В ее распоряжении

      У Валери кровь застыла в жилах. Франческа была здесь, в ее доме.       И Хейзел с Эбби тоже.       Она говорила спокойно, не сводя глаз с Франчески.       — «Эбби, отведи Хейзел в ее комнату и оставайся там». — Ей нужно было увести их из опасной зоны.       — «Эм, хорошо». — Эбби переводила взгляд с Валери на Франческу. — «Хотите, чтобы я…»       — «Иди», — прогремела Валери. — «Сейчас же».       Эбби повиновалась. Только когда они благополучно поднялись наверх, Валери обратилась к Франческе.       — «Что ты делаешь в моем доме?» — резко спросила она.       — «А ты как думаешь?» — Франческа поставила наполовину выпитый бокал вина на журнальный столик и подошла к Валери». — Я здесь, чтобы поговорить. И нам есть о чем поговорить».       — «Это…» — Она покачала головой. — «Как, черт возьми, ты сюда попала?»       — «Пришлось проявить немного изобретательности. Система безопасности была самым большим препятствием, но ее оказалось несложно обойти. Ты действительно до сих пор используешь тот старый пароль, который ставишь везде?»       Валери подавила в себе порыв ругательств. Ей следовало быть более осторожной. Хотя она никогда бы и не подумала, что Франческа проникнет в ее дом. И вообще она никогда не говорила Франческе никаких своих паролей, даже когда они были женаты.       Неужели она и тогда шпионила за Валери?       Франческа шагнула к ней, сокращая оставшееся между ними расстояние.       — «Наконец-то я тебя поймала. Теперь только ты и я. Так что давай поговорим, только честно. Никакой лжи. Только правда».       — «Мне нечего тебе сказать».       — «Нет, есть. Видишь ли, ты не ответила на мой вопрос. Я спросила, есть ли у тебя кто-то еще. И все еще жду ответа».       Валери скрестила руки на груди.       — «Я не обязана тебе отвечать. Между нами все кончено. Я уже говорила тебе об этом».       — «Нет, не кончено. Мы никогда, никогда не закончим. Разве ты не видишь, Вэл? Нам суждено быть вместе, всегда. Я знаю это. Ты это знаешь. Даже Голливуд это знает. Фильмы, которые мы сняли вместе, — это волшебство. Это доказывает, что наша любовь была предначертана. Да, у нас были взлеты и падения, но мы их преодолели. Мы сможем пройти и через это, вместе. Мы можем снова стать семьей. Ты, я, Хейзел, все мы. Разве не этого ты всегда хотела?»       — «Это абсурд. Ты себя слышишь? Ты совершенно нерациональна».       Глаза Франчески потемнели.       — «Тебе нужно перестать так говорить. Ты же не хочешь меня разозлить. Я кое-что знаю о тебе, Вэл. И если эти вещи выйдут наружу, это может тебя уничтожить».       — «Нет, Франческа. С меня хватит твоих игр. Мне надоели твои угрозы. Я знаю, что ты делаешь. Ты пытаешься выставить меня каким-то монстром, пытаешься вызвать у меня чувство вины, шантажировать, чтобы я приняла тебя обратно. Но на меня твое дерьмо не действует».       — «Может, на тебя и не действует. А вот на всех остальных? Что бы они подумали, если бы узнали, кто ты на самом деле? Что бы они подумали, если бы узнали обо всем, что ты со мной сделала? Обо всех способах, которыми ты причинила мне боль».       Руки Валери сжались в кулаки, ногти впились в ладони.       — «Я никогда не делала ничего, чтобы причинить тебе боль. Все, что мы делали, ты сама хотела».       — «Так всегда говорят насильники, не так ли?»       — «Я не позволю тебе исказить правду. Я никогда, никогда не делала с тобой ничего без твоего прямого согласия. И никогда, никогда не злоупотребляла тобой. Да, какое-то время ты убеждала меня в том, что это так. Я позволила тебе залезть мне в голову, позволила манипулировать мной. Но я сильнее этого. Я сильнее тебя. Так что вперед. Рассказывай всем, что хочешь. Никто тебе не поверит».       — «О, Валери». — Франческа покачала головой. — «После стольких лет до тебя по-прежнему не доходит, как все устроено. Как думаешь, кому все поверят? Любимой голливудской звезде Франческе Морено? Или ледяной стерве-продюсеру, которую половина индустрии мечтает убрать?» — Ее голос понизился. — «Я знаю, как работать с аудиторией, дорогая. СМИ, люди, они любят меня. Они поверят всему, что я им скажу».       Валери насмешливо хмыкнула.       — «Они не поверят твоим пустым словам. Без доказательств. Твои обвинения беспочвенны. Они это поймут».       На губах Франчески появилась легкая ухмылка.       — «Я бы не была так уверена в этом».       Кожа Валери покрылась мурашками. Что-то здесь не чисто.       — «Помнишь, как это случилось в первый раз? В ту ночь в отеле после премьеры? Мы встречались около трех месяцев? Мы были в постели, все становилось жарче и интимнее, и ты предложила сделать это интереснее». — Голос Франчески стал мечтательным. — «Тогда ты впервые связала меня. Ты старалась не оставлять следов на моих запястьях, потому что их было бы трудно скрыть. Однако следы от флоггера и пэддла? Они были в местах, которые легко скрыть, так что там ты не сдерживалась».       — «К чему ты клонишь?» — огрызнулась Валери.       — «Той ночью я сфотографировала следы, которые ты на мне оставила. На память о том опыте, на который я могла бы оглянуться и вспомнить. То же самое я сделала и в следующий раз. И в следующий раз. И каждый последующий. Я фотографировала каждый синяк, каждый след, который ты когда-либо оставляла на мне. И я сохранила их все как запись — нет, как дань той любви, которую мы разделяли».       Все тело Валери напряглось. Она всегда могла определить, когда Франческа лжет.       А сейчас? Та не блефовала. Она говорила правду.       Сколько у нее было фотографий? Сотни, а может, и больше. Они были вместе много лет. И Франческа всегда любила, когда Валери оставляла ‘отметины’ на ее коже. Она умоляла ее об этом. Они не раз ссорились из-за этого, потому что Валери отказывалась идти на те крайности, которых хотела Франческа.       Впрочем, это не имело значения. Не сейчас, когда у Франчески были тонны фотографий, тонны доказательств против Валери.       — «Что касается такой любви? Все это было ложью, сплошь и рядом». — Подытожила Франческа. — «Ты просто использовала меня для своих больных, садистских удовольствий».       Валери покачала головой.       — «Это неправда. Все это неправда».       — «Тогда докажи. Докажи, что ты любила меня. Дай мне, дай нам второй шанс».       — «Я не могу, Фран. И не буду».       Франческа пожала плечами.       — «Тогда у меня нет выбора. Я обнародую эти фотографии. Я расскажу всем о том, как ты воспользовалась мной, как тебе доставляло наслаждение причинять мне боль. Что ты ничем не отличаешься от всех тех мужчин в Голливуде, которые используют свое богатство и статус, чтобы охотиться на молодых женщин. Именно этого ты всегда боялась больше всего, я права? Столкнуться с тем фактом, что ты ничем не лучше их? Что все узнают, что великая и добродетельная Валери Кейн — всего лишь очередная похотливая голливудская руководительница, использующая свою власть для эксплуатации молодых женщин, у которых нет выбора, кроме как соглашаться на все, что она хочет?»       Страх затопил тело Валери. Но она не могла паниковать. Ей нужно было разрядить обстановку.       — «Просто подумай сама об этом», — попыталась она. — «Пожалуйста».       — «Ах, у меня было более чем достаточно времени для размышлений. Ты уже несколько месяцев уклоняешься от моих звонков. Я закончила думать».       — «Чего ты хочешь этим добиться? Хочешь наказать меня за то, что я отказалась принять тебя обратно? И это все?»       — «Я не пытаюсь наказать тебя. Мне просто нужно, чтобы ты поняла, каково это. Мне нужно, чтобы ты знала, каково это, когда твоя жизнь, твое сердце, все, что у тебя есть, разорвано в клочья. Тебе нет дела ни до чего, кроме твоей драгоценной карьеры, твоей репутации. И всего несколькими звонками я могу положить этому конец».       — «Тебе не обязательно это делать. Зачем ты это делаешь?»       На мгновение Франческа замолчала. И на мгновение ей показалось, что Валери наконец-то достучалась до нее.       Затем что-то щелкнуло в глубине ее глаз.       — «Потому что я знаю, Вэл».       — «Ты знаешь? Что знаешь?»       — «Я знаю о твоей гребаной няне».       Желудок Валерии сковал лёд.       — «О чем ты?»       — «О, перестань. Ты никогда не была умелой лгуньей. Вот почему ты выбрала жизнь за камерой, а не перед ней». — Франческа достала свой телефон. — «Однако мне не нужно, чтобы ты это подтверждала. У меня есть доказательства прямо здесь».       Она поднесла телефон к лицу Валери. На экране была фотография её и Эбби в ресторане, взятая из поста в социальной сети.       Валери едва не выругалась. Пост провисел в сети всего час. Франческа могла увидеть его только в том случае, если искала в Интернете все, что связано с Валери.       Она была одержима. Зловеще одержима.       — «А теперь», — продолжила Франческа. — «Я дам тебе последний шанс рассказать мне правду. У тебя есть кто-то еще?»       — «Просто послушай меня. Больше никого нет. Никого».       Франческа кивнула на свой телефон.       — «А это?»       — «Это всего лишь фотография. Ты, как никто другой, понимаешь, насколько обманчивыми могут быть фотографии. С нами обеими такое уже случалось. Папарацци ловили нас в неподходящее время и в неподходящем месте, фотографию искажали, чтобы все выглядело не так, как на самом деле».       Франческа фыркнула.       — «Ты ожидаешь, что я поверю, что это не то, чем кажется?»       — «Да. Смотри, вот что произошло. Я была в Италии, осматривала место для съёмок фильма, и взяла с собой няню, чтобы она присматривала за Хейзел. В качестве благодарности я угостила ее ужином в ресторане. Вот и все, что это было».       Валери выдержала ее взгляд. Франческа не могла знать правду. Она уже поклялась уничтожить то, что Валери ценила больше всего.       Но Франческа ошиблась. Было две вещи, о которых Валери пеклась больше, чем о своей карьере. Ее дочь.       И Эбби.       И если бы Франческа знала об этом? Она бы уничтожила и Эбби.       Она снова шагнула к Валери, пока их тела почти не соприкоснулись.       — «Между вами ничего нет? Тогда что это?»       Прежде чем Валери успела остановить ее, Франческа скользнула рукой вниз и, потянув за кусочек кружева, торчащий из жакета Валери, достала из кармана трусики Эбби.       — «Ну вот…» — Франческа подняла трусики, покачивая их на пальце. — «Разве они не… милые?»       Валери выхватила у нее трусики.       — «Отдай их».       — «Почему ты такая собственница? Они явно не твои. Черное кружево больше в твоем стиле». — Ее глаза пробежались по телу Валери. — «Это может означать только одно. Они ее, верно? Этой чертовой няни? Как ее там зовут? Эбби? Да, Эбигейл Питерс. И ей всего 23. Она, по-моему, тебе чуток не по возрасту, не находишь?»       Челюсть Валери напряглась. Франческа могла знать об Эбби так много только в том случае, если сама под нее копала. Все оказалось хуже, чем она опасалась.       Эбби уже попала под прицел Франчески.       Валери нужен был выход из этой ситуации. Выход, который не привел бы к тому, что Франческа разрушит ее жизнь, а заодно и жизнь Эбби.       — «Ладно», — произнесла женщина. — «Хочешь правду? Да, мы с Эбби… связаны. Но это просто секс, ничего больше. Уверена, ты понимаешь».       — «Оу, еще как». — Франческа тихонько захихикала. — «Я не совсем соблюдала целибат с тех пор, как у нас все закончилось. Но ни одна женщина не сравнится с тобой. Так я поняла, что должна вернуть тебя». — Она взяла Валери за руку. — «Значит, ты говоришь правду? О тебе и твоей няне? Ты не влюблена в нее?»       — «Нет», — пресекла Валери. — «Это просто интрижка. Для меня это ничего не значит. Она для меня ничего не значит».       Улыбка расплылась на губах Франчески.       — «Тогда она не будет для нас проблемой».       По спине Валери пробежала дрожь. Что-то было не так.       Она медленно повернулась. Ее сердце упало.       У подножия лестницы стояла Эбби, лицо девушки было бледным и искаженным от боли.