Маленькая бестия

Массивная дверь двухэтажного светлого особняка распахивается с такой силой, будто может слететь с металлических петель. Запыханный и взбудораженный омега буквально вылетает из дома, всё ещё неверяще заглядывая в экран телефона, который держит в руке настолько крепко, что его костяшки белеют, отдавая фантомной прохладой кожи. Злость разжигает неутолимый огонь изнутри, Киму впору стиснуть зубы, дабы стереть их в порошок ко всем чертям собачьим. Лёгкий вечерний ветерок, что обдувал покрасневшие щёки и холодил редкие дорожки крупных слёз, не давал и капли успокоения. Тэхён без конца смаргивал ненавистные ему самому слёзы, застилавшие обзор на довольно ухоженный передний участок дома. Невероятно красивый закат, перетекающий в различные оттенки красного и жёлтого, также не приносит особого спокойствия. К чёрту всю эту красоту, если на душе полнейший раздрай! Не смотря себе под ноги, омега быстро спускается с мраморных ступеней, с шумом ступая по камню. Всё в этом доме напоминает об одном человеке, которого сейчас хочется уничтожить, истязать, закатить ему истерику. Хочется наговорить множество гадостей и впиться ногтями в смуглую от палящего солнца кожу, рвать смоляные волосы и зарядить хлесткую пощёчину. Омегу трясёт изнутри, стоит только вспомнить проведённые с альфой радостные моменты и понять, к чему всё это привело. Подушечкой большого пальца Ким в который раз обновлял злосчастное короткое видео, на котором было отчётливо видно, как его альфа милуется с другим омегой. Да он этого Чон Чонгука заживо закопает, разорвёт на мелкие кусочки и… Порыв истерики накатывает на юношу с новой силой, но Ким, имея прекрасную выдержку, выработанную годами, не мог себе позволить проявить слабость. Не сейчас. Сейчас омега шумно дышит, останавливаясь на полпути к пункту назначения, чтобы осуществить свой небольшой план. Ещё разок обновляет видео, которое сейчас завирусилось по всем новостным группам их города. Его название было чертовски многообещающим, что, несомненно, выворачивало омегу наизнанку, заставляя дрожать от злости и обиды: «Теперь мы знаем омегу, похитившего сердце самого Чон Чонгука, в лицо!». К сожалению, само название не было кликбейтом, как из желтушных журналов падких на хайп журналистов. Видео, выложенное порядка часа назад, собрало двести восемьдесят тысяч просмотров. Подобные цифры совсем не удивительны, если учитывать то, что всем было крайне интересно, кто же мог завоевать сердце такого недоступного, зачаровывающего и ужасающего Чона, который смог подняться с низов, заполучить уважение и восхищение. Для многих он был обыкновенным бизнесменом, владеющим сетью отелей и имеющим тяжёлый характер, с невероятной внешностью и холодом во взгляде, но в то же время пугающим некой надменностью. И только приближённые, варившиеся в той же сфере люди, знали обратную сторону медали всех бизнесов Чонгука, которые также имели достаточно сильное влияние в незаконном бизнесе, обеспечившем безбедную жизнь. Нелегальная продажа оружия и дури — вот что заставляло держаться на плаву. Продажные госслужащие только укрепили всю систему и позволили разрастаться незаконному бизнесу. Хотя альфа никогда не был глупым и наивным, всегда имея за спиной компроматы на всех тех чиновников, которые без особых проблем и за малый процент от продажи покрывали его сделки. Всё просто: сядет он, за ним сядут все остальные, кто посмеет открыть свой рот в его сторону… Однако Тэхёну абсолютно всё равно до того, кто такой этот ваш Чонгук. Насколько он крут и насколько опасен. Омега никогда в этой жизни не будет бояться Чона, он заставит самого альфу трястись в страхе от собственного гнева. Потому что, повышая яркость на экране телефона, дабы избавиться от отсвечивания последних лучей закатного солнца, он вновь пересматривает момент, где на благотворительном вечере его альфа стоит в обнимку с Ли — одним из его сотрудников (строящим ему глазки достаточно давно, на минуточку!), ко всему прочему представляя его своим омегой! Какая же Чонгук скотина! Нет, правда, терпеть подобное отношение к себе Ким Тэхён не станет. Он-то уж себя явно не на помойке нашёл! Сжимая бедный айфон последней версии в своей руке чуть ли не до треска корпуса, омега выключает телефон, трясущейся рукой помещая его в карман брюк от греха подальше, иначе бы точно раскрошил его о землю, срываясь на несчастном куске металла. Отгоняя от себя подальше совершенно глупые и слишком рациональные в данный момент мысли о том, что его альфа не мог с ним так поступить и на всё есть свои причины, он направляется в гараж, по пути вытаскивая из заднего кармана прихваченные в кабинете мужчины ключи от его любимой машины, что так опрометчиво были доверены омеге. Тэхён прекрасно знал расположение любой ценной вещи в этом доме. Альфа ему доверял почём зря, хотя омега не думает, что даже в этой ситуации мужчину могли бы разозлить любезно разбитые фарфоровые вазы и хрупкие статуэтки. Ох, не стоит вспоминать, что с юношей творилось буквально час назад, как только он увидел то самое злосчастное видео с благотворительной встречи. Киму хотелось сделать Чону больно ровно так же, как тот сделал ему. Даже безобидные касания к талии миловидного омеги разжигали неутихающий огонь внутри, что языками пламени расходился по всему организму, заставляя испытывать не угасающие чувства ревности и злости, переходящие в отчаяние и безысходность. Потому, скидывая к чертям собачьим ебучие вазы вперемешку со статуэтками и ценными вещами сквозь слёзы, он проклинал своё чувство влюблённости, что слишком неприятно пыталось оправдать любимого мужчину, который, по сути, бросил омегу на целую неделю! Целую проклятую неделю от альфы не было и звонка, сам номер телефона, конечно же, был недоступен. Ни одного сообщения омеге не было доставлено за все семь дней. Тэхён останавливается ненадолго у пристроенного к дому гаража, ожидая, пока задвинутся секционные ворота. Вечерний воздух от глубоких вдохов позволяет немного расслабиться и не испытывать настолько сильного гнева. Омега намерен сделать так же больно, как сделали и ему. Уничтожить то, что ценно альфе. Стирая с щёк непрошенные слёзы, юноша включает свет в помещении достаточно внушительного гаража. Появившееся из ниоткуда волнение скручивает низ живота противным болезненным узлом, мешающим ориентироваться в пространстве настолько резво и чётко, как он мог до этого. Разглядывая немного замыленным взглядом машины известных марок, омега слегка не спеша направляется к той единственной, что бережно укрыта чёрной тканью. Хах, какая-то тряпка, избавляющая её от пыли и случайных царапин, ей уже не поможет. Феррари Калифорния в насыщенном ярко-жёлтом цвете уже ничего не поможет… Глянцевый металл ярко отблёскивает в искусственном свете ламп, когда Ким срывает с машины мягкую ткань, оставляя ту в тёмном дальнем углу: ей больше нечего здесь защищать и оберегать от невесомых повреждений. У этой груды металла, которую так любит его несравненный альфа, посмевший заявляться в компании омеги и провозглашать его на виду у всех своим, будет жаркая ночка. Открывая двери машины брелоком, найденным в укромно спрятанном месте в кабинете альфы в его столе под замком, ловко вскрытым лишь одной шпилькой и усердием лишь одного омеги, находящимся в ярости, Ким с пренебрежением садится в салон автомобиля, вдыхая всё ещё оставшийся феромон Чона. Сука, здесь о нём напоминает, абсолютно всё! От лёгкого сохранившегося запаха до ярких моментов, проведённых в ней. Когда-то альфа пригласил его разделить тёмную ночь на двоих, разъезжая по городу на своей любимой Феррари Калифорния, заставляя запечатлеть в памяти счастливые моменты беззаботной радости, шума ночного города и взгляда горящих глаз. А сейчас омега с израненной душой и нестерпимой болью на сердце заводит любимицу Чона, чтобы выкатить её на передний двор. Тэхён отметает все накатывающие мысли, заставляющие его сомневаться в своём поступке: он до сих пор не может поверить в то, что его альфа может настолько подло с ним поступить, даже не расставшись нормально, заявляться на мероприятие с новым омегой. Воспоминания о тех прикосновениях к другому его душат и заставляют испытывать по новой оглушающее чувство ревности. Ким психует, матерится, со всей силы бьёт ладонью по кожаной обивке руля, шипя сквозь зубы от неприятной боли, только уже физической. Отношения с ним Чонгук скрывал весь год с момента принятия решения об их близких отношениях. Никому ничего не говорил, не заявлялся с ним в качестве пары на светские мероприятия. Злость и обида противной горечью оседали на корне языка, хотелось избавиться от неё и больше не чувствовать привкус предательства. Чон всегда говорил ему, как сильно дорожит своим омегой, как не хочет подвергать его опасности, что слышалось достаточно смешно, потому как жизнь Кима всегда была в опасности. Омеге повезло родиться в семье Ким Хвана — человека, держащего весь город под своим контролем и обеспечивающего его нелегальными товарами. Вся жизнь маленького омеги была под угрозой из-за многих недоброжелателей отца, которые нашли в нём ахиллесову пяту влиятельного мужчины. И, в общем-то, были правы, потому как это отразилось на детстве самого омеги, вынужденного постоянно находиться в общественных местах с охраной. Тэхён мотает головой, дабы взбодриться и выйти из глубоких воспоминаний, ему сейчас не хочется размышлять на эту тему. Ему хочется отомстить. Именно это он и делает, припарковав машину на переднем дворе и выходя из неё, открыл задвижную крышу, чтобы было легче осуществить задуманное. Охрана, несомненно, находящаяся на своём месте около передних ворот, странно покосилась в его сторону, зная о том, как дорога их хозяину Феррари, но пока никаких действий не предпринимала. Тэхён же, хмыкнув себе под нос, захлопывая дверцу машины, поправил розовый полушубок из-за неоднозначной весенней погоды, вновь уверенным шагом направился во всё ещё открытый гараж. В нём находилась ранее запримеченная и также опрометчиво оставленная канистра с бензином. Для чего она нужна была, омега понятия не имел, если можно заправиться на заправке, и в такие подробности не вдавался. Схватив одной рукой ручку пластмассового бака, он всё ещё в нескончаемой ярости направлялся обратно. — Прости, детка, но сегодня ты будешь гореть, — Тэхён сочувствующе похлопал по капоту машины с лёгкой улыбкой на лице. Жёлтое глянцевое покрытие всё ещё отблёскивало в закатных лучах солнца. Однако никакого сожаления не было. Открутив крышку канистры, омега с безумным наслаждением отдавался моменту, заливая салон Феррари противно пахнущим бензином. Горючей жидкости не жалел, переходя на капот, разглядывая, как бензин стекает по глянцевой поверхности. Подсохшие слёзы противно стягивали кожу, напоминая о той душевной боли, которую не перекрыть ничем. Полностью справившись с половиной задуманного, омега с лёгкостью откидывает уже пустую ненужную канистру, готовясь к следующему шагу. Только его планы прерывает охрана, уже подоспевшая на непонятные действия омеги. — Господин Ким, что происходит? Остановитесь, — один из охраны хочет подойти ближе и успокоить омегу, но даже предположить не может, что тот достанет из-за пояса чёрный глок, также ранее припрятанный в кабинете альфы. Ким держит пистолет уверенно, его рука не дернулась ни разу. Уж с оружием справляться он умеет, те нескончаемые секции по самообороне и дополнительное домашнее обучение отца не могли не пойти на пользу. Ким живёт не в радужном мире, когда-нибудь ему самому придётся заступиться за себя… Однако не это заставляет охрану остановиться, которые прекрасно понимают, что омега не выстрелит в них и они сами могут обезоружить его, только знают, что омега неприкосновенен, против него лучше не идти, иначе им хорошенько достанется от начальства. — Отошли! Живо! Даже приближаться не смейте! — Тэхён подавлен, расстроен и опустошен. Ему нет дела до охраны, которая пытается встать у него на пути. Так и не опустив пистолет, направленный на альф, Ким свободной рукой достаёт из кармана брюк припасённую откидную зажигалку, последний раз держа ту в руке. Омега отходит на приличное расстояние от машины, также оглядывая её напоследок, чтобы затем безжалостно кинуть небольшую зажигалку со всё идущим огнём прямо в салон Феррари. Огненное пламя разносится по пролитому бензину с невероятной скоростью, языки пламени танцуют в своём ритме, разносясь по всей машине, охватывая её своим теплом, способным расплавить натуральную кожу в салоне машины. Тэхён с особым наслаждением наблюдает за представшей перед ним картиной. Некогда любимая вещь альфы уничтожается прямо на его глазах, пока языки пламени с каждой секундой разгораются всё сильнее. Охрана просит его немедленно отойти, кричит о безопасности, но Ким их не слушает, продолжая запечатлевать в своей памяти последние секунды собственного фаер шоу. Перед тем как уйти, омега убеждается в том, что Феррари уже не спасти, машина разгорелась до такой степени, что если её сейчас не потушить, то она с лёгкостью взорвётся, о чём ему кричит охрана. Потому, пряча глок обратно за пояс, он быстро срывается с территории особняка, оставляя альф заниматься этой маленькой проблемой в виде полыхающей машины. Ким направляется к своей любимой красной Бентли, что была припаркована за воротами массивного особняка и подарена его отцом на восемнадцатилетие, чтобы бесследно уехать в клуб навстречу безудержному веселью, незнакомым альфам и тонне выпивки. Уже находясь за рулём своей любимицы, омега достаёт тонкие сигареты Чапман со вкусом вишни, поджигая одну найденной в салоне машины зажигалкой, затем делая одну долгую затяжку. Его злость так и не ушла после совершённой мести с садистским наслаждением. То удовлетворение было мимолётным и практически неосязаемым, будто его и не было вовсе. В нём нет ни капли сожаления. Пусть Чонгук в следующий раз знает, каково это — иметь дело с Ким Тэхёном. Он далеко не робкий омега, которым можно управлять как вздумается и вешать лапшу на уши. Отец с самого детства привил ему одно простое правило: никому нельзя прощать предательства, по каким бы причинам оно не было совершено…

_________________

Тусклый свет одиночной лампы еле освещает скудно обставленное помещение подвала, состоящее из бетонных стен и пола с одним диваном и несколькими стульями, по непонятной причине оставшимися в этом месте. Хотя Чонгуку абсолютно плевать на интерьер подвального помещения, в которое его затащил давний враг обманным путём, только до насмехательства глупым и непродуманным. Банальным и читаемым. В этом вся и проблема Хуана, постоянно пытавшегося насолить ему. Только вот вместо желаемых побед тот ожидаемо проигрывал, но выходил сухим из воды, однако в этот раз, посягнув на самое ценное, поплатится тем же — своей жизнью. — Что на этот раз скажешь в своё оправдание? — Чонгук надменно ухмыляется, не отрывая взгляда от сидящего на коленях мужчины с пробитыми чашечками, что истекали кровью от пуль, метко попавших в желаемое место. Руки альфы были связаны с помощью Хосока — верной правой рукой Чона. Губа Хуана также истекала кровью, а многочисленные побои болезненно обжигали кожу. Мужчине кажется, что он мог получить перелом рёбер от того, насколько сильно Чон бил по ним, немного ранее повалив его на пол. Однако тот всё ещё держится, но шумно дышит через рот, ощущая горящую боль в районе рёбер. Его конец близок, и все это прекрасно понимают. — Пошёл на хуй, Чон, — мужчина сплёвывает слюну, окрашенную кровью на бетонный пол, показывая всем видом, что не сломается до самой смерти. Похоже, ему не хватило переломанных костей, раз уж он напрашивается на новые. — Ты ещё смеешь говорить, крыса? — Чон хрипло смеётся, прокручивая в руке чёрный глок с глушителем, чтобы не наводить лишнего шума ради какой-то сошки. — Непорядок… — альфа в два шага подходит ближе, чтобы с силой схватить мужчину за отросшие волосы на темечке и болезненным рывком поднять окровавленное лицо вверх. Хуан улыбается даже перед смертью… — Ты ведь прекрасно знаешь, как я не люблю крыс и что я делаю с ними, — Чон подставляет дуло пистолета к виску альфы, без слов говоря о будущем этого человека. И ведь на самом деле Хуан — та ещё крыса. Действовал за его спиной, подкупил некоторых его людей и выуживал всю информацию от них. Соучастники давно уже покоятся в земле. Так будет с каждым, кто пойдёт против Чонгука. Однако Хуан пошёл дальше, он хотел вынюхать того, кто так ценен сердцу мужчины, что бережно хранил отношения в тайне ото всех, чтобы лишний раз не подвергать своего омегу опасности. Чон ему никогда не предоставит такой роскоши. — Если бы не твоё ебучее везение, ты бы давно гнил в земле, — Хуан до сих пор не хочет признавать, насколько конченым был его план, ведь у всех есть свои крысы, и Чон его предателей также смог подкупить нехилой суммой, но оно того стоило. Мужчина, даже стоя на коленях с задранной головой, не будет пресмыкаться перед заклятым врагом, отобравшим у него территорию и влияние. — Это не везение, придурок, а холодный расчёт и твой скудоумный план, который раскусит даже несмышлёный школьник, — Чонгук говорит простую истину, ведь ослепленный яростью альфа даже не представлял, насколько глуп был его план, который слишком легко раскусить. — Но шлюху твою я всё-таки подсек, — Хуан всё ещё плещется ядом, хочет задеть, отводя короткий взгляд на омегу, сидящего на диване с дрожащими руками и истекающим кровью плечом, которое сейчас обрабатывает Хосок. Чонгук победно улыбается и ни капли не злится, потому как слова крысы направлены не на его омегу, а на помощника Ли, который согласился лишь играть роль его омеги, подвергая себя опасности. Из каких именно побуждений он это делал — Чонгуку совершенно не важно, то ли в его действиях была любовь, то ли преданность: итог остаётся одним. Представив его своим на светском вечере, Чон прекрасно знал, чем этот вечер и закончится. Крысы Хуана всё ему слили… — Хах, ты всё ещё не понял? — также искренне посмеивается альфа, смотря бывшему врагу прямо в глаза. — Он не мой омега. Господи, какой же ты тупоголовый придурок, даже не представляю как ты дожил до своих лет… — Чон качает головой, хмыкая в завершение своим же словам. — Как не твой… — Хуан удивляется искренне. Конечно, он не мог знать о настоящем омеге Чона, который тщательно скрывал его всё это время, бережно относясь к чужой безопасности. — Твой план читаем на раз-два, слишком тупо даже для тебя… — после сказанного альфа нарочито громко вздыхает, показывая насколько наскучил ему долгий и бесполезный разговор с человеком, которого через секунду не будет в живых. — Ну что ж, нам пора прощаться, я уже слишком долго с тобой вожусь. Альфа, всё так же продолжая держать дуло пистолета у виска Хуана, без промедлений нажимает на курок снятого с предохранителя пистолета, чувствуя отдачу в руке после выстрела, оставившего после себя дыру, из которой вытекала тонкой струёй багровая кровь. Чужое лицо застыло в предсмертной гримасе, и недвижущееся тело грузно свалилось на пол, как только Чон перестал держать мужчину за волосы. Альфа коротко хмыкает, наблюдая за тем, как лужа из багровой крови увеличивается в размерах с каждой секундой. Для него данная картина совсем не в новинку, ведь так было и будет с теми, кто решит переступить ему дорогу и позариться на самое ценное в его жизни. — Уберите здесь, — приказывает Чон остальным телохранителям, которые безмолвно наблюдали за процессом. — Господин Чон, извините за беспокойство, но прямо сейчас поступила информация о том, что господин Ким поджег Вашу машину и уехал в неизвестном направлении, — один из телохранителей безэмоционально отдавал отчёт, несмотря на только что совершенное перед ним убийство. Люди господина Чона слишком закалены, чтобы эмоционировать после таких мелочей. Чонгук чистой рукой зачёсывает смоляные волосы назад, облизывая слегка пересохшие губы, поворачиваясь к говорившему. Несколько капель пота стекает по его вискам, а некогда чистая рубашка прилипла к спине. Руки, запачканные в чужой крови, никак не трясутся, что говорит о спокойствии мужчины, который снимает глушитель с пистолета и кидает его на диван за ненадобностью. Широкоплечий Чон с наращённой многочасовыми тренировками мускулатурой не может не вселять страха и уважения. — Надеюсь, за ним выехали? — альфа улыбнулся лишь одним уголком, узнавая свою маленькую бестию, которая точно должна была что-то вытворить после шокирующей новости. Чон никогда в нём не сомневался. — Конечно, его местоположение отслеживают наши люди. — Скинь мне запись с камер. Пришло время навестить мою любимую бестию, — Чонгук выглядит слишком безумным. Улыбка на его кровавом лице от чужой крови не может не пугать. Однако мужчину это совсем не волнует, когда он выходит из подвала, будучи ранее заманенным сюда своим врагом, который сам для себя выбрал место смерти. Как же он соскучился по своему мальчику, который явно будет слишком противиться их встречи…

_________________

Громкая, бьющая по ушам музыка, многочисленные шоты алкоголя и весёлые люди — залог прекрасного проведения ночи в клубе. Омега пытается прийти в себя после душераздирающего вечера. План кажется до боли простым: напиться в хлам, завлечь незнакомого альфу своим очарованием и забыть наконец этого ёбаного Чонгука. Ни один альфа в этом мире не достоин ни его слёз, ни разбитого сердца, ни поломанной души. Он не даст себя в обиду даже Чон Чонгуку. Как он вообще посмел бросить его на целую неделю без связи, а после заявиться в обнимку с не своим омегой и представлять его своей парой? И ведь даже после нескольких шотов Ким всё равно продолжает думать о том, что здесь не всё чисто, потому что не может быть такого, чтобы без выяснения причины альфа привёл другого омегу на публику… Тэхён хватается за голову, будто от невыносимой боли, сидя на барном стуле. Почему он всё ещё пытается оправдать Чона? Почему сердце всё ещё так болит? Почему он хочет увидеть его вновь и накричать на него, вцепиться в смоляные волосы и избить этого тупоголового альфу? Омега пытается остановить поток внутреннего самокопания и ворваться наконец уже на танцпол, чтобы не думать на пьяную голову. Ему уже хватило этого Чонгука и невыносимо сильной любви, из-за которой хочется оправдать мужчину и найти миллион причин для его поступка. Выпивая последний шот для храбрости, омега встаёт из-за стола и направляется на широкий танцпол, под ритмичную музыку двигая бёдрами. Толпа людей заряжает, даёт немного забыться, отойти от своих разрывающих душу на куски чувств и воспоминаний. Тэхён прикусывает нижнюю губу и старается отдаться танцу, плавно двигая руками и бёдрами. Также плавно качая головой, омега медленно проводит по своему телу руками снизу вверх, будто пересчитывая рёбра, чтобы затем поднять руки вверх и покачать бёдрами в разные стороны. Тэ будто никого не замечает перед собой, отходя от первоначального плана, где он все силы вкладывает в то, чтобы найти нового альфу, который бы смог залечить расколотое на пополам сердце. В глубине души он прекрасно осознаёт, что на самом деле ему никто не нужен, никто не сможет затмить его альфу. Просто Ким хотел сделать больно, хотел отомстить, хотел успокоиться… Омега прикрывает веки, безумно сильно злясь на себя, ведь даже при таких обстоятельствах он остаётся верным человеку. Каким бы вспыльчивым Ким не был, сколько бы абсурдных выходок он не натворил, а всё равно верил, что Чон просто так бы изменять ему не стал. Да его бы отец ему сразу голову открутил! Кстати, говоря об отце: тот, как партизан, отмалчивался и не отвечал ни на какие вопросы касаемо Чонгука, за что и поплатился обидой сына. И даже сейчас, когда, казалось бы, Ким хочет освободиться от душевных терзаний, те от него не отстают, не давая нормально наслаждаться маленькой, возможно глупой, но местью. Пары шотов ему, видно, не хватило, только вот напиваться также не хочется. Тэхён ощущает подступающие слёзы от безысходности и не понимает, что сделать с собой и как преодолеть ебучее желание посмотреть в глаза, лично узнать от него всё происходящее. Хочется вернуться в тот грёбаный дом с разбитыми вазами и статуэтками, чтобы верно ждать своего альфу на пороге, а затем устроить нехилую взбучку. Однако омега также продолжает двигаться в такт музыке и не пересиливать себя, чтобы остановиться, потому что он не будет тем самым верным псом, о которого можно вытирать ноги! И неизвестно, до какого именно момента это могло продолжаться, потому что по итогу Тэхён упирается спиной в чужую широкую грудь. Омега не успевает сориентироваться, как на его талии оказываются большие ладони, сжимающие кожу под тканью одежды как-то по-собственнически. От до боли знакомой хватки мурашки пробегаются по телу. Внутренний омега по-особенному реагирует на чужие касания, которые не прекращаются, а только более раскрепощенно продвигаются дальше. Тэхён затаивает дыхание и замедляет движения, всё ещё не может поверить своим мыслям, которые сразу же возникли после обжигающих прикосновений. Неужто тот, от которого так отчаянно бежал омега, всё-таки пришёл за ним. — Я смотрю, ты без меня не скучаешь, бестия, — прошептал Чон в самое ухо, вызывая табун мурашек по всему телу. Киму даже пришлось вдохнуть побольше воздуха и собраться с мыслями, чтобы оттолкнуть мужчину от себя, так как очень хотелось поддаться порыву и подольше побыть в этих сильных руках. Омега внутри, как назло, свернулся в комочек от этого басистого голоса, различимого даже при оглушающих ритмах музыки. — Руки от меня убрал, козел! — когда Ким наконец-то собрался с мыслями, то сделал попытку разомкнуть чужие руки, окольцевавшие его талию, но потерпел неудачу, из-за чего пришлось изворачиваться и теперь уже находиться лицом к лицу с мужчиной, от которого сбивается напрочь дыхание. — Ну тише, тише, зачем сразу так горячиться? — даже при малом освещении тусклых ламп, альфа жадно разглядывает миловидное лицо, по которому так сильно тосковал. — Разве ты не скучал по мне? Я вот очень, — Чонгук улыбается своей фирменной улыбкой, оголяя ровные белые зубы, прижимая юношу к себе, который явно хочет подольше выпускать свои маленькие коготки. — Да пошёл ты знаешь куда? Урод! Да я тебя в землю заживо закопаю, будешь у меня червей есть! — Тэхён не скупится на оскорбления и угрозы, выплёскивая всю накопившуюся горечь от увиденного ранее видео. Он бьёт мужчину по плечам, пока тот даже не чувствует и капли боли, довольствуясь яростью своего мальчика. Нет, Чон никогда не хотел доводить своего омегу до такого состояния, но видеть такого бойкого и стойкого Тэ ему ценнее всей своей жизни, ведь пока тот агрессирует — значит не всё потеряно. — Как страшно, — альфа не прекращает улыбаться, с долей доброго насмехательства говоря фразу. Как же сильно он хотел увидеть своего омегу, такого пылкого и горячего, страстного и агрессивного, что сейчас не может заткнуть тот прилив ярости, который кипит в нём. Чон даже и не думает размыкать своих объятий, потому как хрупкое тело слишком правильно ощущается в них. — Смешно тебе?! — от омеги, который даже не стесняется проявлять свои эмоции среди толпы, поступает ещё один удар в плечо. — Давай, вали к своему Ли! Ко мне больше никогда в жизни не подхо… — его яростный монолог обрывается на середине, пока альфа как ни в чём не бывало закидывает его тельце на своё плечо. Им пора уже уходить. — Эй! Ты что делаешь, отпусти меня живо! — Тэ не желает сдаваться, теперь уже колотя спину, пока мужчина даже не шелохнулся от ударов, только идёт в направлении к выходу через всю толпу. — Господи, как же сильно я скучал по тебе и по твоему вспыльчивому нраву все эти дни, — Чон говорит эту фразу больше для себя, потому как омега не может его услышать из-за громкой музыки. — Скотина! — а вот яростный возглас Кима можно услышать без труда. Бедный омега запыхался, пока пытался безрезультатно пробить в Чоне дыру. — Могу быть для тебя кем угодно, бестия, — Чонгук всё так же улыбается, целуя свою ценную ношу в упругую ягодицу, что так удобно расположилась на его плече. Пока омега продолжает возмущаться, но уже менее интенсивно из-за лёгкой усталости от сильной агрессии на первых секундах, Чонгук проходит сквозь толпу, которая не обращает на них особого внимания. Светомузыка, духота, грохот остаются где-то позади, когда мужчина открывает стальную дверь и наконец выходит наружу, глубоко и спокойно вдыхая свежий ночной воздух. Лёгкий ветерок дополнительно охлаждал разгорячённые в центре толпы тела. Альфа не концентрировал особого внимания на всё ещё ёрзающем на его плече Киме, который продолжал сыпать его проклятиями, норовя полностью отбить спину мужчины. Абсолютно спокойно дойдя до своего чёрного Порше, Чон аккуратно ставит на ноги запыханного и возмущённого Тэхёна, смотрящего на него со всей напущенной злостью. Как же сильно он любит эти небесно-голубые глаза, светлые волосы, розовые щёчки, аккуратный носик и хмурые бровки. Любит спесь омеги, любит вспыльчивый нрав и напущенную строгость. Всего Тэхёна любит, никому не отдаст. Давно заметив собственный глок за поясом чужих штанов, альфа быстро конфискует оружие, стоит только поставить омегу на ноги. — Тебе это больше не понадобится, — Чон обворожительно улыбается, будто не чувствует вины за содеянное. Хотя, естественно, в глубине души искренне раскаивается за то, что пришлось причинить боль самому ценному человеку в его жизни. Будь его воля, он бы никогда в жизни не был причиной чужого гнева и горьких слёз. — Отдай! Я тебе яйца прострелю! — Тэ всё ещё старается вырваться из захвата чужих рук, что не отпускали даже после того, как он был опущен на землю, прижимая к двери Порше. Сердце омеги разрывается на кусочки от бесконечной любви и обиды, что смешались с нежными чувствами и омежьим восторгом. Тэхён, вопреки своим словам и показушной ненависти, жадно разглядывает лицо мужчины, давно покорившего его сердце. Чонгук для него был несравненным идеалом того самого мужчины, по которому текут все. Он далеко не исключение, хотя ненавидит показывать свою слабость перед альфой. — Боюсь, они тебе ещё пригодятся, — Чон шкодливо улыбается, всё ещё находясь близко к своему омеге. На нём уже давно нет тех пятен крови, которые после себя оставил Хуан. Альфа предусмотрительно привёл себя в порядок, чтобы лишний раз не показываться перед своей бестией в неприглядном виде. Тэхён недостоин волноваться и переживать ещё сильнее. — Хах! Вот ещё! Мне уж точно они больше не нужны, а вот Ли, думаю, расстроится, — Ким всё ещё был враждебно настроен и не желал так просто прощать мужчину. Пусть помучается и выслушает все накопившиеся приятные слова, которыми омега его обязательно одарит по полной. — Как же ты прекрасен в гневе, — Чон не лукавил, искренне восхищался чужой красотой и ценил младшего, оберегая его ото всех. Ему хотелось спрятать юношу, чтобы никто никогда не посмел к нему притронуться и даже думать о таких ужасных вещах. Альфа достаточно быстро открывает переднюю дверь машины, чтобы аккуратно посадить всё ещё брыкающегося омегу на мягкое сиденье из натуральной кожи. — Руки от меня свои поганые убери! — Тэхён звонко шлёпает мужчину по сильным жилистым рукам, которые ответственно пристёгивали его ремнём безопасности. Чон же, как ни в чём не бывало, без лишних слов закрывает дверцу машины и обходит её, чтобы сесть на водительское сиденье, не переживая о том, что омега сможет от него убежать: ведь, сколько бы тот не возмущался, поступать столь опрометчиво, не выяснив всё до конца — не собирался. — Ну тише, бестия, нам нужно поговорить, — когда альфа садится в машину, захлопывая за собой дверь, то смотрит в голубые, ничего не понимающие глаза. Всё-таки, преследуя лучшие цели, мужчина определённо где-то просчитался… — Нам не о чем разговаривать! — Ким вновь заводится с пол-оборота, потому как невозможно сидеть рядом с тем человеком, который, по сути, предал. — Ты съебался на целую неделю! — ох, если бы он только мог прямо сейчас избить мужчину, он бы с радостью это сделал, но останавливает его только грёбаный ремень безопасности и остатки довольно крепких нервов. — От тебя не было ни звонков, ни сообщений! И потом я вижу то ебучее видео! Если ты думаешь, что я буду тебя каждый раз ждать верным псом, о которого можно вытирать ноги, то ты пиздец как ошибаешься. Моей ноги в твоём доме больше не будет, понял меня?! — Тэхён бросается громкими заявлениями, не может иначе. Омега всё это время находился в полнейшем неведении ситуации, в которую его насильно окунули и заставили испытывать те ужасные эмоции безысходности, которые он сейчас проецирует на мужчину. — Выслушай меня, а потом кричи на здоровье… — Чон не спешит затыкать младшего, зачёсывая смоляные волосы назад в привычном жесте, когда не может сосредоточиться. Он полностью понимает весь тот гнев и громкие слова, посыпавшиеся на него после его появления. — Что выслушивать-то? Насколько Ли хорош в постели? Неужели он лучше меня, раз ты меня променял на него? — кажется, весь алкоголь в крови Тэхёна испарился в одно мгновение, отдавая место неконтролируемой ярости и гневу. Он не может просто так сидеть и слушать жалкие объяснения альфы, который посмел бросить его. — Уж поверь, лучше тебя нет никого на свете, — Чон вынужденно отвлекается на какое-то время от младшего, вытаскивая из бардачка белый планшет, чтобы открыть нужную программу и наконец рассказать обо всём тяжело дышащему от негодования Тэ, — А теперь, будь добр, помолчи и просто посмотри эту запись, — Чонгук, открыв необходимое приложение с ранее полученной записью с камер, нажимает на кнопку «плей», чтобы затем отдать устройство в руки младшего, нервно закусывающего нижнюю губу. Тэхён, хоть и изначально не радужно настроенный что-либо смотреть, всё-таки обращает своё внимание на экран планшета. На нём было можно чётко разглядеть видео с камеры наблюдения какого-то неприглядного помещения с бетонными стенами и таким же полом. В это же время Чонгук заводит мотор машины, чтобы наконец поехать домой после тяжелого, выматывающего дня. На видео, как ни странно, также можно было разглядеть его самого в компании ещё одного мужчины и знакомого Тэхёну омеги — Ли. Тем мужчиной, как несложно было догадаться, был никто иной, как Хуан. Ким его не знал, но прекрасно видел, как альфа держал за горло омегу, подставляя дуло пистолета к его виску. От чужой маниакальной улыбки холодок пробегался по всему телу, пока этот мужчина разговаривал с Чоном. О чём именно — ему неизвестно из-за отсутствия звука, но несложно было догадаться, что тот требовал что-то значимое от его альфы. Ли дрожал в чужих руках, но преданно молчал, подвергая себя опасности с самого начала. Неизвестно, что именно его сподвигло на такой отчаянный поступок, слепая преданность или невзаимная любовь. Однако он прекрасно знал, что никакие мольбы его не спасут в случае чего. Ему об этом было доступно сказано с самого начала. Дальше произошло самое неожиданное, по крайней мере, для Хуана: Чонгук выстрелил ему в колено на свой страх и риск, чего бы точно не сделал, будь в чужих руках любимый. Потеряв равновесие, раненый альфа успел выстрелить в плечо омеге перед тем, как из его рук было выбито оружие и прострелено второе колено, повалив мужчину на пол… — Дальше смотреть не стоит, — Чон практически не глядя убирает из чужих рук планшет, выключая его и откидывая на заднее сиденье. Мужчина не хочет, чтобы его омега видел те кровавые сцены. Он каждый раз будет его беречь, чего бы ему это не стоило. — Что это?.. — Тэхён совсем растерялся, стеклянным взглядом смотря вперёд. — Это Хуан, — с тяжёлым вздохом начинает альфа, поняв, что его наконец-то готовы выслушать. — Он был моим давним врагом. Ещё две недели назад я узнал о его планах разнюхать, кто является моим омегой, чтобы так банально надавить на меня через него. Одна из его крыс донесла ему о том, что видела меня с кем-то. Естественно, этот подонок не удержался от шанса мне отомстить и забрать у меня самое ценное, — альфа слегка ухмыльнулся, понимая, к чему привело чужое рвение отомстить. — Однако у меня было преимущество в виде того, что тот, кто растрепал ему об этом, не увидел твоего лица, что давало мне возможность запутать этих подонков, — Чон невольно вспомнил, как ещё неделю назад искал любые возможности уберечь младшего от чужих нападок, совсем не представляя, как ему это сделать, как бывает при неконтролируемой панике. — Допустим, — непроизвольно кивнул омега, вникая в логику чужих слов. — Почему ты мне не сказал об этом сразу? К чему весь этот цирк с твоим внезапным отъездом на неделю? — Тэхёна действительно безумно злило то, что его альфа не ставит его в известность, принимая решение самостоятельно. — Я хотел его запутать, чтобы ни один след не вёл к тебе. Не хотел впутывать в это тебя. А зная о твоём характере, узнав всё заранее, ты бы просто так не отсиживался в моём доме, — его бестия бы сразу же приехала к нему, несмотря ни на что, он в этом уверен. Его бесстрашный омега не оставил бы его в одиночестве. Это и пугало. — Ты придурок? — звучит больше риторически, не как вопрос. — Ты бы мог хотя бы раз написать! Да через кого-то передать пару слов, но ты этого не сделал! — омега вновь негодующе повышает голос, совсем не успокоенный чужими словами. — Я переживал… — чужой голос звучит как-то болезненно и приглушённо. — Сменил симку и не хотел лишний раз отсвечивать и контактировать с тобой даже через кого-то. Тогда со мной было слишком много крыс, которых я за эту неделю подчистил. Мне не хотелось тебя впутывать в это всё, — Чон, в попытке деть куда-то из ниоткуда взявшееся волнение, сжимает кожаный руль до побеления костяшек. — Если ты внезапно забыл, то я в это впутан с самого рождения. Придётся тебе напомнить, что мой отец промышляет тем же самым. Всю свою жизнь я нахожусь под ёбаной угрозой каких-то придурков, которые считают необходимым надавить на влиятельного человека через его родственников, — Тэхён также негодующе всплескивает обеими руками, совсем не удивлённый подобным. В его жизни были ситуации и похуже. — Я… Испугался… Просто взял и испугался. Понимаешь? — кажется, младший впервые увидел, как искренне волнуется его мужчина, что постоянно был уверенным в себе. — Как там все любят говорить? Злодею нельзя иметь слабых мест? Похоже, я с этим очень сильно просчитался, когда встретил тебя. Мне страшно тебя потерять, страшно подвергать опасности. Мне даже представлять жутко, что бы со мной было, если бы на месте Ли был ты. Что, если к твоему виску будет подставлено дуло? Так вот, если у меня будет хоть малейшая возможность обезопасить тебя от всего этого дерьма, я ей непременно воспользуюсь, — Чон наконец смог рассказать о своих страхах и переживаниях, всё-таки держать их под замком достаточно тяжело. — Чонгук, я никогда не задумывался, что всё настолько серьёзно… — через какое-то время говорит поражённый искренностью омега. — Жизнь с отцом научила меня защищаться. Я настолько привык к этому, что даже представить не мог всего масштаба твоих переживаний, — Тэхён всегда был бойким и никогда не переживал из-за этих мелочей, ведь они, как ни странно, стали частью его жизни. Он не знал, как банально находиться на улице без телохранителей, которые оберегали его каждую прогулку. — Твой отец является устоявшейся личностью в определённых кругах, но на меня будет производиться больше давления, из-за чего лучше перестраховаться иной раз, — альфа, хоть и чувствует себя сломленным из-за понимания своей же невозможности обезопасить чужую ценную жизнь, но всё равно продолжает делиться своими опасениями, не переживая о том, что его могут осудить за это. — Я всё равно от тебя никуда не уйду, я буду рядом, только впредь думай и о моих чувствах, предупреждай о подобном, — Ким смягчается и кладёт ладонь на колено альфы, поглаживая его через ткань брюк. — Я хочу, чтобы в наших отношениях было доверие. — Я согласен с тобой и сделаю всё возможное, чтобы в ближайшем будущем объявить на глазах у всех о том, что ты мой омега, — Чон никогда не даёт пустых обещаний, не лжёт попросту, он всегда добивается того, о чём говорит. — За сожжённую Феррари извиняться не буду, поделом тебе. Будешь знать, как исчезать в следующий раз, — Ким пытается разрядить атмосферу (сомнительно, конечно), прекрасно зная о том, что его мужчине уже обо всём доложили. Он не боится чужого гнева, замечая ухмылку на лице мужчины. — Я в тебе не сомневался, бестия… Остальной путь до дома они провели в приятном молчании, каждый думал о своём после пламенного выяснения отношений и ситуации. Тэхён действительно понемногу успокаивался после всей правды, хоть всё равно был недоволен чужим упрямством и попыткой его защитить. Чонгука, несомненно, можно понять, мужчина хотел уберечь его и обезопасить, но поторопился и заставил омегу погрузиться в тонну переживаний и волнений. Даже вспоминать не хочется, сколько противных мыслей было в его голове за весь этот период. Однако сейчас всё постепенно забывается, будто происходило не с ним, потому как самые жуткие ожидания не оправдались. Альфа действительно не изменял ему, не предавал и не смотрел в сторону другого. Его мужчина предан только ему и не желает предавать его чувств, как-то отчаянно пытаясь уберечь его от любых невзгод. Становится даже как-то немного стыдно, хоть и омега не концентрируется на этих мыслях, оставаясь уверенным в своих действиях. Да, он вспылил, да, нужно быть рассудительным до конца, но те чувства, которые накрыли его с головой, не исчезали и желали вырваться наружу маленькой местью в ответ на ноющее сердце. Пусть сожжённая дотла машина будет альфе маленьким напоминанием о том, что будет, если он доведёт своего омегу до края. Наконец добравшись до собственного дома, альфа заглушает мотор Порше около высоких ворот, не желая парковаться в гараже. Выходя из машины, он направляется к противоположной двери, чтобы сразу же встретить младшего и подхватить его на руки, наконец завлекая его в страстный поцелуй, которого так и не смог добиться на первых секундах встречи. На самом деле оба слишком сильно соскучились друг по другу. Неделя оказалась слишком выматывающей не только физически, но и морально. Вцепившийся в его широкие плечи омега чуть ли не урчал в губы, прикусывая их с невероятным желанием, которое говорило об искренних чувствах младшего. Альфа с нескрываемым наслаждением мял упругие ягодицы у себя в ладонях, пока омега выгибался от напористости прикосновений. Нескончаемая сила мужчины его всегда пленяла и заводила. Тэхён своими поцелуями не давал кислорода им обоим, параллельно оттягивая тонкими пальцами густые чёрные волосы мужчины, с упоением слушая приглушённый рокот. Киму было совершенно всё равно на охрану, которая попалась на их пути, как только старший внёс его на территорию особняка. Полностью обгоревшая некогда жёлтая Феррари ждала эвакуатора, чтобы отправиться на свалку, потому как её уже не спасти. Не то чтобы Чон слишком сильно расстроился из-за этого, но горечь осела на корне языка, ведь это была его самая первая дорогая машина, которая останется в его сердце со множеством тёплых воспоминаний. Тэхён, закатывая глаза, оттягивал мочку уха мужчины, будто пытаясь его отвлечь, чтобы тот был полностью поглощён им. Он действительно не испытывал и капли стыда за проделанный поступок. Горящая тачка смотрелась уж до боли красиво, чтобы не проделать содеянного вновь, если вернуться во времени. Чонгук лишь ухмыльнулся на незатейливое желание омеги оказаться наедине, чтобы наконец провести время вдвоём. Легко подбросив младшего на руках, он вновь уверенными чёткими шагами направился в дом, целуя свою бестию в шею. — Доволен проделанным, чертёнок? — Чон не мог не сжимать в руках любимое тело, по которому так соскучился. — Конечно, — ни капли не смущаясь, ответил Ким. Стыд в данном случае для него чужд. Он лишь поскорее хочет ощутить близость альфы, весь его напор, нежели разглагольствовать зазря. Чонгук в ответ лишь дарит новый страстный поцелуй, оказавшись за дверями дома, пока снимает лакированные туфли, наступая на пятки носками. Хлёсткий шлепок по сочной ягодице не заставляет себя долго ждать. Омега не возмущается, лишь прогибается, пытаясь избавиться от своей обуви, так и находясь в надёжных руках мужчины. Альфа наконец довольствуется усиленным феромоном младшего, который только начал проявляться от возбуждения. Тэхён льнёт котёнком ближе, пытаясь совладать со своими чувствами, ведь не прикасался к своему альфе целых семь дней. Старший вдыхает сладковатый аромат, который дурманит голову, предвкушающе облизывается и только на пару секунд поднимает взор на окружение, где до сих пор в поте лица трудятся его слуги, убирая весь бардак, сотворённый одним маленьким непоседливым омегой. Осколки стекла и хрусталя тщательно вычищаются омегами и альфами, работающими на него. Тэхён игриво прикусывает кожу на чужой шее, пока его несут на верхний этаж в спальню, чтобы не попасться на глаза своим людям, у которых явно завтра будет выходной, чтобы без лишней мороки прижать омегу в любом месте этого дома. — Ну что, Тэхён-а, готов отплатить за своё недоверие? — находясь в спальне, Чонгук включает свет и запирает дверь, попутно прижимая младшего к стене, позволяя встать на ноги. Они никуда не спешат, делая долгие паузы на поцелуи, от которых горит низ живота, скручиваясь в приятный узел, что отдавал в пах особенной дрожью. Внутренний омега млел от напористости своего альфы, который не жалел для него силы, приятной весомой хваткой сжимая мягкие бока. — Ха! — Ким держался как мог, когда его с упоением целовали в шею, большую часть времени уделяя запаховой железе. — А ты готов валяться у меня в ногах за то, что заставил меня волноваться? — Тэхён проговаривает свой вопрос с явным вызовом, прекрасно зная, как альфа не любит пресмыкаться перед кем-то. Весь вечер омега изводит старшего, продолжая играть на его нервах. — Непременно, бестия, — Чон рокочет ответ в чужие пухлые губы от быстрых страстных поцелуев, переходящих в медленные и чувственные. Они прекрасно играют друг с другом, зная чужие грани дозволенности. Альфа, не теряя времени, снимает чужую рубашку, справляясь с мелкими пуговицами, чтобы увидеть нежную светлую кожу с выпирающими ключицами и розовыми сосками. Его взгляд становится более ненасытным, а дыхание глубоким и шумным, будто он видит безупречное тело впервые. Нависая над младшим непробиваемой скалой, он оставляет невесомые поцелуи на коже ключиц, вылизывая яремную впадину, переходя влажными мазками на шею, чтобы оставить багровые засосы, помечая своё. Тэхён выгибается от умелых рук, пересчитывающих его рёбра и прикасающихся подушечками больших пальцев к бусинам сосков. Омега закатывает глаза, упираясь лопатками в стену, боясь шевелиться и упустить этот желанный момент. Однако альфу уж точно просто так не остановишь, он готов съесть младшего, если судить, с каким упоением тот дарит ласку и оглаживает мягкую фарфоровую кожу Кима. Омега тихонько стонет от напористой ласки и впивается ногтями в широкое плечо, второй рукой держась за волосы альфы. — Что-то в твоих словах слишком много уверенности для того, кто привык ставить людей на колени, — омега продолжает играть с чужим самообладанием, весело улыбаясь. Хотя его внутренний омега уже готов скулить и подставляться мужчине, доказывая, что он принадлежит только ему. — Ты особенный, — говорит мужчина с придыханием и хрипотцой, заставляющей тянуть низ живота приятным возбуждением, — Тэхён, ты тот, ради которого не страшно опуститься на них, — Чонгук дарит новый поцелуй на нежных покрасневших губах младшего, который льнёт ближе, несмотря на свои громкие слова. Однако старший действительно обескураживает его, не спеша опускаясь на колени, смотря прямо в широко раскрытые глаза. Тэхёна буквально пригвождает к стене невидимой силой, потому как от такой картины сводит низ живота, а колени трясутся в предвкушении. Альфа без лишних слов расстёгивает пуговицу на чужих брюках и опускает собачку на молнии, чтобы без проблем стянуть элемент одежды вместе с нижним бельем. Возбужденный от прелюдий член с розовой головкой шлёпает по омежьему животу, оставляя на нём след от вязкой смазки. — Чонгук… — Ким, кажется, сейчас задохнётся, неотрывно разглядывая мужчину у своих ног, который без стеснения берёт его возбуждение в руку, легко проводя по нему несколько раз. — Что ты?.. — нет, омегу буквально размазывает по стене от того, как пылко и жарко ему становится от чужих губ, обхвативших его пульсирующую головку. — Чон… — альфа, услышав первый судорожный стон, слетевший с чужих уст, заглатывает длину всё больше, помогая себе рукой. — Боже… — слышится новый всхлип сверху, когда мужчина толкается кончиком языка в уретру, уделяя внимание мошонке, мягко сжимая её в руке. — Чонгук… — Тэ совсем не понимает, куда ему деться, закидывая голову наверх, несильно ударяясь затылком о стену. Чонгук сосет с чувством, не просто для галочки в знак извинения, он действительно хочет подарить своему омеге удовольствие. Нет, он никогда не противился доставлять удовольствие ртом, но никогда не был ни перед кем на коленях, но сейчас даже это ощущается как-то правильно. Чон не испытывает ни внутреннего стыда, ни унижения. Тэхён не насмехается над его позицией, он благодарно смотрит и пожирает альфу взглядом, гласящим о преданности и восхищении. Слетающие с пухлых губ стоны только заставляют стараться сильнее и втягивать щёки, чтобы добиться закатанных глаз сверху. — Быстрее, Гук-и, — вновь надломленный голос младшего даёт о себе знать. Тот хватается за смоляные волосы, не чувствуя недовольства снизу, натягивает чужую голову на себя, чтобы член вошёл во всю длину и упёрся в горло. На лице мужчины непроизвольно выступают слёзы, но он не спешит освобождаться, всё так же позволяя омеге толкаться в его рот. — Да! Я почти все! — Ким пытается убрать от себя голову альфы, чтобы излиться ему в руку, но тот не позволяет ему отстранять себя, полностью принимая тёплую жидкость, бесконтрольно льющуюся после ещё нескольких толчков. — Черт… Омега и сам опускается на колени, залезая на мужчину, чтобы вовлечь его в благодарный поцелуй со своим горьковатым вкусом. Ким жмётся ближе, вылизывая рот альфы, переходя на его щёки, чтобы убрать капли редких слёз. Ким довольно урчит в самые губы, обнимая мужчину за шею, пока тот гладит его упругие обнажённые ягодицы и со вкусом шлёпает по ним, заставляя младшего прогибаться и шумно выдыхать. — Готов ещё постоять? — Чон и сам шумно дышит от чужого ёрзанья на своём паху, который болезненно трётся о грубую ткань штанов. — Обижаешь, у меня выносливости побольше будет, чем у некоторых… — Тэ прикусывает мочку уха альфы, горячо дыша, что, несомненно, распаляет ещё сильнее, помимо всего остального. — Если у тебя остались силы на то, чтобы язвить мне, то точно остались силы, чтобы выдержать второй раунд, — Чон ещё раз шлёпает красную мясистую ягодицу, сжимая нежную кожу большой рукой. Он прекрасно чувствует чужую дрожь ударов, но прекрасно знает насколько сильно младшему нравится грубость. Чонгук помогает подняться Киму на ноги и развернуться лицом к стене, выпячивая прелестный зад. Альфа размещает ладони на сочных ягодицах, поочерёдно шлёпая их не слишком сильно, но до приятного жара. Омега скулит и закусывает нижнюю губу, но не отстраняется и не уходит, позволяет делать с собой всё, что заблагорассудится. А Чону действительно хочется надавать тому по жопе за проделанные выходки с его машиной, ценными вещами и клубом. Если думать об этом в целом, то мужчина не слишком уж зол, но упустить шанса тоже не мог. Начав после шлепков разминать молочную кожу, мужчина присасывается к текущему давно колечку мышц, заставляя ноги омеги дрожать по новой. Хлюпающие звуки за спиной заставляют омегу беспомощно цепляться за стену, чтобы не скатиться вниз. Мужчина небыстро растягивает его тремя пальцами, поочерёдно входящими в тугое колечко мышц. Добившись громких стонов младшего лишь от языка и пальцев, старший наконец встаёт на ноги, избавляясь от всей одежды на своём теле, разглядывая дрожащую спину перед собой. Омега выглядит таким нежным и уязвимым, что хочется его обнять и расцеловать, но, вместо этого, альфа проводит несколько раз по своему давно стоящему члену с пульсирующей головкой, чтобы затем войти в омегу во всю длину в несколько толчков, припечатывая его к стене. — Всё в порядке? — Чон не спешит наращивать темп. Каким бы страстным ни был их секс, альфа всегда внимательно относится к младшему и никогда не желает причинять настоящую боль. — Да… Двигайся быстрее… — Тэхён просто не привык к чувству наполненности из-за давней близости, но не хочет, чтобы мужчина останавливался, с каждым движением привыкая к нему сильнее. — Ты ещё сможешь сказать, что я бы смог изменить тебе? Что я бы мог также любить другого? — Чон ускоряется через время, ощущая, как расслабился Ким в его руках. Старший обнимает омегу за талию, чтобы тот на дрожащих ногах не упал вниз. Целует в шею, опаляя её своим горячим дыханием. Слушает тихие стоны своего мальчика, оглаживая руками его безупречное тело. Ким же откидывает голову на чужое широкое плечо, прикрывая веки и наслаждаясь близостью тел. — А что, разве нет? — Тэхён не скрывает улыбки, изводя альфу, который выпускает ещё больше своего феромона, так прекрасно кружащего голову. — Вот же маленькая бестия… — Чон оставляет новые засосы на тонкой шее, вылизывая запаховую железу. Одной рукой продолжает придерживать талию, а другую перемещает на вновь вставший член от стимуляции простаты. — Чонгук! — Тэхён теряется в неге от приятных ощущений. — Я люблю только тебя, никто мне не сможет заменить настолько взбалмошного омегу… — рокочет Чон в заалевшее ухо, продолжая изводить стимуляцией с двух сторон. — Я тоже… — Ким тяжело дышит и облизывает пересохшие губы. — Тоже люблю тебя, — поворачивает голову, чтобы получить новый поцелуй, в котором ему не отказывают. — Я так скучал по тебе всё это время… — Знаю, Тэхён-а, знаю, и сделаю всё, чтобы такого больше не повторилось, — Чон даёт обещание и скрепляет его новым страстным поцелуем с горячим дыханием и тихими стонами. Оба кончают практически одновременно. Наслаждение накрывает с головой, заставляя дрожать и подкашиваться ноги. Чон берёт омегу на руки, чтобы ответственно позаботиться о нём и наконец провести время вместе, которого так не хватало в его отсутствие. И даже такие казусы не отдалят их друг от друга, ведь вся горечь ушла, забирая за собой боль. Чонгук ценит своего омегу и не позволит ему уйти, доказывая свою любовь каждый раз с новой силой…