Цитируя Уайльда

Несмотря на то, что в "Башне", как и всегда, шумно и царит атмосфера бесконечного рейва, именно сегодня она кажется Наташе искусственной. Романофф следует за Старком, чуть опустив голову, а внутри нее продолжают клокотать, сталкиваясь, праведный гнев и леденящая жилы догадка. Они молча пересекают зал, молча петляют по коридорам, молча заходят в приватную комнату, после чего дверь захлопывается, точно тяжелая решетка допросной. Старк не обращает внимания на приготовленные для них коктейли и едва ли смотрит в обзорное окно, когда останавливается посреди комнаты. Резко развернувшись, он бьет Наташу по лицу наотмашь, отчего та чуть пошатывается и распарывает зубами щеку. Что же, она, очевидно, заслужила. Старк крайне редко проявлял насилие столь прямолинейно и грубо — для этого он должен быть в поистине неописуемой ярости, и, судя по выражению его лица, сейчас именно такой случай. — Я тебя слушаю, — приглашает он к разговору, и это приглашение отчетливо дает понять, что каждое слово Романофф немедленно будет обращено против нее же. — Я не знала, — сдавленно признается она. — Ты не знала, — кивает Старк. — И поэтому приняла решение, не спросив, — взгляд, направленный на Наташу, полыхает не хуже мусорных баков, которые они оставили после себя в Ред-Хук. — Не в моих привычках дергать вас по любой мелочи, — огрызается Романофф, защищаясь. — Мне казалось, за это вы меня и цените, — она вытирает кровь, сочащуюся из разбитой губы. — Если бы Баки не срулил в туман, я... — Когда дело касается Локи, ты будешь дергать меня по любой мелочи, это ясно? — стальным голосом перебивает ее Старк, продолжая прожигать взглядом. Наташа трясет головой и хмыкает: — Так он и правда ваш сын, — горечь вплавляется в бессильную злость. — Я должна была догадаться. Черты Старка несколько теряют в своей мрачно очерченной остроте. Он отводит взгляд и наконец берет один из пары тропических коктейлей. — Хотел бы я, чтобы это было так, — роняет Старк, отворачиваясь и отходя к окну. Он делает долгий глоток "Секса на пляже", пока Наташа пытается решить, кто из них должен продолжить разговор. — Но нет. — Я не понимаю, — подает она голос. — Я плачу тебе не за то, чтобы ты понимала! — рявкает Старк, сверкая глазами. — При всем уважении, — вопреки словам, тон Романофф прозрачно намекает, насколько оно под вопросом, — я работаю эффективнее, имея полную картину перед глазами. Старк молча пьет коктейль, и Наташа, мгновение поколебавшись, берет второй харрикейн. — Будь Локи моим сыном, она была бы сейчас жива, — тихо говорит он, когда Наташа подходит к обзорному окну и останавливается рядом. — В то время я только устанавливал партнерские отношения с Дарком, — Старк прерывается на глоток "Секса на пляже". — Я помог ей бежать от него в США и продолжил партнерство, чтобы держать Дарка в поле зрения. — Почему она умерла? — спрашивает Наташа прежде, чем всерьез задуматься о том, каков подтекст ее вопроса. Старк пронзает ее взглядом насквозь, желваки ходят под его кожей, однако он быстро усмиряет новую вспышку, которая совсем ему не нужна. — Я опоздал, — ответ лаконичен и скрывает ровно столько же, сколько и рассказывает. — Локи и правда очень на нее похож. Не только внешне, — Старк усмехается. — Тот же яркий свободолюбивый нрав. Та же гордость. Тот же артистизм, — он делает еще глоток. — Почему вы не отдали его в академию, раз вам настолько не все равно? — спрашивает Романофф, и Старк смеется. — Он не принял бы от меня такую подачку, — качает он головой. — Локи убежден, что я вижу в нем не больше, чем движимое имущество, — хмыкнув, он обводит глазами танцующих. — Так к чему углублять его фрустрацию? — И вы не делаете ничего, чтобы развенчать эту убежденность, — колко отмечает Наташа, отпивая "Секс на пляже". — Нахожу это нецелесообразным, — отбивает подачу Старк, — пока это заблуждение помогает лучше его контролировать. — Его мать вы тоже пытались контролировать? — язвит Романофф, ходя по тонкому краю. Старк поворачивается к ней лицом и чуть наклоняет голову, тяжело глядя исподлобья. Опустив глаза на ободок бокала, Наташа морщится: — Глупый вопрос. Она была бы жива. Допив коктейль, Старк отходит от окна, опускается на диван и щелкает пальцами, чтобы ему принесли новый. Наташа садится напротив, ощущая, как смятение захватывает ее все сильнее. — Почему вы... — вновь начинает она и спотыкается, — не стали отцом Локи? Уголок губ Старка дергается. Он берет с подноса "Пину Коладу" и отпускает столь же бесшумно исчезающего официанта. — Любви не прикажешь, — откликается он. — Как иронично слышать это от вас, — огрызается Романофф и снова чувствует вес взгляда Старка. — Я повторю вопрос: Локи так сильно не нравится Тор? — нажим в интонации откровенно кричит о том, что вопрос риторический, потому как ответ на него давно известен. Наташа смотрит в сторону, а затем опять на Старка: — Вы поэтому хотите поженить их? Чтобы защитить Локи от прошлого? Старк устало трет пальцами переносицу. — Я за это ценю тебя, Наташа, — салютует он ей бокалом — и это единственный ответ, который ты получишь.

* * *

Тор появляется на пороге ванной незаметно для себя самого. Столь же сильно, как и обнять Локи и обработать его раны, он хотел бы быть сейчас возле канала Гованус, избивая Малекита Дарка. Лицо Локи выглядело жутко — несмотря на своевременно приложенный лед, следы побоев и насилия были такими явными, что все внутри Тора требовало разобраться с теми, кто это сделал. — Тебе нужна помощь? — спрашивает он, просто чтобы что-то спросить. Локи криво усмехается. — Думаешь, сможешь с первого раза снять с другого человека макияж лучше, чем он сам, учитывая его многолетний опыт? — насмешка звучит устало и совсем не жалит. — Ужасно выглядишь, — признается Тор. — Вау, — Локи оборачивается в гротескном потрясении. — Я что, бываю некрасивым? — наигранно-пораженно вопрошает он. — Смотри, как бы я не утопился в душе от расстройства. Тор закатывает глаза и позволяет себе усмехнуться. — Мимо, Локи, — отлипнув от косяка, он подходит ближе и едва ощутимо обнимает его со спины, точно тот хрустальный. — Я нахожу тебя красивым даже сейчас. — Я же ужасно выгляжу, — поддевает Локи, щурясь. — Потому что это ужасно — видеть тебя избитым и знать, что тебе больно, — спокойно парирует Тор. Рука Локи с зажатым в ней ватным диском вздрагивает, замирая на полпути к лицу. — Так не смотри, — хрипло предлагает он, и Тор не понимает, что Локи чувствует и как именно он понял его слова. — Не могу, — отвечает Тор, не сводя глаз с его отражения в зеркале. Локи кажется бледнее обычного, если не считать ссадины и запекшуюся кровь. — Мне нужно обработать твои раны. — Я в состоянии обработать их сам, — колко откликается тот, предпринимая вялую попытку вывернуться из некрепких, но настойчивых объятий. — Ты совсем меня не понял, — выдыхает Тор ему в затылок, чувствуя, как печаль тянет его внутренности в направлении центра Земли. — Но я не знаю, как еще объяснить тебе, что ты мне небезразличен, — признание соскальзывает с языка так просто, что Тор не сразу осознает, отчего Локи вновь замирает в его объятиях. — Давай хотя бы сегодня мы не будем играть в игру, в которой ты говоришь заведомую ложь, а я закономерно не верю тебе, — просит Локи, и его голос звучит почти надломленно. — Давай, — легко соглашается Тор. — Просто попробуй поверить хотя бы раз. Оставив мицеллярную воду и ватные диски в покое, Локи поворачивается в кольце его рук так, что между их лиц оказывается не больше пары дюймов. Тор думает о том, что цвет глаз Локи переменчив, точно море — и сейчас на этом море начинается новый шторм. — Назови хоть одну причину тебе верить, — в безупречно сыгранном спокойствии нет ни грана спокойствия. — Сколько бы их ни было, этих причин, ты не веришь потому, что не хочешь им верить, Локи, — Тор поднимает ладонь и пропускает темные шелковые пряди между пальцев. — В таком случае на что ты надеешься, Тор? — вопрос явно звучит более хлестко, чем подразумевался, и все же Тор видит то, что Локи упорно отказывается замечать. — На то, что твое сердце оттает и перестанет быть глыбой льда, — улыбается он почти игриво. Локи раздраженно закатывает глаза и, высвободившись, выходит из ванной, насмешливо бросая через плечо: — Идем, "Титаник".