Цитируя Уайльда

Улицы Нью-Йорка пролетают мимо. Голова Локи прислонена к окну задней двери автомобиля Одинсона-младшего, а в его меланхоличном взгляде сквозит безнадежность. — Так и будешь молчать всю дорогу? — спрашивает Тор, разрывая молчание. — Даже не спросишь, куда мы едем? — А есть какая-то разница? — апатично откликается Локи. — Старк отменил мой билет до Лос-Анджелеса, а ты вот уже второй раз меня похищаешь. Кажется, мое мнение в принципе не имеет значения. Тор поджимает губы, хмыкает, смотрит на свои переплетенные пальцы, крутит перстень с эмблемой компании, затем снова бросает косой взгляд на Локи, в волосах которого то и дело путаются солнечные отблески. — Я хочу отомстить отцу, — прочистив горло, начинает Одинсон-младший, но не успевает продолжить, потому что Локи перебивает его: — Ну так мсти. При чем здесь я? — он переводит взгляд с проносящихся мимо небоскребов на Тора и обратно. — Мне ты уже отомстил. Тор зло усмехается, качает головой, бездумно трет ладони, будто продолжая размышлять о чем-то, вновь останавливается глазами на Локи. — Ты сказал, что у тебя не было возможности выбрать лучшую жизнь. Что, если я ее тебе дам? — серьезность в его голосе не предвещает ничего хорошего ничуть не меньше, чем фальшивая мягкость. — В обмен на что? — Локи встречается с ним взглядом. — И что ты подразумеваешь под лучшей жизнью? Голубые радужки на мгновение освещает отраженный луч солнца, и Локи думает, что глаза Тора похожи на дремлющий океан, вознамерившийся потопить его. — Брак со мной. От неожиданности Локи давится воздухом, закашливается, потом начинает смеяться и смеется все громче, заполняя смехом салон автомобиля. На его глазах проступают слезы, а мышцы живота, надежно скрытые худи, дрожат от напряжения. — Ты же не серьезно, Тор? — говорить тяжело из-за продолжающих рваться наружу смешков. — Брак с тобой — лучшая жизнь? — Локи встряхивает головой, отбрасывая волосы назад. — Мне бы такую самоуверенность. — У тебя есть актерское образование? — игнорирует его насмешки Одинсон-младший, снова разглядывая собственные руки. — Это очень лестный вопрос, — в голос Локи вновь вплетается ирония, он смотрит на Тора, но ничего не может прочесть по его лицу. — Но нет, Тор. У меня нет актерского образования. Если хочешь знать — у меня в принципе нет образования дальше старшей школы. Да и ту я в итоге не окончил, — он отворачивается обратно к окну. — Брак со мной — это возможность получить образование и играть в театре или кино, а не расстраивать чужие свадьбы, — Тор продолжает говорить серьезно, и от этого сводит зубы. Локи чувствует на себе его внимательный взгляд, отказываясь смотреть на него в ответ. — И больше не зависеть от Старка. Локи поджимает губы, а его ладони сами собой сжимаются в кулаки, начиная дрожать не то от гнева, не то от бессилия. — Ты предлагаешь мне сменить одну клетку на другую, одного владельца на другого, — он звучит яростно, но больше не поворачивается. — Вот только я не вещь, Тор. Даже если вы с Тони Старком об этом не в курсе. Некоторое время они едут в тишине. — Знаешь, там, в соборе, ты был настолько убедителен, что я успел подумать, не схожу ли с ума, — Тор снова зло усмехается. — Неужели я действительно мог забыть кого-то, кто любил бы меня с такой страстью? Собственные кому-то признания? События, участником которых был я сам? — он качает головой и ненадолго смолкает. — Я замер, растерялся и потерял Джейн. — Хочешь, я поговорю с Джейн? — тихо спрашивает Локи, цепляясь за новую призрачную возможность как-то выйти из ситуации, из которой его, по всей видимости, никто не планирует выпускать. — Объясню ей, что меня нанял твой отец, что я не люблю тебя, что мы даже не знакомы и что между нами никогда ничего не было? Последние слова даются ему с трудом, но Локи старается ничем себя не выдать. Тор хмыкает и медленно качает головой. — Слишком поздно. Она уехала. Да и все равно не поверит тебе, — он касается помолвочного кольца, так и оставшегося на пальце. — Ты сам сказал, что я могу быть чертовски убедителен, — Локи изгибает одну бровь, все же поворачиваясь. — И ты был убедителен, — кивает Тор. — Настолько, что невозможно было тебе не поверить. Так что теперь Джейн решит, что это я или мой отец заставили тебя отказаться от своих слов. Он зло щурится и вновь встречается с Локи глазами. — Чтобы сорвать мою свадьбу, ты придумал очень красивую и крайне чувственную сказку, — улыбка, расцветающая на лице Тора, заставляет холодный пот собираться у Локи между лопаток. — Мой план мести отцу заключается в том, чтобы воплотить ее в реальность. Побледнев, Локи чувствует, как скручивает внутренности. Липкий ужас поднимает голову, тревога снова умоляет его бежать — не важно, куда и как, главное немедленно. — Я не стану вступать с тобой в брак, — отрезает он, опять отворачиваясь. — Не впутывай меня в это. Тор ловит его лицо за подбородок, силой разворачивая к себе. — Не думаешь, что для "не впутывай меня в это" как-то поздновато? — стальные ноты в его голосе вызывают у Локи нервный вздох. Явно интерпретировав его по-своему, Одинсон-младший, уперевшись свободной рукой в пространство над головой пленника, наклоняется к самому его уху и подчеркнуто-нежно целует в шею, посылая волну ледяных мурашек вдоль позвоночника. — Как будто без поддержки Старка у тебя есть выбор. Локи закрывает глаза.

* * *

Когда Тор высаживает его возле дома и говорит, чтобы Локи переоделся и что он вернется за ним в четыре, потому что на пять у них заказан столик в "Манхэтте", Локи чувствует себя героем какой-то очень тупой мелодрамы. Уверенность Тора в том, что он может его контролировать, одновременно пугает и злит, потому что до сих пор эта его уверенность себя оправдывала. Локи снова идет в душ, где яростно трет себя губкой, стремясь смыть поцелуи, продолжающие как ни в чем ни бывало гореть на коже. Он смотрит на себя в зеркало и пытается понять, как так вышло, что рядовая работа привела его к тому моменту, где он находился прямо сейчас. На помощь Старка больше рассчитывать не приходилось — было очевидно, что по неясной причине он помогает Одинсону-младшему, однако был еще один человек, вне всяких сомнений заинтересованный в том, чтобы Локи убрался из города подальше, а лучше — навсегда. Не без усилия взяв себя в руки при помощи техники дыхания, почерпнутой из какого-то журнала, Локи заново укладывает волосы, заново выравнивает тон лица и надевает черный костюм с черными же рубашкой и галстуком — любимое сочетание, обычно придававшее ему уверенности. Хочется курить, но, как назло, у него не осталось ни одной пачки "Чапмана". Такси на удивление быстро довозит его до резиденции Одинсонов, а люди Одинсона-старшего на удивление не чинят ему препятствий, когда он заявляется без приглашения. Дворецкий все так же проводит его в уже знакомый кабинет и закрывает за собой дверь. Одинсон-старший поднимает на незваного гостя тяжелый взгляд, отрывая его от рабочих бумаг. — Почему вы все еще в городе? — сухо спрашивает он, не выглядя, однако, действительно удивленным. Локи чувствует, как злость снова накатывает волной, и подходит к столу вплотную, резко опуская на него раскрытые ладони. — Прекрасный вопрос! Я бы даже сказал, отличный! — его голос звучит ядовито, а мимика выражает столь богатый спектр эмоций, что Локи не утруждает себя отслеживанием их всех. — Задайте его Тони Старку, который отменил мой билет до Калифорнии, и своему сыну, который не может оставить меня в покое. Одинсон-старший поджимает губы. — Тор? Губы Локи искажает нервная усмешка, он опускает голову, его плечи вздрагивают, словно он хочет засмеяться, только он не смеется. — Да, Тор, — рвано кивает Локи после небольшой паузы. — Нашел меня в тот же вечер, — ладони на столе медленно сжимаются в кулаки. — Применил насилие. Хозяин дома хмурится: — Вы выглядите вполне целым. — Проявите фантазию, — выплевывает Локи, резко поднимая голову, и Одинсон-старший теряет пару тонов в лице. В повисшей тишине остается только мрачный как начало грозы взгляд Локи, которым он сверлит голубые глаза отца своего преследователя. — Помогите мне исчезнуть, — ясно и четко требует он. — Желательно, не на дне Гудзона. Внезапно дверь в кабинет распахивается и на пороге с широкой улыбкой появляется Одинсон-младший. — О, отец, вижу, ты уже познакомился с моим любовником, — с наигранным добродушием говорит он, подходя к Локи и кладя свою ладонь ему на плечо, которую Локи тут же стряхивает. — Если ты изнасиловал меня, это не значит, что мы любовники, — отрезает он. Тор снова кладет свою ладонь ему на плечо, Локи снова ее стряхивает, тогда Тор обхватывает его за талию, рывком притягивая к себе. — Ты называешь это изнасилованием, но, заметь, от оргазма отключился не я, — усмехается он. — Тор! — рявкает Одинсон-старший, поднимаясь на ноги. — Разве я так тебя воспитывал?! Оставь его наконец в покое! — А то что? — спрашивает Тор, вздергивая брови и широко распахивая глаза. — Лишишь меня наследства? Так вперед. Локи слышит, как хозин дома скрипит зубами. Конечно, он никогда не лишит наследства единственного сына, на плечи которого хочет со временем переложить управление корпорацией. И все же Локи смотрит на него с мольбой, зная, что если его отъезд устроит старший Одинсон — Старк не сможет вмешаться. Заметив это, Тор запускает пальцы в его волосы и притягивает еще ближе, прямо на глазах отца вовлекая Локи в мучительно долгий поцелуй, вывернуться из которого — несмотря на все попытки оттолкнуть Одинсона-младшего — у него так и не получается.