Цитируя Уайльда

Локи моется долго, пытаясь как-то уложить в голове произошедшее и заново прокручивая в памяти новый опыт. Он не запирает дверь в ванную, но надеется, что Тор не решит к нему присоединиться и оставит этот момент уединения ему одному. Зачем он это сделал? Неужели же, чтобы проверить слова Старка? Но тогда почему он отказался от предложения Наташи? Разве она недостаточно привлекательна? Локи подставляет лицо под струи воды и думает о том, что не может понять: ему нравится секс с Тором потому, что он мужчина, или... Встряхнув головой, Локи посылает во все стороны кучу брызг и вспоминает, как еще утром волновался, что Одинсон-младший надумает себе что-то из-за того, что он обнял его во сне. — Недоразумения... — бормочет Локи и негромко смеется, а затем зарывается пальцами в мокрые волосы. — Что, черт возьми, я делаю? — Что, не можешь признать, что я тебе хоть немного, но нравлюсь? — вспоминает он слова Тора за утренним кофе. Крепко зажмурившись, Локи посылает вокруг еще одну кучу брызг. Даже если ему правда нравится секс с Тором, то, как он готовит, и смотреть с ним фильмы — это еще не значит, что ему нравится сам Тор. Для настоящей симпатии, а уж тем более глубокого чувства нужно гораздо больше. В первую очередь времени. — Ну так оставайся, — говорит Тор, заметив его интерес к виду на Манхэттен с высоты. — Не на три-четыре дня, пока все уляжется, а насовсем. Липкий ужас тонкими змеями поднимается от ступней выше. Что, если Локи просто попался в расставленную ловушку? Тор ведь намеревался завоевать его — что, если — несмотря на всю настороженность Локи — у него начало получаться? — Мне остается только надеяться, что, наигравшись, ты выбросишь меня, не сломав, — бросает он Одинсону-младшему наутро после клуба, и эти слова ядом оседают на губах. Потому что если он позволит Тору влезть к себе в душу — тот и правда его сломает. И Локи ни за что не должен этого допустить. Выключив воду, он выходит из душа в свежем белье и идет в гостиную за брошенным на пол худи. Надев его и вытащив наверх мокрые волосы, Локи отбрасывает их назад и подходит к окну. Ночной Нью-Йорк мерцает огнями, завораживая, и он автоматически нащупывает в кармане пачку "Чапмана" и зажигалку. После секса и душа курить хочется особенно сильно, поэтому Локи бездумно вытаскивает сигарету и щелкает зажигалкой. — Локи? — слышит он голос Тора, и вдруг понимает, что собрался закурить прямо у окна. — Точно. Кухня, — Локи гасит огонь, так и не прикурив, и виновато морщится. — Прости. Тор подходит и обнимает его со спины. От него пахнет сексом, и Локи невольно вспоминает, где и как успел прикусить его кожу, наверняка оставив отметины. Значило ли это, что теперь и на Торе была его метка? Тор укладывает свой подбородок ему на плечо, тоже глядя на огни Манхэттена. — Кури, если хочешь, — разрешает он. Локи скашивает на него глаза, а затем снова щелкает зажигалкой, затягиваясь. Некоторое время они стоят так — Локи курит, Тор мягко обнимает его, и вместе они смотрят на раскинувшийся перед окнами город. — Зачем оделся? — интересуется Тор. Локи закатывает глаза. — Если ты не заметил, я не сторонник нудизма, — иронично выдыхает он струйку дыма. — Особенно перед панорамными окнами. Тор смеется и легко целует его в шею. — Эй! — возмущается Локи. — Ты бы сам дошел до душа. — Как скажешь, мой любитель маленьких черных платьев, — смешливо морщит нос Одинсон-младший, выпуская его из кольца рук и удаляясь в направлении ванной прежде, чем Локи, негодуя, успевает его толкнуть. — Я не любитель..! — запальчиво начинает он, а затем краем глаза ловит собственное отражение в оконном стекле: джоггеры остались в спальне, а худи спускается до середины бедра, оставляя ноги открытыми. Локи закатывает глаза, слыша, как закрывается дверь ванной, и качает головой: — Нужно было все-таки придушить его галстуком.

* * *

Утро начинается с поцелуев. Солнечные лучи тревожат ресницы Локи, однако просыпается он оттого, что Тор беззастенчиво целует его, спускаясь от уха к плечам. Открыв глаза, Локи хочет возмутиться и вырваться из цепких объятий, но в памяти тут же всплывает прошлый вечер и проявленная им самим инициатива — и он теряется. Тор снова обнимает его со спины, прижимая к себе, и — несмотря на поцелуи — вовсе не пытается раздеть. Локи одет не полностью — Тор так и не дал ему надеть брюки перед сном, аргументируя это тем, что худи достаточно длинное, а спать в одежде в принципе вредно. Локи, конечно, возражает, впрочем, безрезультатно — пользуясь преимуществом в силе, Тор просто утаскивает его спать, как если бы произошедшее между ними давало ему право на подобное самоуправство. — Тор, — окликает он. — Ты ведь обещал не приставать, — Локи поворачивается в кольце его рук, оказываясь с Одинсоном-младшим лицом к лицу. — Приставать, значит, можно только тебе? — смешливо морщит нос тот. — Впечатлен тем, что хоть что-то ты понял с первого раза, — с наигранной серьезностью заявляет Локи, и Тор смеется. — Отпусти. Одинсон-младший щурится в ответ, но все же расцепляет руки, позволяя Локи сползти с постели и подойти к окну. Окно спальни тоже панорамное, только меньше размером, зато обращено к востоку. Локи подносит ко лбу ладонь, чтобы защитить глаза, и смотрит на город, нежащийся в последних отголосках золотого часа. Со стороны кровати не раздается никаких звуков, и в какой-то момент Локи оборачивается, особенно остро ощутив, что Тор пристально его разглядывает. — Что? — недоуменно бросает он, глядя в улыбающееся лицо Одинсона-младшего. — Любуюсь солнечным светом в твоих волосах, — тот медленно моргает, и Локи поджимает губы, вспоминая строки своей речи из собора Святого Патрика. — Уайльда только не цитируй, — фыркает он, отворачиваясь обратно к окну. Тор снова смеется. — Могу сразу перейти к клятвам в неподкупной искренности моих чувств, — игриво предлагает он, поднимаясь. Локи закатывает глаза и качает головой. — Очень остроумно. — Я, между прочим, серьезно, — драматично обижается Тор. Локи скрещивает руки на груди и поворачивается к нему лицом, стараясь не смотреть на утренний интерес Одинсона-младшего в продолжении темы поцелуев. — Послушай, Тор, — начинает Локи и трет переносицу, избегая необходимости смотреть Тору в глаза, — между нами ничего не изменилось, — он вновь возвращается к послерассветному Манхэттену. — Вчерашний вечер остался вчера. Тор тяжело вздыхает. — Локи, ну сейчас-то в чем дело? — спрашивает он. — Разве тебе не понравилось? — Понравилось, — преодолев внутреннее сопротивление неприглядным фактам, признает Локи. — Просто не путай мое "понравилось" с "мы встречаемся", — хлестко добавляет он. — Почему тебе так сложно признать, что мы нравимся друг другу? — слышит Локи и внутренне ощетинивается. — Потому что мы не нравимся друг другу, Тор, — отрезает он. — За меня тоже будешь решать? — бросает Тор с вызовом. — Ты же за меня решаешь, — пожимает плечами Локи. Он слышит, как, постояв еще минуту, Тор уходит в душ. Найдя на полу джоггеры, Локи наконец надевает их и идет в кухню делать кофе. Он снова ставит на платформу подачи две кружки и выбирает кофе по-венски, после чего направляется со своей в гостиную. Равно как и вчера, Тор присоединяется к нему несколько минут спустя. — Говоришь, что я тебе не нравлюсь, но уже второй раз делаешь мне кофе, — поддевает он, отпивая. — Иначе-то у меня руки отвалятся нажать на кропку повтора, — с сарказмом отвечает Локи. — Локи... — обращается к нему Тор и смолкает. Локи переводит взгляд с вида за окном на Одинсона-младшего и вопросительно приподнимает брови. Тот долго смотрит ему в глаза, прежде чем продолжить: — Что с тобой не так? — Что со мной не так? — чуть не давится он кофе. — Что с тобой не так, Тор? — Локи неверяще качает головой. — Неужели ты правда ждешь, что я поверю, что у тебя есть ко мне какие-то чувства? — Считаешь, что я на них неспособен? — опасно щурится Одинсон-младший. — Считаю, что обстоятельства нашего знакомства к ним не располагают, — насмешливо откликается Локи, делая глоток. — Больные фантазии Наташи о том, что ты влюбился в меня без памяти с одного поцелуя, оставим для ромкомов. Тор встряхивает мокрыми волосами, обдавая Локи волной мелких брызг. — Эй! — возмущается Локи, отскакивая. — В душ иди, — Тор прикладывается к кофе и разворачивается в сторону кухни. — Завтрак будет готов через пятнадцать минут.