Цитируя Уайльда

Улицы Нью-Йорка размываются за окном, ускользая из фокуса внимания полностью. Локи вглядывается в черты Тора столь пристально, словно от того, что он увидит, зависит его будущее. И — положа руку на сердце — разве это не так? Что Одинсон-младший мог обсуждать со Старком, чем не хочет делиться сейчас? Разве не его? Тор тяжело вздыхает и проводит рукой по волосам, явно принимая решение, которое дается ему нелегко. — Я отвечу, и ты снова поймешь меня превратно, — бросает он, опуская глаза. — О, ну ты попробуй, — колет Локи сарказмом, сдвигая лед ближе к виску. Криво усмехнувшись, Тор запрокидывает голову: — Пытался выяснить, сколько ты ему должен. — И с каких же пор тебя это касается, Тор? — зло щурится Локи, прежде чем выплюнуть, хмыкнув: — Полагаю, Старк расписал в красках, почему моя жизнь полностью в его власти, — слова полны яда и горечи, но Одинсон-младший нисколько не выглядит удивленным. — Я уже знал об этом, — тихо откликается он, и Локи вновь чувствует себя преданным. — Не от Старка, — уточняет Тор, заметив выражение его лица. — От тебя. Ты сам рассказал мне, когда был пьян, — Локи хмурится. — Помнишь тот разговор под Селин Дион? — Тор встречается с ним глазами. — Когда ты рассказывал про банду, ты сказал, что Старк фактически выкупил тебя. Кожа успела заледенеть от соседства со льдом, пальцы немеют, от холода сводит зубы, однако так и не потухшая ярость внутри разгорается с новой силой, меняя свой вектор. — И что же еще я тебе сказал, о чем я не помню, а ты не нашел нужным упомянуть? — Локи изо всех сил старается сохранять внешнее спокойствие или, во всяком случае, его подобие. Тор поджимает губы и не хочет говорить. — Тор, — надавливает он снова. — Ты сказал, что... — Локи невольно ловит себя на мысли, что взгляд Одинсона-младшего становится непроницаемым гораздо чаще, чем ему бы хотелось, — по твоему мнению, Старк решил подарить тебя мне. Смысл слов доходит до Локи не сразу, а когда доходит — он полубездумно накрывает лицо ладонью, тут же морщась от боли: — Дьявол... — Локи, послушай, — Тор вдруг подбирается, точно перед выступлением в суде со стороны защиты, — я ведь провел работу над ошибками, — он сопровождает реплику легким кивком. — С момента нашего свидания в "Манхэтте" разве хоть раз я принуждал тебя к чему-то, чего ты не хотел бы сам? Отняв руку от лица, Локи пристально смотрит ему в глаза. — К чему ты клонишь, Тор? — Мог бы ты хотя бы попробовать перестать видеть во мне... — он осекается, как будто не в силах закончить предложение, и разрывает зрительный контакт. — Кого? — сухо уточняет Локи. — Врага, — резко вскидывается Тор, вновь встречаясь с ним взглядом. Локи закатывает глаза и неверяще качает головой: — По-твоему, в моей привычке спать со своми врагами? — с иронией фыркает он и прикусывает язык, лишь после осознавая, что только что слетело с его губ. — Очень надеюсь, что нет, — грустно улыбается Одинсон-младший, однако Локи замечает игривые огни на дне его зрачков. Фыркнув еще раз, он отворачивается, чтобы скрыть собственное лицо, ошарашенное неприглядной истиной: что бы Тор ни причинил ему в столь пока недавнем прошлом, на самом деле он не видит в нем врага. Локи хочет убежать, но не убегает. Он отталкивает Тора, но идет за ним в душ, когда тот оставляет инициативу. — Освежу твою память, Тор: главная моя беда — это ты, — говорит Локи не далее как сегодня утром. — Спаси меня от себя. Спаси меня от себя. Но в том ли дело, что Одинсон-младший силой ворвался в его жизнь, или в том, что Тор ворвался в его чувства, чего не было позволено никому? От этих мыслей Локи начинает тошнить. Талая вода пропитала ткань платка и, стекая вниз, напитывает рубашку Локи влагой. Он пробегает по губам языком и морщится — здесь точно нужен декспантенол. И хлоргексидин. Отвращение, вызванное поцелуем Дарка, опять поднимается к горлу. — Что там произошло? — спрашивает Тор, разрывая порочный круг его мыслей. — Я... — внезапно Локи до основания переламывает ощущением обрушившейся усталости — словно он очень долго шел домой и теперь наконец-то никуда больше не нужно идти, — и сам не знаю, Тор, — признается он. — Я видел этого человека впервые. Наташа сказала, что это должна была быть рядовая сделка, — Локи перекладывает лед в левую руку, и Тор ловит его правую ладонь в свои. — Я и не догадывался, что ты умеешь обращаться с кинжалами, — улыбается он. — Смотри, как бы я не заколол тебя во сне, — огрызается Локи и снова морщится от боли. — Мы уже почти приехали. Дома есть аптечка, осталась буквально пара улиц, — говорит Тор, поглаживая его пальцы. Локи больно где-то глубоко внутри — он не понимает почему, а потому попеременно злится и чувствует какую-то выворачивающую внутренности печаль. Тору Одинсону нельзя верить. Даже если он не враг. Даже если ему действительно не все равно, а не только потому, что трахать избитого человека — не его фетиш. — Поцелуй меня, — неожиданно даже для себя самого просит Локи. Одинсон-младший растерянно моргает: — Локи... тебе ведь будет больно, — качает он головой. — Я хочу перестать это чувствовать! — выпаливает Локи и, выдернув ладонь из теплоты ее бережного плена, остервенело трет израненные губы. Ресницы Тора широко распахиваются — в его взгляде шок, гнев и отрицание. Заметив это, Локи плюется сарказмом: — Да, ты правильно понял, — он смотрит на пальцы, на которых остались бледные кровавые разводы. — Мне начинает казаться, что я сверхъестественным образом притягиваю к себе конченых мудаков. Подавшись вперед, Тор упирается в крышу автомобиля рукой для устойчивости и насколько возможно нежно касается истерзанных губ Локи своими. После всего, что между ними было, поцелуй кажется почти целомудренным, и Локи не может решить: Тор боится причинить ему боль или же ему просто противно. Он не углубляет поцелуй, хотя Локи готов его впустить, а все продолжающее длиться прикосновение граничит с прикосновением ветра. Вдруг Тор несколько раз пробегает по губам Локи кончиком языка, прежде чем снова поцеловать его. Локи открывает глаза, которые не заметил, как закрыл, и проваливается в океан напротив. — Легче? — мягко спрашивает Одинсон-младший. — Да, — выдавливает из себя Локи. — Может, все же расскажешь? — Тор выразительно приподнимает брови и садится обратно. Локи отводит взгляд и секунд десять они едут в тишине. — Дарк говорил что-то о моей матери, — наконец отвечает Локи. — Что я ее копия — кроме волос и глаз, — он дергает плечом. — Пытался выяснить, где она, — Локи ненадолго стихает, пока машина въезжает на территорию комплекса. — А когда я ответил — послал своих людей проверить, не солгал ли я. Тор хмурится. — Твоя мать никогда о нем не упоминала? — его голос звучит почти по-деловому. — Я... — Локи тяжело выдыхает, — не помню. По очевидным причинам я стараюсь не вспоминать прошлое, — с иронией добавляет он. Автомобиль останавливается, однако они не выходят: — Честно говоря, я и не думал, что настолько похож на мать, но Дарк буквально узнал меня, — Локи встревоженно смотрит на Тора. До лифта они идут молча. Локи мучительно копается в памяти, и это дается ему нелегко. Когда створки закрываются, разговор возобновляется сам собой: — Мать мало рассказывала о своей юности, единственное, что я знаю точно: родом она не из штатов, — задумчиво отмечает он — больше для себя, чем для Тора. — Что насчет Дарка? — сумрачно интересуется тот. — По словам Наташи, он прилетел из Лондона, — тянет Локи, и страшная гипотеза приходит ему в голову. — Неужели... — он обрывается, не договорив, и они обмениваются с Тором долгим взглядом, пока скоростной лифт не начинает торможение у нужного этажа. — Мы явно думаем об одном и том же, — кивает Тор, выходя. — Кажется, ты говорил, что твоя мать была хорошо образована в сфере искусства? — он начинает вбивать коды на панели управления. — Учитывая, что это она учила тебя игре на фортепиано, она вполне могла окончить Лондонскую академию музыкального и драматического искусства, — слышится серия характерных щелчков, и они заходят в квартиру. Как только дверной замок вновь приходит в движение за их спинами, Тор проходит в кухню и достает аптечку. — Тебе стоит поговорить со Старком, — вскользь замечает он, — я уверен, он знает больше, чем ты, — Локи заходит следом, однако Тор окидывает его критическим взглядом и качает головой. — Боюсь, прежде чем наносить мазь, нужно смыть с тебя остатки макияжа, — он делает пространный жест рукой в направлении его отбитых ребер. — Да и раздеться бы не помешало. Локи закатывает глаза, корчит в ответ гримасу и скрывается в ванной.