Finita la Comedia

«Что нужно нам — того не знаем мы,

Что ж знаем мы — того для нас не надо.»

Гете — Фауст

      Хлопок двери. Удар лопатками о стену. Секундная передышка, чтобы холод, исходящий от стены, пробежался множеством мурашек по позвоночнику, а потом вновь жар окутал с головы до пят.       Он не хотел этого. Однако они вновь пришли к тому, от чего Базз хотел бы избавиться — к страстным поцелуям, жадным и грубым касаниям сквозь ткань. Голова от невыносимого жара не соображала, да и становилась на утро неподъемной, как после алкоголя. Рубашка соскользнула с его плеча и нагую кожу тут же торопливо приласкали губами. Базз шумно вздохнул, вцепился в плечи Фэнга непонятно.       Как они опять пришли к этому? Базз же прекрасно помнил, как набрался смелости и позвонил Фэнгу лишь с одним желанием, за которым он не прятал надежд и ожиданий, развеяться где-нибудь за вкусным ужином в расслабляющей обстановке вечера

«Это свидание?»

      — Я не говорил, что это свидание.       За столько лет Фэнг прекрасно научился ставить Базза в ступор, а прямолинейность на границе с гениальностью, как у близнецов Уизли, иногда пугала. И Базз так и не смог понять было дело в скандале, который заставил Фэнга повзрослеть и очерстветь или дело было в его новой работе, на которой игры на выживание были каждый день.

«Да, но это звучит так, будто ты зовешь меня на свидание»

      Хруст рядом с ухом. Базз накручивал челку на палец под ненавязчивое жевание чипсов, пока пытался придумать остроумный ответ. Раньше у него это получилось куда быстрее. Что же, офисная работа действительно отупляет. Базз отпустил прядь челки и положил ладонь на лоб. Очередная затянувшаяся пауза по ту сторону телефона заставила нахмуриться и накрыть ладонью глаза.       Абсурд.       Полный.       Под ладонями Базза вновь скользила фарфоровая кожа плеч, спины, талии и бедер. Сердце лихорадочно билось в груди. Перед глазами неприятно плыло и качалось. Баззу казалось, что каждые пять минут его ударяли по голове с такой силой, что болезненная легкость растекалась по телу. Из-за этого дрожали руки, а дыхание сбивалось. В сознание лишь приводили шумные стоны Фэнга.       Базз раскрыл глаза, сглотнул вязкую слюну, и пространство вокруг перестало качаться так, будто он на палубе корабля. Он шумно выдохнул. Тяжко. Глаза прикрылись, когда Фэнг прогнулся в пояснице, подавая бедра выше. Полустон Базза смешался с блаженным мычанием Фэнга. Мышцы под пальцами Базза приятно перекатывались и сокращались при малейших движениях. Стоны Фэнга отражались от стен и возвращались к Баззу, из-за чего волна возбуждения стекала по телу. Какой же всё-таки абсурд.       Удовольствие, которое накрывало его каждый раз, когда они с Фэнгом вновь оказывались в одной постели, становилось с каждым днем только сильнее. И ведь с Фэнгом по-другому быть не могло, потому что он ещё четыре года назад раскусил, что Базз неровно дышал и смотрел в его сторону. Именно поэтому Фэнг оставил его. Причинил боль. Потому что мог. Потому что хотел.       Может, даже Фэнгу стало нравится специально причинять боль Баззу, ведь с трудом можно объяснить, как они вновь встретились. У Базза тогда сердце чуть не остановилось. Ему до сих пор снится день, когда он вернулся после работы домой, а в коридоре и на кухне свет оказался включенный. Базз мигом схватился за телефон, бросил сумку на грязный коврик и, даже не разуваясь, прошел медленно на кухню, готовый нажать кнопку вызова 911 в любую секунду.       Однако стоило ему выйти в кухонный проем, как за столом оказался лишь Фэнг. Тот только поднял на Базза свои лисьи глаза и улыбнулся, как довольный и любимый всеми младенец.       У Базза затряслись руки, когда невинный облик Фэнга дошел до его сердца, тут же заводя его, как укол с адреналином. Базз лишь прикрыл глаза рукой и ушел в коридор, чтобы поднять сумку с грязного коврика.       В ту ночь Базз впервые спал на диване. Он не смог лечь в одну кровать с Фэнгом, даже когда тот сказал: «Уверен? Жалко.». Базз решил, что Фэнг жалел этим ответом не себя, а его, потому что целую неделю из-за сна на диване болела поясница и шея. Фэнг лишь хихикал над тем, как Базз с утра потирал ноющие места, пока заваривал кофе уже на двоих, что тоже было верхом абсурда.       За ту неделю Базз негласно отдал спальню Фэнгу с концами. Он не заходил туда, разве что только пару раз, чтобы взять нижнее белье или достать второй комплект постельного белья.       Как давно он делал что-то на двоих? Когда жил с Лолой, хотя в их совместной жизни он притронулся к плите только, когда та улетела во Францию на месяц? Сколько она там пробыла? Он забыл.       Из головы за одиннадцать лет одиночества стерлись ощущения совместной жизни. Базз привыкал к тому, что Фэнг занимал душ на час или больше, что не любил сочетание сладкого и соленого, что курил сигареты, что любил приставать, когда скучно и нечем заняться, что любил издеваться над его вмиг ставшим нежным сердцем.       Было сложно соблюдать принцип «забыть Фэнга и отпустить чувства к нему», когда тот буквально делал все возможное, чтобы соблазнить и съесть живьём. Базз поэтому стал ненавидеть вечера после работы. Он всегда возвращался измотанным, ведь постоянно висеть на проводе с директорами выше тебя и параллельно отвечать на миллиарды глупых вопросов подчиненных было невозможным. Базз за ту неделю вновь пристрастился к алкоголю перед сном.       В привычку плотно вошло развалится на диване с бокалом вина или чего покрепче и сидеть с закрытыми глазами. Он чувствовал, как сходил с ума от стресса на работе из-за подгоревших дедлайнов, ведь полугодие заканчивалось слишком быстро, и из-за Фэнга в его квартире, который словно не собирался никуда уходить. Баззу доставляло особое удовольствие прислушиваться к тому, как под действием алкогольного опьянение сердцебиение замедлялось, как дыхание углублялось, как тело расслаблялось, а голова становилась невероятно тяжёлой от пустоты в ней — это единственное, что помогало расслабиться. Однако даже алкоголь не мог заставить Фэнга исчезнуть.       Ближе к ночи Фэнгу вмиг становилось скучно, хотя Базз предпочитал выражение «от нехуй делать», и он вылезал из спальни к Баззу. Фэнг любил присаживаться чересчур близко, так чтобы касаться его не только руками, но и ногами.       — Базз, — Фэнгу надо было запретить растягивать его имя. — Спишь?       Словно на проверку Фэнг проводил подушечкой указательного пальца по спинке носа. Базз не любил, когда так делали, потому что мгновенно морщился от количества зудящих мурашек по телу. Он бы с удовольствием притворился спящим, однако Фэнг быстро становился капризным, как младенцы, если не ответить на вопрос.       — Задремал, — севшим после долгого молчания ответил Базз.       Фэнг сидел по правое плечо. Он залез на диван вместе с ногами, сел повыше, чтобы отлично видеть лицо Базза. Хотя он скорее всего сел так лишь потому, что так удобнее дотянуться до его носа, губ, бровей и волос.       — Мне скучно. А то все сидишь тут, сидишь. Совсем забыл про меня.       Фэнг ненавязчиво игрался с волосами Базза: проводил через пальцы, накручивал, перебирал прядку за прядкой. От подобной нежности Базз вновь прикрыл глаза и тяжело выдохнул. Он выпил больше, чем обычно, и его, откровенно говоря, клонило в сон, а когда Фэнг стал массировать кожу голову, так Базз готов был заснуть. Однако он нахмурился и отпрянул от очередного касания к макушке. Как бы не было приятно, он не мог снова позволить попасть в незамысловатую ловушку удовольствия.       — Не надо, — почти не размыкая губ промычал Базз.       Базз понадеялся, что его недовольное лицо, как и раньше, отпугнет Фэнга, и он уйдет в спальню дальше заниматься своими делами. Однако Базз совсем забыл, что Фэнгу давно не восемнадцать, что он давно научился, если это можно так назвать, принимать настроение Базза каким бы то не оказалось. Поэтому Фэнг, наплевав, забрался Баззу на коленки.       Мягкие и теплые ладони тут же легли на щеки. Баззу всё-таки пришлось открыть снова глаза и лучше бы он этого не делал, ведь сердце упало в расслабленный желудок, в котором тут же завязался болезненный и крепкий узел. Расслабленное лицо Фэнга покачивалось перед глазами.       — Хватит гундеть уже. — Фэнг провел ладонями по лицу Базза вниз, к шее, не забыв пальцами затронуть розоватые после вина губы. — Неужели ты не соскучился? М?       Пальцы у Фэнга тощие и длинные, как и он сам. По спине Базза пробежалась мелкие мурашки, когда Фэнг опять провел отросшими ногтями за ушами. Так в свои сорок с чем-то лет Базз узнал, что буквально таял, когда Фэнг умело поглаживал тонкую кожу за ушами. Голова невольно дернулась вперед. Неровное и мелкое дыхание Фэнга тут же опалило нос и губы.       — Не говори так, — на выдохе вырвалось у Базза.       Он скучал по нему всем телом. Фэнг словно стал раковой опухолью в мозгу, которая с каждым годом становилась лишь больше и сильнее. Базз с трудом просыпался и засыпал, ведь образ Фэнга преследовал во снах. Ему часто снилось, что Фэнгу снова восемнадцать, что он снова наивный, подающий надежды актёр, которого так полюбила общественность.       Базз после их встречи спустя шесть лет задавался множеством вопросов. А что если бы он смог осознать и принять свои чувства к Фэнгу ещё тогда и исправиться куда раньше? Были бы они вместе? Был бы Фэнг актером Броуливуда с номинациями на Оскар в столь молодом возрасте? Был бы Базз тогда уже не просто режиссером-постановщиком, а продюсером?       Мысли, о которых приятно думать перед сном под конец очередного рабочего дня — вот чем это было теперь. И Базз жалел и болел об этом до сих пор. Особенно после того, как он случайно нашел Фэнга за стойкой в кофейне, тогда стало ясно, что исправлять их взаимоотношения поздно. Фэнг тогда дал хлесткую пощечину, от которой горела щека до сих пор, а сердце неровно билось из-за адреналина. Базз не был глупым. Он понимал, что разрушил его мечту, ведь думал, что Фэнг такой же, как и другие молодые актеры, которые хотели стать частью Броуливуда.       — Почему ты все еще здесь? — Голос Базза был таким тихим, что его навряд ли было бы слышно не будь Фэнг к нему почти впритык. — Тебя не должно быть тут.       Лицо Фэнга по-прежнему было так близко, что его дыхание касалось щек, носа и губ. Его глаза в теплом неярком свете гостиной казались глубоко-синего цвета. Фэнг задумчиво рассматривал лицо Базза, пока тот пытался оторваться от столь близкого завораживающего взгляда.       — А может я хочу быть тут. — Фэнг нахмурился. Он отстранился от Базза, упер руки тому в грудь, не отводя взгляда. Теперь его глаза стали темнее обычного. — Ты не думал об этом?       Базз не мог подумать, что Фэнг захотел бы увидеть его, прикоснуться, поцеловать или просто поговорить, посидеть в тишине под турецкие сериалы. На его сердце шесть лет назад Фэнг поставил клеймо с гравировкой «не желаю видеть тебя».       Базз не смог ответить Фэнгу, что не подумал. Он лишь отвел взгляд и повернул голову в сторону панорамного окна, за которым была полная чернота, в которой отражался он и Фэнг на его коленях. Взгляд приковался к размытому по краям отражению Фэнга в окне.       Спустя еще четыре года Фэнг перестал походить на того, кого он помнил одиннадцать лет назад. Длинных волос больше не было. Теперь прическа Фэнга напоминала то, что носил Базз, когда ему было тридцать шесть: сбритые виски и затылок, только волосы Фэнг не завязывал и были они совсем короткими, прикрывали глаза если их не укладывали. Уши Фэнга блестели из-за обилия пирсинга. Его бровь тоже была проколота. А обе руки пестрили обилием татуировок.       Взгляд вновь переместился на Фэнга, на его открытые руки. В доме Базза он постоянно носил растянутую небрежную белую майку, которая не прикрывала его грудь и живот должным образом: Базз все равно видел его бордовые соски, выглядывающие из-под нее. Взгляд приковался к правой руке, татуировки которой тянулись до фаланг пальцев руки и обнимали Фэнга под грудью до последнего ребра.       Его заинтересовали давно потерявшие яркость черного цвета буквы на костяшках: Базз. Четыре буквы. По одной на костяшке. Они были стёрты в некоторых местах. Базз знал почему.       В первое их совместное утро, Базз заметил, что его имя вбили чернилами под кожу.

«А эта…»

      Фэнг тогда нахмуренно оглядел костяшки правой руки. Он словно забыл про эту татуировку, разглядывал как после сеанса: вертел руку, сжимал и разжимал ладонь, наблюдая, как буквы растягивается вслед за кожей.

«Набил почти сразу, как уволился из кофейни. А потом пожалел. Пытался содрать кожу об асфальт и стены. Получилось так себе, как видишь.»

      Локоть Фэнга был заключён в круг, от которого шли кривые лучи солнца. У Базза такая же только на шее. По ребрам Фэнга дымкой расположилась чешуя. Плечо обнимала крепкая рука. Ближе к запястью тянулись языки пламени.       Фэнг довольно улыбнулся, когда Базз жадным взглядом вновь рассматривал его татуировки на руке, на шее, которые уходили под растянутую майку.       — Нравится?       Конечно, нравилось, ведь каждая татуировка была о Базза. Фэнг в общем и целом стал походить на Базза во многом. Иной раз Базз не мог отделаться, что перед ним стоял его отпрыск, который пошел в него характером и умудрялся равняться на несчастного отца, думая, что тот был крутым в молодости.       С одной стороны его пленила дерзость, которую Фэнг раскрыл в себе спустя столько лет. Фэнг часто любил напоминать, что раньше он был грубее с ним, что мог взять силой, мог заломить руки и позаботиться лишь о своем удовольствии, что мог бросить и не возвращаться, а лишь маячить перед глазами, заставляя постыдно дрожать. Базз точно был мазохистом, ведь подобное возбуждало.       — Просто до сих пор не могу поверить, чтобы ты забил рукав, — голос прозвучал тише. Он хотел сказать, что не мог поверить в то, как Фэнг оставил татуировки, напоминающие о нем, даже если мечтал забыть то время сильнее всего.       Базз невольно сглотнул вязкую слюну. Ему стало жарко. Он попытался дышать глубже, чтобы прийти в норму, но жар распространился по телу и залез под кожу, обжигая, когда руки Фэнга проскользили по груди к шее, заключая в невесомое объятие. Их груди прижались друг к другу. Базз задохнулся от того, насколько близко был Фэнг.       Наверное, Базз был слишком пьян, чтобы сопротивляться, а может он стал позволять Фэнгу чересчур много за эту неделю. Наверное, поэтому Фэнг поцеловал его. Поддавшись желанию, которое грело где-то глубоко под сердцем, Базз приоткрыл губы, изнеможденно выдыхая перед тем, как Фэнг вновь смял его губы в поцелуе. По груди словно сноп искр от тлеющей сигареты рассыпали, когда Фэнг удовлетворенно промычал. Вес тела Фэнга переместился ближе к бедрам Базза. Теперь их животы были плотно прижаты друг к другу.       Базз остатками трезвости понимал, что отвечать на поцелуи Фэнга не лучшая затея, ведь они становились жадными, долгими. Его кожа буквально пылала жаром. Она стала восприимчивой и то, как Фэнг елозил бедрами взад и вперед, невольно поднимало со дна возбуждение.       Ладонь Базза легла Фэнгу на бедро, когда тот вновь подал их назад, создавая еле заметное трение. Тихий вздох ошпарил губы. Снопы искр упали теперь на плечи. Сердце болезненно сжималось от тоски сильнее с каждым разом, когда Фэнг касался его, — неважно как — ведь эффект одинаковый в любом случае. Дыхание замедлялось, жар ударял в голову, превращая в безвольную куклу, которой двигала лишь жажда по любви.       Базз желал его. Желал, как ни одну женщину в своей жизни, как ни одного мужчину актера, которые приходили к нему с просьбой сняться в фильме, а потом лезли руками в штаны. Нежная страсть Фэнга стала виноградными лозами, которые плотно опутали тело. Рука Базза безвольно поднялась с бедра Фэнга до талии, забираясь под растянутую майку. Его кожа даже спустя десять лет была такой же гладкой и девственно чистой, а ещё горячей, напоминая Баззу, что Фэнг не снился ему.       Фэнг наяву сидел на его коленях, жадно сминал губы, вплетал пальцы в волосы на затылке и макушке. Фэнг действительно жил в его квартире вторую неделю, спал в кровати Базза, мылся его гелями и шампунями, вытирал влажную кожу его полотенцами, ел и пил из его посуды.       Базз так сильно тосковал и страдал по Фэнгу, что решил позволить одну единственную слабость хотя бы сегодня. Поэтому он приоткрыл губы навстречу вновь, когда ощутил влажное и жаркое прикосновение языка на своей губе. Баззу вмиг стало душно и жарко, но он продолжал так же жадно отвечать. Его рука с талии под майкой поднялась выше, очерчивая позвонки. Спина Фэнга под невесомым, но интимным касанием напряглась. Пальцы выпутались из волос Базза на затылке, легли на шею, задев хрящики ушей, заставляя их бесстыдно алеть.       Дамба, которую Базз скрупулезно строил, за какие-то пары поцелуев и слов обветшала. Она держалась из последний сил, готовая разлить поток воды, который удерживала четыре года.       Пальцы Фэнга уже добрались до ворота рубашки. Его поцелуи стали беспорядочными, смазанными и нетерпеливыми. Он оттягивал нижнюю губу довольно болезненно, заставляя Базза хмурится и постанывать не то от боли, не то от покалывающего удовольствия. Первая пуговица легко поддалась пальцам Фэнга, а вторая даже не стала сопротивляться.       Ладони Фэнга облюбовали ключицы, спустились к груди, хватая следующие пуговицы, чтобы расстегнуть и их. Голова Базза откинулась на спинку дивана, наклоняясь вправо, когда горячее и сбивчивое дыхание Фэнга коснулось шеи.

«Я могу быть хорошей, если ты хочешь быть плохим»

      Тихая музыка раздалась из коридора. Она звучало так отдаленно, что поначалу Базз подумал будто его повело сильнее обычного.       Губы Фэнга оставляли поцелуи на шее. Они были долгими, влажными. Кожу покалывало не то от холода, не то от жара. А может, Фэнг просто кусал его чересчур болезненно.

«Я могу быть спокойной, если ты хочешь быть яростным»

      Рингтон стал громче настолько, что Базз быстро сообразил, что телефон лежал на тумбе около зеркала. Музыка отвлекала, заставляя мысли безобразно метаться к знакомой песне и обратно к горячим рукам и губам Фэнга на коже.       — Телефон звонит, — с трудом проговорил Базз.       Его словно придавило неподъемной силой к дивану. Он должен был оттолкнуть Фэнга, чтобы тот встал и ответил на звонок, но ласки стали напористее. Фэнг расстегнул последнюю пуговицу на рубашке, распахнул полы в сторону, провел ладонями до живота и ниже.

«Я могу быть чем угодно, Я буду всем для тебя, просто прикоснись ко мне, детка. Я не хочу грустить.»

      — Пусть звонит, — сбивчиво пробормотал Фэнг, когда оторвался от шеи Базза лишь на пару мгновений.       — Вдруг это важно.       Базз очевидно заметался, когда Фэнг стал расстегивать ремень на брюках не прекращая осыпать оголенную кожу на груди. Он действительно соскучился по прикосновениям Фэнга, по тому удовольствию, которое испытывал рядом с ним. Он не видел его четыре года. Баззу за это время лишь только снились поцелуи Фэнга, секс с ним.       — Не забивай голову. — Хриплый голос будто отрезвлял вместе с нарастающим рингтоном. Базз с трудом заставил себя раскрыть глаза, чтобы встретиться с потемневшим взглядом темно-синих глаз Фэнга, которые говорили куда больше, чем слова. — Сосредоточься на мне.       Если говорить совсем честно, то Базз уже как десять лет был сосредоточен лишь на Фэнге. Базз отлично помнил, как обнаружил в кабинете восемнадцатилетнего Фэнга. Уже тогда, в лучах дневного летнего солнца, его экзотическая внешность привлекла взгляд. Базз просматривал тысячи портфолио актеров и актрис, видел много лиц, которые были симметричными до математической точности. Но когда он увидел Фэнга в своей кабинете в той дурацкой кепке, не плотной белой футболке и синих спортивных штанах, на бедрах которых болтались подтяжки, то понял лишь одно: что-то начинало меняться.       А когда Фэнг поимел наглость прийти к нему в кабинет во второй раз, то Базз решил дать шанс из чистого любопытства, ведь пока Фэнг в напряжении сидел напротив за столом, он смог рассмотреть его лицо лучше. Хоть козырек кепки и мешался, но Базз сумел отметить томный лисий разрез глаз, который гармонично сочетался с миловидными чертами лица, с пухлыми губами и плавными линиями бровей.       А когда Базз провел индивидуальные пробы, то понял, что не желал терять его. Всматриваясь в живую и неподдельную мимику лица, которая не смотря на игру и подражание походила на истину, Базз поймал себя на мысли, что хотел бы запечатлеть бесконечное многообразие чувств, которые тот мог показать на камеру. Его притягательное, как у девушек с модных журналов, лицо подкупало. Он выделялся среди команды актеров, когда Базз осмелился дать ему центральную роль в «Иллюзии». И дело не в том, что его нетронутые взрослостью азиатские черты лица выделялись рядом с четкими и ровными линиями европейских лиц. Фэнг тогда был открытой книгой, чью внешность украшала внутренняя красота и многообразие, которое он мог без стыда и совести показывать окружающим.       Только перед Баззом он закрывался, постоянно отводил глаза и отворачивал лицо. Однако Базз то и дело касался подбородка Фэнга и возвращал взгляд на себя, разворачивал его лицо к себе, чтобы вглядеться в полыхающие жёлтым огни в его темных глазах, чтобы не касаясь ощутить податливость и мягкость губ, чтобы лишь одними словами и взглядами заставить алеть и пылать жаром белоснежную кожу.       Базз не нашел что ответить в миг возникшей тишине. Телефон перестал напевать песню Гаги из коридора, а Фэнг был куда более убедительным, не оставляя шансов.       Его ласковые губы неторопливо целовали кожу под ключицами, кожу на груди. Руки бережно и трепетно ощупывали кости. Белые полумесяцы ногтей огладил сначало одно ребро, потом спустились к следующему, а губы продолжали оставлять поцелуи, но уже под сердцем. Базз откинул голову на спинку дивана, стараясь выровнять дыхание, чтобы ощутить искрящийся трепет, спускающийся к низу живота.       С трудом раскрыв налившиеся свинцовой усталостью веки, Базз сфокусировал взгляд там, где минималистичная пилястра заходила на потолок и тянулась к нему. Шумный грудной выдох вырвался в вечернюю тишину гостиной. Голову пришлось поднять со спинки дивана, как и опустить глаза на Фэнга, который всё-таки смог занять рот тем, чем хотел. Покрасневшие и опухшие губы скользили по налитой кровью нежной коже. Жар, который источал Фэнг, стоя перед Баззом на коленях, походил на ожог от пламени костра: с одной стороны, опасный до жути, ведь оставит множество волдырей, а с другой, к теплу хотелось вновь протянуть руку.       Брови нахмурились, а с губ вновь слетел вздох больше похожий на стон, когда Фэнг взял член глубже, смыкая губы на коже плотнее у основания, а ближе к головке проводя языком столь ласково, что хотелось кончить неприлично скоро. Шустрым взглядом Базз разглядывал темные длинные ресницы, которые мило подрагивали от каждого движения головы вверх и вниз; разглядывал то, как томительно медленно с каждым движением Фэнг брал глубже, как губы заметно стали блестеть от слюны и смазки; как подрагивали спадающие на лоб и глаза короткие волосы.       Ладонью Базз коснулся спадающей темной челки Фэнга, открывая его нахмуренные лоб и брови, чтобы чуть позднее вцепиться в гладкие и короткие волосы. Базз не смог устоять, ведь Фэнг невольно приластился к руке, когда ощутил жар кончиков пальцев на лбу. Жар сдавил грудную клетку, и с каждым шумным вдохом через приоткрытые губы перебирался к шее. Огненное возбуждение сжало горло крепче, заставляя хрипеть, когда Фэнг приоткрыл глаза и, бросив взгляд исподлобья, пожелав убедиться, что Базз смотрел только на него, решил не отводить взгляда.       Тяжесть в Баззе будто плавала неисчезаемым осадком. Он нахмурился, ощутив, как его тело наливалось свинцом, как сердце горело под слоем из костей, мышц, сухожилий и кожи при виде голодных лисьих глаз Фэнга. Возбуждение вмиг превратилось в острую боль, от которой хотелось избавиться с секунды на секунду. Базз надавил на затылок Фэнга, заставляя брать глубже и резче в такт шумному дыханию, которое заполонило пустую квартиру.

«Я буду девочкой, если ты не захочешь быть мужчиной»

      Глубоко спрятанное сердце вмиг поцарапали когтями. Глаза прикрылись. От поднимающейся со дна досады пришлось запрокинуть голову и напрячься что есть силы. Он пытался оттеснить нарастающую из коридора мелодию рингтона, чтобы вновь перенестись на секунду назад, когда его окутывал нарастающий жар под частые приглушённые постанывания Фэнга.       Однако возбуждение словно сбило переминившимся ветром. Базз расслабил хватку на волосах Фэнга, попытался отдышаться, пока разглядывал встроенные лампы на потолке, которые словно игриво подмигивали ему.       Рингтон стал звучать очевиднее. Базз тут же вспомнил где лежал телефон: на тумбочке возле зеркала.       — Нужно ответить. — Базз скосил взгляд в сторону коридора, а после поднял голову, шумно выдыхая.       — Серьезно? — Фэнг прозвучал слегка истерично, так неестественно высоко вышло, что пришлось опустить на него взор. Приятная дрожь прошлась по ногам, когда ладонь Фэнга огладила твердый член сверху вниз. Его губы влажно блестели в полумрак гостиной. Разнеженная и разгоряченная кожа едва касалась щеки Фэнга. Базз готов был поклясться, что в любой момент влажные губы Фэнга оставят колючий и прохладный поцелуй на головке, который сотрут теплым языком. — Ты почти кончил.

«Я могу быть кем угодно, я буду всем для тебя.»

      Движения руки Фэнга стали активнее, но по прежнему выходили лениво и легко, заново дразня. Базз шумно выдохнул прикрыл глаза, прислушался: мелодия из коридора звучала в его голове так плотно, словно он сидел в наушниках.       — Тебе звонят второй раз. Возможно, это важно.       Рука Фэнга резко остановилась. В его глазах загорелись теплые, почти пепельные, искры, блик которых хотел сжечь Базза дотла. Фэнг поднялся, словно нарочно коснулся руки Базза, когда обходил диван, и поднадоевшая мелодия Леди Гаги сменилась на грозное и высокое: «Что?»       Голос Фэнга будто вмиг порвал мутную и плотно прилегающую к телу Базза пленку. Он вмиг вдохнул глубже и свободнее. Спертый воздух, в котором до сих пор чувствовался томный и дурманный аромат вина, вмиг показался Баззу столь мерзким и ярким, что разболелась голова. Ощущать медленно спадающий жар, возвращающиеся в норму сердцебиение и дыхание — походило на перерождение.       Так же было что-то знакомое в том, как Фэнг с слишком нескрываемой неохотой разговаривал по телефону в коридоре, шагая то вперёд, ближе к гостиной, то назад, ближе к ванной комнате.       Переборов разнеженные мышцы, Базз поправил выглядывающее из-за расстегнутой ширинки белье. Образовавшуюся тишину нарушили лишь ворох брюк, жужжание молнии и лязг бляшки ремня.       Фэнг вмиг перестал ходить взад и вперёд по коридору. Он застыл в проеме гостиной с рукой на бедре и нахмуренным лицом, на котором с каждой секундной разглаживались морщины, сменяясь лёгким удивлением вперемешку с неприязнью, из-за которой он сморщился на доли секунд, словно на язык попал горький кусок специй. Базз без зазрения совести разглядывал слегка взбудораженного после минета Фэнга. Он выглядел несуразно: растрёпанный и неудовлетворенный пытался казаться серьезным для кого-то по ту сторону телефона. Базз нашел и подобные вид и ситуация знакомыми.       Фэнг медленно и лениво отнял телефон от уха. Послышался щелчок: телефон выключили. Фэнг положил телефон скользящим движением руки вновь на тумбу. Медленно он развернулся спиной и ушел вглубь коридора.       Фэнг еще что-то злобно говорил в коридоре, а Базз бестолково рассматривал белый потолок и лампы, которые слепили ненавистным теплым светом. Ему стало непривычно холодно.       Спустя долгие минуты Фэнг прошел вновь к дверному проему и застыл, а после двинулся почти неслышно к Баззу. Теплая ладонь зарылась в волосы, поглаживая кожу. Базз нахмурился, дёрнул головой влево, пытаясь уйти из-под прикосновения, после которого тепло разлилось по телу, а усталость стала очевиднее. Мягкие и невесомые прикосновения тонких пальцев переместились на скулы и щеки, заставляя повернуть голову и открыть глаза. В темно-синих глазах Фэнга отражался теплый свет потолочный ламп. Однако блеск не сделал его взгляд живым, наоборот, подчеркнул бездонные и мертвые глаза.       Подушечкой указательного пальца Фэнг неспешно поглаживал кожу, иногда доставая до носа и верхней губы. И подобная нежность вовсе не раздражала Базза. Как раз наоборот: сердце словно обугленной бечевкой обернули и сжали до треска. Базз с удовольствием бы взялся за запястье Фэнга и передвинул бы ладонь так, чтобы она закрыла его губы и нос, чтобы можно было оставлять поцелуи на нетронутой ничем кожей.       — Пойду спать, — на выдохе протянул Фэнг, когда увел взгляд и отнял ладонь от лица Базза. Он растрепал волосы так, словно хотел отогнать навязчивые мысли по темным углам гостиной Так же показательно зевнул и потер шею, бормоча: — Если что ты знаешь где я. Спокойной ночи.       Фэнг каждый раз прощался перед сном так, словно каждую ночь надеялся, что Базз перестанет вести себя показательно холодно, наплевав на все то, что между ними было, и ляжет к нему в кровать. Однако без успеха. Единственное, что в Баззе осталось неизменным — непоколебимая гордость, из-за которой он больше походил на пустоголового идиота.       Базз поджал губы. Он смог бы переждать, когда на сердце перестанет царапать избалованный и изголодавшийся по любви ребенок. Он так поступал неделю, разве сложно перетерпеть еще одну ночь на неудобном диване в гордом одиночестве? Однако он пошел на поводу у боли, наплевал на гордость, которая выла внутри не хуже тоскующего пса, поэтому с тяжёлым вздохом встал с дивана и неторопливо направился в спальню.       Дойти до спальни в сплошной полутьме коридора было трудно. В груди у Базза замерли, кажется, все жизненно важные процессы, когда в темноте он увидел освещенное светло-голубым светом нахмуренное лицо Фэнга. Его широкие точеные брови стали похожи на металлические медицинские иглы прямиком из ситкомов, а в синих глазах блестела не то открытая переписка, не то новостная статья.       Базз нарочно прочистил горло, пока стоял в дверном проеме, держась рукой за косяк, готовый развернуться в любой момент, жалея о принятом решении. Фэнг тут же встрепенулся, откинул экран телефона ближе к подушке, а сам приподнял голову, рассматривая Базза тем же нахмуренным лицом, только взгляд теперь его вовсе не блестел.       Хотелось сказать что-нибудь непринужденное, лишь бы не ощущать, как тело покалывало из-за пристального взгляда. Однако Базза избавили от этого: Фэнг выключил телефон, откладывая его на тумбочку, и устроился на кровати удобнее.       Базз без раздумий потянулся к пуговицам на рубашке, привыкая к темноте заново, расстегнул их и сбросил пропахшую алкоголем ткань на пол. После снял ремень, который с грохотом упал к рубашке, а за ним куда тише упали тяжеленные брюки. Ногой Базз отодвинул гору мятой одежды туда, где не будет мешаться с утра, и под ворох постельного белья улегся рядом, чуть позже укрываясь одним одеялом.       Поначалу Базз лежал на спине, закинув руки за голову. Он вслушивался в учащенное дыхание Фэнга слева от себя, который лежал к нему спиной, свернувшись калачиком. Сердце бессознательно забилось быстрее от одного лишь ощущения тепла тела Фэнга под боком. Базз прикрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь подавить желание обнять его.       Ноги Фэнга неспокойна двигались под одеялом: они то и дело сменяли положения, из-за чего его ступни то и дело дотрагивались до обнаженных икр или бедра Базза. Будь они десять лет назад, то Базз без зазрения совести бы выставил подобное нервное поведение Фэнга на смех. Однако Базз сам то и дело сгибал левую ногу в колене, натягивая одеяло, то вновь распрямлял ее.       Они лежали в тишине долгое время, за которое Базз успел расслабиться. Сон аккуратно опутывал по рукам и ногам, из-за чего тело стало казаться неподъемным и пустым внутри, словно в нем не было ни костей, ни мышц, ни жировой прослойки. Прохладное постельное белье касалось обнаженной кожи, бережно согревая. Базз лежал бы так неподвижно до тех пор, пока бы окончательно не заснул, но его отвлек шум постельного белья рядом. Фэнг завозился, переворачиваясь. Базз слегка нахмурился, когда ощутил, как одна рука обняла его поперек груди, а нога легла на бедро. Короткие волосы Фэнга пощекотали грудь, когда он потерся в поисках удобного положения.       Сердце сковало болью. Базз шумно выдохнул, окончательно сдаваясь в пленительные руки Фэнга. Он перевернулся на бок, позволяя рукам и ногам Фэнга обвить его куда удобнее, также позволил спрятать лицо в рельефах груди. Руки слегка дрожали, когда Базз потянулся к пояснице Фэнга, желая обхватить ее в крепком объятии. Взлохмаченные волосы Фэнга щекотали губы и нос, пока Базз колебался. Сомнения ушли, стоило Фэнгу шумно промычать, как Базз обхватил его за поясницу, прижимая теснее к груди и животу.       Базз прикрыл глаза и сосредоточился: мышцы так напряглись, что стало боязно как-либо двинуться. Он боялся, что тело сведет одним разом, а невыносимая пульсирующая боль обнимет мышцы. Базз старался размеренно дышать, пытался считать от десяти до одного, но расслабиться в объятиях Фэнга казалось задачей с повышенной сложностью.       Ладонь Фэнга ласковым движением проскользила от затылка до кромки нижнего белья да осталась там. Повинуясь касанию, Базз шумно вздохнул и слегка рвано выдохнул под конец, зато смог расслабить деревянные мышцы. За телом сразу же полегчала в весе голова.       Утро Базз ненавидел столько, сколько себя помнил. Мигрень ему диагностировали еще в юношеском возрасте и особо изощренные боли мучали именно с пробуждением. И очередное утро выходного дня не стало исключением. Из сна резко вырвала звонкая мелодия будильника. Баззу будто без наркоза делали лоботомию. Он мог с предельной четкостью сказать, как глубоко в глаз ввели кюретку. Его мозг царапали изнутри, отчего хотелось как можно скорее либо выпить таблетку, либо размозжить голову кувалдой.       Нагретое нагое тело в полуслабых объятиях вытянулось, и мелодия будильника прекратилась, однако боль не спала ни на йоту. Фэнг что-то нецензурное промычал над головой Базза. Горячие ладони мягко легли на голову. Базз зажмурился, когда Фэнг лениво начал поглаживать кожу головы, затрагивая уши и затылок. Стало легче, конечно, не как от таблетки, но теперь его голова не пульсировала и ничего не давило на глаза так.       Если быть честной, Баззу не хватало подобного — кого-то ранним утром, кто будет пару минут поглаживать голову, помогая снять легкие спазмы. Дальше утро было как и прошедшую неделю: Фэнг, пролежав в кровати около пяти или десяти минут, встал. Базз не смог удержать его: слишком слаб был после пробуждения, хотя может больше ленив. Без Фэнга в постели вмиг стало много свободного места.       Базз провалялся бы в кровати весь день, ведь Фэнг по-прежнему ходил по квартире: его грузные и быстрые шаги вибрациями проходились по полу и стенам. Однако когда Фэнг засуетился к холле, в груди Базза проснулось неприятное предчувствие, которому он поддался и вышел в дверное проем.       Фэнг завязывал шнурки на кедах и чтобы отросшая челка не мешала постоянно, дергал головой в сторону. После он глянул в небольшое зеркало, поправляя волосы только для того, чтобы надеть черную кепку. У Базза быстрее забилось сердце, когда он со сложенными руками на груди наблюдал, как Фэнг открыл один из его парфюмов, слушая, а после брызгая на запястья и затылок. В холле стоял аромат мускуса, влажной древесной коры, табака и ванили.       — Как спалось?       Базз оказался пойманным с поличным, ведь Фэнг из под козырька кепки с ненавязчивой улыбкой смотрел ему в глаза. Пришлось отвести взгляд на входную дверь. Обыденный вопрос застал Базза врасплох — уже как десять лет никто из его окружения не интересовался подобного рода информацией.       — Хорошо, — глухо и отрывисто бросил Базз. Однако задумался, что в эту ночь он спал крепко и долго, если бы не приступ мигрени под утро, а ведь Базз не пил таблетку перед сном, как делал прошедшую неделю, как и все десять и больше лет. — Я не помню, чтобы спал так крепко, как сегодня.       Лицо Фэнга вмиг исказилось самодовольной улыбкой, он опустил взгляд в пол, словно таким образом мог сохранить маску саркастичности и едкости. Он развернулся в сторону входной двери с фразой:       — Это радует. Даже очень.       Фэнг провернул язычок, и замок щелкнул. Базз нахмурился, когда в груди заныло сердце тянущей болью.       Фэнг дернул ручку вниз и потянул дверь на себя, но открыть не успел. Базз поддался тянущей болью, которая постоянно тянула к Фэнгу. Он крепко взял его за левое запястье.       — Может… Обменяемся номерами телефонов? — Язык словно окаменел, а в горле за секунду стало так сухо и горько, что хотелось выпить ежедневную норму воды за пару минут. — Не хочется звонить в 911, когда ты снова вернешься в квартиру, пока меня не будет.       Возникла оглушительная тишина, из-за которой Базз почувствовал, что сказал лишнего. Он не может надеяться на подобное особенно после того, что он сделал с Фэнгом десять лет назад. Факт того, что он может сейчас разговаривать с Фэнгом, что он может дотронуться до него и дышать одним с ним воздухом — привилегия.       — Ладно.       Базз удивленно вскинул брови. На него смотрели спокойные глаза Фэнга, который развернулся и протянул разблокированный телефон с набором цифр. Вздохнув полной грудью и задержав дыхание, Базз не касаясь руки Фэнга взял телефон. Они вновь посмотрели друг другу в глаза, но ни один из них уже не улыбался. Базз поджал губы, ведь пытался рассмотреть в темных глазах Фэнга хотя бы намек на то, что его воскресшие надежды из пепла не умрут из-за надуманных двойных смыслов. Однако словно назло Фэнг хитро улыбнулся и похлопал Базза по щеке словно щенка, а после распахнул дверь и двинулся к лифту напротив.       Базз рассматривал облаченную в серую ветровку спину Фэнга и не мог отделаться от мысли, что тот стал выше, хотя куда еще, и симпатичнее. Его плечи казались угловатыми и широкими, а спина более мускулистой.       В левом кармане домашних штанов завибрировал телефон. Звонок с неизвестного номера, который Базз без раздумья принял.

«Хэй, Базз.»

      Базз тут же поднял голову, не скрывая удивления на лице. Радостный, но тихий голос Фэнга влился в ухо так, будто он был рядом. Фэнг заходил в лифт и, когда он обернулся, то улыбнулся так завораживающе. Базз с трудом поверил, что ему могли улыбаться подобным образом.

«Не делай в следующий раз такое лицо… И не смотри на кого-то щенячьими глазами, когда провожаешь на работу — сразу хочется поцеловать и остаться.»

      Это было последнее, что услышал Базз, ведь после из телефона послышались раздражающие гудки, а двери лифта скоро закрыли образ довольного, но почему-то печального Фэнга.

«Блядь… Базз»

      Базз не до конца понимал: то ли от искаженного по ту сторону телефона голос Фэнга вызвал мурашки по коже, то ли Фэнг наяву сбивчиво и горячо шептал ему на ухо уже где-то с минуту или две. Однако полукрик-полустон стал для Базза оглушающим выстрелом. В ушах зазвенело, перед глазами померкло, а мышцы то сокращались, то расслаблялись.       Сводящие с ума ощущения тесноты и жара пропали. Базз подрагивающими руками стянул презерватив и, поджав губы, ушел в душ. Его не на шутку затошнило. Дыхание спирало при каждой попытке вдохнуть глубже и медленнее. Стены перестали дрожать лишь тогда, когда холодный душ сбросил тепло и жар тела, смыл пот и смазку, оставляя лишь скрипучую свежесть.       Базз пришел в себя, когда кисло-горький аромат табака ударил в нос. Он нахмурился, когда зашел в слабо освещенную спальню. Он тут же прикрыл глаза и стал тереть веки кулаками. Оргазм отпустил, оставив после себя лишь пустоту и липкое ощущение вялости. Ему будто внутривенно пустили никотин или морфин. Базз заставил себя открыть слезящиеся глаза, чтобы рассмотреть лежащего рядом Фэнга.       Он, не стесняясь наготы, согнул дальнюю от Базза ногу в колене. Взгляд невольно пробежался по вялому члену, выбритому лобку, животу и растатуированным крокодильей чешуей ребрам. Глаза поднялись выше, цепляясь за утонченные пальцы, которые держали тонкую и длинную сигарету.       Базз как только переехал в эту квартиру полюбил курить в спальне по утрам и перед сном, поэтому пепельница всегда стояла на прикроватной тумбочке с портсигаром, который своевременно пополнялся лишь бы удовлетворить раздражающее желание закурить. Но четыре года назад успешно бросил: постельное белье провоняло кислым табачным дымом, который не убрал ни один кондиционер. Так же Баззу стало противно, что от его рук и рта разило прокуренным табаком. От кислости в носу и рту было мерзко, но больше всего мерзости Базз испытывал к себе, когда курил. Он без проблематично бросил, но с появлением Фэнга в его жизни белье медленно, но верно вновь пропитывалось сигаретным дымом.       Базз не спеша подошел к кровати, склонился к Фэнгу, схватил того за тонкое запястье и сделал затяжку. Глаза прикрылись от померкшего из-за долгого воздержания. Никотин непривычно ударил в голову, расслабляя до нужной кондиции. Стоило Баззу отстраниться, как поймал заинтересованный взгляд Фэнга.       — Я, кажется, просил тебя не курить в спальне, — хриплым голосом протянул Базз, обходя кровать и устраиваясь на ней удобнее и желательно так, чтобы скрыть голое тело. Его постепенно смущал пристальный взгляд Фэнга, который отзывался в теле мимолетными, но болезненными уколами на груди, шее, животе и паху.       Фэнг еще несколько секунд держал меж пальцев сигарету, которая дотлевала без дела, а после поджав губы, бросил ее в пепельницу, не удосужившись потушить как следует.       — Я в душ, — отстраненно сказал Фэнг, поднимаясь.       Перевернувшись на бок, Базз подпер голову рукой и не смог удержаться от того, чтобы не отвести глаз от обнаженного Фэнга. Округлые и сильные плечи. Мышцы рук напряглись, когда Фэнг потянулся рукой к волосам и попытался их откинуть со спины на плечо: Базз помнил, как Фэнг часто так делал десять лет назад, когда темные густые волосы неравномерно спадали до лопаток. Ровная линия позвоночника, к которой так и тянулась рука, но Базз лишь неторопливо провел взглядом от длинной и худой шеи к пояснице, а после к узким бедрам и округлым ягодицам. При слабом освещении взгляд перескочил к внутренней части бедер Фэнга, которые еле заметно блестели от смазки. Когда Базз закрывал глаза, то мог поклясться, что заметил, как по бедрам прокатилась крупная капля.       — Знаешь, — тихий и грудной голос Фэнга словно вытянул Базза из дремоты. Он не до конца помнил, когда успел провалиться в сон. Однако он определенно пропустил долгий шум воды из ванной, как и очевидное тепло душистого тела Фэнга рядом. Базз шумно вдохнул аромат цитрусового геля для душа, которые смешался с пудровым дезодорантом, — мне даже понравилось.       Отросшие ногти Фэнга касались кожи головы ненавязчиво, что не позволяло Баззу кристально или усиленно думать. Ему вообще не хотелось напрягать голову лишними разговорами. Оргазм, который ему вновь подарил Фэнг, оплел тело прозрачной леской, также тек в крови дальше и дальше, желая добраться до капилляров. Ему хотелось лишь обнять Фэнга, прижать того к себе и уснуть, устроив голову на груди, желательно поближе к ключицам.       — О чем ты?       — Ну, о свидании, — пробубнил Фэнг, не забывая ненавязчиво одаривать ласками макушку Базза. — Я никак не ожидал, что ты пригласишь отдохнуть в джаз-клубе. Я надеялся на очередной пафосный ресторанчик с гастрономической кухней и классической музыкой. Раньше ты любил баловаться и наслаждаться роскошью, а теперь… Не знаю, что думать после сегодняшнего вечера.       Базз ничего не ответил, лишь на пару секунд улыбнулся уголками губ. Джаз-клубы довольно частое явление в Броуливуде — улицы пропитаны музыкой и танцами, поэтому Базз не отказался от возможности сводить Фэнга в клуб, где он торчал последние четыре года вместе с Мортисом.       — Могу считать, что это было «спасибо» от тебя?       Базз не смог скрывать улыбку дальше. Он приоткрыл глаза, всматриваясь в хмурое и задумчивое лицо Фэнга, пока тот не прекращал касаться чувствительной кожи уже на затылке. В ответ были лишь поджатые губы, а взгляд отвели в темный угол спальни.