Finita la Comedia

      Всю осознанную жизнь Баззу вбивали в голову, что вода, не важно какая, обладает удивительными свойствами. Отец приучал выпивать в день по два литра воды, чтобы восполнять водный баланс. Мать любила после ссор с отцом говорить, что прохладный душ поможет охладить разгневанное сердце и понять отца. А единственная бабушка верила, что только святая вода искоренит из него все зло. Только позже Базз узнал, что вода не обладала целебными свойствами, которые любил упоминать отец каждый раз, когда что-то болело; святая вода была ничем иным как психологическим трюком, а после прохладного душа, в конце тяжелых дней, Базз не чувствовал ни хрена, только привычное желание покончить со своей никчемной жизнью прямо сейчас.       Для Базза вода, в отличие от одеял и подушек, касалась истинного нутра, морозила душу, когда он закрывал глаза, подставляя чувствительную кожу под толстые струи из лейки. Только стоя под струями воды, Базз оставался наедине с собой. Даже когда он ложился спать, то вырубался довольно быстро из-за таблеток, поэтому дурацкие мысли не мучали его продолжительное время. Да голос разума редко звучал в его голове, напоминая о том, каких эгоистичных идей он придерживался десять лет назад, какие безжалостные решения порой принимал, чтобы удержаться на плаву, чтобы доплыть до точки, которой нет на карте.       Хотелось или нет, однако от собственного отражения, как и от тени не убежать, приходилось учиться принимать правду о себе в меру возможностей. Однако он не хотел признаваться, что испугался Сью: ее намерений, ее желаний, ее взглядов, ее слов. Базз не мог назвать взаимоотношения со Сью «интрижкой» или описать понятным «сексом без обязательств». Он был бы последним дураком, если бы не заметил, что Сью влюбляется в него, несмотря на то, что он, по ее честному и скромному мнению, был безэмоциональным мудаком, который окружающих за людей и не считал-то. Правда, довольно трудно понять, когда произошел переломный момент, чтобы Сью решилась посмотреть на него с других сторон. Наверное, в этом была главная ее проблема — она решилась поверить, что слова и уважительные жесты и поступки Базза могут оказаться проявлениями романтических чувств; она позволила надеяться, что любовь сможет изменить его отношение не только к ней, как к возможной спутнице жизни, но и к окружающим. Мортис ответил бы, что причина в отсутствии ролевой модели внутри семьи, а Базз точно не желал знать, чему могла быть тому причина.       В голове была сборная солянка из мыслей разных уровней осознанности и бредовости, разобраться в которых Базз сможет завтра утром, днем, вечером или ночью на худой конец. А может, вернется к ним через неделю, месяц или год. Поэтому пока он пушил волосы полотенцем перед зеркалом, представлял, как с брызгами воды, грузные мысли раскидываются по влажным углам ванной комнаты. Он мог лишь признаться, что каждая его мышца ныла, как после двухчасовой тренировки в спортзале. На виски с особым усердием давили мнимые пальцы, из-за чего боль переходила на глаза. Ему хотелось по-человечески выпить таблетку от мигрени и завалиться спать, не думая о том, что рядом будет сопеть Сью.       Из гостиной доносился шум от телевизора. Было тяжело сказать, что конкретно, больше походило на возню дерущихся мужиков с выстрелами на фоне. Борясь с усталостью, Базз решил проверить, что такого интересного нашла Сью в ТВ-ящике. Было в новинку вновь слышать, как квартира наполнилась бормотанием из колонок, как и видеть озаренную кристаллическим светом гостиную.       Свет от экрана обвел силуэт Сью, которая сидела на диване, облокотившись о колени. Взгляд приковался к драке, происходящей на экране, которая выглядела, как месиво из множества крупных и общих планов. Руки невольно легли на спинку, и Базз сам не понял, как потянулся ближе к экрану, желая распознать знакомую постановку кадров. Он так сосредоточился, что не обратил внимание, как Сью обернулась на него.       — «Иллюзия», — пробормотал Базз.       Угадывать не пришлось, когда на всю широкую диагональ телевизора показалось лицо восемнадцатилетнего Фэнга, украшенное пылью и парочкой нарисованных синяков. В живот будто камень упал, подняв за собой разъедающую жидкость, принося ноющую боль. Странно… Он видел и слышал Фэнга буквально пару дней назад, но они оба совершенно не походили друг на друга. Баззу показалось, что Фэнг, которого он когда-то запечатлел на камеру, умер. От того мальчишки ничего не осталось — лишь тело, которое заполонили татуировки и пирсинг. Базз вслушивался в диалог Ли, персонажа Фэнга, с Хилтоном. Звонкий, еще высокий не до конца грудной, голос вызвал волну мурашек по рукам и ногам, из-за чего Баззу подумалось, что он вновь дрожит. Рука потянулась к влажным волосам, зачесывая их назад, чтобы холодные капли не стекали по шее.       Сью справа что-то сказала, однако Базз не видел и не слышал ничего и никого кроме Фэнга. Голова избавилась от постоянного анализа поступков и принятых решений, когда восемнадцатилетний Фэнгу вновь появился на большом экране. Желудок скрутило непонятным спазмом, из-за чего Базз нахмурился, сжал руки в кулаки.       Иной раз в голове не укладывалось, что прошло десять чертовых лет с краха его карьеры, с краха карьеры Фэнга… Горько становилось не только на сердце, но и во рту, когда он вспоминал, что наговорил Фэнгу в день, когда его видел в последний раз перед побегом на Мальдивы.

«Правильнее сказать, сколько таких теперь знают в Броуливуде.»

      Надломленный голос Фэнга из воспоминаний звучал так же, как и из динамиков телевизора.

«Но это не то, чего хотели они… Чего хотел я.»

      В голове гудело. Базз провел руками по лицу, вновь зачесал волосы назад пару раз, чтобы прохлада привела в норму. Только стало хуже: усталость после душа немного опоздала и легла на плечи с бедрами утяжеленным одеялом. Захотелось уйти в спальню, укрыться с головой и проснуться утром с приступом мигрени, как и всегда. Но его удержало в гостинной жаркое прикосновение ладони Сью и ее распахнутый из-за ресниц взгляд.       Базз, поджав губы, сел рядом, чтобы составить компанию и досмотреть фильм. В противоположной ситуации он бы молча ушел, но чувство вины и вновь вспыхнувшего стыда перед ней за устроенный и испорченный Рождественский вечер заставили остаться. Тело придавило к дивану, стоило откинуться на спинку и с медленным выдохом расслабиться. Тело ощущалось бесформенной массой или грудой мышц с костями. Сил не осталось. Базз мог только закрыть глаза, вслушиваясь в искаженный и забытый голос юного Фэнга, надеясь, что горечь отойдет на второй план.       — Знаешь, — неловко начала Сью. Она замолкла, когда Картер начал возмущаться, что им лететь четырнадцать часов, — я обожаю этот фильм.       Заиграла музыка из титров. В гостинной стало темнее, и Базз смог открыть глаза без ярких вспышек и спазмов боли, чтобы посмотреть на Сью. Она рассматривала неудачные дубли на черном экране то справа, то слева от множества имен и фамилий. Ее пальцы теребили подол футболки, которую ей дал Базз.       — В отличие от прошлых твоих работ, к «Иллюзии» хочется возвращаться. Она простая и не перегруженая… — Сью смяла подол в пальцах, а после посмотрела на Базза. Она поджала губы. Взгляд ее заметался, а после она села полубоком и осторожно взяла его руки в свои. — Но больше всего мне нравится, как ты раскрываешь темы своего места в жизни и важности семьи. Это откликается во мне каждый раз.       Оба больших пальца Сью поглаживали его толстую и покрытую мелкими трещинами кожу на суставах. Базз не смел поднять на нее глаз. От этих слов стало неоправданно пусто в груди.       — Не разделяю твоего мнения. Чувств тоже. — Базз скосил взгляд на телевизор, когда послышался звонкий смех Фэнга, ведь Картер, которого играл Леон, перепутал слова местами и спорол чушь. За кадром Базз узнал свой голос, которым призывал актеров собраться, чтобы поскорее закончить рабочий день. — Я хоть и горжусь тем, сколько шума было вокруг «Иллюзии», но больше ненавижу его.       — Разве это не норма ненавидеть свои творения?       — Насчет нормы не могу быть уверен, но встречается часто. — Справа от титров вновь показалось изображение Фэнга на фоне ночной пустующей улицы Лос-Анджелеса. Он перекинулся взглядами и парами фраз с Леоном, а после позади них взорвался верхний этаж здания. Спустя пары секунд голос Базза озвучил: «Снято». А Фэнг обернулся на камеру, хватаясь за голову с радостным криком. — Как мое детище оно прекрасно, но после него моя карьера закончилась.       Горло сжали в тиски из-за чего голос просел так, что могло показаться будто он заплачет. Базз невольно сжал ладони Сью в своих, как только поглаживания прекратились.       — Я не думала в таком ключе. — Голос Сью звучал, как искренние извинения: тихо и гнусаво. Базз мельком глянул на нее, поймав момент, как она опускает глаза и разглядывает их руки. — Как это было?       — О чем ты?       — О том, что было десять лет назад.       Она уверенно подняла голову, и при виде ее проницательных и теплых зеленых глаз Базз замер на мгновенье не то от страха, не то от удивления. В горле пересохло. Каждое слово Сью было выверенным ударом то в грудь, то в живот из-за чего дыхание стало прерывистым. Базз поджал губы и сглотнул вязкую слюну, однако ни одного подходящего ответа не родилось в его голове. Даже если бы он искренне хотел выговориться, вряд ли смог бы. О его случае не рассказывают, через такое проходит каждый второй, если не первый встречный.       — Ты и так знаешь. — Базз потянул руки, желая освободиться от духоты и тесноты, в которую его вновь загоняла Сью, но она подсела ближе и схватила за ладони крепче, возвращая поглаживания. От ее пристального взгляда хотелось скрыться или прикрыть лицо руками, чтобы ненароком она не увидела лишнего.. — Ты же фанатела по мне. Уверен ты читала каждую новую статью и обновляла браузер чаще, чем ела или чем ходила в туалет.       — Но о тебе не было ни слова. — Базз не любил, когда Сью не намеренно понижала голос, чтобы звучать убедительнее, ведь тогда он становился совсем похож на мужской. Из-за чего у Базза возникали воспоминания об отце, который звучал точно так же, когда вправлял мозги нерадивому наследнику. — Ты же спрятался где-то на Мальдивах и никто не знает, что происходило с тобой, кроме…       — Мортиса... Слушай, Сью, может, прозвучит грубо, но как есть. То, что произошло десять лет назад, касается лишь меня и совсем немного Мортиса, который был моим менеджером и расхлебывал дерьмо, оставленное мной. — Базз тоже сел полубоком, приблизился к Сью, чтобы слова точно остались в ее чересчур проницательной голове. — Только мне пожинать плоды тех лет.       — Да, ты прав. — Сью вмиг выпрямилась. Она замолкла, потупив взгляд, и продолжила: — Но это довольно большой кусок твоей жизни… Как детство, понимаешь?       Базз не любил вспоминать детство, а говорить о нем было равносильно преступлению. Мортис, его лучший друг, пронесенный сквозь года, бывший менеджер и коллега по работе в настоящем, знал кем были его родители; знал, что не одобряли его стремления стать режиссером. Базза воспитали ни мать с отцом, а «война» за сценами Броуливуда.       — Все, что тебе нужно знать, уже давно осталось в интернете, — звонким, как металл, голосом ответил Базз.       Сью нахмурилась. Ее черты лица, излучающие ласку и любовь, стремительно осыпались, и лицо Базза тоже стало выглядеть куда жестче.       — Почему ты сразу уходишь в отрицание? — Главная проблема Сью в том, что она женщина. Женщина, которая заводилась с полуоборота, если ее просьбы не выполнялись, а на ее вопросы не отвечали. А главной проблемой Базза являлось то, что он ненавидел, когда любая женщина проявляла другие яркие эмоции рядом с ним, ведь любая истерика, любое желание докопаться до истины заканчиваются слезами. — Я же не прошу сделать для меня сверхъестественного! Не лезу же я тебе в душу насильно!       — Но ты это и делаешь.       Базз постарался успокоиться: прикрыл глаза, сжал ладони Сью крепче прежнего, аж кончики пальцев побелели. Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул.       — Ох, ну, прости! Прости, что вновь попыталась узнать и понять человека, который мне не безразличен.       Она выдернула ладони из хватки Базза и подорвалась с дивана. Ее руки одернули задравшийся подол, а после приложились к голове. Базз не видел ее лица, но был уверен, что она поджимала губы то и дело, силясь с мыслями или силами.       — Об одном и том же — вот опять. — Базз разгладил пальцами морщины меж бровей, снял круговыми движениями боль с глаз, которая накрывала вновь и вновь. Он поднялся следом, когда Сью направилась в спальню, где оставила вещи, в которых пришла. — Мы можем хотя бы раз обойтись без этого. Хотя бы в Рождество. Умоляю.       Сью будто не слышала его. Она довольно яро, но с присущим только ей хладнокровием, распахнула дверь спальни; она остановилась около кровати, снимая чересчур широкую и длинную футболку. Ее округлые плечи и бока все еще влажно блестели, а отсветы из коридоры залегли в линию позвоночника от лопаток до копчика. Сью наклонилась к бюстгальтеру и, не поворачиваясь на Базза, отстраненно произнесла: «Отвернись. Мне неприятен твой взгляд.» Через силу Базз встал к ней спиной и облокотился о дверную раму, бубня в ответ: «Недавно ты лишь искала его.»       В напряженной тишине шуршала одежда, скрипели пуговицы рубашки и молния юбки. Базз отстукивал указательным пальцев по плечу ритм, как у метронома. Сью не спеша подошла к нему с руками на груди. С растрепанными волосами и розовыми не то от поцелуев, не то от помады губами она выглядела несчастной. На секунду ему стало ее жаль. На корне языка вспыхнули горечью извинения, а колени ослабли. Он невесомым жестом положил ей руку на плечо. Сью лишь помотала головой.       — Я пыталась. Честно, пыталась закрывать глаза и молчать, но не могу. — Хоть с её ресниц и век смылись тени и тушь, но взгляд по-прежнему казался неподъемным. — Все не то. Не чувствую, что я та для тебя. Да, ты заботлив, вежлив, мил и терпелив… И от этого больнее всего.       Она, не поднимая головы и глаз, вышла в коридор и завернула в сторону холла.       — Сью, постой. — У Базза будто сорвался последний крупный болт, который держал его в строю, который не заставлял унижаться, жаловаться и молить. Однако когда та, которую он, может, и случайно выбрал, как шанс на нормальную и стабильную жизнь, стремительно уходила от него, было все равно. Голос его точно прозвучал выше обычного, вышел тихий крик. Он схватил ее за руку, позвал по имени несколько раз, но Сью лишь одергивала руку. — Может, обсудим все еще раз?       — Это бессмысленно.       Сью смогла вырвать руку в очередной раз, когда они дошли до входной двери. В ее зеленых глазах не было уже ни теплых отблесков ламп, которые казались нежностью и любовью, да даже искр презрения и разочарования Базз не видел. Он так и стоял полусогнутый с приподнятыми руками и приоткрытым ртом, готовый вновь просить ее остаться, не обязательно сразу на всю жизнь, но хотя бы до утра. Сью лишь выпрямилась, поправила волосы и одернула рубашку — непреклонна как и всегда. Хотя Базз бы назвал ее упрямой и гордой.       — Не будь такой категоричной.       Базз провел руками по лицу. Хотелось втереть усталость в поры, как крем после бритья, чтобы кожа стала мягче.       — Нечего обсуждать, Базз.       — Тогда просто выслушай меня!       — Хорошо. — Она развернулась к нему, сложив руки под грудью. — Начинай.       В ее зеленых глазах не было того теплого отблеска понимания и желания. Она вмиг показалась Баззу безликой без макияжа. По ее губам без красной помады Базз не мог понять, действительно ли уголки ее рта тянутся вниз в порыве раздражения.       — Я знаю, что не идеален. — Сердце в груди Базза стиснули, зато слова слетали с языка куда проворнее. — Я тот еще не эмпатичный псих, циник с эгом размером с гребанный Биг Бэн. И у меня постоянно возникают проблемы с тем, чтобы не быть мудаком. Но я хочу стать лучше… Я стараюсь стать лучше и когда ты рядом, мне становится легче.       Тонкие черные брови Сью нахмурились. Она поджала губы, а ее пальцы теребили ткань рубашки на правом плече.       — Это, конечно, замечательно, что я стала тем, ради кого ты стараешься быть хорошим. Но… Базз, дело вовсе не в том, что ты эгоист или циник, псих или мудак. Ты просто… Никогда не был со мной по-настоящему искренним. Я как пришла к тебе со знаниями фанатки, так и ухожу. И, как ты сказал, мне не хочется насильно лезть человеку в душу, который боится показаться слабым.       Она посмотрела на него издав не то усталый, не то тяжелый выдох. Базз не мог ничего ей ответить. Сью как и всегда была права. По сравнению с ним, она справлялась куда лучше с эмоциями.       Базз будто давно потерял самообладание и спокойствие в жизни. Только со Сью его не покидало ощущение возможной стабильности. Рядом с ней даже думать не надо было иной раз и заниматься своими делами, не пытаясь уединиться в соседней комнате, как было с Лолой, которая иной раз воспринимала Базза как аксессуар. Сью была идеальной, — в самом извращенном понимании этого слова — и чтобы отпустить ее, нужно приложить больше усилий, чем стоило бы.       — Ага, — Базз покачал головой и отвел взгляд не в силах принимать правду глаза в глаза, ведь его разрывало изнутри даже от слов. — Знаю, сейчас поздно говорить такое, но спасибо. И прости меня.       Сью лишь растянула губы в улыбке. Она молча открыла входную дверь. На душе и в груди у Базза стало полегче, конечно, вина как засела где-то посередине, так и не ушла. Незаметная улыбка тронула губы Базза тоже, однако когда он потянулся, чтобы закрыть дверь, то столкнулся взглядом с Фэнгом, который привалился к подъездной стене.       Тело онемело. От сердца поползло колючее ощущение мороза, что непривычно, ведь Базз сколько себя помнил оставался невозмутимым. Лишь Фэнг выглядел сдержанным и вполне расслабленным, однако его темно-синие глаза будто кипели от злости, прямо как море.       — Я хотел извиниться перед тобой, — со вздохом начал Фэнг, оторвавшись от стены, — ведь из-за работы не остался с тобой в сочельник и даже купил тебе подарок.       Он поднял руку с белым фирменным бумажным пакетом Лоэве.       — Но ты замечательно провел время и без меня. — Фэнг бросил пакет Баззу под ноги. Плотная бумага гневно зашелестела, а одежду внутри обиженно разворошило. — Благодарностей не нужно.       Базз до этого ни разу не наблюдал, как Фэнг уходил от него, как и ни разу не слышал и не понимал причин ухода. Однако, когда глаза приковались к упавшему на бок пакету Лоэве, не хотелось стоять как вкопанный. Базз довольно резко и болезненно схватил Фэнга за руку, которую тут же захотели вырвать.       — Стой, стой! — Попытался Базз остановить Фэнга словами, но тот продолжал вырывать руку раз за разом. — Знаю, будет трудно поверить в то, что я сейчас скажу…       — Не хочу вновь слышать о твоих страданиях и метаниях.       Выиграв в неловкой борьбе, Базз смог затащить Фэнга на порог квартиры. Он вцепился в его плечи, почти прижался к нему, ощущая учащенное раздраженное дыхание.       — Так вот…       — Я не желаю тебя слушать, — прозвучало сквозь зубы, но вполне истерично.       — Твое право!..       — Да, полностью мое право! Как и мое право уйти от тебя и из твоей чертовой квартиры прямо сейчас!       Худые ладони Фэнга легли на грудь, отталкивая. Однако Базз лишь стиснул его в объятиях, позволяя ударять по груди, животу и плечам. Он прикрыл глаза, терпя удары, которые ощущались более болезненно.       — Я даю тебе минуту, — раздался тихий голос Фэнга рядом с ухом, когда удары прекратились, а дыхание стало размеренным.       — Я вел себя рядом с тобой как мудак.       — Ты настоящим ублюдок.       — Да-да, это так… Но главное, что я понял, одну важную вещь.       — Какую?       — Что я плохо с тобой обращался… Не только десять лет назад, понимаешь? — Базз отпрянул от Фэнга, снова взяв того за плечи, будто тот мог убежать раньше положенной минуты. — Я нихрена не изменился и продолжал делать много дерьма в отношениях с тобой.       — С тебя достаточно.       Фэнг дернулся, вырвал одну руку, однако Базз засуетился.       — Подожди! Постой! Еще тридцать секунд, тридцать секунд. — Голос Базза впервые задрожал от нервов, хотя он думал, что больше от страха потерять Фэнга прямо сейчас, так и не попытавшись сделать хоть что-нибудь. — Фэнг, не перебивай. Не говори. Умоляю. Я хочу извиниться перед тобой, ведь спустя столько лет понял, что люблю тебя. Искренне.       — Серьезно?..       Базз смотрел Фэнгу в глаза и не мог увидеть в них чего-то ответного или отдаленно напоминающее сочувствие. Только черты лица стали мягче, из-за чего Фэнг выглядел ошеломленным.       — Блядь, да. — Базз нервно облизал и поджал губы. — Сью, та девушка, она никто. Лишь помутнение, которому я поддался. Но, поверь, никто никогда не вызывал во мне такое сильное чувство, как ты.       — Нет.       — Это правда! Ты бы знал, как долго я ждал от тебя сообщения, что ты скоро придешь сюда в сочельник. Я приготовил ужин, украсил гостиную и кухню, достал пластинки — все для тебя.       — Заткнись! — Фэнг в его крепкой хватке резко обмяк. Он провел руками по лицу и устало начал: — Ладно, слушай… Я уже давно взрослый мужчина, который пережил травлю в интернете, конец работы мечты, разбитое сердце, но не ты. И когда мы встретились в кофейне, то я надеялся, что ты примешь меня таким. Только ты застрял где-то там на улицах Броуливуда, в стенах своего кабинета и не желаешь видеть, что я больше не буду молчать, когда ты говоришь обидные слова; терпеть, когда ты относишься ко мне, как к игрушке, которой можно выплакаться и трахнуть после.       — Мне жаль.       — Тебе жаль. Мне жаль. Всем жаль! — Фэнг вскинул руками. Он взлохматил волосы, поправил солнечные очки на макушке. — И самое обидное, что я тоже люблю многие черты в тебе. Ты отлично разбираешься в искусстве. Ответственно подходишь к любой работе. Умеешь развеселить и отвлечь меня. Не боишься самовыражаться через внешний вид. Ты восхитительный любовник…       Базз уже давно не держал Фэнга, а лишь стоял напротив, вслушивался и всматривался. Взглядом он довольно жадно рассматривал черты лица напротив, подмечая, как нервно наклоняется голова к правому плечу, как глаза Фэнга прикованы лишь к Баззу, как он потирал ладони то и дело.       Волнение заполняло тело Базза подобно гелию, из-за чего ему хотелось не то присесть, не то прилечь. Он потянулся к ладоням Фэнга, однако стоило коснуться прохладных подушечек пальцев, как он сделал шаг назад, продолжая говорить:       — Но ты невыносим. У тебя проблемы с психикой. Тебе нужна профессиональная помощь. Я так не могу больше.       Нацепив солнцезащитные очки на переносицу, Фэнг ступил за порог. Сердце Базза сначала опустилось в желудок, взрываясь. Он сделал шаг к порогу, но остановился. Глаза приковались к ровной осанке Фэнга, к его широким плечам. Когда тот нажал на кнопку вызова лифта, то вина, застрявшая в горле, выскочила, как пробка из под шампанского, громкой фразой:       — Фэнг! Мне плохо из-за того, что произошло десять лет назад. Прости меня.       Динамики проиграли мелодичную трель, когда лифт поднялся на этаж. Когда двери открылись, Фэнг обернулся.       — Хорошо. Я не прощаю тебя.       Базз схватился за дверной косяк, боясь упасть от бессилия. Он по прежнему не мог отвести глаз от Фэнга, особенно когда тот заходил в лифт.       — Почему? Ты же любишь меня, — смог выдавить из себя Базз, пока Фэнг нажимал другую кнопку.       — Да. Поэтому и не прощаю.       Двери лифта бесшумно закрылись, и с другой трелью цифры на табло стремились к первому этаже. Базз смочил губы. Его руки покрылись испариной. До него доходило шипение давно закончившейся пластинки Бренды Ли. По коридору гуляла духота после душа, в которой задержались ароматы лимона и мяты, розы и темного шоколада. Вздохнув через силу, Базз напряг челюсти, сжал вспотевшие ладони в кулаки, после выдохнул. Руки по привычке провели по не до конца высохшим волосам.       У него не то в горле, не то в груди вновь усилилось ощущение застрявшей вины. Он сглотнул по прежнему вязкую слюну, да не помогло. Хотелось запить ее и притушить кислой горечью.       На деревянных ногах Базз вернулся в гостиную. Руки сами потянулись к проигрывателю, ставя пластинку сначала. С медленно бьющимся сердцем, Базз вернулся на кухню за стол, зажег недогоревшую свечу. Схватив открытую бутылку мон бланша за горлышко, он покачал ее, рассматривая не то, как блики огня смазывались на темно-зеленом стекле, не то, как остатки плескались о стенки. Он допил вино, запрокинув голову. Рука с бутылкой без сил опустилась вниз, а в изгибе другой он скрыл лицо.       Вина не перестала бурлить и обдавать живот, грудь, шею и руки прожигающими насквозь брызгами. Оно лишь вторило ритму рокабилли и голосу Бренды.