В ее распоряжении

      Не могу поверить, что согласилась на это. Почему я согласилась?       Эбби глубоко вздохнула. Они с Валери должны были выйти на сцену с минуты на минуту. После долгого обсуждения того, что должна делать Эбби, Валери оставила ее сидеть в пустой ВИП-комнате с видом на клуб, пока сама готовила сцену к их выступлению.       Что будет включать в себя это представление? Одна Валери знала.       Няня сделала еще один глубокий вдох. Валери ясно дала понять, что она может отказаться в любой момент. Но девушка сама этого хотела.       Так почему же она нервничала?       Чья-то рука коснулась ее плеча. Она аж подпрыгнула. Это была Валери.       — «Пора». — Она протянула руку. — «Пойдем».       Эбби взяла ее за руку и поднялась на ноги. Когда Валери повела ее вниз по лестнице в «Игровую комнату», ее пульс гулко отдавался в ушах, перекрывая музыку, гремевшую в клубе. В «Игровой комнате» было полно народу, толпа шумела от восторга.       И скоро эта толпа будет смотреть на нее.       Когда они поднялись на сцену, Валери отвела ее за кулисы, подальше от глаз публики.       — «Осталось сделать несколько последних приготовлений, это не займет много времени. Сцена была подготовлена для выступления профессионала по связыванию с помощью веревок. Хотя я и неравнодушна к бондажу, я не эксперт по шибари. Пришлось все переделать, привезти кое-какие принадлежности».       Эбби выглянула на сцену, где женщина, одетая в черное, осматривала оснащение, установленное за задернутыми занавесками. Центральное место занимала металлическая подвесная рама высотой чуть больше человеческого роста и формой напоминающая штатив. Рядом с ней стоял небольшой столик, уставленный оборудованием. Стоя за кулисами Эбби не могла разобрать, что это за оборудование. От возможных вариантов голова шла кругом.       Однако ее волнение не могло растворить комок в горле.       Рабочий сцены кивнул Валери и исчез за кулисами на другой стороне. Это могло означать только одно.       Пришло время выходить.       Сердце Эбби неистово застучало в груди. Действительно ли я это делаю? Что, если что-то пойдет не так? Что, если я опозорю себя? Что, если⁠…       Голос Валери прервал ее мысли.       — «Ты готова?»       Эбби кивнула.       Валери взяла ее за обе руки.       — «Уверена? Еще не поздно отказаться. Только скажи».       Она покачала головой.       — «Я не хочу отступать. Давайте сделаем это».       — «Хорошо. Назови свое стоп-слово?»       — «Топаз».       — «Чудно. Ты справишься с этим, ясно?»       Девушка снова кивнула.       — «Эбби, посмотри на меня», — велела Валери.       Эбби повиновалась.       — «Я знаю, ты волнуешься. Поведай мне, что сейчас творится в твоей голове?»       — «Я…» — Эбби прикусила губу. — «Не знаю. Я хочу сделать это, но не могу перестать думать, что все пойдет наперекосяк. Что выставлю себя дурой, и это будет унизительно, и…»       Она сглотнула. Произнеся это вслух, она только сильнее занервничала.       — «Позволь задать вопрос, — проговорила Валери. — «Ты мне доверяешь?»       — «Да. Я бы не согласилась, если бы это было не так».       — «Неужели ты думаешь, что я хоть на секунду допущу, чтобы с тобой случилось что-то плохое?»       — «Эм-м… нет».       — «То-то же. Так что поверь мне, когда я говорю, что буду полностью контролировать все, что произойдет на этой сцене. Поверь мне, я не позволю, чтобы что-то пошло не так. Я позабочусь о тебе и буду оберегать тебя. И я не стану давить на тебя больше, чем ты сможешь выдержать».       Эбби кивнула.       — «Поняла, мадам Ви».       — «И я сделаю больше, чем просто позабочусь о тебе», — заверила Валери. — «Я заставлю тебя чувствовать себя так хорошо, что ничто другое уже не будет иметь особого значения. Ни твои нервы. Ни толпа. Ничто. Я заставлю тебя так опьянеть от удовольствия, что все зрители почувствуют то же, что и ты, и захотят оказаться на твоем месте. Заставлю тебя почувствовать себя настолько божественно, слетающим с твоих губ, будет мое имя, когда ты будешь умолять меня об освобождении». — Она обхватила щечку Эбби ладонью и прикоснулась губами к ее уху, прошептав. — «Я позабочусь о том, чтобы каждый человек в этом клубе знал, как основательно и безгранично ты принадлежишь мне».       Валери прильнула губами к губам Эбби и нежно поцеловала ее. Эбби затрепетала от желания. Она закрыла глаза, растворяясь в поцелуе, и все сомнения и тревоги рассыпались в прах.       Вместо них возникло неутолимое вожделение.       Валери отстранилась.       — «Все еще хочешь это сделать?»       — «Боже, да», — выпалила Эбби.       — «Тогда осталось сделать одну вещь, прежде чем мы начнем».       Валери потянулась к полке рядом с ними. На ней лежали толстый кожаный ошейник и поводок, украшенные золотом.       Валери взяла ошейник.       — «Повернись-ка. Я надену его на тебя».       Эбби повернулась. Валери надела ошейник ей на шею, и воздух наполнился пьянящим ароматом новой кожи.       — «Это не совсем мой стиль, хотя в такой короткий срок мне пришлось взять то, что я могла получить». — Валери наклонилась, и жар ее дыхания защекотал шею Эбби. — «Когда ты получишь от меня настоящий ошейник, это будет ошейник, достойный моего сабмиссива. Ошейник, который ты сможешь носить с гордостью и который покажет всему миру, как ты дорога мне».       Эбби испустила дрожащий вздох. Собственный ошейник, собственная Госпожа, кто-то, кому она могла бы по-настоящему принадлежать?       Ничто не возбуждало ее сильнее.       Валери застегнула ошейник и повернула Эбби лицом к себе.       — «Ну, как тебе?»       — «На ощупь…» — Эбби поднесла руки к шее и провела кончиками пальцев по ошейнику. Он плотно прилегал, но не стягивал, а наоборот, придавал уверенности. — «Идеально».       Валери провела пальцами по щеке Эбби, затем взяла с полки поводок и пристегнула его к ошейнику.       — «Пойдем, устроим представление».       Как по команде, музыка в «Игровой комнате» стихла, и над сценой зажегся свет. Болтовня толпы стихла до шепота, в помещении воцарилась тишина.       Затем снова заиграла музыка, на этот раз негромкая. И когда занавес поднялся, музыка зазвучала громче.       — «Следуй моему примеру», — сказала Валери. — «Ты поймешь, что делать».       Эбби кивнула. И, взяв в руки поводок, Валери потянула ее на сцену.       Из толпы раздались одобрительные возгласы. Эбби украдкой взглянула на публику. Казалось, что в комнате собрались все женщины клуба. Все взгляды были устремлены на них.       Эбби опустила взгляд, держась в нескольких шагах позади Валери, пока та вела ее к металлической раме в центре сцены. Натянув поводок, она притянула Эбби к себе так, что их разделял лишь дюйм, а затем с помощью поводка приподняла подбородок девушки. В глазах Валери был приказ, тот самый, который она отдала Эбби в тот день в потайной комнате за своим кабинетом.       И, как и в тот день, Эбби подчинилась.       Она опустилась на колени. Руки на бедрах. Голова опущена. Лицом к Валери, спиной к зрителям. Валери была права. Эбби не нуждалась в указаниях. Она просто делала то, что было естественно в присутствии ее Госпожи.       Валери наклонилась и обхватила лицо Эбби, проведя большим пальцем по ее нижней губе. Эбби прильнула к ее руке, наслаждаясь прикосновением.       — «Вот и все». — Валери говорила тихо, чтобы слышала только Эбби. — «Отдайся своей Госпоже. Отпусти себя».       Женщина протянула руку к ошейнику и отстегнула от него поводок, свернула его и положила на стол. Стоя на коленях, Эбби едва могла разглядеть верхнюю часть столика. Но она смогла разглядеть какую-то веревку и хлыст для верховой езды.       Внутри нее все запульсировало в предвкушении. Валери не случайно поставила ее спиной к зрителям. Им открывался идеальный вид на то, что должно было произойти.       Из-под ресниц она наблюдала за тем, как Валери берет со стола моток веревки и осторожно разматывает его. Была ли аудитория так же очарована ею, как и она сама? Были ли они загипнотизированы этой сиреной на шпильках и в кружевах, тем, как танцевали ее руки, когда она чувственными пальцами управлялась с веревкой?       Выступление? Это было вовсе не выступление. Это была мадам Ви в своей стихии. Это была раскрепощенная Валери.       И в этот момент Эбби не хотела ничего, кроме как принадлежать ей.       С веревкой в руке Валери повернулась к ней спиной. Но не стала ее связывать, по крайней мере, не сразу. Вместо этого она просунула ступню на каблуке между колен Эбби, отдав еще одну безмолвную команду.       Эбби послушно раздвинула ноги, переместив свой вес на пятки. Но Валери просунула палец в кольцевой выступ на передней части ошейника и подняла ее на колени, обнажив заднюю часть бедер перед зрителями.       Женщина медленно обошла Эбби кругом, осматривая позу со всех сторон. Удовлетворившись, она взяла веревку и начала связывать каждую из конечностей Эбби. Сначала запястья, которые она привязала к металлической раме над ней на расстоянии нескольких футов друг от друга, оставив руки вытянутыми вверх и в форме буквы Y. Затем — ноги Эбби, которые она связала, привязав по отрезку веревки чуть выше каждого из ее разведенных коленей и привязав свободные концы к раме по обе стороны от тела.       А когда она закончила, Эбби осталась стоять на коленях, ее ноги были стянуты веревками, а руки и тело были вытянуты почти до предела. Она не могла пошевелиться. Не могла сомкнуть ноги или как-то защититься.       Все, что она могла делать, — это беспомощно стоять на коленях перед зрителями.       Все, что ей оставалось, — это подчиниться приказу мадам Ви.       Валери наклонилась и подняла лицо Эбби, чтобы та посмотрела на нее.       — «Все, кто там находится, смотрят. Все они ожидают шоу. Мне нужно, чтобы ты была хорошей девочкой и дала им именно это».       Губы Эбби беззвучно приоткрылись, с них сорвался тихий вздох. От напряжения, желания в глазах и голоса Валери по телу пробежала дрожь.       — «Покажи им, — прошептала Валери. — «Покажи им, как ты предана мне. Покажи им, что ты принадлежишь мне».       — «Да, мадам В. Я ваша».       Валери обхватила шею Эбби и прижалась губами к ее губам в глубоком, собственническом поцелуе. Но только на мгновение. Ровно настолько, чтобы заставить ее страдать.       Она отстранилась и перекинула волосы Эбби через плечо, открыв ее спину, которая была почти обнажена из-за платья с глубоким вырезом. После Валери взялась за подол платья Эбби и задрала его до талии.       По коже пробежал жар. Из одежды на ней были только крошечные стринги из малинового кружева. Как и платье, она купила их специально для сегодняшнего вечера. Но няня не ожидала, что весь клуб увидит их вместе, а также ее голую попку.       Валери коснулась руками груди Эбби и потянула верх платья вниз. Ее грудь покраснела, соски затвердели.       — «Оу? Под ним совсем ничего нет?» — Валери скользнула рукой по бокам груди Эбби. — «Если бы я только могла повернуть тебя так, чтобы показать зрителям эти прелестные розовые соски».       Она коснулась кончиком пальца по вздернутому соску. Эбби вздрогнула, желание зашевелилось в ее естестве.       — «Но им придется довольствоваться видом сзади. Потому что сейчас мы должны показать нашим обожающим зрителям, почему ты именно моя».       Валери выпрямилась и взяла со стола не один, а целых два флоггера. Повесив их на палец, она вернулась и встала перед Эбби.       — «Готова?» — уточнила она.       — «Да, мадам Ви». — Каждая частичка существа Эбби сгорала от желания к ней. От ее прикосновений, от ее поцелуев, от сладкой жалящей боли, которая может возникнуть от ее руки. И ради трепета всех глаз, которые будут наблюдать за ними.       — «Тогда давай покажем им, — промурлыкала ее Госпожа. — «Давай покажем им, почему я выбрала тебя».       Валери исчезла из виду, каблучки застучали по полу сцены позади девушки. Эбби напряглась: кончики флоггера прошлись по ее спине, голой заднице, бедрам. Но удара, которого она ждала, так и не последовало. Лишь хвостики флоггера прошлись по каждому сантиметру ее кожи.       Пульс няни участился. Валери вытягивала из нее все, что хотела. Это делалось ради зрителей? Для Эбби? Или для собственного удовольствия Валери?       Но она не имела права задавать вопросы своей Госпоже. Ее единственной целью, ее долгом было подчиниться контролю мадам Ви.       Она закрыла глаза, дыша медленно и ровно. Эбби позволила взмаху хвоста флоггера, вибрации музыки, восторженному молчанию толпы — всему этому окутать ее. Девушка все глубже погружалась в транс, все больше поддаваясь чарам мадам Ви.       И когда Валери подняла один из флоггеров высоко в воздух и опустила на ее ягодицу, это было легчайшее прикосновение, достаточно легкое, чтобы не более чем поддразнить ее. Это была лишь разминка.       Валери снова ударила ее, на этот раз по другой ‘щечке’, затем по другой, и вошла в отработанный ритм, который становился все быстрее и жестче с каждым ударом. И вскоре нежные ‘поцелуи’ флоггеров превратились в жгучие укусы, от которых у Эбби запылала кожа.       Она медленно выдохнула, но не издала ни звука. Она не стонала, не хныкала, и не просила добавки. Она была преданным питомцем мадам Ви. Валери взяла ее к себе, приручила, и отныне она принадлежала женщине. Эбби нужно было доказать это всем и каждому, кто смотрел на нее.       Поэтому она, молча стояла на коленях, пока Валери рисовала полосы на ее ‘щечках’ и задней поверхности бедер. Она прикусила внутреннюю сторону щеки, чувствуя, как желание пульсирует между ее раздвинутых ног. И когда флоггеры перестали обрушиваться, не осталось ничего, что могло бы отвлечь ее от жгучего, болезненного позыва.       Валери обошла вокруг нее, поглаживая кончиками пальцев ее ягодицы.       — «Ты все еще со мной?»       — «Да», — тихо отозвалась она. — «Да, мадам Ви».       — «Славно. Потому что вся аудитория смотрит, упиваясь тем, как я заставляю тебя дрожать и трепетать, восхищаясь прекрасными розовыми полосками, которые я рисую по всей твоей симпатичной попке. И я думаю, они хотят увидеть больше. Почему бы тебе самой не взглянуть?»       Впервые с тех пор, как она вышла на сцену, Эбби обернулась и всмотрелась в толпу. И обнаружила, что толпа смотрит на нее в ответ — бесконечное море женщин. Некоторые стояли в стороне с напитками в руках. Некоторые целовались, трогали друг друга, даже лапали. А некоторые ухитрялись делать гораздо больше.       Но все они наблюдали. Все были заворожены. Они хотели ее. Они хотели быть ею.       Они хотели большего.       — «Итак, — произнесла Валери. — «Дадим ли мы им то, чего они хотят?       — «Да», — прошептала Эбби. — «Еще».       Губы Валери изогнулись в улыбке. Она отпустила лицо Эбби.       — «Смотри вперед».       Няня смотрела прямо перед собой, когда Валери положила флоггеры на столик, заменив их длинным тонким хлыстом для верховой езды. И, взмахнув хлыстом, Валери исчезла у нее за спиной.       Эбби собралась с духом. На этот раз Валери не стала медлить, обрушив на ее задницу и заднюю поверхность бедер удары, снова, снова и снова. В то время как удары флоггеров отдавались глухим шлепком, от которого по коже пробегали мурашки, то от хлыста — ощущался пронзительный укус, проникающий глубоко внутрь.       Она сдержала стон. Все ее тело искрилось током, каждый его дюйм был напряжен и чувствителен. И нигде больше, чем между бедер.       А когда на нее снова обрушился удар, она не смогла сдержать крика. В тот же миг рука Валери легла на ее ягодицы, успокаивая нежную кожу.       — «Достаточно, мой питомец?» — спросила она.       Эбби покачала головой.       — «Прошу, продолжайте».       — «Еще чуть-чуть». — Валери поцеловала ее в затылок. — «Ты прекрасно справляешься».       Она снова потянулась к столу и взяла длинный тонкий кнут. Самое пикантное она приберегла напоследок.       Эбби закрыла глаза, набираясь сил. Когда кнут коснулся ее кожи, она не смогла сдержать стон, рвущийся из груди. Кнут, казалось, пронзал ее насквозь, проникая до глубины души. Это было еще более восхитительно, чем удары хлыста.       Валери ударила ее снова, снова и снова. Эбби содрогалась и стонала. Она больше не могла сдерживаться. Когда буря ощущений захлестнула ее, она отпустила себя, позволила себе погрузиться в нее.       Она сдалась.       А потом Валери оказалась перед ней, и ее губы прильнули к ее губам в обжигающем, мучительном поцелуе.       Эбби впилась в них, пытаясь освободиться от пут. Ее колени онемели, а веревки натерли кожу на запястьях. Но пульсация внутри нее, неослабевающее желание заглушали все остальное.       Валери прошептала в поцелуе.       — «Я могу сказать, как сильно ты хочешь меня. Я вижу, как сильно ты во мне нуждаешься».       Она просунула руку под резинку стрингов Эбби. Эбби затряслась, из нее вырвался отчаянный всхлип.       — «Ты кончишь для меня, прямо здесь, на глазах у всех», — прошептала Валери. — «И это займет всего несколько секунд. Потому что твое тело принадлежит мне. Я им распоряжаюсь. И если я захочу, чтобы ты кончила, ты кончишь».       — «Да», — отозвалась Эбби, задыхаясь. — «Да, мадам Ви».       Под пристальным взглядом публики Валери раздвинула пальцем нижние губы Эбби проводя им вверх и вниз по ее складочкам. Кончик ее пальца скользил по клитору девушки, отчего по ее телу пробежали искры. Голова няни откинулась назад, сладострастие бурлило и разрасталось внутри нее.       Пока, окончательно, она не взорвалась, и ее вскрик эхом разнесся по комнате, когда блаженство накрыло ее. Зрители, клуб, мир растаяли. И когда волны оргазма уносили ее все глубже в нирвану, на ее губах звучало имя Валери.       Валери. Ее богиня. Ее госпожа.       Ее все.       А как только она отошла от своего кульминационного момента, и ее тело обмякло в ‘оковах’, Валери была рядом, обхватив ее лицо ладонями.       — «Я держу тебя. Держу». — Ее теплое дыхание ласкало щеку Эбби. — «Давай-ка вытащим тебя отсюда. Я хочу, чтобы ты принадлежала только мне всю оставшуюся ночь».