В ее распоряжении

      — «Эбби». — Выражение лица Эрин на экране телефона стало серьезным. — «Я говорю это с любовью. Тебе нужно бросить такую работу».       — «Только не это снова». — Эбби прислонила телефон к сумке на столике для пикника перед собой. — «Я не могу уволиться. Ты в курсе, как трудно найти стабильную работу няней в Лос-Анджелесе? Или вообще где-нибудь? Если только не хочешь оплачивать мою половину аренды». — Ее работа едва покрывала даже это, не говоря уже обо всем остальном.       — «Ладно, может, и нет. Но эта твоя работа просто смехотворна. Ты постоянно работаешь. Я почти не вижу тебя, а мы живем вместе».       — «Да, потому что ты всегда у своего парня», — пробормотала Эбби.       — «А если серьезно, когда у тебя в последний раз был выходной?»       — «Не знаю, может быть, в прошлом месяце?»       — «В прошлом месяце? Эта семья превратила тебя в свою прислугу».       — «Возможно. Но я нужна Хендерсонам. У мальчиков больше никого нет».       Эбби посмотрела через парк туда, где два мальчика гоняли футбольный мяч. В свои 12 и 13 лет Коннор и Оуэн почти не нуждались в присмотре. Им вообще почти не требовалась няня. Но их мама и папа редко бывали рядом, поэтому Эбби была для них единственным источником взрослой заботы. Им везло, если они виделись с родителями больше пары часов в неделю.       Но такова была реальность работы няней в Лос-Анджелесе. Единственные люди, которые могли позволить себе няню в таком дорогущем городе, — это люди с запредельным достатком, у которых были дела поважнее, чем присматривать за своими детьми. И всегда именно самые богатые родители пытались обмануть ее в зарплате или обращались с ней как с прислугой, несмотря на то, что жили в многомиллионных особняках и ездили на машинах, которые стоили больше в сотни раз, чем зарплата Эбби.       — «Если ты им так нужна, они могут позволить себе давать тебе выходной время от времени», — заметила Эрин. — «Не понимаю, почему ты так о них печешься. Ты же всегда твердишь, что родители — кошмар, а дети — отщепенцы».       Эбби скрестила руки на груди.       — «Я в жизни такого не говорила. Просто переживала из-за своей работы, вот и все. Они хорошие дети». — Конечно, иногда они плохо себя вели. Это происходило только потому, что родители забрасывали их деньгами и дорогостоящими игрушками, вместо того чтобы давать им любовь и внимание, в которых они нуждались. — «Я не могу просто бросить их. Да, родители у них ужасные, но тем более им нужен кто-то, кто о них позаботится». — Эбби по себе знала, каково это — не иметь никого. Ни один ребенок этого не заслужил.       — «Слушай, я все понимаю», — согласилась Эрин. — «И понимаю, почему это важно для тебя⁠…»       — «Тогда ты еще и понимаешь, почему я не могу уйти. Так может, мы просто оставим этот разговор?»       — «Как скажешь. Прости, я просто скучаю по общению с тобой».       — «Я тоже», — ответила Эбби. — «Но, эй, мы увидимся на твоем дне рождения на следующей неделе. Я уже предупредила Хендерсонов, что мне нужен выходной».       — «Чудно, потому что у меня большие планы на вечер. И угадай, кто там будет?»       Эбби вздохнула.       — «С кем ты пытаешься свести меня на этот раз?»       Эрин подбоченилась.       — «Я не пытаюсь тебя ни с кем свести. Я просто сообщаю, что придет Аманда. Ну, знаешь, новенькая с работы? Мы разговаривали, и причина ее переезда в Лос-Анджелес в том, что она рассталась со своей девушкой. И она постоянно твердит о том, как тяжко познакомиться с достойной женщиной в Лос-Анджелесе. Вам обеим стоит поговорить».       — «Угу».       — «Она не единственная, кто одинок. Несколько неженатых парней тоже придут».       — «Не думаю, что это хорошая затея». — Хотя Эбби иногда встречалась с мужчинами, друзья Эрин из студенческого сообщества не были в ее вкусе. У девушки был очень специфический типаж, не имеющий ничего общего с внешностью или полом.       — «Мне тебя не понять. У тебя в два раза больше шансов, а ты хронически одинока».       Эбби поборола желание закатить глаза.       — «Отнюдь нет. И это все равно не смешно». — Подруга подкалывала так уже не в первый раз.       Эрин пожала плечами.       — «Просто хочу сказать, что ты весьма загадочная».       — «Я знаю, что ты была с Дэном с тех пор, как мы учились в средней школе, но одиночество — не самое худшее в мире. Я просто жду подходящего человека».       И если бы подходящий человек поторопился, это было бы здорово.       — «Что ж, если передумаешь, я всегда готова помочь. У меня полно одиноких друзей. Или я могла бы подсобить тебе создать профиль в приложениях. У такой красотки, как ты, обязательно будет очень много совпадений».       Эбби проворчала что-то невнятное, оторвав взгляд от экрана, чтобы посмотреть, как там мальчики. Они перестали пинать мяч и теперь изо всех сил швыряли его друг в друга. Эрин была права. Они те еще сорванцы.       Впрочем, трудно было смотреть на них и не видеть своих младших братьев. Они были примерно одного возраста с Коннором и Оуэном. Она уже много лет не видела их лично, но ее мама и отчим каждый день выкладывали их фотографии в социальные сети. Они казались идеальной семьей. За исключением Эбби.       Она окинула взглядом парк. Неподалеку какая-то мамочка качала свою дочь на качелях, и девочка визжала от восторга. Эбби почувствовала укол зависти. Ее мать брала ее в парк только для того, чтобы отвлечь на несколько часов.       Что за?       Эбби обратила внимание на тропинку неподалеку, где сидела девочка лет двух-трех, держась за колено, и по ее щечкам текли беззвучные слезы. Других взрослых поблизости не было. Она находилась совершенно одна.       — «Алло?» — позвала Эрин. — «Ты вообще меня слушаешь?»       — «Да, извини». — Эбби снова посмотрела на телефон. — «Слушай, мне нужно идти. Поговорим позже».       Она отключилась и оглядела парк. Никто из взрослых поблизости не походил на бронзовокожую кудрявую девочку, хотя не все дети похожи на своих родителей. А в таком благополучном районе, как этот, половина детей находилась в парке с прислугой или бебиситтерами.       Не сводя глаз с Коннора и Оуэна, Эбби встала из-за столика для пикника и подошла к девочке.       — «Привет, — тихо сказала она, присаживаясь перед ней на корточки. — «Ты в порядке?»       Малышка шмыгнула носом и покачала головой, отчего ее миниатюрные кудряшки подпрыгнули.       — «Это из-за твоего колена?»       Девочка кивнула, убирая руки с ноги, чтобы протереть глаза. Виду открылась неприятная ссадина на колене, из которой сочилась кровь.       — «Ой, это, должно быть, больно», — посочувствовала Эбби. — «Как насчет того, чтобы я все уладила для тебя, и мы пойдем искать твою маму или папу? Ты не против?»       Девочка подняла на нее свои карие, как у лани, глазки.       — «Я хочу к маме», — тихо пролепетала она.       — «Ладно, но я помогу найти ее. Как тебя зовут?»       Губы ребенка задрожали, однако ей удалось прошептать свое имя.       — «Хейзел».       — «Хорошо, Хейзел. Я сейчас подлечу твое колено, а потом мы пойдем искать твою маму». — Если повезет, ее мама придет к ним. Малышка не могла уйти далеко.       Взяв Хейзел за руку, Эбби подвела ее к столику для пикника, где оставила свою сумку, и стала доставать из нее вещи, пока не нашла аптечку на самом дне. Опустившись на колени на траву перед ней, Эбби принялась обрабатывать колено Хейзел, отвлекая ее успокаивающими словами и вопросами. Сколько тебе лет? Какой твой любимый цвет? Какое твое любимое животное? Если внимание детей было сосредоточено на чем-то другом, их легко было заставить забыть о том, что им больно.       Слезы Хейзел вскоре сменились щебетанием. К тому времени как Эбби наклеила ярко-зеленый пластырь на колено Хейзел, малышка уже оживленно болтала.       — «Ну, вот, все готово», — пропела Эбби. — «А теперь давай попробуем мы найти твою мамочку».       Она оглядела парк сузившимися глазами.       Где же мама этого ребенка?