Цитируя Уайльда

Остаток вечера проходит за просмотром "Люцифера". Тор заказывает для Локи свежие ягоды в шоколаде — на этот раз не только клубнику в темном, но и малину в белом, но ни они, ни бутылка изысканного шампанского, идеально подходящего к десерту, не могут победить впечатление, оставленное приходом Сигюн. Локи мрачен, и недоверие к Тору в его душе вспыхивает с новой силой — Тор видит это в каждом движении, пусть Локи и не отстраняется, когда он притягивает его ближе, заключая в объятия, пока они смотрят четвертую по счету серию. Алкоголь расслабляет, и Локи молча позволяет ненавязчивую ласку, как будто бы не несущую сексуального подтекста. По периметру потолка мягко горит ночная подсветка, Локи смотрит на экран, а Тор — на Локи. Он думает о том, что прямо сейчас, в этот самый момент, они двое выглядят как типичная парочка, живущая вместе и проводящая самый обычный вечер в компании друг друга. Блуждающее в теле возбуждение вполне поддается контролю, хоть Тор и не отказался бы снова услышать свое имя из уст Локи на пике страсти, а совсем рядом с ним Тор обнаруживает ровное теплое чувство — оно наполняет грудь где-то между сердцем и желудком и тоже направлено на Локи. — Ну и каково это, влюбиться на собственной свадьбе не в свою невесту? — вспоминает Тор слова Старка. Хочется тяжело вздохнуть, однако он не собирается тревожить Локи, устроившегося на его груди, и вызывать у него новые вопросы. — Старк решил подарить меня тебе, это же очевидно, — с тоской раскрывает Локи, вероятно, одну из самых страшных своих тайн, будучи слишком пьян, чтобы следить за тем, в чем и кому признается. — У меня действительно нет выбора. Противоречивые эмоции вновь вздымаются штормовыми волнами после прихода Сигюн. Тор не может отрицать, что Локи, возможно, и правда лучший подарок, что Старк мог ему сделать — и ненавидит себя за эти мысли. Потому что Локи — живой человек, и, столкнувшись с Сигюн напрямую, Тор особенно остро ощущает, как именно выглядит он сам и его поступки в глазах Локи. — Она совсем как ты, — ядовито выплевывает Локи ему в лицо, и плевок этот попадает точно в цель. В самом деле так ли уж отличался Тор от Сигюн, когда запер Локи против его воли? Когда стремился принудить его к браку, чтобы отомстить отцу? Когда фактически предлагал... купить его? Тор мог убеждать себя в собственных благих намерениях, в том, что это обоюдовыгодная сделка, но о какой сделке могла идти речь, если Локи не хотел ее с самого начала? Если это Тор навязывал и ее, и свое общество, точно настоящий гангстер? Было чудом, что Локи в принципе дал ему шанс после того, как послал Старка нахуй. А затем еще один. И еще. Локи пребывал в уверенности, что Старк не позволит ему сбежать, и все же Тор ему нравился, даже если он не был готов и не собирался признавать это. Друзья Локи видели в нем этот внутренний конфликт, Тор и сам его видел, однако слишком боялся ошибиться снова. — Каково это, влюбиться на собственной свадьбе не в свою невесту? Каково это — влюбиться в историю любви, которой никогда не существовало? Каково это — влюбиться с первого взгляда и одного поцелуя? Каково это — влюбиться в Локи, разрушителя чужих отношений, не верящего ни в любовь, ни в институт брака? Тор нежно проводит по его щеке костяшками пальцев. Локи поднимает на него глаза, вопросительно глядя снизу вверх. Тор едва заметно улыбается и качает головой, указывая взглядом на экран. Внимание Локи возвращается к сюжету, а Тор погружается обратно в невеселые размышления. Что если он выплатит Старку сумму долга отца Локи? Почувствует ли Локи себя свободным или сочтет этот жест транзакцией по покупке его свободы и жизни? Во всем, что он есть, Локи воплощал собой синтез красоты и горечи — точно клубника в шоколаде. Мимолетное удовольствие, от которого невозможно отказаться и хочется еще и еще. Финальные титры вновь сменяются открывающими, и Тор вдруг замечает, что Локи спит — его дыхание становится ровнее и тише, ресницы сомкнуты, а сам он по-прежнему лежит в его объятиях. — Локи? — тихо зовет Тор, ставя серию на паузу. Локи недовольно хмурится во сне, протестуя против пробуждения. Осторожно сменив позу, Тор берет любовника на руки и уносит в спальню, где укрывает простыней. Тор думает о том, как легко было с Джейн и как сложно с Локи. Как тепло было с Джейн, тогда как Локи — словно контрастный душ. Что с Джейн он провел три года и планировал совместное будущее, а Локи знал только две недели, и все это время они сражались друг с другом. О том, что он видел в Джейн любовь всей своей жизни, а в Локи — лишь орудие мести, скоротечный каприз без ясного завтра. О том, что Оскар Уайльд был прав. И о том, как чертовски сам он заблуждался.

* * *

Локи просыпается от нежного прикосновения и понимает, что снова обнял Тора во сне. Кончики пальцев нежно скользят по его лицу, стекая по щеке и спинке носа к губам и подбородку в мимолетной ласке. — К этому я тоже могу привыкнуть, — улыбается Тор, когда Локи открывает глаза. — Не стоит, — хрипло откликается тот, стараясь не подать виду, что смущен. — Сильно опаздываешь? — Локи отстраняется, освобождая Одинсона-младшего из плена своих конечностей. — Пока не опаздываю, — говорящая усмешка вызывает у Локи закатывание глаз. — Я бы даже сказал, есть немного времени в запасе, — Тор лукаво подмигивает. — Тор Одинсон, а ты озабоченный, да? — фыркает Локи, пока его собственное тело, кажется, совсем не против предложения. — Рад, что ты заметил, — игриво соглашается Тор, и он невольно начинает смеяться. Одинсон-младший напоминает Локи шкодливого золотистого ретривера, которого вовремя не кастрировали, и эта внезапная ассоциация заставляет его смеяться громче. — Кажется, я понял, почему ты настолько неопытен в свои... — судя по всему, Тор считает в уме, — двадцать четыре? — Двадцать три, — отсмеявшись, поправляет Локи. — Разве я упоминал, сколько мне лет? — Нет, ты говорил, что Старк спас тебя семь лет назад и что тебе тогда было семнадцать, — с видом человека, получившего по меньшей мере степень по математике, сообщает Одинсон-младший. Локи не помнит, чтобы упоминал, что ему было семнадцать — впрочем, он ведь не помнит и как рассказывал Тору про "Великих Асов", хотя он, очевидно, рассказывал. — И почему же я, по-твоему, неопытен? — поддразнивает Локи. Тор перекатывается на постели, оказываясь над ним: — Трудно набраться опыта, если смеяться над всеми, кто предлагает тебе секс, — он смешливо морщит нос. — А вдруг я смеюсь только над тобой? — колкость явно была бы острее, не пробегись Локи языком по губам. Вместо ответа Тор целует его, и по телу начинают бежать мурашки предвкушения. Локи чувствует тепло внизу живота, чувствует бедро Одинсона-младшего между своих ног, горячие прикосновения его ладони к обнаженной коже, настойчивость языка, которым Тор, кажется, пытается трахнуть его рот. Желание крепнет, становится жарче, течет по венам и артериям. Руки Локи обвиваются вокруг его шеи, притягивая еще ближе. Внезапно Тор отстраняется и, спустившись на пол, поднимается на ноги: — После душа сделаю нам завтрак, — подмигивает он, глядя в ошеломленное лицо Локи. — Что? — растерянно переспрашивает тот. — Должен же и у тебя быть такой опыт, — самодовольно усмехается Тор, выходя из спальни. — Тор! — рычит Локи ему в спину, пока его тело затопляет фрустрация. Он ударяет кулаком по кровати и думает о том, что Тор опять его переиграл. Томление, блуждающее под кожей, не стремится покидать его, а поцелуи продолжают тлеть непогасшими углями. Можно, конечно, пойти следом и вломиться к этому шутнику в душ, как то сделал вчера Одинсон-младший, вот только... Локи моргает. Вот только что? Они любовники, и Локи сам сказал, что не против секса без обязательств. К тому же разве не было все это провокацией со стороны Тора? Мстительно сощурившись, он сползает с постели и идет в ванную. Дверь оказывается приоткрыта.