Finita la Comedia

      Базз закрыл очередной год, как и успешно сдал последние отчеты — вот долгожданный корпоратив. Правда, Базз разлюбил собираться с советом директоров и гендиректоров, когда был режиссером. За десять лет ничего не поменялось — забронированная комната, еда, выпивка, караоке, а за пределами комнатушки танцпол и бар.       Подобное мероприятие напоминало современный роман с набором клише, которые набили оскомину: кто-нибудь один напивался так, что его или ее невозможно вытащить из туалета до тех пор, пока не отрубится без сил; не трезвенники приходили парочками и всегда держались особняком и смотрели на пьющих так, будто изучали опухоль на последнем этапе развития; исполнительный директор, который так же держался особняком со своим заместителем, выслушивал тосты от коллег, изредка одаривал вежливой нежной улыбкой; компания шумных и общительных коллег, которые умело совмещали и караоке, и алкоголь, и еду, и танцы;       Базз предпочитал наблюдать, а лучше находиться вдали от коллег, которых видит пять дней в неделю восемь часов подряд. Единственный кого он терпел и жаловал: Мортис, который в отличие от других, воспринимающих колебания децибел в голосе и действия направленные на них, умел читать выражения лица Базза и вовремя закрывал рот и не спрашивал лишнего. Да и молчать с Мортисом было приятно,       — Выглядишь паршиво, — голос Мортиса скрипел, как колодки у дедовой машины. Снопы искр, которые он стряхнул с сигареты, проскакали по асфальту. — Уверен, в этом точно не виновато закрытие очередного года.       Базз выпустил струю сизого дыма над головой. Время близилось к ночи, а никто все еще не собирался расходиться — веселье коллег только набирало обороты, кажется, даже обсуждали второй круг где-то в соседнем квартале.       — Многое навалилось с чем нужно справится, но не выходит ни черта.       Базз сделал пару коротких затяжек, желая расправиться с первой сигаретой поскорее, чтобы достать вторую.       — Со Сью ничего не вышло? — Базз мысленно поблагодарил Мортиса, что он не стал лезть в душу и расспрашивать о чем-либо. Да и вопрос о Сью показался хорошей возможностью отвлечься на несколько минут, поэтому Базз помотал головой. — Есть смысл спрашивать о том, что послужило отказом в этот раз?       У Мортиса за последние четыре года появилось довольное занятное хобби: знакомить Базза с женщинами и наблюдать получиться ли у них что-нибудь. И Базз в какой-то степени был благодарен Мортису, что тот давал наводки и контакты на знакомых его знакомых, ведь последние два года он отчаялся найти возможную спутницу на жизнь.       Базз одумался остепенится, когда вернулся в Америку после шести лет проживания на Мальдивах. Хотелось возвращаться туда, где тебя ждали те, кто любят; те, кто всегда откроет дверь, когда услышат по ту сторону двери родной голос или увидят изображение на экране умного зрачка. Базз после долгих лет размышлений смог признаться, что скучал по Лоле. Хотя, правильнее сказать, что он скучал по ненавязчивости и легкости, которой была пропитана их домашняя рутина. Сердце болезненно сжималось в груди, стоило вспомнить, как приятно ощущались ленивые поцелуи, которые оставляли на коже лица или на губах смазанный след слюны; как тепло и усталость окутывали тело, когда они молча лежали вместе.       Однако энтузиазм пропал, когда он встретил Фэнга за прилавком «На кофе». Кажется, не подпитываемое чувство влюбленности, которое успело пропасть, за какие-то миллисекунды с грохотом и невыносимой болью врезалось в грудь Базза. Фэнг превратил Базза во влюбленного тюфяка и мямлю, который был готов носиться за ним сколько, куда и как угодно. Но встретившись с показательной холодностью и кристально читаемым отвращением в темно-синих глазах Фэнга стало ясно — взаимности не ждать. Ничего не оставалось, как страдать и упиваться тянущейся болью, которая резала хорошо спрятанное сердце в грудной клетке каждый раз, когда он приходил в «На кофе», лишь бы рассмотреть лицо Фэнга, на котором пропали округлые щеки, чтобы взгляд вновь поранился о появившиеся скулы.       Базз, наверное, умер в ту ночь четыре года назад. До этого незнакомое всепоглощающее ощущение пустоты в груди волновало продолжительное время. Базз засыпал и просыпался с ощутимой дырой в сердце, которая, кажется, не собиралась затягиваться. Да и Базз не желал зализывать раны — каждодневная боль отлично справлялась с тем, чтобы он помнил о Фэнге муторно долго.       Но в этой боли Базз винил лишь себя. Он дурной и избалованный ребенок, который никогда не сталкивался с последствиями своих желаний. Последствия его долгой незамеченной безнаказанности медленно наносили раны: письма на почту о судебный разбирательствах, отмена в социальных сетях, убранное имя из списков кино-премий того года и полный отказ от всех предложений и проектов, которые он планировал на ближайшие пары лет. Мечта Базза, которая почти стала реальностью, теперь лишь приятное воспоминание, которое можно пересматривать перед сном.       Говорят время лечит, но за столько времени Базз не излечился от боли, а лишь смирился, что теперь в груди будет болеть сильнее каждый раз, когда ему придется оправдываться перед новыми коллегами, когда те узнают его. И подобное играло совсем не в его в пользу, когда он впервые встретился со Сью.       — Та же причина, что и во все предыдущие разы, Морт, — протянул Базз после того, как задержал никотин второй сигареты в легких чуть дольше.       Кажется, отмыться от крови Баззу уже ничто не поможет: ни кислородные отбеливатели, ни замачивание в холодной воде, ни перекраска в угольно-черный цвет.

«Ты же совсем не изменился. Используешь те же фразочки, только теперь на жалость давишь.»

      Голос Фэнга прозвучал в голове так четко, будто не прошло четырех лет. Горечь на корне языка стала противной настолько, что пришлось скривить губы и прикрыть глаза. Воспоминания тронули запутанный узел из неразобранных чувств в груди, заставляя затянуться вновь.

«Это вызывает во мне жалость к тебе, а жалеть тебя, после всего того, что произошло, хочется меньше всего.»

      Очередная доза никотина не помогла расслабиться, наоборот, от вздоха сдавило грудь, из-за чего неровные и корявые узлы впились в кожу. Базз нахмурился, когда скрипучий голос Мортиса порезал левое ухо. Знакомое раздражение на самого себя поднималось из глубины сердца.       Базз краем уха слушал умозаключения Мортиса, пока взглядом гипнотизировал тлеющий кончик его сигареты, который постоянно мигал красно-оранжевым от дуновений ветра. Особо резвые порывы ветра, словно давали Баззу пощечины каждый раз, когда он выпадал из диалога.       — Наверное, надо было уже понять, что сколько бы времени не прошло никто не забудет, что было когда-то.       Базз докурил вторую сигарету и бросил ее куда-то, даже не потушив толком об прутья мусорного ведра рядом. Ветер вновь ударил по лицу. Кожа щек неприятно саднила, а волосы растрепались так, что Базз не поправлял их — жалкая трата сил и времени.       — Все равно не понимаю, — продолжал Мортис с таким нахмуренным лицом, будто пытался решить упрямую загадку уже четыре года. — Иногда женщинам просто невозможно угодить или понравится. У тебя есть деньги, стабильный доход, ты воспитан, ухожен и хорош собой в сорок шесть лет, но они воротят от тебя нос.       Базз спрятал руки в карманах брюк и невольно покрепче сжал телефон в правом кармане. Он оглядел озабоченное и задумчивое лицо Мортиса, стараясь сдержать порыв колкостей. Телефон завибрировал. Базз нахмурился, но не стал доставать его. Ветер вновь ударил его по щеке, заезжая на глаза, заставляя зажмуриться.       — Может, их отталкивает то, что ты имел связь с мужчинами?.. Может, стоит искать кого-то в этом направлении, как думаешь? Тебе же до сих пор нравятся мужчины.       У Базза перехватило дыхание от проницательного взгляда Мортиса. Телефон вновь завибрировал два раза подряд.       Базз тряхнул головой. Продолжительные отношения с мужчиной не прельщали ему. Нутром казалось, что подобное неосуществимо, как и крепкая связь или любовь со своим полом. Базз сам был мужчиной и прекрасно знал, как они умеют лгать и изворачиваться, чтобы получить желаемое, когда сердце остается таким же расчетливым и холодным, как голова. Да мужчины всегда скупы на эмоции, в отличие от женщин, из-за чего интерес пропадал легко.       Вибрация телефона вновь разнеслась по бедру и руке. Мортис очевидно слышал ее тоже, поэтому опустил взгляд на правый карман. Они молча переглянулись, и под настойчивой просьбой Базз все-таки достал телефон. Он планировал игнорировать того, кто ему написывал кем бы тот не был до самого утра, а может даже еще дольше. Но планы поменялись в ту же секунду, когда на экране блокировки высветились сообщения от Фэнга.       Ветер влепил очередную пощечину, но куда сильнее. Базз не успел даже зажмуриться, поэтому правый глаз неприятно заслезился.

«Хэй»

«Я конкретно влип»

«Помоги, пожалуйста»

«Я у твоего дома»

      Базза будто придавило к земле. Ноги ослабли, адреналин растекался по телу, посылая телу единственную команду — бежать. Только Базз не понимал куда: от подобной скомканной просьбы Фэнга в столь поздний час или сломя голову к нему. Ему просто не нужно думать. Он отлично справлялся с этим десять лет, за исключением тех разов, когда Фэнг вновь врывался в его жизнь девяти бальным торнадо, не оставляя за собой живого места.       — Что там? — Мортис сделал шаг к Баззу, но он отступил, невольно прижимая телефон к груди. Озабоченный взгляд проскользил по лицу Базза, и Мортис довольно быстро догадался в чем дело: он сначала вскинул брови в удивлении, а после нахмурился, вперив позабытый наточенный, словно нож, взгляд. — Это он? Опять?       В горле образовался засор из слов и фраз, которыми можно было бы ответить, но Баззу хватило сил и терпения поджать губы, заблокировать телефон, оставив сообщения Фэнга не прочитанными, и вернуть его в карман.       — Что на этот раз?       — Ничего особенного.       Базз хотел, чтобы его голос звучал ровно и спокойно. Но во рту стало сухо от поступающего волнения, которое он не мог объяснить для себя доступным языком, которое он не мог разложить на детали, как пазл, чтобы лучше понять откуда росли ноги в этот раз. Голос назло просел, придал хрипоты, отчего прозвучало неубедительно. Базз нервно прокашлялся в кулак, после вытер ладонь о гладкую ткань брюк на бедре.       Он опустил глаза, ведь так было легче выдерживать цепкий взгляд Мортиса.       Почему он волнуется?       — Уверен, ему опять что-то нужно от тебя.       Потому что Мортис его пытает взглядом, почти препарирует.       А еще почему?       — Ему всегда было что-то нужно: роль в фильме, мое одобрение, похвала и все мое внимание.       Потому что Фэнг у его дома. Потому что Фэнг попросил о помощи. Потому что Фэнг вляпался во что-то и он должен быть рядом.       Почему должен?       — А тебе? Тебе нужно, к слову, его внимание?       Потому что он не безразличен ему.       — Да.       Базз поднял глаза на Мортиса, сталкиваясь с усталыми и полными непонимания глазами. Тяжкий вздох, пропитанный горечью от сигарет, прозвучал напротив.       — Тогда хорошо провести Рождество, Базз.       Тяжелая ладонь Мортиса неприятно легла на плечо, когда он развернулся, открыл дверь, выпуская духоту помещения на улицу.       Дорога до дома заняла много времени. Водитель такси определенно победитель в номинации «собрать все пробки не в час-пик». Поэтому, когда машина остановилась у его подъезда, Базз не стал говорить слова благодарности и прощаться, лишь хлопнул дверью сильнее нужного.       Фэнга не было у двери подъезда, как не было и на стуле рядом со стойкой консьержа, куда усаживали всех незваных гостей без исключения. Консьерж проводил настороженным взглядом Базза, из под ног которого разлетались искры.       Базз отсчитывал удары каблука туфлей о кафельный пол лифта и гипнотизировал меняющиеся цифры на табло, словно боялся, что кто-нибудь нажмет на кнопку и лифту придется прекратить долгий путь.       Двери разъехались так же мучительно медленно, словно не хотели, чтобы Базз увидел то, чего, очевидно, не стоило видеть. В грудь и живот влетели с двух ног мощным ударов. Базз с трудом шагнул прочь из холодного лифта. Двери бесшумно за ним закрылись.       У Базза поджилки затряслись, ведь Фэнг сидел на полу недалеко от входной двери с вытянутыми руками на коленях и безвольно свисающей головой между ног. Он мог бы спихнуть возрастающее чувство тревоги и усиливающуюся дрожь в руках и ногах на алкоголь вкупе с никотином. Однако Фэнг в данной ситуации отлично описывал квартиру беспорядка в голове Базза.       Скрипя зубами, Базз подошел к Фэнгу, тут же хватая его за плечо и дергая наверх.       — Вставай.       Фэнг неестественно дернул головой. Из его груди вырвалось мычание. Фэнг смотрел на Базза осоловелыми глазами. Его губы полуоткрыты, кажется, в неестественном свете подъездничных ламп тонкая дорожка слюны блестела от уголка губ до впадинки на подбородке под нижней губой.       — Пришел наконец-то, — буркнул Фэнг и вновь опустил голову. Он будто не собирался вставать.       Базз сморщился вмиг от отвращения, которое захватило его сердце, вытесняя тревогу и волнение. Он отвел взгляд от Фэнга. Тащить его в квартиру, ощущать его сбивчивое дыхание на шее — безумно раздражало. Фэнг сопротивлялся, пытался идти сам, но ему будто свело ноги, превратив в ненужные деревяшки, как у Пиноккио.       Было что-то снова неправильное в том, как он поступил, какое решения принял, а запах мокрого пса, который еле уловимо исходил от Фэнга, не скрашивал ситуацию. Ругань и брань слетала с губ Базза каждый раз, когда Фэнг соскальзывал и сопротивлялся не то специально, не то неосознанно. Дойти до дивана в гостиную путь не длинный, но Базз успел возненавидеть потраченные силы и время потраченное за зря.       Ни слов благодарности, ни извинений за свой внешний вид и физическое состояние — колючий взгляд брошенный исподлобья только и всего, как и в тот раз. Базз поджал губы и сжал кулаки, борясь с поднимающимися нотациями непонятно откуда. Острый зуд охватил ладони, заставляя сжимать руки то и дело. Он рассматривал лежавшего в неуклюжем и неудобном положении на диване Фэнга, который пытался прийти в себя. Взгляд, без капли стыда за душой, жадно проскользил по кончику языка, которым Фэнг облизал губы. Базз довольно долго не мог оторваться от бликов на влажных покрасневших по контуру от ветра губах. Волосы растрепались, тонкие темно-синие пряди прилипли ко лбу, вискам и затылку. Кажется, Фэнга начало потряхивать: Базз наблюдал, как он напрягал тело, пытаясь сдержать приступы, но плечи и голова все равно неестественно дергались, расслабляя тело из-за чего дрожь охватывала грудь, руки, ноги и бедра.       Базз напрягся тоже, когда Фэнг предпринял попытки принять вертикальное положение, что больше походило на рвение неокрепшего младенца как можно скорее начать ползать или ходить, чтобы достать игрушку когда захочется, а не когда взрослые услышат требовательный крик. Из-за дрожи движения Фэнга были скованными и рваными: его пальцы соскальзывали с подушек и плечиков, нога соскользнула на пол, пока другая с трудом согнулась. Фэнг пыхтел и кряхтел, он видимо вспотел и покраснел, но смог сесть на диване. Его губы приоткрылись. Дышал он глубоко, но рвано.       Только Базз хотел отойти и налить воды, как краем глаза заметил, как лицо Фэнга потеряло пунцовость в цвете. Он прикрыл рот ладонью, прищуривая глаза, и еле заметно качнулся вверх. У Базза засосало под ложечкой.       — Сейчас вырвет.       Он почти рывком поднял Фэнга с дивана за шкирку, таща в сторону ванной. Лицо Фэнга от резкого подъема приобрело зеленоватый оттенок, когда он схватился за живот.       Стоило распахнуть дверь ванной и отпустить Фэнга, как он тут же упал перед унитазом, пряча там голову. Базз напряженно рассматривал спину, которая неестественно изгибалась при рвотных позывах, пальцы, вцепившиеся в фаянсовые края туалета, влажную шею с прилипшими к ней короткими волосами. Базз запоздало отвернулся. Последний раз он наблюдал, как рвало Лолу, когда она болела ротавирусной инфекцией. Желчный аромат, от которого щекотало в носу, освежился в памяти Базза.       Он поспешно удалился на кухню за злосчастным стаканом воды под частое и шумное дыхание Фэнга, который старался быстро перевести дух до того, как вновь почувствует очередное сокращение желудка. Следующий тяжелый приступ заглушил шум мощного напора воды из под крана. Базз гипнотизировал наполненный до краев стакан, а после испил его до дна. В ванную он вернулся вновь с полным стаканом.       На Фэнга нельзя было взглянуть без капли отвращения. Базз за десять лет впервые видел его таким: Фэнг прислонился лбом к холодному фаянсу, его ладони обнимали сифон унитаза, сменяя положение, когда поверхность нагревалась. Его грудь высоко вздымалась вслед за животом, а ресницы на полуприкрытых глазах подрагивали. Он будто восстал из мертвых.       — Выпей, — скомандовал Базз.       Фэнг довольно лениво оторвался от унитаза и все еще подрагивающими руками обхватил стеклянный стакан с водой, тут же припадая к нему сухими губами.       Базз лишь сложил руки на груди, еще какое-то время наблюдал, как неспешными глотками Фэнг пил воду, словно боялся, что его снова вырвет. Базз вышел, прикрывая дверь. Неприязнь к сложившейся ситуации сменилась усталостью. Тяжкий вздох вырвался у Базза, после чего он приложил обе руки к лицу, растирая кожу и массируя веки, желая стереть картину сложившегося Фэнга у его унитаза навсегда.       Он не думал, что Фэнг действительно напишет, находясь в уязвимом положении. И это было абсурдом, ведь Фэнг даже будучи восемнадцатилетним юношей не смел поворачиваться уязвимыми местами к Баззу. Фэнг задирал голову рядом с ним и хмурил брови, разглядывая Базза так, будто бросал немой вызов из раза в раз. Даже когда он пришел с Лолой и Белль в кабинет Базза в день Х, то посмел подать голос и поднять глаза, в которых плескался страх и отчаяние. Только один раз он ему позвонил, и то Базз списал на наркотический бред.       Базз вновь глотнул воды, разбавляя алкоголь в крови, чтобы мыслить четче. Он склонился над столешницей, подперев голову. Да, абсурд, что он сорвался, как пес с цепи, с корпоратива и приехал сюда, прочитав рваные и неинформативные четыре сообщения. Да, абсурд, что он разглядывал мучающегося Фэнга на полу собственной ванной и в глубине души наслаждался.       Базз глотнул воды. Он провел рукой по лбу, собирая мешающиеся волосы, прикрыл глаза, сосредоточился на сменяющихся ощущениях в груди. Его тело четко давало понять, что вид сломленного Фэнга взбудоражил так же сильно, как и десять лет назад. Базз был ослеплен дерзким Фэнгом, который мог запросто дать ему пощечину не касаясь, что забыл как обожал его блестящие от непролитых слез глаза, как обожал его пронзительный умоляющий взгляд, как обожал его молчаливость. Баззу льстило, что он оказался первым, если не единственным, к кому обратился Фэнг и кого он искренне ждал.       Звуки в ванной затихли. До Базза даже не долетало сбивчивое дыхание на грани с рыданиями. Нужно было бы вернуться в ванную и помочь, хотя бы включить горячую воду в душе и положить стопку полотенец и одежды. Нужно проявить заботу, ведь он должен. Он оказался тем на кого Фэнг понадеялся и захотел положиться. Только из-за этого Базз вернулся в ванную, а не потому что хотел позаботиться о не безразличном человеке.       Фэнг сидел у батареи, поджав колени к груди,обхватив их руками, и вперил взгляд в никуда. Весь намеченный путь действий в голове Базза сразу перестал иметь смысл. Кажется, он вообще перестал искать смысл и логику во всех действиях и решениях в сторону Фэнга. Он аккуратно подошел к нему, тут же поймал настороженный взгляд снизу вверх. Фэнг сжал колени в более крепких объятиях, в его взгляде заблестел намек на дальнейшее сопротивление.       — Больно не будет, — сказал Базз и подал руку. — Хотя бы сейчас я не сделаю тебе больно.       Базз отвел взгляд, но руки не опустил. Надежда, что Фэнг примет ладонь после того, как Базз швырнул его, все-таки всплыла на поверхность.       — Больнее уже не будет.       Бормотание Фэнга не отозвалось в душе у Базза, зато согревающее прикосновение ледяных пальцев заставило двигаться. Базз тут же придержал Фэнга за талию, пока он вставал, прося двигаться плавнее, прося довериться его рукам. Фэнг лишь одарил его многозначительным взглядом.       И хоть тело Фэнга сопротивлялось, ведь мышцы по-прежнему были дубовыми, Баззу отлично удавалось управлять им. Он без проблем поставил его на ноги и, продолжая удерживать за талию, настроил горячий поток воды в душе.       — Позволишь? — Голос Базз подскочил, когда он встал лицом к Фэнгу и, не касаясь, держал руки у его талии. Они переглянулись, хотя Фэнг больше рассматривал, как толстые пальцы Базза подрагивали у подола его толстовки не решаясь.       Было, наверное, довольно глупо полагаться, что Фэнг позволит раздеть его в незнакомой между ними обстановке, когда нету страсти и единственного инфантильного желания раствориться друг в друге. Базз от поедающего его ожидания поджал губы и старался не обращать внимания на то, как подрагивали кончики пальцев.       Поэтому было вполне ожидаемо, что Фэнг по итогу сам стянул со спины толстовку, скомкал и бросил на пол. Баззу с трудом удалось отвернуться к шкафчику с чистыми полотенцами и нижним бельем, когда тощие пальцы Фэнга потянулись к ширинке джинс, а после поддели край штанов вместе с бельем.       У ног стал клубиться пар. Зеркало у раковины запотело. Когда Базз положил стопку чистых вещей на крышку унитаза, то взгляд зацепился за аккуратные и подтянутые икры ног. Мышцы натянулись, когда Фэнг переступил порог душевой кабинки и прикрыл запотевшую от поднявшегося жара дверцу.       Базз замер в полусогнутом положении. Невыносимо захотелось раздеться и снять масляную духота корпоратива, захотелось найти утешение в его тепле, в тишине, которую он дарил чаще слов, захотелось положить голову на его влажное плечо и постоять так какое-то время. Базз мог бы запросто раздеться и встать позади Фэнга в душевой кабинке, но он лишь ушел в спальню и прикрыл дверь в ванную.       Мысли в голове не успокоились даже когда Базз лег на кровать, прикрыв лицо сгибом локтя. Было по-особенному приятно представлять то, как неспешно Фэнг подставляет лицо под теплые струи воды, как проводит подрагивающими руками по волосам, распределяя влагу вниз по телу. Базз поджал губы, когда их начало покалывать от фантомного ощущения прохладной влажной кожи.       Базз сжал и разжал кулаки, ведь вместо прохладных простыней ощутил всё ту же прохладную от влаги кожу. Невольно Базз стал рисовать в голове собирательные образы. С Фэнгом в душе он был лишь единожды и то четыре года назад, поэтому в его голове на теле Фэнга не было ни одной татуировки, а волосы чуть длиннее. Пальцы на руках дрогнули, когда он представил, что обнимает Фэнга за плечи, как упирается лбом в его плечо, после того, как оставил на нем пару поцелуев, двигаясь к шее. Фэнг в его голове вздрогнул и сделал глубокий вздох. Базз сам застыл, пытаясь понять можно ли продолжать, однако когда сопротивления не последовало, а тело под руками вновь расслабилось, он продолжил.       Он оставлял бы поцелуи на лопатке, до которой не под каждым углом мог дотянуться, на плече, но чуть ниже, на затылке и на завивающихся волосах. Мурашки усыпали руки, переходя к шее, а по ней вниз, до бедер, заставляя сжаться, напрячься и шумно выдохнуть в ухо.       Базз судорожно распахнул глаза, а после опустил взгляд ниже: член, сжатый в плотном кольце руки, с поблескивающими в полутьме белесыми разводами на пальцах, черных брюках и подоле выправленной белой рубашки. Шумный вздох сорвался с губ. Базз тут же провел ладонью по лицу снизу вверх, пытаясь заставить мозг быстрее собраться после оргазма. От груди словно холодом повеяло, пока он поправлял штаны, пока смывал в раковине на кухне остывающий след его фантазий.       Колючий и липкий стыд заключал в тесные объятия со спины. Он последний раз мастурбировал около месяца назад и то было от стресса перед сном, который легко спутал с возбуждением. В голове не укладывалось, что ему хватило лишь мельком увидеть, как Фэнг расстегивает ширинку и как нагой переступает порог душевой кабинки, чтобы возбудиться. Да и непривычно было так легко и быстро кончить от фантазий и навязчивого шума воды из ванной.       Базз тряхнул головой, вытащил руку из под струи и выключил воду. Влажные руки тут же запутались в волосах, ероша и путая их сильнее, пока он шел к спальне, желая, как можно скорее сбросить одежду, чтобы побыстрее спрятаться под одеялом, ведь шум в ванной затих. За какую-то минуту он стянул не до конца расстегнутую рубашку через голову, грубо стянул штаны и белье, скомкал, забрасывая их в корзину для грязной одежды между стеной и шкафом.       С прохладной и пустой головой Базз уже лежал в кровати. Он отвернулся лицом к стенке, когда услышал шлепанье босых и мокрых ног о линолеум. Почему-то не хотелось именно в данный момент встречаться глазами с Фэнгом. Ледянной стыд не отпустил, наоборот, стал морозить сильнее, когда Фэнг сел на другую сторону кровати, когда шуршание полотенца о волосы стало единственным на чем смог сосредоточиться Базз.       Фэнг шумно вдохнул, очевидно, сложил полотенце и положил его на прикроватную тумбочку, а после сменил положение — слушать и понимать передвижения Фэнга рядом стало элементарной задачей. Думать о Фэнге было куда приятнее, чем о возрастающем или затухающем стыде, в любом случае. А, ведь если так подумать, то стыдиться было нечего — Базз откровенно дрочил на Фэнга четыре года назад, когда увидел его за баром в «На кофе». А теперь, стоило предположить что он сделал бы, пойдя на поводу мимолетной азартной мысли, стало не по себе.       Что это было? Неоднозначное желание обладать Фэнгом? Может, он вновь перепутал стресс и всплывшую на поверхность злость и раздражение из-за Фэнга с возбуждением? Даже если и второе, то почему оргазм пришел так быстро? Или у него встал уже в ванной, когда он увидел Фэнга сидящего на коленях, с бледным лицом, полуприкрытыми глазами и влажными от слюны губами? Неужто его желание или мания стали настолько сильными? А может просто воздержание сыграло с ним злую шутку, что он не смог удержаться и возбудился от обнаженного вида Фэнга так быстро?       — Спасибо.       Слабый голос Фэнга заставил открыть глаза. Поток вопросов тут же оборвался. Базз подметил, как тихо было в его спальне — ни звука, даже с улицы не долетал отдаленный гул и шум редких машин. Показалось, будто на кровать Базза наложили заглушающее заклинание. В подобной вакуумной и иллюзорной тишине он перевернулся на спину, надеясь не встретиться со взглядом Фэнга.       Фэнг сидел на кровати в черных спортивках от Найк сгорбленный и знатно помятый. Его лицо осунулось в щеках, и под глазами, обнажая темно-фиолетовые с вкраплениями зеленого, появились мешки от недостатка сна. Его руки не перестали дрожать, ведь он сжал одеяло и простынь так крепко, словно хотел порвать. С влажных волос на ключицы и грудь скатывались редкие капли. Фэнг походил на труп невесты, только без платья и фаты.       — Как ты?       В воздухе словно задрожала сталь. Фэнг вздрогнул от вопроса. Баззу вопреки внешнему виду Фэнга, хотелось услышать, что ему стало легче, что он чувствует себя относительно нормально или хотя бы хорошо.       — Бывало и хуже.       — Почему не ложишься? — От обескураживающего ответа Фэнга хотелось отойти как можно дальше. — Боишься, что снова вырвет?       — Боюсь, что не добегу до ванной и испачкаю твои шелковые простыни.       — Ты всегда можешь переместиться на диван.       — Прогоняешь меня?       Базз уставился в бездонные глаза Фэнга, обдумывая ответ.       — Вовсе нет. — Фэнг оглядел его лицо сверху донизу и все-таки лег на кровать, укрываясь одеялом по живот. Взгляд Базза продолжал безучастно пробегаться по лицу Фэнг, по исчезающим в черноте ночи знакомым чертам. Фэнг вновь спал в его постели, а привыкнуть к подобному зрелищу до сих пор давалось с натужным скрипом. Картинка безусловно желанная. Воплощенная в жизнь фантазия или ностальгический сон. Из-за этого в сторону Фэнга было боязно дышать — мало ли, мираж покроется рябью, как водная гладь, а после рассеется дымом. Да и касаться его столь молчаливого и задумчивого не хотелось. — У меня и в мыслях не было прогонять тебя.       — Вау, спасибо, — в голосе послышалась ядовитая ухмылка, — утешил.       Базз заметил, как в игре света и теней промелькнул силуэт вскинутых рук Фэнга. Одеяло тут же зашуршало, натягиваясь выше с правой стороны, и вновь наступила тишина, которая быстро убаюкала Фэнга, но не Базза.       Засыпать рядом с ним было тяжелее, чем одному. Хоть Фэнг объявился в его квартире уже второй раз за подходящий к концу год чужое присутствие отвергалось на бессознательном уровне. Тепло рядом грело бок, размеренное и неглубокое дыхание заставляло дышать в такт, а взгляд то и дело возвращался к Фэнгу, когда постельное белье шуршало от малейших движений — от всего этого хотелось вновь лечь на диван в гостинной, что было странно, ведь в первый раз Базз жалко сорвался. Заснуть в ту ночь в его объятиях было сродни прощению за то, как Базз обошелся с ним десять лет назад. По крайней мере так было проще и легче думать.       Так же с невероятным успехом получалось молчать, хотя сказать и спросить хотелось у Фэнга так много, но тот выдавливал из себя мелочные ответы, которые не удовлетворяли в полной мере, оставляя горький осадок на сердце. Иногда Базз задумывался, что дело может быть вовсе не в том, что Фэнг не желает раскрываться ему вновь из-за страха, а потому, что они никогда не умели разговаривать. Их диалоги либо были односторонними — Фэнг замирал или, правильнее сказать умирал, когда Базз вкрадчиво с ним разговаривал, когда касался и притирался; либо они соревновались в колкостях, которые перерастали в конфликт, а после в секс.       Легче закрыть глаза и замолчать — и вот разговаривают уже не с тобой и ты ни с кем. Никого нет и не было.       Но Баззу глаза все-таки пришлось открыть с утра, когда сон оставил его, когда наволочка подушки и одеяло нагрелось от тела так, что наслаждаться валянием в постели стало невозможным. Привычная усталость связало тело плотной атласной лентой стоило подняться с кровати. Фэнга рядом не оказалось. Его будто вообще не было: чересчур тихо. Прикрывая заспанное лицо и рот, который зевота нещадно раздирала каждую минуту, Базз окинул взглядом кухонный стол.       На удивление Фэнг был за ним: в одном нижнем белье он залез на стул с ногами, на столе остывала кружка не то чая, не то кофе. Его спутанные волосы были зачесаны назад, а взгляд кажется разглядывал еле заметные при свете солнца струи пара.       — Доброе утро. — Фэнг лишь приподнял голову, но не посмотрел на него, а после кивнул, поджимая губы. — На сколько останешься на этот раз?       В утренней тишине, которая перетекала в полдень, по-особенному тепло звучало кипячение чайника, глухие стуки дверцев шкафов и дверцы холодильника. Даже вода из-под крана текла теплая, из-за чего Базз быстро забыл, что стоило хотя бы натянуть футболку вместе со штанами или шортами.       — Не уверен. — Кухню заполонили бытовые звуки готовки и ароматы свежих овощей. Чеснок щекотал нос, паприка заставляла сглатывать слюну, а от перца захотелось чихать. — Думаю, придется остаться на Рождество тоже.       Базз нахмурился. До Рождества оставалась неделя, а он даже елку не поставил.       — Понятно, — сухо ответил Базз, пока снимал со сковороды резкими движениями островки яиц вместе с томатами и базиликом.       Базз поставил тарелку напротив Фэнга вместе со своей. Присаживаясь за стол, он слизал с большого пальца остатки томатов. Кислая пряность обволокла язык, заставляя хотеть есть сильнее.       — Как неэстетично выглядит.       Фэнг лениво взял вилку и начал пытаться разделить томаты от яиц, но лишь размазывал еду по тарелке.       — Зато вкусно.       Фэнг одарил Базза скептическим взглядом с поджатыми губами, что выглядела не слишком убедительно и никак его не задело, потому что Фэнг выглядел так, будто не спал до первого луча солнца. Взгляд итак узких глаз с очевидным недоверием рассматривал содержимое тарелки.       Ел Фэнг без аппетита, и Базз не понимал, то ли получилось у него не так, как обычно, то ли он чувствовал себя по-прежнему паршиво. Меньше всего хотелось, чтобы Фэнг оставался у него вновь на неопределенный срок и менее всего хотелось, чтобы Фэнг болел рядом с ним. Поднимаясь из-за стола, Базз прислонил ладонь ко лбу Фэнга, приподнимая отросшую челку. Действие вышло на автомате: он часто так делал когда жил с Лолой, ведь она частенько плохо завтракала и выглядела болезненно в зимние и летние периоды.       — Ты горишь.       — Да? — Фэнг прикрыл глаза. По одному прикосновению к его лбу быстро подметилось, как слаб он был. Кажется, он с трудом мог сидеть на стуле. — Не чувствую.       Базз нахмурился. Он отнял ладонь ото лба, прикоснулся костяшками к такой же горячей щеке: Фэнг тут же склонил голову вперед и вбок вслед. Его темные брови надломились, а меж ними залегли морщины.