Фрагменты

      «Крейсер Розетта-ХТ-65 на связи. Запрашиваю разрешение на стыковку. Приём, нас кто-нибудь слышит?»              — Аомине, станция дрейфует со времён мезозоя. Там некому отвечать. Отправил запрос к ближайшему пограничному пункту, вдруг заинтересуются.              — Через сколько будут?              — Запускаю сканирование, — тапнул Кагами по сенсорному экрану. — В идеале, дней через шесть, если отправят команду из «Армады».              — Значит, у нас не так много времени, — Аомине поднялся, потянулся, хрустя позвонками после долгого сидения. — Шесть дней? Хорошая скорость, явно больше, чем у этого корыта.              — Эй! Между прочим, мы вместе переоборудовали это «корыто».              — На днях приедут вольфрамовые форсажные трубы для сопла. Чувствую, поставим, эта птичка по-настоящему начнёт летать.              — А я вот чувствую, что тебя снова наебали. Просрал деньги на ерунду, которая не совместима с системой. Ты же не хрена не разбираешься в технике!              Выставленный средний палец дал красноречивый ответ на тираду Кагами. Он закатил глаза.              — Ладно. Нефиг терять время. Посмотрим, что внутри.               Кагами решил, что ослышался.              — Ты куда? — крикнул он уже скрывающейся за дверями спине Аомине.              Ругнувшись под нос, Кагами включил камеры. Аомине шёл по коридору, почёсывая ягодицу, завернул в отсек со спецодеждой.              — Только не говори, что собрался туда.              «Это я и собираюсь сделать», — Аомине улыбнулся прямо в камеру и начал переодеваться.              — С ума сошёл? Мы не знаем, что там.              «Сканирование ничего не показало».              Кагами бросил взгляд на мониторы. И правда, — обнаруженные органические объекты — о%.       — Это ещё ничего не значит. Пошлём «спаркса».              «Ха, эта штука едва вернулась ещё в том месяце. Если застрянет где-нибудь в этом сырном металлоломе и провалится, Вакамацу шкуру спустит, а ведь я еще не расплатился до конца».              Кагами скрестил руки и откинулся в кресле, наблюдая, как Аомине в одних трусах открывает по очереди шкафчики в поисках чего-то. Мимоходом проверил статус робота-разведчика — заряда хватит на час работы, но как и сказал Аомине, штука ненадёжная и если что-то случится — придется идти за ней, или оставить.              «Возьму твой».              Кагами снова обрати внимание на Аомине, который, не дожидаясь согласия, уже принялся натягивать плотный термокостюм.              — Хватит таскать мою одежду! У тебя есть своя.              «Знаю, знаю. Ваяется где-то у тебя. Все никак не заберу».              Кагами раздражённо цыкнул.              — Прошло два месяца. Два месяца Аомине, я до сих пор спотыкаюсь о барахло, которое ты обещаешь каждый раз забрать.              Это правда, но отчасти. Одежда, обувь и бытовые принадлежности вместе с журналами порнографического характера лежали в аккуратно подписанных коробках около входной двери. И с каждым днем всё больше становились предметом интерьера, чем кандидатами на вынос.              Но Аомине знать об этом не обязательно.

***

      Кагами отпил горячий кофе из стаканчика, поморщился опустил его рядом с панелью управление. Стыковка прошла успешно. Он ещё раз проверил герметизацию коридора, уровень запаса кислорода в костюме.              Откинувшись в кресле, следил за показателями жизнедеятельности Аомине и наблюдал через камеру, как тот заходит на станцию через стыковочный шлюз. ИИ Розетты просканировал остатки станции и смоделировал недостающие части, давая понимание о её конструкции.              «Здесь мило», — раздался в динамике голос Аомине.              Кагами оказался прав: станция дрейфовала более пятисот лет. Точно сказать природу ее отключения было сложно: команд из-за неполадок могла покинуть станцию. Или что-то заставило их уйти.              Пока Аомине крутил головой со встроенной камерой и фонариком в шлеме, Кагами рассматривал внутренности конструкции. Невооружённым глазом было заметно: они, похоже, первые, кто нашёл это место за очень долгое время. Станция медленно плавала по открытому космосу, подвергаясь постоянной бомбардировке комет и астероидов, но окончательно не развалилась. Более того, центральная ее часть, та по которой и шёл Аомине, осталось самой целой.              Бледно-жёлтое пятно света прыгало по стенам, выхватывая вполне узнаваемые детали. Вон там зиял открытый проём энергетического блока, если судить по указателям. Чуть дальше лестница, ведущая на нижний складской уровень. Слева коридор уходил к спасательным капсулам.              «Вот блядство. Костюм слишком плотный, — пропыхтел Аомине. — Отключаю «астру», а то у меня уже запотели жопа и стекло. Всё, как только вернёмся, заберу свои вещи».              Поднесённый ко рту стаканчик с кофе замер.              Кагами нахмурился.              — Аомине, дело не в костюме.              Реакторы и двигатели станции находились в другой части и, если бы даже Аомине оказался там, спустя столько времени они не вырабатывали тепло. Но температура продолжала расти.              Кагами перевёл изображение в режим тепловизора и ругнулся. Словно паутинки тонкие едва заменые прожилки тянулась по всей внутренней части станции. Они выделялись на фоне безжизненного серо-чёрного металла, степенно становясь всё ярче, и обрывались, уходя в шлюзовую часть для ВКД.              — Вали оттуда.              Аомине остановился.              — Что случилось?              — Включи РТИ, проверь помехи и излучение.              Аомине на несколько секунд замолчал.              «Что это за херня»?              — Не знаю, — Кагами не отводил глаз от мерцающих вен. Ему показалось, они пульсировали. — Тебе лучше уйти, мы не знаем…              «Скорее всего это остаточные тепловыделения».              Аомине подошёл к стене и коснулся бледно-фиолетовой паутинки. Нить дёрнулась, реагируя.              — Какое остаточное? Станция дрейфует полтысячи лет. Это рухлядь должна быть мертва.              «Но ведь так и есть. Ты же сам сказал, что здесь нет и не может быть органических элементов. Я быстро проверю, откуда идёт звон и сразу назад, обещаю».              — Что? Какой звон?              Теперь Аомине стоял напротив закрытой в конце коридора двери к ВКД. Именно туда или оттуда вели нити. Система их крейсера ничего не показывала в том месте — лишь тёмный экран на всех спектрах. Либо экранирование, либо ещё какая-то херня. Кагами не покидало смутное ощущение тревоги. Будто они оказались совсем не в том месте, не в то время. Остаточное тепловыделение ядерного топлива редкое явление само по себе, но что, если оно действительно каким-то образом сохранилось. Хотя ведь тогда остались бы видимые следы взрыва….              Пока Кагами боролся с сомнениями, Аомине двигался в сторону шлюза. Со стороны он выглядел как персонаж, попавший в фантастический мир со святящимися стенами, полом и потолком. Чем ближе оказывался выход в космос, тем более насыщенный цвет приобретали, нет, уже не нити, а лианы, видимые и без тепловизора. И когда они успели вырасти?              Вдруг по экрану Кагами прошли помехи. Картинка дёрнулась, будто что-то перебило сигнал, а затем пропала.              Он так подскочил в кресле, что задел панель управления. Стаканчик с недопитым кофе упал, разлив остатки жидкости под ногами.              — Аомине! Не вижу тебя! Ты меня слышишь?              Ему показалась, что с момента вопроса и тем как послышался голос Аомине прошла целая вечность.              «Да, всё нормально. Тут жарко очень. Думаю, конденсат попал в камеру».              Но Кагами остался стоять. Сжал панель управления до побелевших костяшек и пялился в тёмный бездонный экран будто надеясь что-то там разглядеть. Что угодно.              Он облизал пересохшие губы, стараясь сохранять спокойствие. Это их не первая одиссея, не первая стыковка, не первая неполадка.              Температура тела Аомине продолжала расти. Приближается к источнику тепла, — вдруг понял Кагами. За дверями что–то или кто-то вырабатывает настолько мощную энергию, что она проддерживалась до сих пор.              Кагами переключился на другой монитор. Тот, где Розетта отслеживала перемещение Аомине. Он чётким силуэтом неторопливо двигался к закрытому шлюзу.              «Дверь кажется надёжной, тяжело выдохнул Аомине, — но думаю смогу открыть».              — Будь острожен.              «Пф, о чем ты, Кагами? Увидишь, найдём такое, от чего мировое сообщество обкончается от восторга. Разбогатеем. Апнем «розетку», наймём штат. Будешь выращивать помидоры где-нибудь на Тау Кита, а я развлекаться с айдолками. О, поддаётся, сейчас открою».              Кагами не смог подавить улыбку. Это так было похоже на Аомине. Может и правда он зря паниковал.       — Слушай, насчёт твоих вещей. Я тут подумал, может нам не стоило расходи…              В динамке раздался грохот. Затем скрип будто ногтей. Тысячи ногтей.              «Блять, что за...»              Только и успел услышать Кагами прежде чем связь пропала. Он с ужасом смотрел на экран, где секунду назад была фигура Аомине. Все показатели жизнедеятельности показывали нули.              — Нет, нет, нет! — пальцы Каагами лихорадочно летали над панелью, пытаясь восстановить связь. Снова и снова.               — Дайки, ты меня слышишь?              Ему ответила тишина.              Наплевав на протоколы безопасности, Кагами бросился к стыковочному шлюзу. Наспех натянул дрожащими руками запасной скафандр и через десять минут уже стоял на том месте, где камера Аомине перестала работать. Он не переключил систему визора, чтобы увидеть то, что и так уже знал. Почти бегом добрался до светящегося коридора к ВКД и замер. Раскрытая нараспашку дверь зияла дырой, поглощая рассеянный свет и тьму вокруг. Даже легкий хрустальный звон.              Только сейчас Кагами понял, что даже не взял ничего, что могло бы хоть как-то защитить от неизведанного.              В шлюзе было темно и душно как в парилке. Система терморегуляции работала на максимуме, но даже при этом по лицу стекал пот. Не нужно было включать тепловизор чтобы видеть, оплетающие пространство словно плотные жгуты лианы, и висящее над потолком гроздья их скоплений. Осматривать помещение не было ни времени, ни желания. Тело Аомине лежало на полу, не подавая признаков жизни. Шлем казался нетронутым, костюм целым. Кагами тут же вцепился в тело, взвалил на себя и поспешил назад, на ходу уверяя то ли Аомине, то ли себя, что всё будет хорошо.              Путь до Розетты оказался в пять раз длиннее, чем от нее.              Физически с Аомине всё было в порядке. По крайней мере согласно медицинским приборам. Лишь температура тела оставалась чуть выше нормы. В остальном Аомине будто спал. Кагами просидел рядом почти двенадцать часов, уговаривая прийти в себя сначала угрозами, затем мольбами.              Ближайшая орбитальная станция с медиками находилась почти в неделе полета. Кагами плохо спал, мало ел, старался занимать голову и руки чем-то кроме бессознательного Аомине.              За два дня он перебрал запчасти, которые скопились на складе, подкрутил гравитационные компенсаторы, наготовил еды на целую армию и вымыл жилой отсек до блеска, стараясь не касаться бледно-фиолетовых паутинок, что поблёскивали в стыках обшивки. Каждый раз он проверял по мониторам состояние Аомине, замирая, в надежде на лучшее. Он не знал, что скажет медикам, матери Аомине и его сестре Сацуки. Как будет смотреть теперь на оставленные в коридоре коробки.              Выяснить название заброшенной станции оказалось нетрудно. Кагами сопоставил её примерные размеры и год выпуска. Среди уничтоженных, взорванных и разбитых станций нашлась «Дестени 768», считавшаяся утерянной при невыясненных обстоятельствах. Ничего особенного корабль из себя не представлял — перевозил грузы на колонии около сорока лет, а затем исчез где-то в М87. Никаких больше данных. Можно лишь догадываться, что произошло со станцией и командой. Возможно, аккреционный диск чёрный дыры вывел из строя все системы. А может, произошло что и похуже.              На четвёртый день Кагами проснулся от сигнала из медицинского отсека, означавшего что показатели пациента упали. Он тут же бросился туда. Босые ступни шлепали по ледяному полу, заглушая громкий стук сердца. Постель Аомине пустовала.              В панике Кагами бегал из отсека в отсек, крича его имя. Об ИИ крейсера он вспомнил гораздо позже. «Розетта» сообщила местоположение Аомине. В обзорном модуле он точно не догадался бы искать.              Аомине стоял перед широким окном в пол, за которым раскинулся бесконечный космос, и никак не отреагировал на появление Кагами.              — Дайки, — Кагами осторожно коснулся плеча Аомине, стараясь заглянут ему в лицо. — Ты меня до усрачки перепугал. Как ты?              Аомине продолжал молча смотреть перед собой и это пугало даже больше, чем когда между ними оборвалась связь.              — Она слышна даже здесь. Зовёт меня.       Голос был глухой. Отстранённый. Холодный. Не живой.              На ощупь лоб Аомине оказался горячим, кожа —влажной. Возможно, странное поведение и слова являлись результатом затуманенного сознания.              — Тебе нужно вернуться в постель.              Вопреки опасениям, Аомине не сопротивлялся, когда Кагами мягко развернул его, чтобы увести. На секунду в пустых синих глазах мелькнула фуксия. Или просто игра света? Губы Аомине расплылись в самой жуткой улыбке, что когда-либо видел Кагами.              — Ты ведь тоже это слышишь, да?              А вскоре Кагами осознал, что боится Аомине. Его поведение всё меньше поддавалось логическим объяснениям. Пришлось круглосуточно следить за мониторами, после того как он неосторожно заснул в рубке и проснулся от знакомого звенящего звука, раздавшегося откуда-то из глубин мозга. Кагами едва не хватил удар, когда он заметил молча наблюдавшего за собой Аомине. Судя по записям камер, пока слюна стекала по подбородку спящего Кагами, Аомине простоял над ним не шевелясь около трёх часов.              Кагами запасся кофе и нейростимуляторами. Дошло до того, что он начал запираться, чтобы немного отдохнуть. Больше он не мог позволить себе беспечно ожидать прибытия на Омегу-4 пока Аомине бодрствовал. Приходилось постоянно отслеживать его местоположение. Излюбленным местом Аомине стали иллюминаторы, через которые он часами наблюдал за космосом или тем, что было скрыто от глаз других. Порой он мог сидеть в любой из комнат, уставившись одну точку, и его лицо выражало тупое умиротворение. Он не ел, не спал, не посещал уборную. Все попытки заговорить терпели крах.              — Она призывает. Все явятся на зов.              — Я ничего не слышу, Дайки — устало повторял Кагами, — тебе кажется.              — Она повсюду. Ты услышишь. Другие услышат. Так будет.              В открытых источниках обнаружить причину поведения было сложно. Симптомы встречались, но всегда означали разные заболевания и расстройства. Это могло быть что угодно: от паразита, который, возможно, обитал на станции, до сотрясения мозга при падении. Анализы и система жизнеобеспечения «Розетты» указывали на то, что с Аомине всё в порядке. Физически, по крайней мере, не считая температуры, которая так и не понизилась.              А может, и Кагами не знал, что из всех возможных вариантов менее пугающий, Аомине увидел за дверями то, чего его рассудок просто не выдержал.              Когда до Омеги остались сутки, Кагами закрыл доступ к рубке из-за передвижения Аомине. Он заметил это, когда тот начал постепенно продвигаться к стыковочному шлюзу. Причём делал это именно в те минуты, когда Кагами не смотрел в камеры. Вот он стоит посреди жилого отсека, через минуту, когда Кагами смотрит на мониторы, Аомине уже около энергетического блока, затем — спасательного модуля. ИИ крейсера почему-то не сообщало об перемещениях.              Кагами сначала не мог понять, что вызывало беспокойство — мешал раздражающий звон, — но затем стало ясно: он ни разу не видел, как Аомине физически перемещался. Он даже проверил записи с камер в ускоренной перемотке. Ничего. Будто Аомине телепортировался. Может, система «Розетты» «заразилась» после стыковки?              Разрешение от Омеги-4 было получено, и Кагами вздохнул с облегчением, когда их крейсер перешёл под управление орбитальной станции для стыковки.              Зазвонил коммуникатор.              — Пожалуйста, скажи, что ты ничего не забрал с заброшенной станции? — вопрос Такао настолько ошеломил Кагами, что он тут же выпрямился. Сколько прошло времени с того момента, как он был там? Кажется, вечность.              — Ты про «Дестени»?              — Так ты в курсе, что это за станция? Боги, Кагами, просто скажи, ты что-нибудь взял оттуда?              — Нет. Точно. Там и брать-то нечего было.              Такао выдохнул. Выглядел он непривычно уставшим и немного нервным.              Оказалось, именно его группа вылетела по указанным Кагами координатам.              — Мы отправились не сразу, через два дня и не ожидали, что найдём. Кагами, эта информация не официальная, — наклонился к экрану Такао ближе, — нам запретили об этом трепаться, но как только сюда доберутся военные, станцию уничтожат.              — Она что, представляет угрозу?              — Что-то вроде того. Какая-то тёмная история, в которую простых капитанов разведывательных групп не посвящают, — усмехнулся Такао. — Нашли останки предыдущей команды, и, как я понял, погибли они не своей смертью.              Стыковка с Омегой завершилась.              — Надо же, — протянул Кагами. — Что ж, в таком случае рад, что с нами обошлось.              Он попытался улыбнуться, хоть и чувствовал, как громко стучит сердце, а губы предательски дрожат. Он с силой сжал подлокотники кресла. Впрочем, Такао не разделял его фальшивую радость.              Изображение моргнуло — они перешли на зашифрованный канал.       — Слушай, не хочу лезть в ваши любовные дела. Знаю, что последние месяцы у вас не всё было гладко, хотя, не мне про это говорить, встречаясь с Шином. Но, может, не стоило так радикально решать проблему?              Он испытующе глядел в глаза Кагами. Тот с трудом разжал пальцы и уставился в ответ.              — О чём ты?              Такао раздражённо вздохнул.              — Зачем ты оставил там Аомине?              Дальше Кагами уже не слушал. Ему что-то ещё говорили про обезвоживание, тяжёлое состояние, гипоксию, но это всё превращалось в белый шум. Он видел, как шевелятся губы, но всё, что звучало в голове, — это хрустальный звон.              Вдруг Такао посмотрел ему куда-то за спину. Его глаза расширились.              — А это кто?