Хроники Великой Юсаворийской войны.

Эльфы — это поистине удивительные создания, воплощение изящества и красоты! Их любовь к самим себе и своей культуре не знает границ. Каждый эльф — это настоящий художник своей жизни, который уделяет огромное внимание каждой детали своего облика.

Представьте себе эльфа, который часами сидит перед зеркалом, расчёсывая свои длинные, блестящие волосы. Он выбирает наряд, который подчеркнёт его изящество и благородство. Его кожа словно светится изнутри, а глаза полны загадочного блеска, который притягивает взгляды всех вокруг. Эльфы словно созданы для того, чтобы восхищать и удивлять.

Они считают другие народы варварами не из высокомерия, а скорее из-за непонимания и разницы в образе жизни. Их собственная жизнь может показаться простой и незамысловатой — они живут в палатках, и у них нет крупных городов в привычном понимании. Но это не мешает им гордиться своей культурой и традициями, которые передаются из поколения в поколение.

Однако их любовь к себе не делает их высокомерными или эгоистичными. Эльфы ценят гармонию и красоту во всём, что их окружает. Они бережно относятся к природе, которая дарит им силу и вдохновение. Их жизнь наполнена песнями, танцами и поэзией, которые отражают их любовь к себе, к своей культуре и ко всему, что их окружает.

Эльфы живут в единстве с природой, они слышат её голос в шелесте листьев и видят её отражение в каждой капле росы. Они умеют находить красоту в самых простых вещах — в солнечном луче, пробивающемся сквозь листву, в изгибе ветки, в пении птицы. Их жизнь наполнена смыслом и гармонией, которые делают их по-настоящему волшебными.

И всё же, несмотря на свою внешнюю красоту и изящество, эльфы остаются загадкой для других народов. Их образ жизни, их ценности и приоритеты — всё это отличается от того, что принято в других культурах. Но именно это и делает их такими привлекательными и неповторимыми. Их присутствие словно приносит с собой кусочек другого мира, где царит гармония и красота.

      — Страница № 451, «Мое удивительное путешествие» Домираля Тиндока, дипломата и знатока древности.

***

Была ночь, и звезды восходили вместе со своим пастырем луной. Все эльфы готовились ко сну, за исключением детей, которые не знали границ между днем и ночью. — Дети, пора спать, — сказала своим детям пожилая эльфийка. — Мы не хотим спать. — Мы хотим поиграть. — Вы можете поиграть завтра, а сейчас пора спать, — сказала их мать. — Это несправедливо, мы весь день работали и не отдохнули, — пожаловался ее сын. — Может быть, тогда ты скажешь мне, что не хочешь завтрашних угощений? — с любопытством спросила его сестра. — Орфила! — все дети радостно подбежали к ней и обняли ее. — Всем привет, и я тоже по вам скучала, — сказала она им всем. — Как поживает ваш завтрашний муж? — С ним все в порядке, — ответила она, вырываясь из его объятий. — Это хорошо, — сказала ее мать. — Ты готова к своей последней ночи с нами? — Да, мама, я готова, — уверенно сказала Орфила. — Это хорошо, — сказала ее мать, и в ее голосе были печаль и радость одновременно. — Мама, мы хотим спать, можно нам поиграть с Орфилой? — Вифонс, нет, — ответила ее мать. — Нет, тебе пора спать. — Но только немного поиграй, — настаивала ее дочь. — Нет, Ифайлия. — Мам, давай я поиграю с ними в последний раз, а потом они смогут пойти спать, хорошо? — предложила Орфила. — Ты серьезно? — Да, я абсолютно серьезна, — кивнула она. Мама пристально посмотрела на нее. — Хорошо, но не играй слишком долго, — попросила она. — Ура! — радостно закричали ее младшие брат и сестра. — Победа. — Не спешите объявлять себя победителями, когда будете играть со мной ночные салочки, — уверенно сказала Орфила. — Ночные салочки? — удивленно спросили брат и сестра. — Ночные салочки? — спросила ее мама. — Можно поиграть во что-нибудь тихое? — Нет, нельзя, — ответила дочь. — Кроме того, я хочу, чтобы в последний раз, когда я буду играть с ними, было весело, а не скучно. — Хорошо, — сказала их мать, поняв, что они не передумают. — Но не играйте слишком долго, вам нужно хорошенько выспаться перед завтрашней свадьбой. — Хорошо, мам, — сказала Орфила, и они с братьями и сестрами вышли из палатки. " — Она так похожа на своего отца, — сказала себе их мать. — Надеюсь, она закончит лучше, чем он. На этот раз у детей не было времени грустить, так как они были увлечены веселой игрой. Им всем хотелось поиграть, особенно Орфиле. — Правила были просты. Один из нас должен был быть хищником, вышедшим на охоту, в то время как остальные должны были прятаться от хищника, но хищник должен был держать глаза закрытыми. — И кто был бы хищником? — Я буду хищником, так как у меня было лучшее пространственное восприятие даже с закрытыми глазами. — Но это несправедливо, — запротестовала ее сестра. — Ты сильнее нас, и ты нас победишь легко. — Да, это правда, но вы сильнее меня в воспроизведении других звуков, — напомнила она им. — И тем самым вы можете сбиваеть хищника с толку. Ифалия задумалась над словами Орфила. Взвесив все «за» и «против», она сказала: — Давайте начнем игру. Орфила начала надевать повязку на глаза, которую достала из кармана, и, делая это, начала декламировать стихотворение, которое читали все, кто был хищником в игре: Взошла луна. Солнце село. Все эльфы спят. Кошка вышла перекусить. Она очень голодна. Она хочет есть. Мыши должны убегать и прятаться от нее. Она безжалостна, когда хочет есть. Так, давайте начнем игру. Игра началась. Травоядные убежали от хмшика и прятались от него, чтобы не попасть ему в желудок. — Где мне спрятаться? — спросил себя Вифонс. Он пытался сохранять спокойствие, но это было трудно. Он хотел победить, и ему не нравилось проигрывать, даже если это была просто забавная игра. — Вот оно, — подумал он, наконец-то найдя место, где можно спрятаться от нее. Это был большой шатер, который был пуст, и он наивно подумал, что это свадебная церемония между его сестрой и ее эйноринцем. Но он ошибался. — Что это за место? — он огляделся. Повсюду были люди, привязанные за руки и ноги к большим деревянным столбам. После битвы все спали мертвым сном. — Уильям? — спросил себя Вифонс. Он никогда раньше не видел людей. Он отличался от всех остальных эльфов. Он был выше и мускулистее других эльфов, и его кожа была покрыта волосами, в то время как у других эльфов была гладкая кожа и заостренные уши. — Фу, какой урод, — сказал он себе. Ему не нравилось здесь находиться, и он хотел уйти. Однако он ушел не из-за… бормотания Уильяма Доэрти. — Мама, прости меня, — сказал он себе. — Я не хотел. Вифонс посмотрел на него с сочувствием, которого он никогда раньше не проявлял к не-эльфам. Он вспомнил заклинание, которое все эльфы произносили своим детям, когда не могли уснуть, и решил утешить его. Спи, дитя леса, сладко-сладко, мама придет к твоей кроватке и позаботится о тебе — Она будет стоять рядом, охраняя твой сон. Когда луна зайдет, она исчезнет, Ты проснешься без страха, Завтра ты будешь сильным, более мужественным, чем вчера, Ночь прошла, взошло солнце, Открой глаза, когда взойдет солнце, Доверься своей матери, она защитит тебя. Уильям Доэрти действительно заснул и больше не просыпался, и он ничего не бормотал. Он не открыл глаза и ничего не сказал. — Что ты здесь делаешь? — Я? Он повернул голову и увидел свою сестру, которая разозлилась, увидев его. С каждым шагом она приближалась к нему и вскоре схватила его за руку и увела прочь. — Зачем ты сюда пришёл? Ты ведь ненавидишь людей! — Да, я ненавижу их, но я хотел спрятаться. — он попытался объясниться. — Ты не мог найти более нормальное место, а? — Я хотел, чтобы ты не смогла меня найти. — Ты наказан! — Для чего? — За то, что вломился в эту палатку. — Ну и что? Я не сделал ничего плохого, я просто вошел и произнес заклинание. Эти слова «Я не сделала ничего плохого, я просто вошла и произнесла заклинание» полностью изменили Орфила. Она повернулась к нему и прижалась к нему лицом. — Что ты сделал? — Я? Ничего. — он боялся ее. — Скажи мне, что ты сделал! — Мне больно. — Скажи мне, — прорычала она. Ее поведение заставило его плакать, как новорожденного. Орфила сразу поняла, что зашла слишком далеко, и отпустила брата, опустившись перед ним на колени. — Прости, я не хотела. — Что здесь происходит? — Мама подбежала к ним. — Орфила, как ты могла? Вместо того, чтобы провести время со своей семьей, ты довел своего сына до слез. — Я не хотела. — А чего ты хотела? — Мама взяла сына на руки и принялась его утешать. — Он… — она не знала, как подобрать слова, чтобы объяснить ей это. — Что он сделал, чтобы заслужить такой крик? — спросила ее разгневанная мать. Тофинс продолжал плакать. Ее мать начала утешать его. — Тише, мой мальчик, ты не заслужил, чтобы твоя сестра кричала на тебя. — Он прочитал заклинание человеку! Лицо матери стало бледным, как земля зимой. Она явно была расстроена. — Что он сделал? — Он прочитал заклинание человеку. — Орфила, твои слова звучат очень громко, — сказала ее мать. — Ты мне не веришь? — спросила она обиженным тоном. — Да, мама. — Нет, дело не в этом, — сказала она, не в силах поднять взгляд. — Я не знаю, что делать. — Нам нужно идти к Йорфизии, прямо сейчас, — твердо сказала она. — Да, дочка, — сказала она, но не двинулась с места, чтобы уйти. — Мам, что с тобой? — спросила она ее, когда та никуда не пошла. — Со мной? Я не знаю, я просто не хочу идти, потому что читать заклинание рядом с не-эльфами — преступление, и, как мать, я не хочу, чтобы у моего сына были проблемы. — И ты хочешь вести себя тихо? Да, мам? — Нет, доченька, я понимаю, что мы должны сказать правду, но я боюсь. — Мама, посмотри мне в глаза, — сказала она, беря ее за руку. — Мне тоже страшно, но мы должны это сделать, я уверена, она поймет. Мама задумалась над ее предложением, и стало ясно, что она борется между страхом за сына и желанием сказать правду. Наконец, желание сказать правду победило, и она сказала: — Пойдем. Они пришли к главе деревни. Йорфизия не спала, потому что, как глава деревни, она не должна была спать и не могла из-за клятвы великой матери, что она защитит деревню. — Прости, что беспокою тебя, Йорфизия, но у нас проблемы, — сказала Орфила. — Проблемы? — спросила она ее. — Проблемы — это твое субъективное мнение, но для другого эльфа это не проблема. — Мой брат наложил на человека заклинание. Наступила неловкая пауза, и все почувствовали страх и напряжение. Наконец, тишина была нарушена. — Что он сказал? — Что он сказал? — спросила она и замолчала. — Мы не знаем. — Ну, может быть, тогда он нам скажет, — предположила Йорфизия. Вифонс посмотрел на нее с очень виноватым видом, и у него возникло ощущение, что он ожидает смертного приговора для себя. Он молчал и просто смотрел на Йорфизиуса. — Пожалуйста, мальчик, скажи мне, я клянусь, что не накажу тебя, — заверила его старуха, как будто следующая часть ее приговора будет звучать так: «в зависимости от тяжести твоего преступления». — Я спел колыбельную, от которой он заснул. — Какую колыбельную ты ему пел? — спросила мама своего сына. — Ту, которую ты пел мне, когда я был непослушным, — ответил сын. — Тофинс, мой маленький брат, зачем ты это сделал? — Мне было жаль его, потому что он бормотал что-то себе под нос, и я была уверена, что он каким-то образом страдает. Взрослые эльфы внимательно слушали его, особенно Йорфизия. Она подошла к нему и начала гладить его по голове, но в этом жесте не было любви. — Тебе было жаль его, не так ли? — Да, — кивнул он. — А тебе не жаль наших предков, которые были изгнаны со своих земель из-за того, что эти монстры (называемые людьми) начали их вытеснять? — Мне их жаль. — Это верно, — с улыбкой сказала пожилая женщина. — Скажи мне, стоит ли проявлять уважение или сочувствие к этим монстрам после того, что они сделали. — Нет, — сказал он дрожащим голосом. — Правильно, мой мальчик, тогда почему ты проявил к нему сочувствие? — большую часть этого она говорила тихо и невозмутимо, но в конце начала кричать. — Мне было жаль его, — сказал он с дрожью в голосе. — Моя мама учила меня, что у каждого животного есть мать, по которой оно скучает и которую любит. — Ты сказала ему это? — спросила она с ненавистью. — Да, но я думала, он знает, где проходит грань между теми, кто может быть добрым, и теми, кто не может. — Очевидно, ты плохо его учила, — фыркнула она. — На самом деле, она также воспитала лучшего медицинского друида, — с гордостью сказала Орфила. — И она спасла многих из нас своими действиями. Йорфизия подозрительно посмотрела на нее. — Ты смеешь грубить мне здесь? — возмущенно спросила она ее. — Нет, госпожа, — ответила она с покорностью, которая была ей противна. — Нет, я просто хочу сказать, что мой брат пока не сделал ничего плохого. Это похоже на безобидное заклинание. — Да, это правда, но людям все равно лучше не слушать наши песни. — А что плохого, если человек услышит эту мелодию? — Относительно ничего, но у него есть один побочный эффект: он не проснется, он будет спать. — Можно ли оставить это? — Да, он должен просто покинуть наши земли раз и навсегда или…нет, это маловероятно. — Что маловероятно? — Я не верю, что это произойдет, но великая мать может дать ему добро, и он проснется завтра утром, при условии, что она поверит, что он не представляет угрозы для ее детей, то есть для нас, эльфов. — ответила глава деревни. — Никто не может в это поверить, даже если кто-то из наших людей, который действительно заслуживает уважения и доверия, попросит нашу великую мать проснуться, она откажет, — уверенно заявила мать Орфилы, Ифайлии и Тофинса. — Мы решим это утром, Силта, — сказала она ей. — И что ты собираешься делать с моим братом? — с любопытством спросила Орфила. Йорфизия посмотрела на него с презрением: — Если он хотел избавить свою сестру от страданий, связанных с его нытьем, то это благородное дело. — Значит, меня не накажут? — Нет, но твоя сестра будет наказана за то, что напугала моих цыплят, когда пряталась на дереве. — Она уже была наказана за это, — сказала Силта. — Она не сможет играть еще месяц, у нее ужасные травмы после падения. После этого они разошлись по своим палаткам, ожидая, когда закончится лунное царство и начнется завтрашнее утро. Завтра их ждало много важных событий, и самым важным из них была свадьба Орфила и Эйноринца.