***

— Когда мой сын начал опаздывать в своей командировку, я очень занервничала из-за возможной войны с эльфами, но когда он вернулся, я услышала то, что заставило меня возненавидеть эльфов за то, что они не убили его. — Что он сделал? — Итальянец спросил американца ирландского происхождения. — Я не люблю говорить об этом или вспоминать, но я расскажу вам из-за нашей дружбы. Итальянский старик слушал его очень внимательно, как зритель, впервые попавший на великолепное театральное представление. В его глазах больше не было любопытства; он просто хотел получить ответы и был готов на все, чтобы их получить.

***

После того, как Уильям Доэрти был схвачен эльфами за оскорбление их лидера Йорфизия, начали распространяться слухи о том, что между Орфилой, которая была известна своей красотой, талантом пения и медицинскими познаниями, и Уильямом Доэрти была любовная связь. Орфила заботилась о нем во время его пребывания в плену, обеспечивая едой, купанием и другими услугами. Несмотря на то, что у Орфилы уже был эльф по имени Эйноринц, который был силен физически и морально, и что именно Йорфизия попросила Орфилу позаботиться об их пленниках, слухи были такими же уверенными, как мнение у детей, которые думают, что знают все на свете. Эти слухи вызвали настоящее возмущение у Орфилы и её спутника жизни Эйноринца, ведь они планировали пожениться в самом ближайшем будущем. Их сердца были полны надежд и мечтаний о совместной жизни, и такие нелепые сплетни казались им не просто обидными, а поистине чудовищными. Эйноринец был в ярости от любых шуток или мыслей других эльфов на этот счёт. Он отказывался помогать тем, кого подозревал в распространении подобных слухов. Его возмущение было настолько сильным, что он практически замкнулся в себе, отгородившись от всего мира. Орфила же вела себя не менее решительно. Она не разговаривала ни с кем, кроме своих ближайших родственников и Йорфизия, главы деревни. Это оскорбляло многих, кто даже сам не верил в эти нелепые слухи. Жители деревни были поражены поведением обычно открытой и дружелюбной пары. И, конечно, такое поведение не могло остаться незамеченным главой деревни. Йорфисия приказала им двоим прийти к ней после работы. Это заставило их задать один и тот же вопрос: «почему?» — и все они получили один и тот же ответ: «узнаешь у нее». Они пришли после работы. Был уже вечер, и казалось, что скоро наступит ночь. — Йорфизия, чем мы можем тебе служить? — спросил Эйноринц. Они вошли в ее палатку. Будущая пара поклонилась ей и опустилась на колени. — Я слышала, что вами овладела душа гнева и порочности. — сказала она им. Они сразу поняли, что она имела в виду. — Они… Не кричи на того, кто не виноват в вашем гневе. — пожилая женщина произнесла это так, словно ждала его реакции. Он прикрыл рот обеими руками и сказал ей: — Прости, я не хотел. — И я это тоже знаю. Она посмотрела на его будущую жену и кивнула. Она как будто говорила: «Давай, говори». — В деревне ходят слухи, что я люблю это жалкое создание! — Ты имеешь в виду Уильяма? — Да, я говорю об этой грязной обезьяне. — Запахи — это, конечно, личное дело каждого, но я думаю, что он прекрасно пахнет, — спокойно сказала Йорфизия. — Я все равно его не люблю, — уверенно заявила она, беря Эйноринца за мускулистую руку. — Мне никто не нужен, если у меня есть он! — Тогда почему ты рассказываешь это мне, а не тем, кто распространяет эти слухи? — с любопытством спросила она. — Они глупые, — уверенно заявила Орфила. — Это высокомерие, вызванное гневом, и ничем иным, — спокойно сказала она ей. — И что нам делать? — спросила Орфила, как будто думала, что никто не поможет им в этой ситуации. — Если вам противны эти слухи, то скажите им, что они богохульники, что они не верят в чудесную силу нашей великой матери и что в будущее их будет злым, если будут плохо думать о вас. — И это все? — она была удивлена этими словами. — Да, этих слов достаточно, чтобы они замолчали, — сказала она им. — И я прошу вас извиниться перед теми, кого вы обидели за это время. — Да, великая госпожа, — сказала она им. Эйнаринц убрал руки ото рта и сказал ей: — Спасибо. — Спасибо вам за то, что цените мою работу, и я прощаю вас. — Спасибо. — Но если ты еще раз повысишь на меня голос, твои дети будут прокляты. Эйнаринц сглотнул слюну, и в его глазах появился испуг. — Пойдем, Норц. Они вышли из ее палатки. Была уже ночь, и все было тихо, за исключением луны и звезд. — Здесь красиво, не так ли? Да, мой Норц, здесь красиво. На мгновение они замолчали. — Орфила, как ты думаешь, что бы сделали звезды в этом конфликте? — Звезды? — Ну, да, — сказал он ей. — Звезды — это наши предки, которые наблюдают за нами, пока великая мать спит по ночам, сдерживая зло, исходящее от луны, которая, как пастух, пасет своих овец. Как ты думаешь, какова было бы их позиция? — Трудно сказать, — просто ответила она им. — Все зависит от предков звезды. — Значит, ты считаешь, что они необъективны? — Нет, я этого не говорила, — ответила она, вспомнив слова своей матери: «Мы эльфы, мы все вместе в этом участвуем, но внутри семьи мы боремся за себя». — Я просто думаю, что мой дедушка будет любить меня больше, чем других. — А будет ли он любить меня? Она посмотрела на него с некоторой долей насмешки. Он не понял ее, и она рассмеялась. — Конечно, он полюбит тебя, потому что ты мой, и если он не примет тебя, его ждут большие неприятности. Она старалась не рассмеяться, ущипнув своего будущего мужа за грудь, которая была очень горячей и казалась каменной внутри, с еще не высохшей кожей. Он улыбнулся ей и спросил: — С какими неприятностями он столкнется? Она перестала играть и посмотрела ему в лицо: — Он либо будет жаловаться, либо будет гордиться тем, что его внучка и ее муж сияют ярче, чем он сам. Они весело рассмеялись. Искренний смех создал атмосферу радости. Все тревоги исчезли, и каждый наслаждался моментом. Их лица светились улыбками, а глаза сияли счастьем.