Angel.

— Ты можешь ничего не рассказывать, все в порядке, правда. Оставайся тут сколько понадобится,чувствуй себя как дома. - Рафаэль успокаивающе гладит замученного мальчика по спинке,но не переходит границы,сам все понимает судя по садинам на его лице и шеи. У Тэхёна больше нет знакомых в Париже,к кому бы можно было приехать в такой ситуации, а совместный счёт был предусмотрительно заблокирован,поэтому остатся в отеле тоже не было варианта. Слава небесам,что он повстречал Рафаэля,он без лишних вопросов отправил тому свой адрес только после вопроса о том,может ли Тэ у него переночевать, заплатил за такси и позаботился о ранках. Одежды в доме у такого человека, как Рафаэль,который сотрудничает с кучей модных домов и брендами было просто завались, поэтому и с чистыми вещами проблем не было. Тэхёна совсем как котёнка, подобрали,согрели,накормили и напоили хорошим французским вином. Действительно странно, что Тэ со своим мужчиной в браке уже больше пяти лет,но сейчас он не чувствует к нему ничего, что можно было бы назвать любовью,ему хорошо,лёжа на плече своего нового друга,он чувствует заботу и настоящую поддержку, не чувствует никакого страха. Но все же,такой омерзительный поступок ноет обжигающей раной на шее от пальцев и отдаёт в самое сердце,гниёт, мешается с табачныс дымом и кучей мысли о том,как Чон в принципе мог до такого опустится,как вообще можно позволить себе так обращаться со своим супругом,это просто непонятно для Тэ,который даже под передозом говорил только о любви к мужу,не смотря на все прошлые обиды и травмы. — Или,если тебе нужно выговориться,я готов тебя выслушать,только дай знать,чего тебе хочется. - Тэ даже вздрагивает от неожиданного пробуждение из собственных мыслей от чужого голоса. И на такой милый испуг фотограф реагирует тихим смехом, успокаивающей,нежной улыбкой,что вызывает ответную реакцию у мальчика,вот действительно,а может,нужный человек рядом, но он просто не хочет этого замечать? — Tu es une personne merveilleuse, Raph [Ты восхитительный человек, Раф ]. - Русский акцент немного забавляет Рафаэля,но его бровки вскакивают домиком от умиления и теплоты на сердце, от мыслей, как же он хочет позаботится о своей новой музе. Как он хочет её охранять и вылечить его сердце и душу. Конечно, если тот позволит,даже если только в статусе друзей. Его сердце тает только от того,что сейчас он слышит,как Тэ начинает сопеть, удобно устроившийся на плече,который так исключительно обнимает его руку и засыпает, это все безумно льстит,кажется, влюблённому мужчине и он будет бороться за своё счастье,но втайне от Тэ,так ведь будет лучше для всех. И борьба начинается прямо сейчас, Рафаэль объявляет войну,пока что мужу Тэхёна. Всего одна фотография с верхнего ракурса,где видна вся их уютная,любовная поза в директ инстаграма и короткая подпись "Il semble qu’on n’ait plus besoin de toi, enfoiré. [Кажется, ты больше нам не нужен, ублюдок.]". Рафаэль победительски улыбается и тушит экран телефона. Все же,обнять и уснуть вместе с мальчиком у него стоит в приоритете. Чон сидел на полу. Не на кровати. Не на диване. А именно на холодном полу, рядом с кроватью, на которой недавно спали они. Вместе. Где он когда-то целовал Тэ в висок и шептал, что «никто тебя не тронет, пока я рядом». Теперь его руки — те самые, что обещали защиту, — оставили на шее любимого красные, кричащие следы.Он не плакал. Ему бы стоило, но слёз не было. Было чувство, что он состоит из стекла, а по венам течёт пепел. Он смотрел на свои ладони, будто видел их впервые. Как можно было этими руками прикасаться к Тэ… и потом этими же душить его? Где-то внутри треснуло что-то важное. Безвозвратно.Он открыл фото в Instagram снова. Рука сжимает руку. Голова на плече. Подпись. Этот француз. Рафаэль. Ты проиграл. — не сказано, но ясно. Он закрыл глаза. Но вместо темноты — лицо Тэ. Испуганное. Молчаещее. Глаза, полные предательства и ужаса. Чон даже не помнит, в какой момент перешёл границу. Было всё размыто: крики, швыряние, руки сжимаются на горле, страх. А потом пустота. "Я чудовище," — выдыхает он, и голос его хрипит, будто сам горло себе сжал. Он подползает к тумбочке, достаёт бутылку из-под рубашек — последнюю из тех, что он спрятал "на чёрный день". Ну вот он, день. Чернее некуда.Он пьёт не за упоение — за забвение. За шанс забыться. Или исчезнуть. Он бы извинился перед Тэ, если бы это что-то значило. Но он знает, что некоторые поступки выжигают доверие навсегда. Даже любовь не спасёт. Особенно — такая, как у него. Жестокая. Уязвлённая. Гнилая изнутри.Он забился в угол, с телефоном в руке, как упрямый ребёнок, что сломал любимую игрушку и теперь не знает, как жить без неё. Он ставит старое голосовое от Тэ — с весёлым смехом, тем самым щебетом, что когда-то был смыслом каждого его дня. И начинает рыдать. Медленно. Громко. Не пряча больше.Потому что теперь он знает — это дно. И снизу уже не постучат. Потому что он сам стал этим "снизу". Выходные начались с того, что Тэхён проснулся не от крика, не от стука в дверь и даже не от своей паники — а от лёгкого аромата кофе и чего-то сладкого, может, миндального круассана, который Рафаэль заказал в их любимой пекарне через дорогу. Он не слышал, как тот встал, не чувствовал, как плед оказался на его плечах, и только сейчас осознаёт, насколько давно его не будили заботой. Рафаэль спокойно сидит в кресле, с блокнотом на коленях, что-то рисует — наверное, его самого, спящего, как потерявшийся котёнок, обнявший подушку слишком крепко, будто боится, что её тоже отнимут. Тэ не говорит — он просто молчит, смотрит в потолок, будто в нём ответы. В голове по-прежнему проносятся обрывки воспоминаний: пальцы на горле, крик в ухо, боль, осознание, что человек, которого ты когда-то любил, сжимает тебя до черноты в глазах. Он не может этого забыть, но здесь, в этих стенах, с этими мягкими движениями Рафаэля, становится чуть легче дышать. Каждое движение Рафаэля — это нежность, обволакивающая без слов. Пижама — новая, шелковая, срезанная по фигуре. Гель для душа с лавандой. Плейлист, где нет ни одной песни, что когда-то пели с Чоном. Никаких триггеров. Только уход. Только уход от всего, что было. Тем временем Чон не знает, какое сейчас время суток. Он почти не спит, только валяется на полу с сигаретой, в той самой футболке Тэ, в которой тот бегал по квартире, смеясь. Он до крови сжал кулак, ударил в зеркало, но боль не помогает. Он пишет Рафаэлю — десятки сообщений, злобных, пьяных, параноидальных, но потом удаляет их. Всё, что он может, — это наблюдать, как его заменили. И его заменили хорошо. Этот француз гладит спину Тэ, шепчет что-то по-французски, кормит с ложечки,берёт пиво из холодильника, где раньше стояло любимое шампанское Тэ. Чон даже не может это видеть — но представляет. И от этого сходит с ума. Вечером Рафаэль наполняет ванну лепестками, включает какой-то винил с французской грустью и садится рядом на край, пока Тэ сидит в воде, прижав колени к груди. Он не говорит. Но его дыхание тяжёлое. Ему всё ещё больно. Он не знает, кто он сейчас. Чон вырвал кусок его мира, изуродовал любовь. Рафаэль не задаёт лишних вопросов. Он просто держит его руку и шепчет: «Ты дома. Я рядом.» А Чон в это же время сидит на подоконнике. Глядит в окно. Мир — серый. Пепельный. Он даже не уверен, существует ли он ещё без Тэ. Телефон гудит — он думает, что это Рафаэль ответил. Но это сообщение от Тэ. Первое за все эти дни. Три слова. "Почему ты так?" Это не попытка вернуться. Это выстрел. Это то, что в нём умирает окончательно. Он сжимает телефон, смотрит на экран долго, пока пальцы не побелеют, и только потом тихо, почти беззвучно, произносит: — Я не знаю. Я правда не знаю. В это время в квартире Рафаэля тихо. Он ставит бокал шампанского на край ванной и вытирает лицо Тэ полотенцем, словно смывая с него всё, что оставил бывший муж. И в этот момент мальчик впервые смотрит на него не как на спасение, а как на человека, рядом с которым можно быть собой, даже если ты сломан. Рафаэль открывает директ в Instagram. Видит сообщения от Чона. Глубоко вздыхает. И не отвечая, выкладывает в сторис фото: тёплый свет, два бокала, милая спина Тэ в его халате и подпись: "I’ll never hurt him." А потом просто закрывает телефон. Потому что сейчас важнее обнять. Потому что кто-то ещё дрожит. Потому что это не про месть. Это про любовь. Но это не стирало всё то, что происходило с Тэ в последние недели. Оно просто отодвигалось, как мусор под ковёр. До времени. До первого сообщения. «Если бы ты просто слушался, всё было бы по-другому» — вот оно, пришло в 2:14 ночи от Чона. Без приветствия,без объяснений,как будто всё, что случилось, — это вина Тэ. Как будто удары — это форма любви, а не катастрофа. Он застыл. Рафаэль спал рядом, спокойно, тепло, с лёгкой улыбкой. А у Тэ руки дрожали, как будто тело вспомнило всё одновременно: удары, крики, собственные мольбы. Он не кричал сразу — он сперва просто вскочил, пошёл в ванную, включил воду, уронил телефон в раковину. Дышал тяжело, судорожно. Тело дергалось, как будто в нём застрял крик,он не мог выдохнуть. А потом всё случилось за секунды — он начал бить по стене, потом по зеркалу, потом снова, с криком, визгом, как будто пытался выбить из себя этот голос. Рафаэль проснулся от грохота, влетел в ванную, босой, в одной рубашке и боксёрах. И увидел его — Тэ, сидящего на полу, трясущегося, с разбитой рукой, с лицом, в котором не было ничего, кроме боли. — Не трогай меня… не трогай… — прошептал Тэ, отталкивая его. Голос ломался. — Я всё разрушил… он сказал, что если бы я… он прав, может, я и правда… я плохой, я ничто, я... Рафаэль не стал спорить. Он просто опустился рядом, обнял, несмотря на толчки и сопротивление,обнял крепко, намертво, сжимая в руках, пока тело мальчика не обмякло. Пока он не завыл,по-настоящему, как ребёнок,отчаянно, пронзительно. Рафаэль держал,не отпускал,не говорил ничего, кроме: — Он тебя больше не тронет. Никогда. Я здесь. Ты не один. Никогда. И именно в этот момент в окно послышался звук машины. Рафаэль отпрянул первым, поднимая взгляд. Тэ сжался весь, как будто чувствовал. Он встал, шатаясь, весь в крови, слёзы на лице. — Это он, да? Это он… — прошептал. Рафаэль молча подошёл к окну. Бордовый мустанг. Он узнал его. Конечно. Чон. И это было как финальный акт спектакля. — Он приехал забрать тебя, — прошептал Рафаэль. — Но я не позволю. - Тэ зажал уши руками, тряс головой. Нет. Он не может,он не должен,он не хочет. — Я боюсь… Я не хочу... пожалуйста, не открывай... Рафаэль уже шёл к двери. Спокойный, голый по пояс, в следах сна и крови. Как грёбаный ангел смерти. Он не взял ни оружия, ни телефонов,только стал перед входом. И когда раздался стук — он просто не открыл,смотрел сквозь глазок, как Чон стоит, дрожит, с каким-то подарком в руке — дешёвый жест, поздно, жалко.А стук становился громче. — Я знаю, он у тебя! Тэ! Выйди ко мне, поговори со мной. Ты же знаешь, я.. я не хотел… - Рафаэль не сдвинулся. А вот Тэ подошёл ближе. И, дрожа, тихо сказал через дверь: — Если ты не уйдёшь через минуту, я вызову полицию. - короткая тишина — Ты меня боишься? - голос Чона уже не злой,он срывается,плачет. - Я же... мы же… ты же любил меня. — Я всё ещё люблю, - прошептал Тэ. - И именно поэтому мне нужно, чтобы ты исчез. - Тишина,потом шаги,потом — звук закрывающейся машины. А потом Рафаэль вернулся к нему,и впервые за все дни Тэ сам обнял его,сильно,цепляясь,и прошептал: — Не отпускай меня. Никогда. Пожалуйста. И Рафаэль кивнул. Потому что с этого момента у него была миссия: собрать Тэ заново. И разрушить всё, что когда-то его сломало.