Часть 1
30 мая 2025 г., 23:22
Никогда не задумывалась над вопросом: «А что, если бы мы жили в мире омегавёрса?» Едешь в автобусе на работу, и тут бац — здрасти, я истинный. И чё с этим делать теперь? А у тебя муж, дети, собака. Как теперь? И все запахи раздражают. Тебе нужен только тот, что с утра. Каждый день, ровно в восемь утра, как наркотик. А его нигде нет.
Тэхён — альфа двадцати пяти лет. У него своя, пусть и небольшая, компания по производству мебели и дизайну интерьеров. В то злополучное утро у него сломалась машина. Ехать от СТО до офиса минут двадцать. Он запрыгивает в автобус. На следующей остановке забегают несколько студентов. И твою ж мать! Какого хрена?! В нос бьёт аромат лайма. У Тэхёна уже слюна скопилась во рту. Но от кого? Их пятеро. Две девушки и три парня. Двое стоят к нему спиной. Они мило хохочут над шутками друг друга. Эта компания явно давно дружит. Но среди них два альфы. Кому принадлежит запах? Так хочется пометить обладателя этой сладости. Через две остановки молодёжь выскакивает из автобуса напротив универа. Только один парень обернулся, глядя куда-то в пространство, явно ища глазами кого-то. Его огромные глазища теперь навсегда останутся в памяти Кима. Он проводил взглядом всю компашку, быстро вбегающую в ворота универа. «Студенты», — мелькнуло в голове Кима.
На следующей остановке он вышел из автобуса, направляясь в офис. Много работы. Новый заказ на обстановку коттеджа занимал всё время.
На совещании дизайнеры представляли свои работы хозяину дома — новому члену правления города. Он приехал из Тэгу и купил двухэтажный особняк. А компания Кима удостоена чести обустроить его. И всё это нужно было сделать за месяц. Ютиться в съёмном доме не очень-то уютно для человека привыкшего к роскоши. Заказ был дорогой и прибыльный. Если их компания полностью удовлетворит потребности семейства Чонов, то это будет большой плюс для них. Связи, заказы. Ну, в общем, понятно. Но вот беда, — он никак не может выкинуть из головы два чёрных мориона.
Совещание затянулось на три часа. Пришлось заказывать закуски. Спорили по всяким мелочам. Хозяин хоть и не сильно привередничал, но всё-таки кое-что ему не нравилось, и дизайнерам приходилось на ходу придумывать всякие мелочи. Больше всего он хлопотал над комнатой единственного сына. Парень занимался музыкой, и это немного осложняло работу. Предпочтения нынешней молодёжи в корне отличаются от вкусов их родителей.
— Мистер Чон, — Тэхён редко вмешивался в споры дизайнера и заказчика, но тут первому явно нужна была его помощь. — Давайте не будем спорить. Предлагаю вашему сыну самому встретиться с мистером Паком и обсудить лично все детали интерьера его комнаты. Думаю, что она в первую очередь должна быть комфортной для него, даже если будет выбиваться из общей картины всего особняка.
— Вы слишком добры, мистер Ким. Но иногда вкусы и увлечения детей не всегда совпадают с их положением в обществе.
— Я Вас прекрасно понимаю, но хочу заверить, что это не первая работа мистера Пака, и он прекрасно находит общий язык с молодёжью.
— Хорошо. В понедельник я пришлю к нему сына. Но ничего не делайте без моего заверения.
— Естественно, мистер Чон. Ваше слово в любом случае будет решающим.
— Тогда разрешите откланяться, — вставая из-за стола и протягивая ладонь Киму.
— До свидания, мистер Чон, — ответил Тэхён, немного склонившись, отвечая на рукопожатие старшего.
— Устал, — падая на диван в своём кабинете после совещания и растягивая удавку из галстука на шее. Сегодня пятница, а значит, впереди два выходных, и можно будет оттянуться в любимом клубе с Чимином. Алкоголь и какой-нибудь сладенький омежка — всё, что сейчас ему нужно.
Вторая половина дня прошла как обычно. Чимин, он же дизайнер Пак, альфа и лучший друг с детства Кима, зашёл к нему в конце рабочего дня.
— Ты едешь домой? Давай подброшу, твоя ведь в ремонте.
— Спасибо, Чим. Очень кстати. Сегодня ехал в душном автобусе, полном разных запахов, так чуть не умер. Как они там ездят, ума не приложу, — закрывая папку с бумагами и поднимаясь с рабочего места.
— А ты свою когда заберёшь?
— До понедельника обещали сделать, — накидывая пиджак на плечи и выходя из кабинета.
— А ты, кстати, чего на такси-то не поехал, а полез в автобус? — следуя за Кимом.
— Да я вышел с СТО, а тут он подъехал, думаю, дай прокачусь, вспомню молодость.
— И как? Вспомнил?
— Да уж. По полной. Ещё и эти студенты-омеги.
— Какие? Вкусные? Молоденькие? Сладенькие? — ехидно дразня Кима, зная, что у него не было никого больше месяца.
— Да иди ты! — толкая в плечо друга.
— У тебя когда последний раз гон был с омегой? Хватит жрать подавители, найди себе кого-нибудь не на одну ночь.
— Мой омега ещё не родился, — отшучивался Тэхён.
Ким родился в консервативной семье, где истинность была на первом месте. Да, его родители были истинными. Вот только в современном мире слишком сложно было найти именно того самого, ради которого готов горы свернуть и положить к ногам все сокровища мира, чтоб дышать одной сладостью на двоих и задыхаться в объятьях друг друга, не имея возможности насытиться. И где-то в самых отдалённых уголках своей души Ким Тэхён всё ещё надеялся найти его.
— Спасибо, что подвёз, — выходя из машины Чимина у своего дома. — Заедешь за мной в девять? — закрывая дверь авто и заглядывая в приоткрытое окно.
— А на автобусе не хочешь? — подколол его Пак, ехидненько улыбаясь.
— Ну уж нет, лучше тогда такси.
— Ладно, заеду, не скигли, — нажимая на педаль газа. — И надень сегодня те кожаные штаны.
— Нафига? Что ты уже придумал, Чим?
— Сюрприз. Я буду в девять. Поедем снимать для тебя горячего парня на ночь сегодня, — резко трогаясь с места.
— Вот зараза, — едва успев убрать руки с крыши, буркнул в след исчезающему авто Чимина.
Поднявшись в квартиру, он быстро заказал доставку еды, ибо в холодильнике, как говорят, «мышь повесилась», а есть после рабочего дня хотелось очень. На обед он не ходил, так как перебил аппетит закусками на совещании. Пока ждал курьера, быстро принял душ и полез в шкаф наковырять что-нибудь эдакое на вечер. К кожаным штанам классно подходило две шёлковых рубашки — изумрудная и цвета гнилой вишни. Остановился на первой. Изумрудный хорошо подходил под его каштановые волосы и зелёные глаза. Разобрав доставку, он приготовил любимый рамён с жареной свининой и, набив своё мурчащее от голода пузо, завалился на диван у телика переваривать. Задремав под тихое бурчание в телевизоре, он проснулся от входящего на телефон. Чимин оповестил, что через полчаса заедет за ним.
— Твою мать.
Он быстро вскочил с дивана и направился в душ освежиться и смыть остатки дрёмы. Мордашка была так себе, немного припухшей от сна.
— Ну и ладно, — вытираясь полотенцем, рассматривая своё отражение в зеркале. Высушив на скорую руку волосы, зачесав их назад, он оделся и ждал Чимина в гостинной.
— Привет, — открывая дверь другу.
— Вау, ТэТэ. Ты неотразим. Шикарный мэн, скажу я тебе. Не был бы альфой, я бы сам тебя трахнул прямо тут.
— Пошёл ты, — смеясь и выталкивая Чимина из своего жилья. — Поехали уже искать мне горячую задницу на ночь, и лучше чтоб она пахла лаймом.
— Ух ты, а с каких пор у тебя особые предпочтения к ароматам? Раньше я не замечал за тобой этого, — удивлённо вскинув бровь, заглядывая Киму в глаза. — А ну колись.
— Ничего такого. Поехали, — садясь на пассажирское сиденье и закрывая дверь авто, отмазывался Тэхён. С самого утра его преследует этот аромат из автобуса и красивое лицо парня с чёрными глазами. Через пару кварталов подъехали к закрытому клубу.
— Откуда пропуск? — поинтересовался Тэхён у друга, глядя на яркую вывеску на входе. — Туда же только по пригласительным.
— Места знать надо, — усмехнулся Чимин, хвастаясь двумя цветными визитками.
— Я серьёзно, Чим.
— Ладно. Папа моего котика дружит с одним крутым челом. Он и достал контрамарки.
— Тебе нужно котика в попку целовать за такие подгоны.
— Что я с большим удовольствием и делаю, — ответил Чимин, облизывая свои пухлые губки, дразня Кима и протягивая контрамарки охране.
— Он сегодня будет? — делая вид, что не видит сексуального жеста, заходя в открывшуюся перед ними дверь.
— Конечно, и не один. Сыночек того папика изъявил желание сходить сегодня в клуб. Я его не видел, но Мини сказал, что он красивый омега, так что, Тэ, всё в твоих руках.
— С каких это пор ты стал сводником?
— С тех пор, как мой лучший друг и самый красивый альфа в городе стал затворником.
— Я не затворник. У меня много работы.
— Вот мне-то заливать не надо. Ты забыл, что мы работаем вместе? И это я рисую по ночам картинки диванов и шкафов, пока ты сладенько спишь в своей кроватке.
— Не бухти, Чимин, я тебе предлагал быть компаньоном, но ты же упёртый как баран. «Я люблю рисовать, а не возиться с бумажками» — твои слова?
— Мои-мои. Ладно, проехали. Вон наш столик, — указывая на уютную полузакрытую кабинку в дальнем углу зала, за которым уже сидели двое парней. В одном Тэхён сразу узнал Юнги-котика, как Чимин его называл, с которым они уже встречаются почти год. Тэхён до сих пор не может понять, как такой спокойный и уравновешенный омега, как Юнги, может быть рядом с бестией по имени Чимин. Но говорят же, что противоположности притягиваются — вот это, наверное, как раз тот случай. Хотя Чимин не раз хвастался, что в постели его котик тот ещё тигр. Ну поверим ему на слово.
Второй парень сидел спиной к входу, и Тэхёну было видно только его плечи и правую руку с тату, вальяжно лежащую на спинке кресла. Подойдя ближе, он, как бы сказать помягче, охренел: омегой оказался студент из автобуса, чьи глаза он увидел сегодня утром.
— Чон Чонгук, — протянув руку, сказал парень, смотря на Тэхёна снизу вверх теми самыми огромными чёрными глазищами. Тэхён даже подвис немного от неожиданности. Неловкая пауза повисла в воздухе.
— Я Чимин, — протягивая руку, поздоровался, видя, как Тэ подвис на омеге.
— Я Тэхён. Ким Тэхён, — сморгнув и приходя в себя, всё-таки ответил Ким, пожав ладонь Чону.
Чимин смачно чмокнул своего котика в губы, не забыв при этом зыркнуть на Тэхёна, и плюхнулся рядом с ним на диван. Этот искуситель мог соблазнить не хуже любого омеги, если бы захотел. Тэхёну иногда кажется, что природа явно ошиблась с выбором пола для Чимина.
Сев рядом с Чоном, Тэхён попытался принюхаться, но, видимо, омега был на подавителях, так что он не учуял его природного запаха. Тэхён и сам сидел на них последнее время. Временные интрижки из клубов не сулили ничего, кроме классного секса. Да и заморачиваться не сильно хотелось. Он знал, что его манго слишком желанен для многих омег: сладкий, с привкусом хвои, доминант. Любой омега сразу вилял хвостиком перед ним, а Тэхёну хотелось большего. Если любовь, то без инстинктов. Настоящая, чтоб душа летала, а не просто хотелось трахнуть. Чтоб тонуть во взгляде и не желать оттуда выныривать.
Он наблюдал за Чоном весь вечер. Что-то было в этом парне. Омега, но дерзкий и мягкий одновременно. Шикарная подтянутая фигура с сочными бёдрами, которые хотелось сжать в своих длинных пальцах, оставляя отметины. Оленьи глазки, выглядывающие из-под смоляных кудряшек, спадающих на глаза. Милая улыбка, как у ребёнка, открывающая два больших передних зуба, делающего его похожим на кролика. Родинка под губой. Но эта тату на всю руку казалась несовместимой с её хозяином. Откровенно говоря, впервые в жизни Тэхён залип на практически незнакомого парня. Отвечая что-то односложное на вопросы парней, он потягивал виски со льдом, иногда отрывая свой взгляд на Чимина.
— Тэхён, можно тебя на минуточку? — позвал его Чимин, увлекая за собой из кабинки на улицу.
— Да... Да... Конечно, — поднимаясь и следуя за ним.
— Тэхён... Не хочешь объяснить, что между вами с Чоном? Ты как будто приведение увидел, глаз с него не сводишь.
— Я? С чего ты взял? — фыркнул Тэ, чтобы скрыть свои реальные ощущения.
— Я и без твоих феромонов вижу, что тебя взволновал этот парень.
— Ничего он меня не взволновал, — пытаясь привести себя в норму, и слава богу, что он на таблетках, иначе бы весь клуб охренел бы от его доминанты.
— У тебя глаза желтым светятся, так что не говори мне, что ничего нет. У тебя гон начинается?
— Нет, ещё рано, он только через неделю, — глубоко вдыхая прохладный и влажный воздух ранней осени.
— Юнги сказал, что Чон ещё девственник, так что не глупи, — пытаясь взять под локоть друга.
— Я же сказал, что всё нормально, — одёргивая руку. — И когда это вы с Юнги успели обсудить личную жизнь Чонгука? — раздражённо.
— Ещё днём, когда договаривались о вашем знакомстве. Он меня сразу предупредил об этом, чтоб ты не сорвался и не наделал глупостей. Я забыл тебе сказать. Не думал об этом, пока не увидел твои глаза.
— Всё нормально с моими глазами. Это свет в баре так падает, — отводя взгляд от друга.
— Ты чего так бесишься, Тэ? Как будто это твой омега.
— Прости, просто... — тяжко вздыхая, понимая, что перегнул, — просто устал сегодня, вот и всё. Пошли обратно, а то твой котик будет нервничать, — открывая дверь в помещение.
— Ну пошли, — глядя на спину друга, понимая, что тот ни фига не в порядке.
Вернувшись за стол, Тэхён заказал виски без льда, сразу выпив почти полстакана. Алкоголь быстро растёкся по венам, согревая и расслабляя тело. Весь оставшийся вечер он старался не смотреть на омегу так открыто, пытаясь поддерживать разговор. Из него он узнал, что Чонгук учится в универе на юридическом и занимается музыкой.
— Странное сочетание — музыка и юриспруденция,— съязвил Тэхён, допивая второй стакан виски.
— Я не хотел поступать на юриста, это отец настоял, — пытался оправдаться Чонгук, сам не понимая, зачем он это делает. Альфа ведь ему никто, просто случайный знакомый, но его взгляд заставлял трепетать омегу внутри. Дикое желание подчиниться и следовать за ним куда бы он ни позвал, вызывало беспокойство у Чона. Он никогда не реагировал раньше так на парней. Пытаясь унюхать запах, он понял, что Тэхён на подавителях. Ибо кроме дорогого парфюма он ничего не услышал.
Ближе к часу ночи Тэхён решил, что с него хватит, и решил поехать домой. Не так он хотел провести сегодняшний вечер. Алкоголь не пьянил, и омегу снимать не захотелось. Распрощавшись со всеми, он вызвал такси, бросив напоследок Чонгуку: «Тебя подвести?», но, получив отрицательный ответ, сам уехал домой, оставив омегу с Юнги и Чимином.
Вернувшись из бара, Тэхён налил себе ещё полстакана виски и, выпив его практически залпом, завалился на кровать. Алкоголь подействовал сразу, он отрубился, даже не раздеваясь, и проспал до полудня следующего дня. Голова, как ни странно, не болела. Было только лёгкое ощущение дискомфорта в желудке. Растворив на всякий случай таблетку от похмелья в стакане с водой, он выпил его. Приняв душ, решил, что нужно что-то закинуть в желудок, кроме аспирина, сделав пару бутербродов с сыром и кофе. Включил телефон. Чимин не звонил, смс тоже не было. Откинув его в сторону, он вспомнил, что не удосужился даже взять номер Чонгука.
— Ну и ладно. Значит, не судьба, — забираясь с ногами на диван, включая телик.
Два выходных пролетели как два часа.
В понедельник он на такси поехал до СТО. Забрав машину, с облегчением плюхнулся на водительское сиденье, поглаживая руль пальцами.
— Я скучал по тебе. Поехали домой, — заводя мотор.
До работы ехать недалеко. Он расслабился, наслаждаясь ароматом любимого освежителя в салоне. Проезжая мимо универа, его взгляд упал на кучку студентов у забора. Невольно притормозив, он повернул голову и увидел те самые бёдра в обтягивающих джинсах и тату, выглядывающую из-под закатанных рукавов чёрной рубашки. Из транса его вывел сигнал машины, притормозившей сзади. На сигнал обернулись и студенты. Тэхён не ошибся, это был Чонгук. И слава богу, что в машине затемнённые окна и омега его не увидел. Доехав до работы, он закрылся в кабинете, сказав секретарше, что его ни для кого нет.
— Да что с тобой? — падая в кресло и расстёгивая ворот рубашки. Жарко. Душно.
Он поднялся и подошёл к окну, открывая его и впуская в кабинет свежий воздух. Тэхён бросил курить около двух месяцев назад, но сейчас ему до дрожи в руках захотелось сигарету. Для таких случаев в ящике стола лежала пачка ментолового Marlboro. Достав её и щёлкнув снизу пальцем, он подцепил губами сигарету, тут же зажав её зубами, слегка прикусив фильтр. Прикуривать не стал. Ощущение тонкой трубочки между губами и вкус ментола на языке уже немного успокаивал. Образ Чонгука всё ещё стоял перед глазами. Простояв так какое-то время, перебирая мысли и образы в голове, он всё-таки решил, что работа на первом месте, вспомнив про сегодняшнюю встречу Чимина с сыном мистера Чона. Позвонив секретарю и уточнив, во сколько придёт клиент, он решил отвлечь себя работой.
Голос по селектору:
— Мистер Ким, клиент уже у мистера Пака.
— Спасибо, иду. Он закрыл документы, поправил галстук и, накинув пиджак, направился к двери.
Кабинет Чимина находился в конце коридора. Кинув беглый взгляд в зеркало и поправив упавшую на лоб чёлку, Тэхён вышел из кабинета. Ему можно было бы и не заморачиваться по поводу этой встречи, но уж слишком дорогой проект был, и он решил лично его контролировать. Выйдя, он почувствовал тонкие нотки нового, но такого знакомого аромата.
— Странно, кто это так надушился сегодня? — делая более глубокий вдох. Проходя мимо десятка кабинетов, он по инерции принюхивался у каждой двери. Только вот самый насыщенный был у кабинета Чимина. Положив ладонь на ручку, Тэхён с минуту стоял, не решаясь её открыть — Лайм. Тот самый, из автобуса. «Не может быть», — жадно хватая ртом воздух. Он узнает этот аромат из тысячи. В горле растекается тепло и сладость — сглотнул скопившуюся слюну, чувствуя, как его собственный феромон сгущается. Он забыл выпить подавители, но увидеть обладателя этого наркотика хотелось больше всего. Тихонько приоткрыв дверь, заглянул в кабинет.
«Твою мать, — пронеслось в голове, когда он увидел парня в кресле. — Не может этого быть».
Прикрыв дверь, он вернулся в свой кабинет. Теперь ему точно понадобится не только сигарета, но и стакан виски. Что теперь делать с осознанием того, что от этого лайма его кроет, и что делать с новостью о том, что это он? Тот самый мальчик с татушкой на руке из бара.
— Чонгук. Господи, только не это, — опуская голову на стол и прислоняясь лбом к холодному стеклу. — Не может быть всё вот так.
Встреть Тэхён его на улице, не было бы проблем, но Чон — сын его клиента. Запрет! Табу! Никаких личных взаимодействий с клиентами. Но вот беда. Чонгук именно тот самый. Его омега. Его лайм. Его наркотик. Альфа внутри сходит с ума. Не в силах находиться рядом, Тэхён вышел из кабинета, решив прогуляться и проветрить не только лёгкие, но и мозг. Недалеко находилась набережная — самое то, что нужно. Влажный морской воздух освежал, а шелест волн, бьющихся о бетон, успокаивал нервы.
Что не так с этим омегой? Почему он настолько сильно тревожит альфу? Ведь Тэхён не простой альфа. Его феромон не каждый сможет выдержать. Он прекрасно справлялся раньше с любым ароматом омег, даже с доминантом. Сев на скамейку, он не заметил, как стало темнеть, придя в себя только после входящего смс от Чимина.
Ч.— Ты где?
Т.— На набережной.
Ч.— Какого лешего тебя туда понесло?
Т.— Проветриваю мозг.
Ч.— А есть что проветривать? :)
Т.— Иди в ...
Ч.— Вечером непременно схожу :)
Т.— Придурок :)
Ч.— Тебе тоже не помешает туда заглянуть :)
Т.— ...
Ч.— Тут один очень симпатичный омежка про тебя спрашивал.
Т.— Ты о чём? — делая вид, что не в курсе.
Ч.— Сыночек нашего мистера Чона ни кто иной, как Чонгук.
Т.— Да ладно.
Ч.— Аха, прикинь.
Не выдержав, Тэхён набирает номер Чимина.
— Алло. Привет ещё раз. В смысле Чонгук? Тот самый из бара?
— Ну да. Он когда вошёл сегодня, я охренел. Мы, конечно, поржали с этого. Думаю, что с контрактом всё будет окей. Он классный малый. Без завихрений и всяких там понтов. И, кстати, спрашивал, почему ты так рано свалил тогда.
— И что ты ему напел?
— Ничего особенного. Ты устал, бла-бла-бла... Ну что-то в этом роде.
— Ясно. Он больше ничего не говорил, ну про меня?
— Да нет вроде. Хотя... Был один вопрос. Почему он не услышал твой природный запах. Да. Точно, это.
— И что ты ответил? Надеюсь, не ляпнул ничего про мою сущность.
— Нет, конечно. Соврал, что у тебя последние дни гона и ты на подавителях.
Пауза затянулась.
— Тэхён. ТэТэ... Ты тут?
— Да я здесь, задумался просто.
— Ясно. Мне приехать?
— Нет, я сейчас вернусь за машиной и домой.
— Ну пока.
Чимин скинул вызов.
Тэхён поднялся со скамьи. Ветер приятно холодил кожу на щеках. Пройдя через парк, он вошёл в здание офиса и поднялся на свой этаж взять ключи от машины и сумку. По дороге домой заехал в кафе, купил любимых пончиков с лимонной начинкой и поднялся в квартиру. Кинув ключи и пакет на стол, пошёл в спальню. Прохладный душ сейчас — самое то. Ополоснувшись и перекусив пончиками, Тэхён полез в интернет. На страницах новостей мелькали разные заметки. Одна из них заинтересовала его. На фото было семейство Чон. Статья ни о чём. То, что обычно печатают газетёнки. Очередная хвалебная ода в адрес руководства города.
— Понятно, — закрывая ноут. — Ничего нового. Полистав недочитанную книгу, тихонько ждущую своего вечернего часа на тумбочке, и поняв, что желания читать нет, он выключил ночник и, обняв руками подушку, отправился в царство Морфея.
Утро. Душ, завтрак, дорога на работу. Только вот теперь он машинально поворачивался в сторону универа, проезжая мимо, пытаясь увидеть студента с тату. Но ни сегодня, ни всю следующую неделю его не было видно. Тэхён уже понемногу стал успокаиваться. Гон прошёл как обычно, на подавителях. Трахать омегу по вызову ему не хотелось, и он решил перебить его сильнодействующими препаратами. Благо медицина далеко шагнула в этом. Только вот был огромный минус от этого — найти того самого сводилось почти к нулю. Но и был большой плюс. Эфиры и доминанты могли не бояться зацепить кого-то своими феромонами.
В понедельник, как обычно, он ехал на работу мимо университета. У забора стояло несколько парней, нависая над кем-то. Притормозив, Тэхён увидел, что тем парнем был Чонгук. Один из стоявших, явно постарше, размахивался руками перед его лицом.
— Это что за херня? — вырвалось у Тэхёна. Остановив машину, он вышел и подошёл ближе. — Чонгук. У тебя всё в порядке? — глядя на бледного омегу.
— Дядя, иди куда шёл, мы тут сами разберёмся, — рыкнул тот альфа, что махал руками. По всей видимости, он был агрессивно настроен.
— А я не к тебе обратился вообще-то, — резко рыкнул Тэхён.
— Гуки, это что, твой папик? — тыкая пальцем в грудь Тэхёну. — Ты хоть знаешь, кто мой отец, дядя?
— Да мне насрать, — скрутив палец, которым тыкали ему в грудь, заставил заскулить альфу.— Хоть сам бог. Вставай, Чонгук. Мы уходим, — протягивая ладонь омеге. — А тебя, как имя? Не слышу, — сильнее выкручивая палец.
— Минхан, — почти проскрипел альфа.
— Минхан. Увижу рядом, оторву хрен, понял? Не слышу, — делая ещё больнее, слушая как хрустят суставы и смотря на младшего огненным давящим взглядом.
— Понял, — проскулил Минхан, корчась от боли.
— Молодец, — отпуская руку. — А теперь проваливайте на хрен отсюда, пока я вас не уложил прямо здесь.
Троица быстро ретировалась в универ, по дороге оборачиваясь на Тэхёна и бурно возмущаясь.
— Чонгук, с тобой всё в порядке? Ты как-то не очень хорошо выглядишь, — наклоняясь и приподнимая ладонью лицо омеги.
— Нормально. Сейчас пройдёт, это таблетки.
— Что за таблетки, Чон? Ты что-то принимаешь? Наркотики? Посмотри на меня, — заставляя поднять глаза.
— Я не наркоман. Но без них не могу, — убирая руку Тэхёна от своего лица. — Не важно. Отстань. Тебе не похер вообще, что со мной?
— Если бы было похер, я бы проехал мимо. Так что за таблетки? Тебе от них плохо?
— Подавители. Ясно? — подскакивая с места и собираясь уйти.
— Да стой ты! — хватая за локоть омегу. — Не бесись так. Я ведь ничего не сделал тебе.
— Вот именно ничего. Отвали! — он выдернул руку и зашагал быстро в здание универа.
— И что это сейчас было? — глядя на удаляющегося Чонгука. — Что я не сделал? — почесав затылок.
Вернувшись в машину и простояв несколько минут, гоняя вопросы в голове, Тэхён решил, что поговорит с Чоном после учёбы или завтра утром.
День прошёл как обычно. Пару раз забегал Чимин, воркуя что-то про своего котика, про то, как они мило провели выходные, не вылезая из постели. Предлагал в субботу снова пойти в тот бар, но с условием, что Тэхён не будет таким букой, как сейчас.
— Хорошо, — почти на автомате ответил Тэ. Сейчас у него была куда поважнее дилемма. Что имел в виду Чонгук? И что за проблемы у него с Минханом?
— У тебя есть телефон Чонгука? — вдруг выпалил Тэхён, не подумав о том шквале вопросов, которые сейчас на него посыплются изо рта Чимина.
Выслушав молча всю тираду, он переспросил ещё раз, явно дав понять, что не намерен сейчас на них отвечать.
— Вот, держи, — доставая телефон из кармана и протягивая его Тэхёну.
— Спасибо, — забив цифры в свой, отдавая гаджет другу. — Я потом всё объясню, когда сам разберусь.
— Ну ладно, — глядя на немного потерянного Тэ. — Так ты в субботу пойдёшь в клуб?
— Ещё неделя впереди, не знаю, — пряча телефон в карман пиджака, висевшего на спинке стула.
— Я, пожалуй, пойду, — понимая, что Тэхёну сейчас не до него, и слегка озадаченный таким поведением, Чимин ушёл к себе в кабинет.
Провтыкав минут десять на белый экран в Word-а Тэхён достал телефон и написал смс.
Тэ.— Привет, это Тэхён. Я хочу поговорить.
Чон.— Зачем?
Тэ.— Я беспокоюсь.
Чон.— Не стоит.
Тэ.— У тебя проблемы?
Чон.— Нет.
Тэ.— Я так не думаю
Чон.— ...
Тэ.— Что это значит.
Чон.— Отвали.
— Блять, вот баран упёртый, — швырнув телефон на стол, — ладно, что там у нас, — пытаясь отвлечься на работу.
Примерно через час, подняв голову, он глянул на табло с зелёными цифрами на стене — было уже почти пять. Во сколько заканчиваются пары, он не знал, но надеялся застать Чонгука.
Спустившись на парковку к машине, мягко сказать, охренел. На парапете сидел Чон. Выглядел он не очень. Разбитая губа, испачканная, скорее всего, его кровью рубашка, на которой не хватало как минимум верхних пуговиц. Грязные коленки на джинсах.
— Господи, Чон... — подлетая к омеге, — что? Кто? Это он? Сука... Я убью эту тварь, — присаживаясь перед омегой на корточки. — Малыш, скажи мне, это он сделал?
— Нет.
— Не ври. Я чувствую, когда ты врёшь. За что он тебя? — отряхивая штаны от пыли омеги.
— Не за что. Просто так.
— В смысле? — поднимаясь на ноги и офигевая от ответа. — Садись в машину, я отвезу тебя в больницу, — поднимая Чона за руку.
— Я не поеду в больницу.
— Тогда домой?
— И домой не надо. Там отец, опять будет орать.
— Ну, блин, поехали тогда ко мне, я тебе хоть рану обработаю, чтоб заражения не было.
Он усадил Чона на пассажирское сиденье, пристегнув его, и уже через пятнадцать минут они поднимались в лифте на последний этаж высотки.
— Может всё-таки расскажешь, кто и за что тебя так, — уже спокойным голосом переспросил Тэхён, открывая дверь в квартиру. — Проходи в зал, я сейчас.
Кинув сумку на стул, он быстро прошёл на кухню, доставая из ящика аптечку.
— Ну так что, расскажешь? — усаживая омегу на барный стул, чтоб было удобней обработать рану.
— Я же сказал, ни за что, айщ, больно, — скривившись от попадания антисептика.
— Потерпи немножко, — слегка подув на ранку. — Сейчас пройдёт, — снова обдувая место обработки.
Чонгука от этого повело. Он прикрыл глаза и глубоко вздохнул.
— Манго, — пролепетал омега, не открывая глаз.
— Что? — не поняв, переспросил Тэхён, намного отстранившись от лица Чона.
— Ты манго, — снова повторил омега, открыв глазки, глядя на Тэ снизу.
— Я? Но как? Ты не мог услышать его, я на колёсах.
— Я его ещё в автобусе услышал. Но не увидел тебя.
— В каком авто...? Бля, ну конечно.
— Ты ведь узнал меня в клубе? Почему не сказал?
— Не знаю. Я не был уверен, что это ты. Но ты не можешь чувствовать запах, я на..
— Я эфир, Тэхён.
— Что, прости?
— Я эфир. А ты доминант. Чон убрал руку Тэхёна со своей щеки и слез со стула, направляясь к выходу. — Мне пора, спасибо.
— Стой, — пытаясь удержать омегу за локоть, — я хочу услышать твой аромат в полную силу.
— Тогда нужно было быть рядом неделю назад, — зашипел Чонгук.
— Но я... не... Блять. У тебя была... — выдохнул альфа, нахмурив брови и поджал губы в сожалении.
— Да. И она прошла без тебя, Тэхён. Извини, — убирая руку, делая новую попытку уйти.
— Да стой ты, — прижимая омегу к двери, — я не знал, я не думал, что ты... Боже... — отходя от омеги, — мой гон, он начался на неделю раньше... Прости меня, — прижимая к себе Чона, — прости, малыш, я не знал, я не... Маленький мой, — сцеловывая слёзки, выступившие из глаз омеги.
— Отпусти меня, — тихий всхлип накопившихся эмоций, без каких-либо попыток снова уйти, руки, повисшие безвольными плетьми вдоль тела. Чонгук не в силах оттолкнуть Тэхёна.
Сила этого альфы давила, но не угнетала. Хотелось отдать ему всего себя без остатка. Омега внутри ластился и скулил от удовольствия, и это было без всяких инстинктов. Ведь феромоны закрыты в клетке. Заперты от других. Эфиры слишком желанны для всех. Их скрывают и прячут так же, как и альф, под которыми любой омега готов распластаться здесь и сейчас. Их феромоны — наркотик для других. Вдохнув однажды, ты уже не сможешь забыть его.
— Пожалуйста, — сквозь слёзы, уже стекавшие тонкими струйками по щекам. — Мне нужно домой, — плавясь под губами Тэхёна, покрывающими всё его лицо маленькими поцелуйчиками.
— Никогда больше не говори так, — обнимая ладонями щёки омеги, стирая слёзы большими пальцами, — я больше не отпущу тебя от себя. Ты меня понял?
— Угу, — тихое, на выдохе, не открывая глаз.
Тэхён больше не может держаться, он целует омегу нежно, трепетно. Вкус лайма и слёз на губах вкуснее любого коктейля. Слабый, но уже такой сладкий. Чон практически не дышит, ему не хватает кислорода. И пофиг на боль от ранки. Во рту привкус сладкой хвои манго, стекающей в горло. Это только их первый поцелуй, а они уже не могут оторваться друг от друга. Что будет, когда сойдут блокаторы. Но это не сейчас. До следующей течки три месяца. И Тэхён потерпит. Его мальчик теперь с ним, он его больше не отпустит и готов ждать сколько угодно.
— Мне нужно домой, — немного придя в себя, прошептал Чонгук, когда его губам наконец дали свободу.
— Я отвезу тебя, — упираясь лбом в лоб омеги, всё ещё держа его лицо в своих теплых ладонях, пытаясь тоже привести в норму дыхание.
Ехали молча. У дома Чонгука ещё какое-то время сидели в машине в полной тишине, пока Тэхён не нарушил её.
— Во сколько у тебя заканчиваются пары завтра?
— В шесть вечера, — сминая край рубашки, ответил омега.
— Я за тобой заеду, — словно приказ, но которому хочется подчиниться.
— Угу, — такое неловкое и такое милое, что альфа не выдержал и припал к губам омеги. Не вторгаясь языком, не нарушая пространство, а нежно, ласково, чтобы снова почувствовать мягкость его губ на своих.
— Иди, — с трудом оторвавшись от Чона, — а то мне тебя хочется проглотить, — положив ладони на обшивку руля и впиваясь пальцами в мягкую кожу.
Чонгук вышел из машины, краснея от таких слов, но альфа этого уже не увидел, и ту сияющую улыбку, которую Чон спрятал в ворот рубашки. В его груди сейчас бешено колотился мотор, готовый рвануть обратно в машину.
Но внезапно его внимание привлекло нечто странное: тень, мелькнувшая за углом дома. Сердце Чонгука замерло на мгновение, а затем начало биться ещё быстрее. «Слежка за мной? — мелькнуло в голове. — Да нет, показалось», — отмахиваясь от странных мыслей.
Чонгук поднял глаза и увидел, что незнакомец уже исчез. Его слегка передёрнуло, и по спине пробежал неприятный холодок. Зайдя в дом, он попытался отвлечь себя от неприятных мыслей.
Проводив взглядом омегу до самой двери, Тэхён рванул с места. Сейчас он чувствовал себя самым счастливым на свете. Он нашёл своё чудо и уже не отпустит. И пусть весь мир рухнет, но Чонгука он не отдаст никому.
Следующий день тянулся словно резиновый. Тэхён то и дело поглядывал на часы, уже придумав целый план на сегодняшний вечер. В полшестого он уже стоял возле универа. То теребя в пальцах ленточки от букета, то свой галстук, который в конце концов улетел на заднее сиденье как ненужная вещь.
В начале седьмого молодёжь вывалила из ворот университета. Тэхён вглядывался в лица, ища Чонгука. Но ни сейчас, ни через десять минут его не было. Он достал телефон и написал смс.
Тэ.— Ты где?
Тэ.— Я подъехал.
Тэ.— Зай....
— Что за херня? — выходя из машины и направляясь в здание универа. Подойдя ближе, он увидел сидящего на скамейке Чонгука с разбитым телефоном в руках.
— Чонгук, что случилось? Почему ты здесь? Что с телефоном? Это он сделал? Идём в машину, — хватая омегу за руку.
— Не надо, — отдёргивая ладонь.
— Что не надо? — не понимая движений омеги.
— Он сын мэра города.
— И что с того? Ему теперь всё позволено? Идём, — поднимая Чона со скамьи.
— Меня ему обещали в мужья, — почти беззвучно, семеня за альфой, тянущим его за собой.
— Что? Не понял! Что значит обещали? — усаживая Чона на сиденье авто. — Ты что, вещь, кукла бездушная? И, кстати, а ты почему не на машине? Твой отец не последний чел в городе.
— Она в ремонте, я её разбил, в наказание отец сказал ездить на автобусе, пока не починят.
— Ясно. Ладно, поехали, — немного успокоившись. — Мороженое будешь?
— Угу, — шмыгая носом.
— Значит, всё-таки едем в кафе, — потянувшись через сиденье и вытягивая букет нежно-розовых роз. — Это тебе, — укладывая цветы на колени Чонгука.
— Спасибо, — немного опешив от неожиданности. — Не нужно было.
— Нужно. У тебя теперь есть твой альфа, и привыкай принимать от меня букеты и подарки. Я бы тебя прямо сейчас пометил, будь моя воля. Что б ни одна живая душа не протягивала свои грязные лапы к тебе, — выезжая с парковки.
— Мой альфа, — почти шёпотом, смакуя на вкус каждую букву, словно конфету, зарываясь носом в букет нежных роз.
— Твой, твой. Даже не сомневайся, а вот и кафе, — подъезжая к небольшому зданию возле набережной.
Уютная атмосфера в нежно-лиловых тонах. Маленький букетик цветов на каждом столике и милая девушка за стойкой.
— Две порции мороженого, два бургера и два... — ты будешь кофе или чай? — обращаясь уже к Чону.
— Латте, если можно.
— Значит, и два латте. Спасибо, — усаживаясь за столик напротив омеги. — Ну а теперь по порядку. Кто и кому тебя обещал? Я что-то не совсем понял. И за что этот варвар тебя троллит?
— Наши отцы знакомы ещё с универа, и у них была договорённость поженить своих детей, если они родятся разнополыми. Ну так и получается, он альфа, я омега, и мы должны пожениться. Меня и в универ спецом запихнули в тот, где он учится. Вот только этот козёл узнал, что я эфир, и теперь вынуждает раскрыть свой запах перед ним.
— А этот идиот не понимает, что он с ним не справится? — пододвигая ближе принесённый заказ Чонгуку. — Жуй, пока горячий.
— Нет. Ему интересно. Он похвастался друзьям, что его омега эфир, и теперь они меня достают, — крутя в руках бургер.
— Ешь давай, — глядя на нерешительность Чона. — А то мороженое растает совсем. А что на счёт музыки? Ты на чём играешь?
— Я не играю, это комната для меня, когда течка, — откусывая кусочек, — там шпециальная обшивка штен как в штудиях, — смешно надувая губки и пережёвывая булку. — Не пропускает ни звуки, ни запахи, — делая глоток кофе.
— Карцер, одним словом, — наблюдая, как Чонгук смешно шепелявит и надувает щеки во время еды. — Понятно. Сколько тебе лет?
— Двадцать, через месяц.
— Ух ты, совершеннолетие. С меня подарок.
— Не надо, зачем? — снова смущаясь.
— Чон, — укладывая свои ладони поверх рук омеги, что обнимали чашку с теплым латте. — Малыш, я хоть и не член правления города, но всё же у меня не какая-то там мастерская на окраине города. Так что своё «не надо» оставь для других. Думаю, что на чупа-чупс для своего мальчика я смогу заработать. И, кстати, про телефон. Я знаю один круглосуточный магазин в центре, так что доедай мороженое и поехали за новым.
— Тэхён, нет, — поднимая изумлённо глазки на альфу, — я не...
— Тшшш, — прикладывая палец к губам Чонгука, — я не люблю, когда маленькие омежки со мной спорят.
— Я не маленький.
— Да, тебе почти двадцать, и у тебя есть тату. Кстати, нафига набил? Казаться грозным?
— Нет, там шрам, и я его хотел спрятать.
— Понятно. Доел? — вытирая рот салфеткой и оставляя расчёт за заказ в небольшой деревянной баночке с красивым резным узором на ней. — По дороге расскажешь. Поехали.
Самый обычный ночной супермаркет светился яркими витринами и неоновыми рекламами популярных брендов. На третьем этаже располагался небольшой, но очень классный в плане ассортимента магазин мелкой электроники. Поднявшись на эскалаторе, Тэхён с Чонгуком выехали прямиком к входу в отдел телефонов.
— Добрый вечер, — милая девушка у стеклянной витрины засветилась красивой улыбкой.
— Здравствуйте. Нам бы телефон. Дай свой, — сказал Тэхён, протягивая ладонь Чонгуку. — Нам что-то подобное. Или ты хочешь другую модель? — обращаясь уже к омеге.
— Нет, мне такой же точно, если можно, — отдавая телефон Тэхёну.
— Нам такой же, понятно?
— Конечно, вот, смотрите, — доставая из витрины точно такую же модель, только новенькую, и выкладывая её на стекло.
— А может всё-таки другой? Побольше? — уточняет альфа.
— Нет. Не надо. Не хочу, чтобы отец заметил.
— Ясно. Ну тогда проверьте нам его, пожалуйста, и заверните, — протягивая карту девушке для расчёта, произнёс Тэ.
Через десять минут кое-кто с довольной улыбкой на лице уже выходил из центра. Новое чувство, от которого внутри тепло и радостно. Тэхён впервые ощущал себя так. Он и не думал, что дарить подарки намного приятнее, чем получать. Маленькие радости для кого-то более ценного, чем все деньги мира. Чонгук теперь его драгоценность, и альфа внутри довольно виляет хвостиком при виде скромной улыбки на лице Чона.
— Почему не захотел взять лучше, чем этот? — спускаясь на эскалаторе, стоя на пару ступеней ниже лицом к Чонгуку. Ему хотелось видеть все эмоции на лице омеги.
— Не хочу, чтобы отец знал, — пряча подарок в карман.
— Знал о чём? Что у тебя есть я или что тебе разбили твой старый?
— И то, и другое, — опуская виновато глаза. Ему очень хотелось сейчас радоваться и прыгать от счастья, что у него теперь есть альфа, но он не мог. Ситуация с Минханом... Свадьба... Всё как-то быстро завертелось. Чонгуку нужно переварить в своей голове всё, что сейчас происходит.
— Ладно. Но на встрече он не показался мне уж прям таким тираном.
— Он не тиран, просто очень строгий, — ответил омега, выныривая из своих мыслей.
— Ясно. Что за шрам на руке? Расскажешь? — протягивая руку, помогая омеге сойти с эскалатора.
— Я обжёгся в детстве. Ничего особенного, — натягивая рукав ниже до кисти.
У каждого есть маленькие тайны. У Чонгука они тоже есть, и пока раскрывать их он был не готов. Да, Тэхён взрослый и заботливый альфа, но Чон его совсем не знает. Он не знает, как поведёт себя его сущность, когда почувствует эфира. Это настораживает, но в то же время его самого сильно влечёт к альфе. Его маленький зверёк внутри ластится и скулит, поджимая хвостик, чувствуя силу. И самое странное, что даже не пытается спрятаться, как от Минхана, при виде которого рычит и забивается в самый дальний угол. Вот как сейчас. Почувствовав не ладное, маленькая омега внутри Чона взъерошилась, значит, где-то рядом опасность.
Выйдя на улицу из центра, Тэ с Чоном направились на закрытую парковку.
— Так-так-так. И кто это у нас тут такой? Гуки, детка, ты ничего не перепутал? —из-за угла вышли трое парней. — Твой альфа ждёт тебя, а ты неизвестно с кем и где. Думаю, твой отец не слишком обрадуется, узнав, что ты по помойкам с чужими альфами шляешься.
— Это ты, кажется, попутал, как тебя там? Напомни. Прорычал Тэхён, пряча рукой за свою спину Чонгука.
— Минхан. Я Минхан, сын мэра этого городишки, а ты у нас, значит, бессмертный, да? Раз на чужих омег свои лапки протягиваешь. Заберите Чона, — рыкнув своим друзьям, — в машину его.
— Стоять! — прорычал Тэхён двум подросткам, пытавшимся обойти его сзади. — Если не хотите прямо тут сдохнуть.
— Да что вы его слушаете, — подначивая друзей, — что он может? Максимум это стать на колени и отсосать всем по очереди, — громко смеясь своей шутке.
— А ты уверен, что сам сейчас не сделаешь это мне? — вскинув бровь, с лёгким прищуром в глазах. Сейчас Тэхён был похож на кота, играющего со своей добычей. Его глаза вспыхнули оранжевым цветом. Он смотрел по очереди на стоящих перед ним молодых альф, чувствуя, как по их телам пробегает мелкая дрожь.
— Ну что, малышики, на коленки опустились и бегом. Троица медленно, словно в трансе, опустилась перед ним на колени. Его аура доминанта прижала их к асфальту в прямом смысле этого слова. Всё, что они сейчас могли, это скулить, хватаясь за горло, пытаясь сделать нормальный вдох кислорода. Кажется, что вокруг стояло оранжевое облако едкого тумана с запахом горькой хвои.
Тэхён услышал тихий скулёж у себя за спиной. Чонгук сидел на корточках, обхватив руками голову. Ему было больно. Омежка внутри испуганно дрожал, не зная, куда спрятаться от доминанта.
— Господи, нет! — подхватывая Чонгука на руки и унося подальше от этого места. — Прости, прости меня, милый, — выходя на свежий воздух.
Тэхён сел на парапет, усадив Чона себе на руки, и начал растирать ему виски и щёки, ругая себя на чём свет стоит. — Миленький, дыши, вот так, умница. Прости меня, идиота. Я не хотел тебе навредить. Блин, Чонгуки, родной, — глядя на бледное лицо омеги, сцеловывая выступившие на его глазках слёзы. — Вот дурак, о чём я думал? Гуки, открой глазки.
Через несколько минут Чонгук открыл глаза. Он тяжело дышал, но ему уже не было больно. Тэхён держал его на коленях, прижимая к себе, окутывая их сладким шлейфом манго. Омега внутри ещё поскуливала, но уже не дрожала так сильно.
— Ты как? — заглядывая под упавшую на глаза чёлку, нежно прикасаясь теплой ладонью к его щеке.
— Уже лучше, — положив голову на плечо Тэхёна, втягивая носиком сладость и покой альфы. Тэхён теребил его кудри на затылке мягкими движениями длинных пальцев, массируя шею.
— Вот так. Умница, — слушая, как успокаивается сердечко омеги. — Испугался, маленький. Прости меня, дурака, — целуя в лоб Чона и прижимаясь щекой к его макушке.
— Я не маленький, — буркнул омега где-то рядом с ухом альфы.
— Ну конечно. Тебе через месяц двадцать, — тихонько улыбаясь сам себе на эту милую дерзость омеги. Его малыш хочет казаться взрослым. Пусть так и будет. — Поехали, я отвезу тебя домой. Посиди здесь, я схожу за машиной.
Подъехав к дому Чонгука, альфа почти невесомо поцеловал его в родинку под губой. Это теперь его маленькая слабость. Хочется слизать эту милую капельку шоколадного цвета, а вместе с ней и самый вкусный наркотик — его лайм.
— Иди, а то мне тебя съесть хочется, — отстёгивая ремень безопасности омеги. — Я напишу.
— Угу, — смущаясь от слов альфы буркнул Чонгук, нехотя выходя из машины.
— Букет не забудь, — протягивая розы.
— Оставь его у себя, не хочу, чтоб отец видел.
— Блин. Ну ладно, — слегка разочарованно, но понимающе. — Как только закончим проект, я поговорю с ним. Потерпи пару недель, и нам не придётся встречаться тайком от него.
Отъезжая от дома Чонов, альфа теперь думал, как приструнить заносчивого Минхана. Нельзя оставлять этого хама безнаказанным. Да и буллинг в сторону — теперь его уже — омеги, он не позволит никому.
***
Утро. Чонгук вышел из дома и направился к автобусной остановке, которая была всего в ста метрах. За углом многоэтажки он заметил машину Тэхёна. Подойдя ближе, он постучал по затемненному окну. Стекло медленно опустилось, и Чонгук почувствовал насыщенный аромат манго, исходивший от альфы.
— Садись, я отвезу тебя в универ, — сказал Тэхён, выглядывая в просвет.
— Не нужно. Я сам доеду. У меня скоро автобус, — указывая на остановку вдалеке.
— Зай, харе выпендриваться. Садись, сказал, — наклоняясь и открывая дверь пассажирского сиденья рядом.
— Тебе ведь на работу нужно, —ответил Чон, усаживаясь и закрывая дверь.
— Пока твою не сделают, я буду тебя отвозить и забирать. Понял? И возражения не принимаются, — выруливая от бордюра. — И где моё доброе утро? — тыкая указательным пальцем себе в щёку, намекая на поцелуй.
Чонгук нерешительно чмокает его в указанное место на лице, слегка мазнув губами.
— Твой запах... — делая вдох и сглатывая слюну.
— Что, мой запах? — не понимая вопроса, переспросил Тэхён, поглядывая на омегу, теребившего лямку от рюкзака.
— Он ярче, чем вчера.
— А, ты про это. Это из-за вчерашнего выброса феромонов на стоянке. К вечеру пройдёт. Обычно больше суток не держится, — останавливаясь на светофоре в ожидании зелёного и поворачиваясь к Чону, поправляя упавшую ему на лоб прядь.
— Вкусный, — облизывая губы, сказал омега почти шёпотом.
— Иди ко мне, — притягивая к себе и целуя, не выдержав соблазна не прикоснуться к теплым губам омеги. — Ммм, ты вкуснее, — отстраняясь и трогаясь с места, так как загорелся зелёный и пора ехать.
— Сколько у тебя пар сегодня? — паркуясь у автобусной остановки.
— Пять.
— Я понял. В пять я буду ждать тебя на этом месте. Иди, — чмокая в щёчку Чона и открывая ему дверь, перевалившись через него. — Но если этот, как его, жених твой недоделанный что-то упорит, пиши, я сразу же приеду. Ты меня понял? — удерживая омегу за руку, не давая ему выйти из машины.
— Понял, — повинуясь приказу, слегка наклонив голову.
— До вечера, — целуя тыльную сторону ладони, вводя омегу в ещё большее смущение таким невинным жестом.
И хорошо, что он не видит сейчас его раскрасневшихся щёк. Чонгук чувствует себя таким уязвимым рядом с Тэхёном. Почему он не может ему сопротивляться? Ведь с другими альфами он не такой. Не считая Минхана и его друзей, конечно. Там наезды и придирки просто за то, что не так дышишь. С остальными же он спокойно мог разговаривать. У него много друзей в универе, альф и омег. И до переезда, в школе он прекрасно уживался и с теми, и с другими. Были попытки пристать, но Чонгук всегда с лёгкостью мог отшить любого альфу парой колких фраз. Почему он рядом с Тэхёном тает, как пломбир? Слова застревают где-то в горле. Мелкая дрожь пробирает до косточек. Но это не от страха, это что-то другое, новое. Неизвестное. Ему очень хочется расслабиться и разрешить альфе управлять им, но он не может, или боится, — он сам ещё не понял, что чувствует. Его тянет к Тэхёну, и очень сильно. Но есть тормоз, что мешает раствориться в этих новых ощущениях. Он привык всю жизнь прятать свою сущность от всех. Он не знает, что будет, если он отпустит эфира на волю. Он привык жить на блокаторах. Да, они плохо на него влияют. Головокружение и слабость, но это ничто по сравнению с тем, что он ощущает без них. С шестнадцати лет его мучают сильные боли во время течки не только в области живота, но и головные боли. То скопление феромонов, что сидит в нём, требует выброса, но он не может. Ему нельзя. Первый раз, когда это произошло, его заперли в комнате, заткнув все щели в окнах и дверях тряпками. Находиться рядом было просто нереально. Отец на время даже переехал к другу. В доме оставалась только кухарка, старая омега. Чонгук тогда трое суток бился в агонии, лёжа в мокрой постели, пока отец не привёз блокаторы. Так как не все подходили, пришлось заказывать из столицы. Он не хотел давать их сыну, но выбора не было. Вот уже почти четыре года омега на них. Но чем скорее у омеги появится альфа, тем лучше для него, и отец решил выдать его, как только Чон станет совершеннолетним.
На часах почти два. Тэхён не находит себе места. Что-то беспокоит его. С заказами вроде всё норм. Чимин прекрасно справляется. Мистер Чон заезжал и одобрил проект комнаты сына. Но на душе словно кошки скребут. «Чонгук.» Где-то внутри что-то ёкает. Он набирает номер. Тишина.
— Может, на паре? — смотря на скинутый звонок на том конце.
Т.— Привет. Это Тэхён. У тебя всё нормально?
Т. — Чон?
Т. — Гуки, ответь. Я волнуюсь.
Ч. — Всё нормально. Я на паре.
Т. — Точно?
Ч. — Да.
Т. — Я скучаю.
Ч. — Набирает сообщение...
Ч. — Выбирает стикер...
Спустя минуту.
Т. — Чон. Всё нормально?
Ч. — Да
Т. — Я заеду в пять.
Улыбка скользит на лице Тэхёна. Его малыш стесняется написать, что скучает. «Или он не скучает...» Где-то под рёбрами защемило и бросило в жар. «А что, если Чон не хочет быть с ним и просто боится сказать?» — ёкает резко и больно. Мандраж по телу, аж передёрнуло. «Нет. Не верю». Руки трясутся. Сигарета. И снова спасательный мятный вкус во рту. Ветерок треплет штору в открытом окне кабинета. «Что за паника, Тэ? А вдруг? А что, если?» Мозг с бешеной скоростью накручивает круги. «Нет. Он ведь пришёл, когда ему было плохо». Время. Стрелки издевательски медленно отбивают секунды. Только два. Ещё три часа. Он не выдержит.
— С каких это пор ты стал таким нетерпеливым, Тэ? — вопрос в воздух.
Этот пацан с татухой разделил его жизнь на до и после. Его запах сводит с ума. Хочется затискать, пометить, спрятать. «Моё. Только для меня». И опять телефон в руках. Тэхён пять раз разблокировал и ставил обратно на блокировку экран, пытаясь не писать Чону.
— Господи, что я делаю? — падая в кресло, стирая ладонями с лица тревожность. Глубокий вдох, ещё и ещё.
Входящее смс:
Ч.— Я тоже скучаю.
Выдох. Усталость, словно он пробежал марафон за эти десять минут ожидания.
***
— Вэл, вэл, вэл, а кто это у нас тут такой? — проговорил Минхан, подходя к Чонгуку и усаживаясь своей наглой задницей на его стол.
— Отвали, Мин, — фыркнул омега, спихивая его со стола. — Ты достал уже, может, угомонишься?
— Фига себе какие мы смелые стали. Почувствовал защиту? Так твой папик тебе не поможет. Ты всё равно выйдешь за меня, это уже решено нашими отцами. Можешь фыркать сколько угодно, — и, наклоняясь почти в самое ухо, чтоб его слышал только Чон, — я буду трахать тебя всю ночь сразу после свадьбы тАк, что ты потом сесть неделю не сможешь на свою шикарную задницу, — и в подтверждение укусил омегу за мочку уха.— Он с тобой поиграет и бросит как ненужную куклу , а со мной ты навсегда.
— Отвали! — прорычал Чонгук, вскакивая со стула и хватая свой рюкзак, стирая ладошкой след от зубов и губ альфы, словно это какая-то мерзость. В отвращении скривил губы и выбежал из аудитории.
— Беги, беги к своему папику, Гуки, вам недолго осталось, — громко смеясь вслед омеге, вальяжно падая на его место. — Ты мой с рождения, и это уже не изменить! — громко, чтоб его слышали все вокруг.
Чонгук выбежал из здания универа, словно загнанный зверёк. Бежать подальше от Минхана и его травли! Он инстинктивно, сперва бегом, потом быстрым шагом, запыхиваясь, идёт в сторону парковки работы Тэхёна. Альфа, его альфа, только он, его запах, его руки и губы — всё, что сейчас ему нужно. Мелкий дождик бьёт по щекам, смешиваясь с солёными каплями, падающими с ресниц. Что его так расстроило? Прикосновение чужого альфы или слова? Сердечко колотилось от быстрой ходьбы. А может, от обиды, что его вот так просто, как вещь, отдают в руки того, кого он ненавидит больше всего на свете, не спросив, хочет ли он этого. Или страха, что всё вот так закончится, даже не успев толком начаться? Он вбегает в офис.
Вопрос охраны: — Вы к кому?
Первое, что пришло в голову: — Я Чонгук, по поводу проекта к мистеру Паку. Мой отец — мистер Чон. Дождавшись согласия после звонка охранника Чимину, он влетел в лифт, нажимая на нужный этаж. Где кабинет Тэхёна, он не знает, но уверен, что его рецепторы не подведут. Аромат своего любимого манго он узнает из тысячи других. Когда двери лифта открылись, Чон увидел те самые омуты карих глаз, смотрящие на него с удивлением.
— Чонгук? — немного опешив, произнёс Тэ.
— ТэТэ! — не выдерживая больше, омега повисает на шее Тэхёна, крепко прижимаясь к нему всем телом. Слёзы градом хлынули из глаз, впитываясь в лацканы пиджака и белую рубашку на груди альфы. — Забери меня, пожалуйста, я не могу так больше!
Рыдания и всхлипывания вонзались прямо в сердце, словно лезвием вспарывая душу Тэхёна. Он стерпит всё что угодно, но не слёзы своего мальчика.
Альфа поднимает на руки омегу и быстро уносит в свой кабинет, бросив на ходу секретарю:
— Меня ни для кого нет. Тэхён усадил Чона на диван и, щёлкнув ключом в замке, тут же вернулся обратно к нему. Звук смс отвлёк его на секунду.
— Да кто там ещё? — раздражённо доставая телефон из кармана.
Входящее от Чимина.
Ч — Мне сказали, Чонгук пришёл, но его нет.
Т — Он у меня. Я потом всё объясню.
Ч — Я понял.
— Это Чимин. Ты сказал, что идёшь к нему?
— Да, — всхлипывая, — это первое, что пришло...
— Тише, малыш, — загребая омегу в свои объятья, — я рядом, всё хорошо, — поглаживая ладонью спину Чона.
— Ничего не хорошо, — отстраняясь от альфы и пытаясь вырваться из его рук. — Меня отдадут за Минхана, а я его ненавижу, он сказал, что будет всю ночь меня...
— Господи, вот тварь, — снова прижимая Чона к себе, слегка выпустив феромоны, чтобы его успокоить. — Никто тебя и пальцем не тронет, пока ты со мной.
— Пока я с тобой? — поднимая глаза на альфу. Его подбородок дрожит, и в глазах снова скапливается влага. — А как долго я буду с тобой?
— Что? В смысле? — не понимая вопроса, переспросил Тэхён.
— Что будет, когда я тебе надоем? — спросил Чон, нервно прикусывая губу.
— Вот сейчас я вообще ничего не понимаю. Кто тебе сказал, что ты мне можешь надоесть?— вопрошал Тэ, заглядывая под чёлку, прикрывающую смущённый взгляд.
— Кто я для тебя? Ты старше меня, у тебя наверняка были омеги покрасивее и посексуальнее. Я видел, как на тебя в баре смотрел тот красавчик с пухлыми губами в розовом топе, — пробубнил Чон, снова пытаясь опустить лицо.
— Джин? На меня? — улыбаясь такой нелепости. — У него есть альфа. Мы просто старые друзья с колледжа. И вообще, я не понял, ты что, ревнуешь меня? — приподнимая за подбородок лицо омеги и заглядывая в его смущённые глазки.
На щеках Чонгука тут же вспыхнул румянец, выдавая его с потрохами. Он смотрел на альфу, хлопая слипшимися от слёз ресницами, понимая, что спалился по полной. Тэхён, не говоря больше ни слова, накрыл его губы своими, увлекая в сладкий и нежный поцелуй — чувственный, трепетный, словно в первый раз пробуя на вкус сладость любимых губ. Чонгук поплыл. Его опять уносило к звёздам только от одного поцелуя альфы. Он и задыхался, и одновременно не мог надышаться таким желанным ароматом Тэхёна. Слюна скапливалась во рту, перемешивая лайм с манго, оседая в горле. Звёздочки, мурашки, колики в пальчиках рук и ног. Всё сразу в одно мгновение скручивало внизу живота, предательски выделяя смазку и феромоны. Тэхён резко отстранился, держа в ладонях пылающие щёки омеги: его веки были прикрыты, а слегка припухшие губы манили желанием снова и снова их ласкать, лизать, кусать. Альфа делает глубокий вдох. Феромон лайма прожигает лёгкие, оседая внутри, не оставляя и шанса мыслить здраво. Эфир вырывается на волю, почувствовав своего альфу так близко. Ещё немного, и будет невозможно находиться рядом.
— Чонгук, — прошептал Тэ, потирая ладошками щёки омеги, приводя его в чувства. — Милый, посмотри на меня.
— Тэхён, — выдыхая в лицо Тэхёну огромную дозу феромонов; такое тихое и томное, что альфу словно обдали кипятком с головы до ног.
— Не сейчас, милый, нельзя, — выпуская на волю свою доминанту, чтобы остудить пыл омеги.
— Я хочу, чтобы ты был моим первым, а не Минхан, — проскулил омега, прижимаясь к тёплой ладони альфы, и с уголка его глаз скатилась слезинка, оставляя на щеке солёную дорожку.
— Я хочу тебя, очень, но не сейчас и не здесь, я хочу всё по правилам, — стирая большим пальцем влагу с лица и прижимаясь к его губам своими. — Давай ты сейчас успокоишься и расскажешь, что случилось, — отстраняясь от губ, произнёс Тэхён. — Почему ты прилетел весь в слезах и мокрый?
— На улице дождь, — открывая глаза, проговорил Чон. — И Минхан...
— Что он опять тебе сделал? — стараясь сдерживать злость.
— Ничего такого. Просто наговорил всяких гадостей, как всегда.
— Ясно. Иди ко мне, — усаживая Чона к себе на колени, обнимая и опуская его голову к себе на плечо. — Что бы он тебе там ни наговорил, это всё ерунда. Я тебя никогда от себя не отпущу, слышишь? Запомни — мы с тобой истинные, а это куда сильнее всяких там обещаний ваших родителей. Как только мы закончим контракт с твоим отцом, я сразу же пойду и всё ему расскажу. И не вздумай меня останавливать, я не позволю какому-то Минхану забрать у меня моего омегу. Ты меня понял? — заглядывая под чёлку, закрывающую глазки омеги.
— Угу, — прижимаясь еще сильнее к альфе и обнимая его за плечи.
— А сейчас мы пойдем в кафе, и я накормлю тебя вкуснейшими бургерами. Согласен?
— Согласен, — зарываясь носиком в шею альфе, буркнул Чонгук, вдыхая запах покоя и умиротворения, что дарит ему его истинный. Его альфа. Его ТэТэ.
Кафе находилось недалеко от офиса Тэхёна. Уютное местечко с самыми вкусными, по словам Тэ, бургерами. Они с Чимином частенько тут обедали. Они могут позволить себе дорогой ресторан, но оба не видели в этом смысла. Самый обыкновенный бургер был куда вкуснее всяких там устриц. Хотя от острых куриных ножек и гальбиджима они бы никогда не отказались.
Интерьер кафе был выполнен в бежевых тонах. Мягкие кресла и диваны, обитые кремовой тканью. Большие окна пропускают естественный свет днём, делая пространство светлым и воздушным. Вечером на столах зажигаются настольные лампы с тканевыми абажурами и подвесные светильники с мягким тёплым светом.
На стенах висят картины, добавляя нотку изысканности. Деревянная мебель теплых оттенков гармонично сочетается с бежевыми обоями и полом. Общее впечатление — спокойствие и уют, что идеально подходит для кафе, где люди могут отдохнуть и пообщаться.
— А тут уютненько, — проговорил Чон, усаживаясь на мягкий диванчик в дальнем углу кафе, рассматривая интерьер. — Никогда здесь не был.
— Мы с Чимином часто сюда ходим. Тут вкусно готовят. По-домашнему. Но можно и по-быстрому бургером перекусить. Выбирай, что будешь, — подпихивая меню Чонгуку. — Я ужасно проголодался. Чувствую, одним бургером не обойдется, — сказал Тэ, бегая глазами по вкусным картинкам с разными блюдами. Кафе предлагало разнообразное меню, включая блюда европейской и азиатской кухни. Здесь можно попробовать как легкие закуски, так и сытные блюда.
— Ты по мясу или по курочке? — отрывая взгляд от меню, вопрошающе глядя на омегу.
— Я больше люблю свинину, можно мне пибимпап и чачжанмён, — слегка смущаясь, проговорил Чонгук.
— Малыш проголодался? — игриво приподнимая бровь, спросил Тэ. — Отличный выбор. Значит, бургеры отменяются, кушаем самое вкусное, что тут готовят.
Он подозвал официантку и сделал заказ, добавив еще к нему от себя два латте и два кусочка лимонного пирога на десерт.
— Мы треснем, — пробурчал Чонгук, увидев размеры порций, которые им принесли. — Я не думал, что они принесут так много.
— Прикольно, правда? Я ж говорю, что это классное кафе. Кушай давай, — разворачивая свои палочки из салфетки. — Хватит гипнотизировать тарелки. То, что не доедим, они могут завернуть с собой. Так что не переживай. Не пропадёт.
Минут через пять на пороге кафе нарисовался Чимин с возмущениями.
— Я не понял! — падая на диван рядом с Чонгуком — вы меня решили кинуть? ТэТэ! Я тебе этого не прощу. Я там сижу, жду звонка, объяснений, а они преспокойненько себе обедаются вкусняхами. Что у нас тут? — заглядывая в тарелки, чуть ли не носом ныряя в них, втягивая аромат только что принесённого чачжанмёна. — Тэхён, я, конечно, всё понимаю, но бросать меня одного в офисе. Голодным, несчастным. Как ты мог? — смешно надувая губки, возмущался Чимин, тем самым вызывая улыбки у Чона и Тэ. — Ты меня больше не любишь? — чуть не плача, театрально складывая руки на груди, смотря на Тэ исподлобья.
Зная Чимина и Тэхёна как постоянных посетителей, девушка, не спрашивая, принесла ещё один прибор для Чимина.
— Чим, хватит бухтеть, ешь, пока не остыло.
— Ну спасибо, друг. Не дал умереть оголодавшему альфе, который всё утро трудился над шедевром комнаты вот этого — тыкая через своё плечо на Чона пальцем — красавчика, что отобрал у меня всю любовь лучшего друга и практически брата.
— Чон, ты ближе сидишь, стукни этого балбеса по макушке, чтобы он уже наконец прекратил истерить, а то мне неудобно тянуться через стол.
Чонгук хихикнул, но не стал выполнять пожелание Тэхёна. Всё-таки Чимин старше, хоть и ведёт себя как маленький ребёнок сейчас.
— Вот, — запихивая себе в рот кусок мяса, — я прав. Дафе твой Фёнгук не стаф меня фтукать, — прошепелявил Чимин подтверждая свою правоту .
— Господи, как тебя Юнги терпит?
— Он меня любит, а ты нет. Чонгук, беги от него, пока не поздно. Он плохая киса.
— Чимин... — зыркая на друга оранжевым блеском в глазах.
— Всё, я понял. Молчу, — быстро хлопая ресницами и делая самую милую рожицу из своего арсенала, ответил Пак.
Чонгук тоже заметил этот блеск, но он его не пугал, а скорее манил. Он ещё в баре, при первой встрече, увидел этот огненный взгляд альфы, что обжигал, но не испепелял душу. Чонгук даже подвис на мгновение от этого.
— Гуки, — заметив замешательство омеги, — не слушай этого балбеса. Кушай. У тебя ещё десерт. Или ты хочешь мороженого вместо пирога? — пытаясь отвлечь омегу.
— Пломбир с кусочками манго, если у них есть такой, если можно, — скромно проговорил омега, отставляя пустую тарелку и складывая на ней приборы.
— Можно нам еще мороженого с манго? — крикнул Тэхён девушке, что обслуживала их столик.
— Конечно, — ответила та, подходя к ним и забирая пустую посуду со стола. — А вам, мистер Пак, принести ещё что-нибудь?
— Нет. Я съем его кусок пирога, раз он не хочет. Принесите только капучино один, пожалуйста.
— Хорошо. Значит, пломбир и капучино.
— Да, спасибо, — ответил Тэхён. — И счёт тоже.
— Поняла, мистер Ким. Минуточку.
С помощью Чимина всё заказанное было съедено подчистую. Оплатив по счёту, троица направилась в офис.
— Я так понимаю, чудо случилось? — уже серьёзным тоном спросил Чимин у Тэхёна после того, как тот отправил омегу в свой кабинет и сказал подождать его там.
— Да. Чим... Я сам в шоке, — заходя в кабинет друга, усаживаясь на диван. — Помнишь, я рассказывал тебе про студентов в автобусе?
— Ну?
— Один из них был Чонгук, и я его унюхал сразу. Это его лайм.
— Лайм? Так вот почему ты хотел именно с таким запахом омегу в тот вечер в баре. Ну и как ты понял, что это он? Он ведь на блокаторах был тогда.
— В тот понедельник, когда он приходил к тебе первый раз, — я видел его у тебя в кабинете. Я шёл к тебе и почувствовал аромат. Принюхивался у каждой двери, как ищейка, аж самому стыдно сейчас. Во, докатился на старости лет! Двери обнюхивать! — стукая себя ладошкой по лбу.
— Ну, во-первых, ты не старый, Тэ, тебе только двадцать пять, а во-вторых, я бы не только двери нюхал, а ещё и каждого за ними, и пофиг, чтобы подумали другие.
— Вот успокоил. Спасибо, — ухмыльнулся Тэхён, складывая руки на груди.
— Не за что. Так и что дальше? Он ведь сын Чона. Ты же знаешь правила, — продолжал Чимин, покачиваясь на стуле.
— Знаю, но не это самое страшное. Чонгук помолвлен с сыном мэра. Мерзкий пацан, скажу я тебе. Хочется прихлопнуть, как назойливую муху.
— Только не говори, что ты успел за эту неделю уже поцапаться с сыном мэра.
— Нет, я его и двоих его шавок слегка поставил на колени на парковке из супермаркета, — сказал Тэхён, хмыкнув, улыбаясь довольной улыбкой.
— Ты использовал доминанту? Не завидую им. Помню, мне тоже как-то перепало вкусить её. До сих пор передёргивает, — Чимин дёрнул плечами от неприятных воспоминаний.
— Ты же знаешь, что я не специально, — слегка виноватым тоном ответил Тэхён, поджимая губы.
— Знаю. Молод. Неопытен. Первый гон. Ладно, проехали. Гуки хоть не зацепило на парковке?
— В том-то и дело, что ему тоже досталось. И вот теперь я боюсь, что он со мной из страха. Что-то не даёт мне покоя с самого утра. Ещё и этот жених грёбаный масло подливает, нашёптывая Чону всякую херню в уши. Сегодня он прилетел весь в слезах. Еле успокоил.
— М-да уж. Ситуация. Сын мэра — это не хухры-мухры. Как бы не было проблем от него. Я наслышан про этого сосунка и его шавок. Они не одного омегу обесчестили, пуская по кругу, ещё и на видео снимали, козлы, и в сеть выкладывали.
— Вот я и боюсь за Чона, — тяжело вздохнул Тэ. — Всё что угодно может случиться, я и знать не буду. Он не говорит ничего. То ли меня боится, то ли отца, не пойму.
— Ну хорошо. Что ты намерен делать? — облокачиваясь на спинку кресла и складывая руки на груди, спросил Чимин. — Он ведь помолвлен с ним. Тебе не забрать его никогда. Родителям, как обычно, наплевать на мнение омег. Выдали и досвидос. А там хоть в кандалы его засунут, похрен.
— Я намерен пойти и просить за него, как только контракт закроем с Чонами. Дата свадьбы вроде ещё не назначена. Чону ещё нет двадцати. Через три недели только.
— Значит, у нас всего три недели на контракт. Я понял. Подгоню своих, чтоб быстрее работали.
— Можешь обещать им премию, если закончат раньше.
— А мне будет премия за переживания и страдания от потери лучшего друга? — снова делая трагическое лицо, спросил Чимин.
— Тебе в театре нужно работать, а не дизайнером, — вздохнул Тэхён, глядя на страдальческое лицо друга.
— Меня не взяли, сказали, не потянут такой талант, — гордо ухмыляясь, сказал Чимин.
— Да куда уж им до тебя, — съехидничал Тэхён, подначивая друга. — Кису жалко.
— Юнги меня любит таким, какой я есть.
— Оттого и молчит всё время.
— Так, знаешь что? Вали давай к себе, тебя твой Гуки ждёт, между прочим, — указывая рукой на дверь, фыркнул Чимин, делая обиженный вид.
— Всё ухожу, — поднимаясь с дивана. — Если всё будет нормально, мы с Чоном в субботу идём с вами.
— А фиг вам. Я уже обиделся. И контрамарок вам не видать, — сморщив свой нос, фырчал Чимин в догонку уходящему Тэхёну.
— Ты не скучал, пока меня не было? — спросил Тэхён, вернувшись от Чимина и падая на диван рядом с Чонгуком, сразу же загребая его в свои лапки и чмокая в висок.
— Нет, — не подумав, ляпнул омега, убирая телефон в сторону.
— Понятно, — с ноткой грустинки сказал Тэ, выпуская Чона из объятий и отстраняясь от него. — Извини, что помешал. Тебя отвезти домой?
— Да. Нет. Прости, — понимая, что ляпнул не подумав и обидел альфу, — я не это имел в виду. Я просто...
— Проехали. У меня ещё есть дела, ты останешься или домой пойдёшь?
— А можно я тут посижу, я тихонечко. Мешать не буду.
— Конечно можно. Мне нужно примерно час разобрать кое-какие бумаги, и я освобожусь. А потом можем прогуляться, если захочешь. Ну или я тебя домой отвезу.
— Не хочу домой, — сминая край рубашки ответил Чонгук.
— Тогда в парк, или на набережную, или в кафе? Выбирай.
— В парк на набережной, а потом в кафе, — выпалил Чон. — Можно?
— Любой каприз моего драгоценного омеги, — целуя сначала тыльную сторону ладони Чона, а потом в щёку, оставляя жар своих губ на коже, от чего щёки омеги опять запылали румянцем.
«До чего же он мило смущается», — подумал Тэхён, глядя, как розовеют щёки омеги, и уголки его губ невольно поднимаются вверх.
Он поднялся с дивана, оставляя Чонгука в своих думах. Работа не волк, как говорится, но делать её надо. Он и так слишком сильно отвлекался последние дни.
— Ну всё. Я освободился, — сказал Тэхён, потягиваясь. За час сидения за бумагами его руки и шея совсем затекли. — Чонгук? Гуки?
Омега сладко спал, умастившись на мягком быльце дивана. С уголка его губ стекает паутинка слюны. — Такой сладкий, как ребёнок, — умиляясь, прошептал Тэ, стараясь не разбудить омегу. Он сел в кресло и решил не терять времени, и заказать доставку еды, вспомнив, что в холодильнике дома совсем пусто.
Минут через двадцать на диване зашевелилось его сонное чудо, кряхтя и растягивая свои отлёжанные в неудобной позе конечности.
— Привет, солнце. Выспался? — спросил альфа, глядя на не совсем проснувшегося Чона.
— Привет, — проскрипел омега, не до конца понимая, где он, оглядываясь вокруг. — Я что, уснул у тебя на работе?
— Угу, — положив телефон на стол, Тэхён присел рядом с омегой, зачёсывая пальцами его волны чёрных прядей, упавших на лоб. — В парк идём или?
— Или... Или идём. Сколько времени я спал?
— Чуть больше часа, наверное.
Чонгук сел, разминая занемевшее плечо. Его полусонный взгляд упал на окно. Солнечные лучики окрашивали стекло в ярко-оранжевый.
— Закат, — буркнул омега.
— Иди умойся, и пойдём проветримся, пока не совсем стемнело, — сказал альфа, разминая плечи и шею Чона, улыбаясь тем звукам, которые издавал омега от блаженства.
— Угу, — тяжко вздохнул Чонгук, отрываясь от сильных рук альфы. Массаж — это такой кайф, но нужно топать.
Сумерки в парке на набережной. Легкий ветерок колышет листву деревьев. Их шепот сливается с плеском волн. Люди неспешно прогуливаются по дорожкам, наслаждаясь свежестью вечернего воздуха и последними лучами заходящего солнца. Вдалеке слышен смех детей, играющих на детской площадке, и тихий гул машин, проезжающих мимо парка. Вода в реке отражает свет фонарей, которые зажигаются по мере того, как солнце окончательно скрывается за горизонтом. Этот момент — словно пауза между днем и ночью, когда мир замирает, чтобы подготовиться к новому дню. Чонгук стоит у парапета, наблюдая за уходящим за горизонт солнышком. Ветерок слегка касается его локонов своим дуновением, дразня омегу, смахивая непослушную прядь на глаза. Чон уже в десятый раз, наверное, пытается заправить еë за ухо. Тэхён обнимает его со спины.
— Такой красивый, — тихое и томное с поцелуем в шею, пуская мурашки по телу омеги. Чонгук рефлекторно отклоняется, давая больше доступа к телу. Каждое прикосновение альфы вызывает трепет в душе омеги. Хочется ластиться, раствориться в этих объятьях навсегда. Чтоб никого больше: только он и его альфа. Никаких Минханов и его друзей, никаких обещаний родителей их поженить. Эти мысли нагоняют грусть и тревогу. Что будет, если отец не передумает? Ему придётся жить с сыном мэра всю оставшуюся жизнь, а про Тэхёна забыть. Но Чонгук понимает, что любовь к альфе из него теперь можно вырвать только вместе с сердцем. Он опускает голову, и маленькая слезинка капает на руку Тэ. Тэхён поворачивает омегу к себе лицом, приподнимая большим пальцем за подбородок, заглядывая под немного опущенные веки.
— Ну что опять случилось? Почему слёзы? Смотри, какой закат красивый.
Он прикасается к губам Чона лёгким, почти невесомым движением своих губ. Но и этого достаточно, чтобы Чонгук плавился. Он слегка всхлипывает, когда Тэхён отстраняется от него. Мало, очень мало. Он стал слишком жадным к таким нежностям. Как же хочется почувствовать жар тела альфы, утопая в его руках, в его поцелуях. Чонгуку от этих мыслей только хуже. Он уже с трудом контролирует себя рядом с Тэхёном. Его поражает выдержка Тэ. Ни намёков, ни предложений заняться сексом. Взрослый альфа не требует от него ничего, взамен даря только заботу и нежность тех мимолётных поцелуев и касаний, в отличие от малолеток и других альф. Он помнит, как ещё в школе, когда он только раскрыл свой аромат, его зажали в туалете двое альф из старших классов. Если бы не учитель физики, зашедший туда, Чонгук не знает, чем бы это закончилось для него. Липкое неприятное чувство осталось внутри от их рук, шарящих по его телу, пытаясь залезть под одежду. И хорошо, что это был последний день в той школе. После семья Чонов переехала в другой город, а он уже сидел на блокаторах.
— Всё хорошо, — тихий шёпот омеги куда-то в грудь альфы.
— Иди ко мне, — прижимая Чонгука к себе сильнее, укутывая сладким спокойствием. Как же объяснить ему, что он ему нужен не на месяц или год, а на всю жизнь? Что сделать, чтобы его малыш не расстраивался и хоть немножечко успокоился? Тэхёна тревожит постоянно-депрессивное состояние омеги. «Нужно будет отвезти его к врачу», — думает альфа, теребя волосики на затылке Чона. Такой, казалось бы, простой жест, но он чувствует, как малыш мурлычет, расслабляясь понемногу в его теплых руках. — Ты есть хочешь? — целуя макушку Чона, спросил Тэ. — Я заказал доставку, — поглядывая на часы, — она через полчаса приедет. Предлагаю поужинать и посмотреть фильм. Тебе завтра к какой паре?
— Ко второй, — нехотя отлипая от Тэхёна, ответил омега, — а потом экономика, но она не профильная, могу не ходить на неё.
— Ну уж нет. Учиться нужно нормально. Мало ли что в жизни может пригодиться. И не смотри на меня своими оленьими глазками. Никаких прогулов. Он чмокнул Чона в родинку под нижней губой и потянул его за руку к машине.
В квартире Тэхёна пахло альфой. Чонгук всего один раз был тут и не успел толком ничего рассмотреть.
— Проходи, я сейчас, — сказал Тэхён, исчезая за дверью одной из комнат. Он не планировал приводить гостей сегодня и оставил маленький беспорядок в спальне.
Чонгук рассматривал лаконичный дизайн интерьера гостиной в стиле лофт.
Просторная, с высокими потолками, окрашенными в оттенок слоновой кости. Вдоль одной стены проходит декоративная кирпичная кладка, гармонично сочетающаяся с диваном на низких ножках с бархатной обивкой терракотового цвета. Рядом размещены два кресла, обтянутые такой же тканью, только шоколадного цвета, и низкий овальный журнальный столик из прозрачного стекла с металлическим основанием и несколькими журналами, хаотично разбросанными на нём. Напротив дивана телевизор с большим экраном, встроенный в кирпичную стену. На потолке висит металлическая люстра той же формы, что и журнальный столик, с элементами стекла. По периметру установлены трековые системы со спотами, создающие направленное освещение. Кухня отделена от гостиной барной стойкой со столешницей из искусственного камня цвета слоновой кости. Кухонный гарнитур в белоснежном цвете с минималистичной фурнитурой. Вместо верхних шкафов — открытые полки, на которых расположилось минимум кухонной утвари, бокалы и два горшка с искусственной зеленью. На полу керамогранит с текстурой состаренного дерева светлых оттенков серого. Возле дивана постелен большой ковёр с геометрическим узором того же цвета, что и кресла. Панорамное окно занавешено белоснежной полупрозрачной тюлью.
— Красиво, — буркнул Чонгук, смотря на вид из окна.
Вечерний город затихал, погружаясь в ночную жизнь. Машины попрятались в гаражах и подземных парковках, а люди в своих тёплых домах. У кого-то семья и дети, кто-то в одиночестве. У каждого своя жизнь. Чонгуку уже нравится здесь. Вид из окна, уют и тишина — привилегия верхних этажей. Он не замечает, как сзади тихонечко подкрадывается Тэхён. Он слегка вздрагивает от прикосновения рук, обнимающих его за талию.
— Я напугал тебя? — чувствуя движения тела омеги в своих руках.
— Немножко, — ответил Чон, разворачиваясь лицом к Тэ.
— Прости, не хотел, — нежно касаясь лба Чонгука губами. Он хотел поцеловать его в губы, но звонок в дверь прервал их идиллию.
— Курьер, — прошептал Чон почти у самого рта альфы.
— Угу. Тэхён с трудом выпустил из объятий своё сокровище уже после третьего настойчивого звонка.
Разобрав доставку, они с Чоном занялись приготовлением ужина. Тэхён много шутил, и омега окончательно расслабился. Они сейчас были похожи на семейную пару, давно живущую вместе: испачканные носы и щеки в муке, потому что Чонгуку захотелось оладушков с клубничным джемом на десерт, поцелуи куда попало при попытке бегства от альфы по гостиной после ужина и совместной уборки бардака на кухне. Тэхён мыл посуду, а Чон её вытирал и ставил на полки, — всё как в нормальных семьях. После всего они в обнимку улеглись на диван, решив посмотреть какой-нибудь фильм. Чонгук лежит на его плече, а Тэхён шурудит пальцами в его волосах. Идеальный вечер влюблённой пары. Не достаёт только главного. Чонгук теребит пуговицы на рубашке альфы, иногда проникая между ними, касаясь кончиками кожи под тканью. Аромат Тэ уже впитался в его мозг, и теперь хочется большего: чувствовать телом, каждой клеточкой кожи.
— Тебе нужно домой, — то ли вопрос, то ли утверждение. Но Чонгук не хочет. Сегодня он хочет остаться с Тэхёном. Пусть даже у них не будет секса, он хочет проснуться рядом со своим альфой утром.
— Можно я останусь до утра? Не хочу ехать домой.
— А отец? Он ведь будет искать тебя.
— Он улетел сегодня утром на неделю по делам.
— А папа? Я, кстати, никогда не слышал ничего про твоего папу.
— Он умер, — тихо сказал Чонгук, — мне было десять, когда это случилось.
— Господи, прости, я не знал, — прижимая к себе Чона как можно крепче. «Вот дурак», — ругая себя мысленно.
— Ничего. Уже не так больно, как раньше. Он болел очень сильно. Я случайно подслушал, что у него была опухоль в голове. Он даже не узнавал никого последние недели. Врач сказал, что это из-за тех таблеток, что он принимал. Я не помню название, что-то на английском красными буквами было написано. Какие-то АНТИ чего-то там.
— Ясно. Давай не будем о плохом больше сегодня. Что ты хочешь посмотреть перед сном?
— Я хочу тебя, — выпалил Чон, вводя альфу в небольшой ступор.
— Зай. Мы же договорились — только после свадьбы.
— А если её не будет? Если отец не передумает? Что тогда? Я не хочу, чтоб Минхан был моим первым альфой. Хочу, чтоб это был ты.
— Я буду очень настойчив. Верь мне, — целуя Чона в лоб, сказал Тэхён. — Если честно, я так устал, что хочу в душ и спать.
— Тогда не будем смотреть телик.
— Значит подъем и по койкам. Тэхён резко поднимается, нависая над Чоном, и, чмокая его в нос, встаёт с дивана, направляясь в спальню.
— Вон там твоя комната, — указывая на дверь напротив своей, — и не подглядывать.
Угрожая указательным пальцем, альфа исчезает за дверью своей комнаты, оставляя омегу в одиночестве. Выключив телевизор, Чонгук поплёлся в свою комнату. Просидев какое-то время в темноте на кровати, он всё-таки решает принять душ. Теплая вода смывает все тревоги сегодняшнего дня с тела омеги. Мягкое банное полотенце укутывает теплом и уютом, впитывая влагу и запах геля для душа. Он находит в шкафу футболку и штаны Тэхёна. Надевает и ложится на кровать. На потолке отражаются отблески луны и редких огней из дома напротив.
— Нет. Я не хочу спать один. — он резко вскакивает с постели и идёт в комнату Тэ.
Постучав и не дождавшись ответа, он отворяет дверь. Не находя альфу на месте, Чон забирается под одеяло тихонечко, как мышка, чтоб его не заметили. Тэхён в это время ходил за водой на кухню. Не зажигая свет, он ставит бутылку на прикроватную тумбу и ложится рядом с Чоном.
— И что мы тут делаем? — почувствовав тело возле себя, спросил альфа.
— Я не хочу спать один. Чонгук прячется под одеяло, но его быстро вытаскивают на поверхность.
— Ах ты непослушный мальчишка, — игриво произносит Тэхён, начиная щекотать Чонгука подмышками и по рёбрам.
Заливистый смех обоих разносится по комнате, пока они борются между собой, как двое маленьких детей, катаясь по всей кровати. В какой-то момент Тэхён переворачивает омегу на спину и нависает над ним. В свете луны его лицо кажется нереально красивым, а блеск в глазах и улыбка говорят о том, насколько сейчас счастлив их хозяин. Тэхён на мгновение замирает, любуясь своим маленьким чудом. Чонгук смотрит на него снизу вверх. Его дыхание восстанавливается после борьбы, но становится тяжелее и глубже. Тэхён наклоняется и целует его приоткрытые губы. Невозможно сдерживаться рядом с самым желанным и любимым человеком на свете.
— Как же я хочу тебя, — шепчет альфа, еле сдерживая себя. — Ты нереальный. Но я не хочу, чтоб ты думал, что я как все альфы и мне нужно только твоё тело. Поэтому, я не хочу секса до свадьбы.
— Я верю тебе, Тэ, — не отводя взгляд, произносит Чон и прижимает губы альфы к своим, настойчиво требуя ласки от своего мужчины. Он уже давно решился на этот шаг и уже несколько дней не принимает таблетки. Его феромоны вырываются на волю. Это не совсем честно по отношению к Тэ, но он не хочет ждать. Альфа разрывает поцелуй, глядя в чёрные глаза Чона.
— Твой запах? Он стал сильнее. Ты не пьёшь таблетки?
— Нет. Уже дня три как.
— Ты же понимаешь, что меня может сорвать с тормозов?
— Понимаю, но я этого и хочу. И он делает выдох прямо в лицо Тэхёна.
— Гуки, что ты делаешь? — сглатывая моментально скопившуюся слюну во рту, почти рычит Тэ.
— Хочу своего альфу. Здесь и сейчас.
Не выдерживая больше, Тэхён жадно впивается в его губы, проникая языком в самые дальние его уголки. Он утробно рычит, слушая, как стонет под ним омега в предвкушении и желании. Он опирается на локоть одной руки, а вторая уже исследует тело под ним. Рука забирается под футболку Чонгука. Длинные пальцы скользят по телу омеги, впуская под кожу всю нежность, хранившуюся в них. Маленькие электрические разрядики от прикосновений будоражат и возбуждают омегу еще больше. Чонгук тает от каждого прикосновения его мужчины. Вселенная зажигает мириады звёзд в его сознании, унося далеко от реальности. Только чувства и жар в телах, что дарят сейчас друг другу райское наслаждение. Каждый вздох и стон впитывается губами, ушами, сознанием, навсегда запечатывая в сердце любовь под семью печатями без возможности их вскрыть кем-либо. Даже богу теперь не подвластно изменить то, что сейчас рождается в их душах. Жажда на уровне вампирского желания крови, без которого теперь только смерть. Тэхён скользит языком по линии скул, слизывая сладкие капельки феромонов эфира, чувствуя, как на языке взрываются тысячи пузырьков, словно от конфеты-шипучки. Лайм стекает по горлу, оседая на стенках, впитываясь в кровь, как наркотик. Альфа урчит, пуская вибрации по телу омеги. По виску стекает капелька пота. Тэхён слизывает её, смакуя во рту любимый вкус. Чонгук ёрзает под ним, его желание уже больно трётся о бельё и хочет разрядки. Он скулит, прося альфу не медлить, но Тэхён словно не понимает его, растягивая эту сладкую пытку. Он опускается ниже, губами касаясь тонкой косточки его ключицы, обжигая кожу своим дыханием. Футболка мешает, бесит — слишком узкий вырез на горле не даёт оголить больше тела. Он отстраняется, глядя на раскрасневшегося Чона сверху вопросительным взглядом, прося разрешения продолжить. Чонгук поднимает руки, разрешая оголить свой торс. Он уже давно мысленно дал альфе разрешение делать с ним всё, что захочет, доверяя инстинктам и своему сердцу. Футболка аккуратно снимается, оголяя медовую кожу омеги. В свете луны, подглядывающей за ними украдкой через кружевную тюль на окне, она кажется бронзовой с отблесками золота от капелек пота, рассыпанных по коже.
— Красивый. Какой же ты красивый, — любуясь телом любимого, тихонечко шепчет Тэхён.
Чонгука словно горячей волной обдаёт от таких простых слов. Но с каким трепетом и восхищением они сказаны альфой. Тихий скулёж из припухших от поцелуев губ омеги. Тэхён наклоняется, проходится языком по этим сладким створкам в свой маленький рай. Спускается по шее на грудь к маленьким бусинкам, что тоже хотят ласки, легонько прикусывая, всасывая, облизывая их. Дарит этим двум маленьким агатикам тепло своего дыхания, будто пытаясь вдохнуть в них жизнь. И у него получается — бусинки набухают, и кажется, что они трепещут под мягкими губами Тэхёна. Чонгук стонет. Его рваное дыхание выпускает в воздух невидимые облака феромонов эфира. Каждый вдох альфы впитывает всё больше этого наркотика. Он — его сладость, и его слабость теперь. Искры между телами всё больше накаляют каждую молекулу воздуха в спальне. Подтянутый пресс Чонгука вздрагивает от прикосновений тёплых губ, спускающихся дорожкой к паху омеги. Внутри всё скручивается в один узел неутолимого желания. Смазка уже давно пропитала насквозь тонкую ткань белья омеги.
— Тхэ... — выдох, — пожалуйста, — вдох, — я не могу больше.
Пальцы сжимают рубашку альфы, стягивая её с тела альфы. Он дрожит. Он хочет своего мужчину в себя. Всего. Себе.
— Я хочу, я очень хочу, — скулит, просит, — поцелуй меня, — тянет Тэхёна наверх. Задохнуться в их общем дыхании! Жадно глотает коктейль их феромонов. Мало. Всё равно мало. Под кожу иглу и внутривенно манго его альфы, как лекарство.
Тэхёна срывает. Его малыш просит. Разве возможно устоять, когда сам уже на грани сознания и блаженства? Давно борется с собой. Боится сорваться. Он снимает остатки одежды с себя и Чонгука, полностью обнажая их тела. Теперь ничего не мешает. Каждая клеточка прикасается к желанному телу.
— Чонгук-и, — пропуская руки под шею омеги, вжимаясь в него всем весом, чтоб не осталось ни миллиметра между ними.
Язык исследует чужой, но уже такой родной, рот. Он знает каждый зубик, каждый уголок, его глубину, мягкость языка и тепло. Посасывая, прикусывая, облизывая — их рты поглощают друг друга, не в силах остановиться.
С трудом Тэхён отрывается, с поцелуями сползая в самый низ, удобно устраиваясь меж разведённых ног омеги. Чуть более громкий стон слетает с губ Чона, когда альфа касается языком влажной от смазки головки его небольшого, по меркам альф, члена.
— Он идеальный, — проходясь кончиками пальцев по уздечке, прошептал Тэ, — такой же красивый, как и ты, — вгоняя в краску щёки омеги.
— Тэхён-ни, ты меня смущаешь, — пряча за ладошками личико.
— А что я могу поделать, если всё в тебе идеально, — специально еще больше смущая Чонгука, умиляясь его реакции. И тут же резко втягивает весь член себе в рот. Чонгук от неожиданности аж всхлипывает.
— Тэ-ах-боже, — выгибаясь навстречу движениям альфы.
Тэхён дразнит его языком, проходясь по выпуклостям. Вбирает на всю длину без рук, ибо они заняты. Одной он опирается на локте для удобства, вторая же исследует маленький вход в тело омеги. Чонгук не понимает, что ему больше нравится: член во рту альфы или пальцы в его теле. Тэхён не спешит, аккуратно проникая и растягивая стеночки, но ему непременно нужно найти тот самый маленький комочек нервов. И вот оно — с губ Чона слетает неконтролируемый громкий стон. Он дрожит, скулит, жамкает волосы Тэхёна, направляя его. Тысячи галактик пролетают в его голове сейчас. Он уже не чувствует остального тела, всё сосредоточено в эпицентре, где вот-вот взорвётся вулкан.
— Тэ...я...ммм...
Альфа, чувствуя скорую разрядку омеги, усаживается между его ног и приставляет головку своего члена к уже подготовленному входу.
— Вдохни и расслабься, — подтягивая к себе за бёдра Чона, потихоньку скользя вовнутрь его тела. Смазки достаточно много, чтобы альфа мог безболезненно войти в него.
— Господи, Тэ, — впиваясь ногтями в колени альфы, — такой большой.
— Расслабься, милый, — наклоняясь и целуя Чона в губы, отвлекая от небольшого дискомфорта, слегка прикусывая нижнюю губу. Он замирает и ждёт, пока Чон привыкнет к заполненности. Языки снова сплетаются в танго. Он выпускает немного доминанты, чтобы расслабить омегу. Чонгук расслабляется, обхватывает ногами талию альфы, прижимая его к себе сильнее. Тэхён чувствует, как поддаются стеночки, уже беспрепятственно впуская его. Движения неторопливые, плавные, но глубокие. Чон стонет под ним так сладко, что от этого ещё больше сносит крышу. Он выгибается навстречу каждому движению альфы, царапая спину. Эфир не сдерживается больше. Ему дали волю. Тэхён и сам на грани. Несколько сильных ударов, и омега вскрикивает, выпуская почти видимое салатовое облако, похожее на мелкую пыльцу цветов. Он кончает между телами, уже хрипло скуля сорвавшимся голосом. Тэхён изливается почти мгновенно ему на бёдра. Воздух накалён до предела. Звенящая тишина вокруг, нарушаемая теперь только дыханием двух влюблённых, подаривших друг другу первое счастье их близости. Чонгук запомнит на всю жизнь эти прикосновения и ласки его альфы. Будет ещё много ночей, но эта — его первая ночь с любимым мужчиной — теперь для него самое сладкое воспоминание.
***
— Доброе утро, любовь моя. Как спалось? — Тэхён потянулся, расправляя залежавшиеся мышцы. Ему было немножко непривычно спать с кем-то в одной постели.
Сладкое сопение омеги под боком и секс быстро убаюкали альфу.
— Доброе, — не открывая глаз, Чонгук повернулся на бок и прижался к Тэ, закапываясь носиком в его шею. Он давно не спал так сладко и спокойно. Мыслей почти не было перед сном. Только его альфа и еще не остывшее чувство эйфории от их первой близости.
— Просыпайся, солнышко. Тебе нужно в универ, а мне на работу. Тэхён чмокнул его в макушку и попытался выбраться из рук Чона, но омега слишком крепко вцепился в него.
— Не хочу, — бубнил Гуки, — давай ещё поваляемся, — чуть ли не всем телом заползая на альфу. — Ты же начальник, можешь не ходить. Позвони Чимину, скажи, что не придёшь. Я не хочу никуда идти.
— Это будет первый прогул на работе за всю мою жизнь, но он того стоит. Иди сюда, — опрокидывая омегу на спину, нависая над ним. — Ты же понимаешь, что мы будем делать, если останемся дома? — удобно устраиваясь меж разведённых ног Чона, целуя его в родинку под губой.
— Угу. Есть и валяться на диване у телика весь день. Ну и ... — игриво строя глазки Тэхёну и облизывая губы, — будем любить друг друга.
— Будем любить.
В подтверждение планов на сегодняшний внезапный выходной, Тэхён скрепляет их печатью сладкого поцелуя.
