Как угодить маленькому Божеству Ветров

— Что-нибудь еще, господин? — Нет. Принесите счет. — Да-да, конечно, я мигом! Хэ Сюань, сидевший в отдельных покоях постоялого двора, повернулся к окну. На ветке высокой сливы звонко щебетали птицы. В кои-то веки покой и благолепие. Последние дни он только и делал, что мотался по самым многолюдным местам. Очень многолюдным и шумным. Когда Цинсюань после этого стал умолять его поехать с ним на Горячие Источники, Черновод только презрительно фыркнул. Нет уж, он хочет хотя бы несколько дней побыть в одиночестве. В этот раз Повелителю Ветров придется обойтись без него. Хэ Сюань твердо откажет ему, как делал уже сто раз. Правда, Хэ Сюань упорно отрицал, что все эти сто раз он после резкого отказа покорно шел за неугомонным Божеством Ветров… Поток мыслей демона прервал осторожный стук в дверь. Хэ Сюань удивленно нахмурился. Цинсюань никогда не стучал. Он чуть ли не с ноги открывал дверь и бурей врывался, куда захочет. Слуга постоялого двора тоже не стал бы стучаться. Кто это может быть? — Кто там? — Повелитель Земли, это Линвэнь. Позволите войти? Хэ Сюань от удивления приподнял бровь. Он поднялся и самолично открыл дверь. — Простите за вторжение, — вежливо поклонилась Линвэнь. — Но дело не терпит отлагательств. Цинсюань сказал, где вы ждете его перед тем, как… — тут Линвэнь замялась и посмотрела на своего спутника. Небожительница была не одна. Рядом с ней был Пэй Мин, а у него на руках сладко спала девочка лет восьми или десяти. Хэ Сюань молча оглядел их. Совсем как счастливая семья. Неужели слухи не просто слухи? Он-то думал, что Линвэнь его ничем уже не удивит. Пэй Мин положил девочку на кушетку. Хэ Сюаню она показалась знакомой, но он не успел ее разглядеть как следует. Ребенок свернулся калачиком и отвернулся к стене. — Повелитель Земли, дело в том, что этот ребенок… — Не наш, не подумайте, — хмыкнул Пэй Мин. — Нашел время шутить, старина Пэй, — недовольно фыркнула Линвэнь. — Повелитель Земли, мы пришли к вам из-за Повелителя Ветров. Дело в том, что он рассматривал артефакты в небесном хранилище, и один из них оказался незапечатанным и потому сработал. Результат вы видите. Хэ Сюань какое-то время обдумывал информацию, а потом резко повернулся к девочке. Та как раз заворочалась и повернулась к ним лицом. Она была одета в короткий красный шелковый халат и зеленые шаровары. Черные, как смоль, волосы заплетены в два аккуратных пучка, на щеках играет румянец, рот приоткрыт и губы что-то беззвучно шепчут во сне. — Это Цинсюань? — выдохнул демон. Ребенок, будто услышав свое имя, улыбнулся во сне. Даже без прически и наряда, Цинсюань был таким миловидным ребенком, что с легкостью походил на девочку. — Ага. Вернее, его маленькая версия. Куда более спокойная и покладистая, — заметил Пэй Мин. — Надеюсь, он таким побудет побольше. — Не шути так, старина Пэй. Если Водяной шисюн узнает, тебе не поздоровится в первую очередь. — Откуда я знал, что там не все артефакты запечатаны? — раздраженно спросил Пэй Мин. — Я ему не нянька, раз двадцать сказал — ничего не трогать, но ты же его знаешь. Он только своего брата и Мин-сюна слушается, — хмыкнул Пэй Мин, искоса посмотрев на Хэ Сюаня. Тот никак не отреагировал на слова генерала. — Повелитель Вод не знает? — Шисюн закрылся в медитации, — ответил Пэй Мин. — Он будет в ней около двух недель. — А он? — спросил Хэ Сюань, кивнув на Цинсюаня. — Вероятно, около недели, — ответила Линвэнь. — Вероятно? — Да. Может днем больше или днем меньше. Артефакт ничем не повредил силам Повелителя Ветра, они вернутся в полной мере. Проблема в том, что сейчас Цинсюань ничего не помнит и не может позаботиться о себе… — Он и взрослым не может о себе позаботиться, — пробурчал Пэй Мин. — …поэтому мы хотели попросить вас приглядеть за ним. — Если у вас много молитв, то я могу помочь вам, — радушно предложил помощь Пэй Мин. — Благодарю, я справлюсь. — Как хорошо, что вы согласились, — с облегчением проговорила Линвэнь. — Спасибо вам, Повелитель Земли. Если вам что-то понадобится, то свяжитесь со мной или со стариной Пэем по духовной сети. И обращайтесь, пожалуйста к Цинсюаню, как к молодой госпоже. Не удивляйтесь, что он так выглядит, это мы его переодели. Дело в том, что в детстве… — Я знаю. — Отлично, — вздохнула Линвэнь. — Надеюсь, он вас не слишком замучает, — сказал генерал Пэй. — Взрослого же вы как-то терпите, вряд ли маленький Цинсюань сильно хуже. Пойдем, милейшая Цзе, тебя ждет куча работы. — Спасибо, что напомнил, старина Пэй, я ведь совсем забыла, — съязвила Линвэнь. — До свидания, Повелитель Земли. — Спасибо, что согласились, Повелитель Земли, — легко поклонился на прощание Пэй Мин. Хэ Сюань кивнул. Можно подумать, у него был выбор. Плакали его сон и отдых кровавыми слезами…

***

Цинсюань потянулся, поплотнее запахиваясь в одеяло. Он так долго шел с братом, что, казалось, был готов проспать несколько дней. Интересно, почему его так и не разбудили? Во всяком случае он должен был услышать, как приютившие их люди просыпаются и принимаются за работу. Вряд ли ему выделили отдельную комнату. Цинсюань открыл глаза и удивленно ахнул. Он был не просто в отдельной комнате, а в огромных покоях! Даже у его матери они были не такими большими. Цинсюань спал на большой кровати, задернутой балдахином и отгороженной от остальной части покоев расписной шелковой ширмой. Ребенок спрыгнул на пол и с открытым ртом оглядел покрытые коврами полы, шкафчики с антикварными редкостями, огромное кресло с подушками, вышитыми золотом, и сидящего в нем человека. Цинсюань остановился, разглядывая незнакомца. Молодой юноша, весь в черном, сидел в кресле и перелистывал книгу. — Обуйся. — А? — опомнился Цинсюань. — Обуйся, а то простудишься, — медленно повторил незнакомец, не отрывая взгляда от книги. — Полы холодные. — А, да, хорошо. Цинсюань всунул ноги в теплые меховые туфли, стоявшие у кровати. — Ты же Ван Е, сын бывшего поставщика отца? Брат говорил, что мы остановимся у вас. У вас такой богатый дом! Брат говорил, что вы — простые торговцы овощами. Наверно вы разбогатели, да? От души поздравляю и желаю как можно дольше жить в благополучии! — Хэ Сюань. — Что? — Меня зовут Хэ Сюань. — А-а-а-а, — Цинсюань потер лоб. — Должно быть, гэгэ перепутал. У тебя красивое имя, Сюань-гэ. А где мой брат? — Ушел по делам. — Куда это? — удивился Ши Цинсюань. — Мы еще не дошли до монастыря, в котором брат будет совершенствоваться. Неужели он решил сменить монастырь? Но здесь разве… — Я не знаю, куда он ушел, — проговорил Хэ Сюань, потирая виски. — Сказал, что вернется через неделю. Поживешь тут, я за тобой присмотрю. — Ну ладно, — проговорил Цинсюань. Цинсюань решил, что его брат пошел к другим знакомым отца попросить денег, как уже делал это раньше. Уверенный, что рано или поздно он за ним вернется, Цинсюань расслабился и с интересом продолжил осматриваться. Ребенку было невдомек, что он находился во владениях Непревзойденного демона. Оставаться на Небесах Хэ Сюаню не хотелось, так что он, недолго думая, отправился в поместье Черных Вод. Мин И отправился в родные края, чтобы встретить там Новый год и посмотреть, как живут его потомки, так что дом всецело принадлежал Черноводу. Цинсюань млел от окружающей красоты. Поместье Черных Вод не отличалось вычурной роскошью, но все-таки это был настоящий дворец, какими в мире смертных владели только самые высокопоставленные чиновники. А уж в глазах Цинсюаня дом Хэ Сюаня был настоящими императорскими чертогами. — Как тут красиво! Сюань-гэ, у тебя чудесный дом! Наверно, братик хотел сделать мне сюрприз и не говорил, что мы остановимся в таком богатом месте. Я заснул по дороге, да? — Угу. — Я очень устал, — пожаловался Цинсюань, потирая шею. — В какой-то момент у меня так заныли ноги, что я не смог продолжать идти, и брат понес меня на спине. Надеюсь, там, куда он ушел, так же хорошо, как тут. В последнее время мы даже на кроватях не спали, хорошо если не на улице. Мой брат — совершенствующийся, мы направляемся к Монастырю Водных Лотосов. Когда он родился, матушка с батюшкой позвали гадателя, который сделал гороскоп и сказал, что он родился под созвездием Тигра, которое впадает в звезду счастья и долголетия и что у него большой потенциал для вознесения. Конечно, ему надо заниматься духовными практиками, много трудиться, но я думаю, что гэгэ… Хэ Сюань отвернулся, чтобы ребенок не видел его кислую рожу. Да уж, что сейчас, что в детстве лучше всего Цинсюань умел болтать, не переставая. И любимой темой был его замечательный во всех отношениях брат. Дождавшись, пока ребенок замолчит, чтобы набрать воздуха в легкие, Хэ Сюань спросил: — Ты голоден? — Родители прогнали учителя гэ, потому что… Что? — Ты голоден? — повторил Хэ Сюань. — Вроде нет. Хотя я не завтракал… — Уже обед, — прервал Хэ Сюань. — Надо же, я так долго спал. А… — Иди за мной. По пути к кухне Цинсюань не увидел ни одного слугу. Пока он гадал, кто же принесет им еду и почему они едят не в покоях, он с удивлением увидел, как Хэ Сюань сам стал готовить! Демон поставил на огонь огромный котел, насыпал туда недельный запас лапши, накидал овощей и стал помешивать ложкой. — Сюань-гэ, а почему ты сам готовишь, а не слуги? — изумленно спросил Цинсюань. Может всё это ему снится? Не может же молодой господин из богатой семьи сам готовить себе обед?! Хэ Сюань в ответ только хмыкнул. Даже от одного прикосновения к пище водной нечисти, на еде оставалась их аура. Ребенку она могла повредить, поэтому Хэ Сюань на время пребывания в поместье Цинсюаня прогнал всех гулей из дворца. Наблюдая за ним с зачарованными глазами, Цинсюань перегнулся через стол и дернул Хэ Сюаня за рукав. — Сюань-гэ, а можешь добавить вон ту приправу еще? Я очень люблю острое. — Угу. — Сюань-гэ такой хороший, — широко улыбнулся Цинсюань. — Ты тоже торговец, как твой отец? — Угу, — сказал Хэ Сюань и придвинул к нему тарелку. — Мой папа тоже занимался торговлей. Однажды к нам пришли… Цинсюань весело что-то рассказывал, пока не увидел, как Хэ Сюань закидывает в себя одну тарелку за другой. Ребенок, который успел только взять пару ложек, озадаченно хлопнул глазками, а потом придвинул свою тарелку к соседу. Хэ Сюань недоуменно посмотрел на ребенка. — Ты чего? Ешь сам. — Я не голодный. Ешь ты. — Тут полно еды. Эта закончится — я еще приготовлю, — бросил Хэ Сюань и придвинул тарелку обратно. — Чтобы съела всё, а то сладостей не получишь, — наказал он и вернулся к трапезе. Расправившись с едой, демон повел ребенка обратно в покои и показал, где лежат недавно купленные им игрушки. Хэ Сюань не знал, что нравится Цинсюаню, поэтому понабрал игрушек и для мальчиков, и для девочек. — Вечером я приготовлю ужин, но, если проголодаешься, поешь закуски отсюда, — он поставил небольшой короб на стол. — Уборная за той дверью. Поиграй, а я пойду займусь делами. — Хорошо. Сюань-гэ, а где твоя комната? Сюань-гэ? Уже ушел, — надул губки Цинсюань. — Наверно, у него правда много дел, — прошептал он и, пожав плечами, стал рассматривать куклы. Хэ Сюань расположился в библиотеке. Сейчас он нормально отдыхал впервые за последние пару месяцев. Хотя роман был немного вульгарным, а приступы голода еще не прошли до конца, он наслаждался минутами покоя и благоденствия. Весьма недолго. Не прошло и получаса, как дверь открылась и в неё ввалился Цинсюань, споткнувшись о порог и едва не столкнувшись носом с полом. Хэ Сюань уставился на него сверху вниз. — Ты зачем пришла? Цинсюань, увидев Сюань-гэ, радостно подбежал к нему и, положив ручки ему на колени, умоляюще посмотрел снизу вверх. — Сюань-гэ, мне скучно, — прохныкал Цинсюань. — Я так долго искал тебя, дворец такой огромный! Думал, заблужусь. — Зачем пришла? — повторил вопрос Хэ Сюань. — Поиграй со мной, — попросил Цинсюань. — Я занят, — буркнул Хэ Сюань. — Ты отдыхаешь, а не занимаешься делами, — хитро улыбнувшись, заметил Цинсюань. — Отдых — тоже занятие. — Отдохни со мной! Давай поиграем в дочки-матери. — Не хочу. Я не люблю девчачьи игры. — Ну тогда давай погуляем и поиграем в мяч. — Нет. — Ну пожа-а-а-алуйста! Хэ Сюань хотел привычно огрызнуться и заняться своими делами, но слова застряли у него в горле, когда он увидел умоляющую мордашку Цинсюаня. У взрослого Повелителя Ветров было капризное, иногда немного надменное выражение. Но даже его взрослой версии он не мог отказать. А тут на тебя смотрят, как на целый мир, два больших ярких глаза, из которых вот-вот потекут слезы. — Ладно, только недолго, — ворчливо пробормотал Хэ Сюань, откладывая роман. А ведь там только-только закрутился сюжет! — Ура! — воскликнул Цинсюань и, взяв его за руку, чуть ли не бегом потащил его из библиотеки. — Выход в другой стороне. Резко затормозив, Цинсюань опять чуть не упал. Его это не смутило, и он с таким же вдохновенным порывом побежал в другую сторону, не отпуская руку хозяина дома. Хэ Сюань усмехнулся. Поместье — его, а ведет демона за собой Цинсюань. Как всегда. Прямо у входа во дворец располагалось больше озеро. Вода в нем была черная, как ночь, а голые камни на мертвенно-бледном песке скорее смертельно удручали, чем придавали живописности пейзажу. Но Цинсюань все равно восхищенно огляделся. Он подбежал к озеру и уже хотел коснуться водной глади ладошкой, но Хэ Сюань взял его за плечо. — Не трогай. Там рыбы плотоядные. Цинсюань тут же отпрянул. — Правда? Такие бывают? — Да. Не подходи к воде. — У нас дома был пруд. Мы там держали золотых карпов. Только мы ели их, а не они — нас. А почему ты решил завести плотоядных рыб? Чтобы не мучили незваные гости. — Не заводил, они просто тут жили. Не подходи к воде, играй на суше. — Хорошо. Гэгэ, лови! Мяч едва не прилетел Хэ Сюаню в лицо. Додумался же его тоже купить. Надо было ограничиться лошадками и куклами. За глупость настала расплата и теперь Непревзойденный Демон Черных Вод забавлял маленькое Божество Ветров. Наигравшись в мяч, Цинсюань чуть ли не плача спросил, есть ли тут качели? Пришлось смастерить их на скорую руку. Цинсюань тут же уселся на них и стал раскачиваться, весело смеясь. Хэ Сюань устало прислонился к дереву и прикрыл глаза. Этот Цинсюань такой же неугомонный, как взрослый, хотя меньше раза в два. Дети вообще должны спать днем. Может, попробовать его уложить? Нет, эту погремушку хрен уложишь. Еще потом ночью не заснет, ну к черту. Осознав, что смех прекратился, Хэ Сюань открыл глаза. Цинсюань уже слез с качелей и взобрался на дерево, болтая ногами. Твою ж налево, на минуту только отвлекся! — Цинсюань, слезай сейчас же, — строго проговорил Хэ Сюань, подходя к дереву. — Но гэгэ, тут та-а-акой вид красивый. Я хочу забраться повыше. — Нет. Из всех деревьев Цинсюань выбрал именно самое слабое и трухлявое. Чудо, что он до сих пор не сорвался. — Но гэгэ… — Цинсюань, слезай. Цинсюань подумал, а потом, улыбнувшись, замотал головой. — Цинсюань! — Неа. — Последний раз повторяю — слезай! — Неа! — Слезай или я сам тебя сниму и отшлепаю. — Сюань-гэ, — обиженно протянул Цинсюань. — Я долго буду ждать? — строго спросил Хэ Сюань. Цинсюань поджал губки и со вздохом опустился на нижнюю ветку. А потом посмотрел вниз, ахнул от ужаса и застыл. — Н-не могу. — Цинсюань, ты что, так хочешь быть наказанной? — вздохнул Черновод, потирая переносицу. — Не хочу, — заплакал Цинсюань. — Тогда слезай. — Не могу. Я боюсь, гэгэ. — Ты же залезла туда. Не бойся, дерево выдержит. Просто аккуратно спустись вниз. — Не могу-у-у-у. Высоко-о-о-о. Цинсюань заплакал. Черновод закатил глаза. — Прыгай, я поймаю. Цинсюань отчаянно замотал головой. — Это еще страшнее. — Цинсюань, я точно тебя поймаю. Давай, не бойся, прыгай ко мне. Цинсюань нерешительно посмотрел вниз. — А ты меня не отшлепаешь? — Если отпустишь это полумертвое дерево и прыгнешь, то нет. Цинсюань зажмурился и с визгом прыгнул прямо в объятия Черновода. Очутившись в чужих объятиях, он крепко обнял его и зарыдал в три ручья. — Цинсюань! — страдальчески запрокинул голову Черновод. — Ну что ты опять ревешь? Все же нормально, я поймал тебя. — Я испугалась, Сюань-гэ! Я умер-рла от страха, — прошептал он. — Ну так оживай побыстрее, — буркнул Черновод. — Сама виновата. Не надо было лезть на дерево. Цинсюань только уткнулся ему в плечо и еще громче заплакал. — Ну ладно, хватит тебе, — Черновод попытался сделать голос как можно более миролюбивым, хотя от воплей Цинсюаня у него уже уши заложило. — Не плачь. Пойдем лучше поужинаем. Хочешь, я приготовлю тебе что-то вкусное? — У-умуму, — невнятно промычал Цинсюань, продолжая плакать. Черновод недовольно засопел и пошел на кухню. Цинсюань, учуяв запах лапши, постепенно успокоился. После двух ложек супа он расхрабрился и стал рассказывать Сюань-гэ, что он много раз лазил по деревьям и высоты не боится. И вообще ничего не боится, пускай даже в темном лесу ему нечисть встретится! — Ну-ну, — хмыкнул Хэ Сюань. — Правда-правда, гэгэ! На меня ты всегда можешь положиться. Только попроси — и я отправляюсь с тобой хоть на край света! — Сначала суп доешь. Цинсюань с тоской уставился в тарелку. — Давай-давай, я для кого готовил? Со вздохом Цинсюань послушался. Хэ Сюань потер лоб от напряжения. Это был только первый день, а Черновод уже чувствовал себя выжатым, как лимон. Хотелось просто принять ванну и улечься дрыхнуть до полудня. Но Цинсюань небось с утра пораньше проснется. По крайней мере этот неугомонный ребенок был достаточно взрослым, чтобы умыться и переодеться самостоятельно. Когда он запрыгнул в кровать, Черновод задул свечу и собрался уходить, но тут его потянули за рукав. — Что? — Сюань-гэ, расскажи мне сказку. Черновод закатил глаза. — Тебе брат каждый вечер, что ли, сказки читает? — Нет. Почти никогда. Он устает всегда и быстро засыпает. Мне раньше только нянюшка сказки читала, но она умерла вскоре после родителей. — Я не знаю сказок, — попытался сбежать Черновод. — Всего одну, совсем маленькую. Пожалуйста, гэгэ! — взмолился Цинсюань. — У тебя так здорово, я будто снова дома. Брат ведь скоро вернется, и мы снова уйдем. Мы обычно останавливаемся у небогатых семей. У этих людей нет времени, чтобы читать мне сказки. — Ладно, одну, — бросил Черновод и уселся на краешек кровати. Цинсюань радостно захлопал в ладоши, натянул одеяло до подбородка и с сияющей улыбкой уставился на Хэ Сюаня. Тот напряженно нахмурил лоб. Он так давно никому не рассказывал историй, что даже не знал, какую выбрать. Он думал минут пять, но Цинсюань терпеливо ждал, ерзая ногами под одеялом. Наконец, Черновод начал: — «Давным-давно в одном городе жила замечательная девушка по имени Хуа Мэй. Она была дочерью генерала, и с малых лет совсем не походила по характеру на других девочек. Ее не интересовали куклы, наряды и девичьи забавы, играла она только с мальчиками в разбойники, в войну, и сами мальчики выбирали ее всегда своим предводителем. Подросла девушка, в годы вошла, а о замужестве и слышать не хотела. А когда отец попрекнул ее, что она больше похожа на солдата, чем на женщину, то она и попросила отца, чтобы он лучше отдал ее в солдаты, чем замуж. Отец и подумал: чтобы дочка зря не болтала — пусть на деле узнает житье-бытье солдатское, всю нужду и тяжесть военной службы, авось отучится от всего, что ее полу не пристало. — Хорошо, — сказал он дочери, — но только ты должна быть простым солдатом, нести всю тяжесть службы, идти, когда потребуется, на войну, и никогда никому и вида не подать, что ты — девушка и моя дочь! Хуа Мэй с радостью согласилась. И отправил ее отец в дальний гарнизон. Прошло несколько лет. Отец Хуа Мэй уже не чаял увидеть свою дочь, как вдруг однажды ему доложили, что его хочет видеть вновь назначенный генерал. Старик вышел принять гостя — и увидел, что это его родная дочь, которая, благодаря храбрости и военным талантам, быстро дослужилась до звания генерала. Прошло еще немного времени, Хуа Мэй еще больше отличилась в войнах. Нигде не было такого порядка в войсках и нигде они не были так хорошо обучены, как под ее началом, потому что солдатам некогда было бездельничать. В самой середине земляного городка Хуа Мэй выстроила из глины квадратную башню. С вершины этой башни она ежедневно наблюдала ученье солдат, и горе было ленивым или неумелым! Так как ей оказывал особое покровительство бог войны Лао-е, то на юге от городской стены она выстроила большой храм в честь этого бога; и в этот храм, называемый Лао-е мяо, она часто ходила молиться и приносить жертвы. Состарилась Хуа Мэй и умерла девицей. Прошло много лет, но народ продолжал особенно чтить выстроенный ею храм, и в день храмового праздника люди собирались сюда толпами со всех окрестных мест. Случилось, что во времена правления Вань-ди на юге Китая вспыхнуло грозное восстание. Восстание широко раскинулось по всей Поднебесной. Толпы их медленно и неотвратимо, как прилив, надвигались на столицу. Войсками там тогда командовал командир по фамилии Дэ, хороший человек, но плохой стратег. Мятежники уже охватили город с трех сторон, и командир увидел, что ему нет спасения: кого-кого, а его-то уж не помилуют! Тогда он бросился в храм Лао-е. Он упал на холодный пол перед гигантской статуей, бесстрастно восседавшей на троне под балдахином, и стал горячо молиться о спасении великому богу войны. Мятежники напали уже на след и окружили храм плотным кольцом. Спасения не было: если не приступом, так измором возьмут враги. Вдруг шум, крики и стоны среди мятежников привлекли внимание осажденных. Командир Дэ поднялся на стену и увидел, что среди мятежников происходит что-то непонятное и необычайное: кони их бесятся, давят своих же людей, воины бросаются друг на друга, поражая их на смерть, многие пытаются бежать, но тут же падают… Только осаждающие собрались идти на приступ храма, как вдруг увидали, что внезапно главные ворота храмовой ограды раскрылись настежь. Из них в карьер выехало бесчисленное количество высоких страшных воинов на очень крупных конях, все в панцирях и шлемах, у каждого в руках большой меч и копье. А впереди — на огромном коне женщина с распущенными волосами… Люди эти, как вихрь, налетели на изумленных мятежников, и началось страшное избиение, потому что бунтовщики не могли ни убежать от страшных врагов, ни защищаться. Только немногие из них, бывшие в стороне, бежали и рассеялись во все стороны. Так защитила Хуа Мэй тех, кто обратился к ней за помощью, и наказала дерзких разбойников, осмелившихся нарушить порядок в ее вотчине». — Как интересно! А в какую династию жила генерал Хуа Мэй? А почему бог войны помогал ей? Он на ней женился, когда она вознеслась? Она ему понравилась еще до вознесения, когда была смертной, да? А что стало с командиром Дэ, его повысили? — Это все выдумка, Цинсюань. Женщины-генерала, которая вознеслась, как бог войны, никогда не существовало. — Но… — Одна сказка — мы договаривались. — Но Сюань-гэ… — Я хочу спать. — Хорошо, прости. Спокойной ночи, Сюань-гэ, — зевнул Цинсюань. Добравшись до постели, Хэ Сюань растянулся на кровати и сразу провалился в сон. За один день он так сильно вымотался, будто работал без продыху неделю. Наконец-то блаженный отдых. Сладкие узы бога сновидений позволяли забыться, не думать ни о том, что было, ни о том, что будет. Просто плыть по течению и спокойно… Тихий сон нарушило вторжение, которое почувствовал Хэ Сюань и сразу проснулся. Кто-то прошел через портал, находящийся в озере. И это был не Мин И. Неужели это… Хэ Сюань дошел до спальни Цинсюаня и открыл ее — постель была пуста. Неугомонный мальчишка! И чего его ночью понесло?! Пройдя через портал в озере, Хэ Сюань огляделся и никого не увидел. На земле были отчетливые следы маленьких бегущих ножек, которые старательно смывал дождь. Хэ Сюань пошел за ними и вышел к берегу моря. У воды, съежившись, как замерзающий воробушек, сидел Цинсюань. Он спрятал голову в колени и трясся от страха, пытаясь сдержать рыдания, пока костяная рыба тщательно его обнюхивала. Увидев хозяина, она издала радостный вопль, от которого Цинсюань в ужасе вскрикнул. — Прочь! — бросил Хэ Сюань. Рыба жалостливо махнула хвостом, но подчинилась. Цинсюань приподнял голову и увидел Хэ Сюаня. — Сюань-гэ! — прошептал он. Хэ Сюань подошел к нему и сел на корточки. Нижние одежды и лицо промокли насквозь, а на лице застыло выражение животного ужаса. Хэ Сюань никогда не видел Цинсюаня таким испуганным. Он молча взял его на руки и закутал в свое ханьфу. — Я…я по нужде встала, — залепетал Цинсюань. — Потом в окне птичку увидела. Побежала посмотреть… Она по озеру прыгать стала, я хотела поймать и упала в воду. Очнулась, а поместья нет. Мне так стало стра-а-ашно. А потом эти чудовища хотели меня… Черновод вздохнул. Даже до утра поспать не удалось. — Ну хватит, не плачь. Ты просто в темноте поместье не разглядела, — соврал Хэ Сюань. — Побежала, куда глаза глядят, ну что за ребенок. Замерзла? — Угу. — Не хватало еще, чтобы ты заболела, — сказал Хэ Сюань, трогая лоб ребенка. — Пойдем в дом. Примем горячую ванну и будем досыпать. Услышав это, Цинсюань вырвался из его рук. — Н-не-не надо ванны… Черновод попытался снова взять Цинсюаня на руки, но тот отпрыгнул от него и обнял себя руками. — Не подходи! Не трогай меня, нельзя… — Я знаю, что ты мальчик. В глазах Цинсюаня отразился животный ужас. Он замотал головой. — Н-н-нет. От-т-т-ткуда т-т-ты… — От твоего брата. Не бойся, я никому не скажу, — Черновод присел на корточки и раскинул руки. — Я здесь, чтобы позаботиться о тебе. Я не позволю никакой нечисти тебя тронуть. Иди сюда, Цинсюань. Цинсюань робко сделал шаг. А потом бегом оказался в его объятиях и захныкал. — Что ж ты плакса такая, — прошептал Черновод, погладив его по голове. Он коротко поцеловал его в макушку и прошептал: — Никто тебя не тронет — ни человек, ни зверь, ни нечисть. Клянусь. Со мной ты в безопасности. Оказавшись в постели, Цинсюань долго ворочался и заставил Сюань-гэ сидеть рядом, пока он не уснет. К утру он уже забыл об этом происшествии. Даже порывался помочить ножки в озере. Чего ему было бояться — Сюань-гэ всегда рядом и всегда защитит его.