Цитируя Уайльда

Локи выходит от Старка подобно шторму: портьера буквально взлетает от резкого движения руки, глаза сверкают, кулаки сжаты. Он подчеркнуто избегает взгляда, пока Тор смотрит на него и не может отвести глаз. — Что?! — резко бросает Локи, и вопрос звучит как выстрел. — Что сказал Старк? — миролюбиво интересуется Тор, игнорируя выпад. — О, а то ты не знаешь?! — незамедлительно следует новый выстрел. Тор знает только, что хотел бы вжать Локи в стену прямо сейчас, поймать его запястья, овладеть губами и заставить стонать его имя, содрогаясь в экстазе, как всего несколько часов назад. — Знал бы — не спрашивал, — философски замечает он, делая глоток "Голубой Лагуны". — Ты же сам сказал мне остаться здесь. Локи шумно выдыхает сквозь зубы и опускает ресницы. — Сказал, да. — Работа над ошибками, помнишь? — подмигивает Тор с полуулыбкой, которая, как он надеется, выглядит теплой, а не нахальной. Локи как-то странно усмехается себе под нос и качает головой. Вся его поза пронизана нездоровым напряжением, которое Тор хочет стереть, точно пятно со сверкающей безупречностью лакированной крышки рояля. Наконец Локи встречается с ним глазами. На дне его зрачков будто бы борются две противоположности, одна из которых хочет швырнуть разговор со Старком Тору в лицо, а вторая — скрывать суть беседы до последнего. — Старк потребовал, — наконец решается он и тут же спотыкается — Тор видит: каждое слово дается ему с трудом, пусть Локи и продолжает прожигать его взглядом, — чтобы я... Резко передумав, Локи взмахивает рукой и устремляется по коридору в сторону лестницы. — Эй! — окликает его Тор, нагоняя. — Локи! Рывком развернувшись, Локи оказывается к Тору лицом так близко, что между ними остается не больше пары дюймов: — Он потребовал, чтобы я сказал тебе "да", — выпаливает он на одном дыхании. Тор не понимает, о чем речь и, видимо, это отражается в его чертах. — Мои вещи на складе, — мотнув головой, Локи прерывает зрительный контакт и почти незаметно отступает на полшага. — Старк уведомил, что пришлет их на твой адрес. — А? — все еще не понимает Тор. — Как ты можешь догадаться, я возражал, — огрызается Локи. Бесцеремонно поставив почти пустой бокал на поднос пробегающего мимо официанта, Тор мягко ловит Локи за плечи, вынуждая снова посмотреть себе в глаза. — Я не уверен, что все правильно понял, так что давай по порядку, ладно? — Тор не знает, в силах ли хоть немного смягчить обстоятельства, вызывающие у Локи такую бурю в душе, но он определенно готов попробовать. — Какое "да"? О чем ты? Локи делает глубокий вдох и медленный выдох, и Тор уже знает, что это означает. — Я не переезжаю к тебе, Тор, — яд медленно стекает с языка, пока Локи угрожающим шепотом отделяет каждое слово. — Я не выйду за тебя, — его дыхание, долетая, опаляет кожу. — И я не... — Локи вновь смолкает на полуслове, в то время как глаза Тора расширяются. Брак с ним? Неужели этого потребовал Старк? — Ты хочешь сказать, что Тони... — закончить он не успевает: — Да, — обрубает Локи. — Тони спишет мне долг, если я соглашусь вступить с тобой в брак, — уголок его губ мучительно дергается, и Локи внезапно вскидывается: — Скажи, ты... — Я не знал, — обрывает его Тор, отчаянно надеясь, что Локи ему поверит. — И я не просил Тони ни о чем подобном. Мимо проходит подвыпившая компания, напрявляясь к приватным комнатам. Тор чувствует, как доверие Локи, которое тот и без того столь яростно отрицает, неудержимо просыпается песком сквозь пальцы. Это сводит с ума, а потому Тор позволяет порыву сложиться в слова, не подумав дважды: — Хочешь, я... — сразу осекшись, он вспоминает жестокое лицо Малекита Дарка и предупреждение Наташи, что подонок выбрался из Ред-Хук живым. Локи качает головой: его плечи опускаются, а из тела уходит напряжение, сменяясь апатией, столь напугавшей Тора в прошлый раз. — В этом нет смысла, Тор, — тихо возражает Локи. — Ублюдок ты или нет, я... — он инстинктивно тянется к пачке "Чампана", вытаскивает ее из внутреннего кармана пиджака и начинает вращать между пальцев, — допускаю, что Старк манипулирует тобой тоже, — он снова качает головой. — Не знаю, зачем ему это и чего он добивается. — Я могу попробовать это выяснить, — Тор чуть сжимает плечи Локи, чтобы попытаться вырвать его из этого жуткого оцепенения. — Давай я вернусь и... — Ты так уверен, что Старк скажет тебе правду? — и взгляд, и прозвучавший вопрос пронзают Тора насквозь. — Напоминаю, он пришел на твою свадьбу, зная, что я скоро сорву ее и что мне за это платит твой отец. Тор кратко закрывает глаза и медленно выдыхает. — В таком случае почему бы тебе не избавиться от этого долга? Локи криво усмехается и пытается вырваться из его хватки, однако безуспешно, поскольку Тор это предвидел. — Поверить не могу, еще днем ты заявлял, что не одержим местью, а... — Влюблен в тебя, — заканчивает за него Тор. На мгновение повисает тишина и борьба прекращается. — Локи, — Тор старается звучать настолько мягко, насколько это вообще возможно, — брак — это не оковы, я не собираюсь ограничивать твою свободу. — Мне придется жить с тобой, — ядовито выплевывает тот, и яд этот полон отчаяния, разбивающего Тору сердце. — Тебе так сильно не понравилась последняя неделя? — надломленность в собственном голосе становится для него сюрпризом, но Тор старается не заострять на этом внимание. Отпустив плечи Локи, он проводит рукой по волосам. Действия Старка явно как-то связаны с Малекитом Дарком, и Локи прав: Тони манипулирует ими обоими — как бы Старк ни представлял свои решения. — Я хочу курить, — сухо сообщает Локи, разворачиваясь. — Я думаю, Старк пытается защитить тебя этим браком от Малекита Дарка, — бросает Тор ему в спину, и тот замирает. Медленно повернувшись, Локи задумчиво вглядывается в его лицо. — Наташа сказала, что он скрылся, — продолжает Тор, помня о данном Тони слове. — Что ты знаешь? — грубо требует ответа Локи, и Тор видит, как вместе со злостью в него вновь втекает жизнь. — Я дал ему слово, — признается он, отводя глаза. — Ты должен поговорить с ним сам. Губы Локи сминаются в тонкую линию, а челюсть сжимается так, что Тор начинает беспокоиться за его зубы. Подхватив ледяной шот "Манхэттена" с пролетающего мимо подноса, Локи выпивает его залпом, не обращая внимания на ворчание официанта. — Повышаешь градус? — примирительно улыбается Тор, все еще надеясь выйти из сложившейся ситуации без потерь. Сломав лед в ладони и позволив осколкам упасть на пол, Локи щурится: — Больше не пью "Голубую Лагуну" в "Башне", знаешь ли.

* * *

У всякого абсурда есть черта, переступать которую не стоит. Один был уверен в этом так же, как и в том, что рано или поздно сын поймет, что он желал для него лучшего, и признает его правоту. Тони, при всей его экстравагантности, в отличие от Тора никогда эту черту не переходил, однако на этот раз подошел к ней непозволительно близко. И Один не мог оставить этот шаг без внимания. Приватный лифт "Башни" выгодно отличался от стеклянного в центре зала тем, что даже знавшие о его существовании зачастую не представляли, где он расположен и как в него попасть. Передав записку официанту, Один заходит в бесшумно раскрывающиеся двери и нажимает нужную кнопку. Смерть Фригг подкосила их обоих, просто по-разному. Фригг привносила в семью Одинсонов любовь, теплоту, гармонию и интерес к искусству. Благодаря ей Один старался оставлять работу на работе, Тор учился признавать ошибки и не повторять их, а Старк из делового партнера незаметно превратился в друга семьи. Проклятая авария перевернула мир Одина вверх дном — он с головой ушел в ведение бизнеса, не оставляя себе ни минуты свободного времени и почти перестав уделять его сыну. Тор же начал все больше убегать от реальности, и — пока Одинсон-младший был еще юн и Один считал это допустимым — он позволял ему это. За годы совместной жизни Фригг не раз повторяла, что все проживают горе по-своему: и если для его сына лекарством были вечеринки, мотогонки и мимолетные интрижки — Один не собирался его останавливать. А потом появилась Джейн. Выйдя из лифта, Один по привычке окидывает взглядом пустой коридор, прежде чем направиться в нужную комнату, путь до которой он бы мог пройти с закрытыми глазами. — Ты ведь обещал, Тони, — бросает он, откинув портьеру и опустив приветствие. Старк стоит у обзорного окна, чуть покачиваясь. — И тебе привет, Один, — хмыкает он, однако Один чувствует, что в этот раз что-то не так. Взяв с подноса предложенный бокал, он взглядом дает официанту понять, чтобы им не мешали, и, подойдя, останавливается рядом. — Что Тор делал вчера в Рэд-Хук? — прямо спрашивает Один, глядя Тони в лицо. — Разве мы не договаривались, что ты не впутываешь его в свои дела? Что-то в лице Старка дергается, он хмурится и согласно кивает — так медленно, что Один ощущает нарастающее беспокойство. — Договаривались, — Тони делает глоток. — Тор не участвовал в разборках, он только забрал Локи, — пояснение не кажется Одину ни убедительным, ни имеющим какой-либо смысл. — И зачем же ему было забирать Локи? — одна из бровей Одина угрожающе приподнимается, однако он давно запомнил, что на Старка это не производит никакого впечатления. Тони смеряет его задумчивым взглядом, и Одину этот взгляд нравится еще меньше медленного кивка. — Тони, какую игру ты ведешь? — глаза буравят глаза напротив, Один держит в руке харрикейн, но до сих пор не сделал ни одного глотка. — Кто такой этот Лафейсон на самом деле? Что с ним не так? — Старк смотрит в зал на танцующих, и нарастающее напряжение перерастает во вспышку гнева: — Отвечай, черт тебя дери! Моргнув, Тони снова поворачивается и жестом предлагает пройти к диванам. Устроившись друг напротив друга, оба смачивают горло "Ураганом" — выбор напитка выглядит почти как насмешка, которую Один все же выбирает проглотить. Он по-прежнему ждет, и, судя по пульсации в виске, затягивающееся ожидание почти готово начать поднимать давление. — Локи — мой сын, — говорит Старк так спокойно, точно в прошлый раз они не обсуждали то, что Тор его изнасиловал. Одину кажется, что прицельным ударом из него выбили весь дух: — Что?!