В ее распоряжении

      Эбби переступила порог дома Валери. За свою жизнь она сменила с десяток мест. Дома, в которых выросла. Квартиры, которые делила с соседями. Дома семей, в которых работала няней. Ни одно из них никогда не казалось ей домом.       Но это? Это ощущалось как дом.       Валери взяла ее за руку и потянула к лестнице. Неужели они идут в спальню Валери, чтобы та могла надеть на нее ошейник и заявить о своих правах на ее постели, пометив Эбби как свою?       Но вместо того, чтобы подниматься по лестнице, Валери провела ее мимо в свой кабинет и ввела код на дисплее рядом с дверью, открыв ее. Затем она увлекла Эбби внутрь, к книжному шкафу в глубине комнаты.       — «Почему бы тебе не оказать честь?» — сказала она. — «Ты помнишь, какая книга, не так ли?»       Эбби кивнула. Затем, с бешено колотящимся сердцем, она потянулась к старинному изданию «Грозового перевала» и выдвинула его.       Книжный шкаф отодвинулся в сторону, открывая комнату за ним. Как и в первый раз, она была полна всевозможных «пикантных» игрушек и снаряжения.       Как и в первый раз, у Эбби перехватило дыхание.       Валери завела ее в комнату.       — «Когда я заказывала планы для этого дома, это была одна из первых комнат, которую я спроектировала. Я хотела место, которое было бы только моим, место, куда я могла бы прийти просто побыть собой».       Она оглядела комнату, ее глаза наполнились тоской.       — «Однажды я сказала тебе, что не пускаю сюда никого, кто этого не заслужил. Это была не ложь. Но и не вся правда». — Она снова посмотрела на Эбби, ее глаза мерцали под мягким светом. — «Правда в том, что я никогда никого сюда не приводила. Я всегда надеялась, что однажды найду кого-то, с кем смогу разделить свое убежище, но этого так и не случилось. До тебя».       Сердце Эбби затрепетало.       — «Я польщена, что ты привела меня сюда. Польщена, что выбрала меня». — Она опустилась на колени. — «И я клянусь тебе, я всегда буду твоей. Я буду служить тебе. Я буду принадлежать тебе. Отныне и навсегда».       Она склонила голову и положила руки на бедра. Это было ее место. Не только здесь, в этом доме. Но и здесь, на коленях, у ног Валери.       И нигде она не хотела бы быть больше.       Валери положила руку на плечо Эбби, ее пальцы мягко коснулись ее кожи.       — «Время пришло».       Валери скрылась из виду, а затем вернулась и встала перед ней. Эбби держала голову опущенной, смотря снизу-вверх из-под ресниц. Валери держала в руке черную бархатную шкатулку, шкатулку с ошейником.       Наконец настал тот момент, о котором Эбби даже не смела мечтать.       — «Ты поклялась быть со мной», — начала Валери. — «Служить мне, принадлежать мне и никому другому. И теперь я клянусь быть с тобой. С этого момента ты под моей опекой, моей защитой. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты была в безопасности, чтобы ты была счастлива. Я буду заботиться о тебе. Я буду рядом с тобой. Отныне и навсегда».       Валери обошла ее сзади, откидывая волосы Эбби, и продолжила.       — «Этим ошейником я привязываю тебя к себе. Пусть он символизирует мое владение тобой, мою преданность тебе и твою преданность мне. Пусть он олицетворяет любовь, которую мы разделяем во всех ее прекрасных проявлениях».       Ловкими пальцами Валери надела ошейник на шею Эбби и застегнула его, прежде чем снова обойти ее.       — «Встань», — скомандовала она.       Эбби поднялась на ноги. Валери провела рукой по шее Эбби, запрокинув ее голову, чтобы рассмотреть ошейник.       — «Ошейник, достойный женщины, которую я называю своей». — Ее глаза встретились с глазами Эбби, а голос перешел в бархатный шепот. — «Женщины, которой принадлежит мое сердце».       Она прижалась губами к губам Эбби, страстным, собственническим поцелуем, который вызвал волну желания. Эбби обхватила Валери за шею, ее губы раскрылись навстречу Валери, углубляя поцелуй, отчаянно отвечая ей. Валери скользнула руками по телу Эбби, сжимая, ощупывая, лаская, ее прикосновения были такими же голодными, как и ее поцелуй.       Из груди Эбби вырвался стон. Валери опустила губы к шее Эбби, целуя, посасывая и кусая, пока ее рука тянулась к подолу сарфана. Не прошло и секунды, как она стянула его через голову Эбби и бросила на пол, вслед за своим платьем. Вскоре последовал и бюстгальтер Эбби, а затем и трусики, оставив ее лишь в малиновом кожаном ошейнике на шее.       Девушка снова притянула Валери к себе, внутри нее тлела страсть. Их губы все еще были сплетены, и Валери прижала ее к стене позади.       Эбби ахнула, ноги грозили подкоситься. Валери замурлыкала в ее губы, проскальзывая бедром между ног Эбби. Эбби терлась бедрами об нее, жар искрил в ее центре.       — «Помнишь день, когда я застала тебя здесь, когда ты ‘шпионила’?» — Валери скользнула ладонью по внутренней стороне руки Эбби, прижимая ее к стене. — «Все это время я думала только о том, как сильно я хочу сделать это».       Она схватила Эбби за запястье и потащила вверх по стене рядом с собой. Эбби задрожала. Но прежде чем она успела что-либо сказать, она почувствовала, как Валери обернула что-то вокруг ее запястья.       Что? Она подняла голову и как раз успела увидеть, как Валери застегивает наручник. Он был сделан из той же насыщенной малиновой кожи, что и ее ошейник. Но в отличие от ошейника, от него свисала золотая цепочка.       И другой конец цепочки был прикреплен к стене.       Эбби повернула голову в другую сторону, задрав взгляд. Как и следовало ожидать, к стене был прикован еще один наручник, ожидающий ее второе запястье. Она посмотрела вниз. На уровне лодыжек с обеих сторон были еще два более длинных и толстых браслета. Были ли они там все время?       Ее сердце заколотилось. И когда она снова посмотрела на свою Госпожу, губы Валери изогнулись в улыбке.       — «Когда я заказывала твой ошейник, я заказала и эти наручники», — пояснила она, взяв свободную руку Эбби и подтянув ее к другому наручнику, застегивая его вокруг запястья. — «Мне всегда нравились комплекты в тон».       Приказав Эбби широко расставить ноги, Валери застегнула браслеты на ее лодыжках. Все четыре были расположены на таком расстоянии друг от друга, что ее руки и ноги не были напряжены, но она едва могла ими двигать. И уж точно не могла свести ноги.       — «С того дня, как я поймала тебя здесь, каждый раз, когда я заходила в свой кабинет, меня отвлекали мысли об этом. О том, чтобы ты была здесь, в этой потайной комнате, зафиксирована для моего удовольствия, подчиняясь каждой моей прихоти. А это?» — Валери провела пальцами по бедру Эбби, до самой груди. — «Это намного слаще, чем я себе представляла».       Из губ Эбби вырвался тихий стон. Но это не остановило Валери. Она знала, что стоны Эбби означают «да». Она знала, что ее вздохи означают «не останавливайся», а ее мольбы — «еще». Она точно знала, чего жаждала Эбби.       Валери подняла руку к ошейнику Эбби, проводя кончиками пальцев по трем рубинам, инкрустированным в него.       — «Говорят, молоденьким девушкам не идут красные оттенки. Но мы уже нарушили все правила. Какое будет следующим?» — Она просунула палец в кольцо спереди и сильно потянула. — «Ты выглядишь восхитительно с моим ошейником на шее».       Эбби затряслась. Валери снова дернула за ошейник. Затем она отошла в сторону и открыла ближайший шкафчик.       Эбби подавила стон. Она нуждалась в Валери, немедленно. Однако, прикованная наручниками к стене, она была бессильна что-либо сделать, кроме как дергаться и извиваться в оковах, ожидая милосердия своей Госпожи.       Валери не заставила себя долго ждать. Закрыв шкафчик, она вернулась и встала перед Эбби, держа в руке малиновую кожаную повязку на глаза.       — «Последний элемент комплекта», — произнесла она. — «Закрой глаза».       Эбби закрыла глаза. Валери надела повязку ей на голову. Затем она услышала стук каблучков Валери по мраморному полу, когда та удалялась.       Ее пульс участился, тревога и адреналин хлынули через нее. Она глубоко вздохнула, позволяя волнению захватить себя. Принимая его. Поддаваясь ему. Пока тишина растягивалась, ее разум успокоился, мирские заботы рассыпались в прах, оставляя лишь восхитительную боль желания.       Рука Валери коснулась ее щеки.       — «Ты еще со мной, мой питомец?»       Эбби кивнула. Она не слышала, как Валери вернулась. Чем та занималась?       Женщина приникла телом к Эбби, кожа к коже, грудь к груди. Валери теперь была обнажена. И что-то твердое прижималось к животу Эбби.       Она прикусила губу. Ей не нужно было видеть, чтобы знать, что это.       — «Сегодня нужно что-то особенное». — Женщина опустила страпон вниз, туда, где сходились бедра Эбби, и просунула его между ними, ее теплое дыхание ‘шептало’ вдоль щеки Эбби. — «Я надела на себя кое-что особенное. Кое-что, что входит и в меня».       Эбби тихо выдохнула. Это означало, что Валери почувствует все, что чувствовала она. Одна только мысль посылала жар между ее бедер. Валери скользила кончиком вперед-назад, проводя им по складкам Эбби, дразня ее дырочку.       — «Есть ли лучший способ заявить о своих правах на тебя, чем заставить кончить, когда я буду внутри, а мое имя сорвется с твоих губ?»       По ее телу пробежала дрожь, пульсация между ног усиливалась.       — «Боже, да. Пожалуйста…»       Она не успела добавить ни слова, как Валери погрузилась в нее, полностью заполнив. Эбби ахнула, ее тело напряглось, а затем расслабилось, волна удовольствия захлестнула ее. И когда Валери начала двигаться, это удовольствие разлилось по ней с головы до ног.       — «О, Господи Всемогущий. О, боже!»       Она крепко зажмурилась под повязкой. Ее стремительно несло к краю, тело подчинялось команде в голосе Валери, в ее губах, когда они целовали ее шею, в ее мощных толчках и безудержных стонах. Подчинись мне. Подчинись мне. Подчинись мне.       — «Валери…» — Голова Эбби запрокинулась назад, прислонившись к стене. — «О, Валери».       — «Вот так, моя девочка», — Валери зацепила пальцем кольцо на ошейнике Эбби спереди, сильно потянув и прорычав ей в ухо. — «Ты моя».       Другой рукой она уперлась в стену рядом с головой Эбби, напрягаясь, пока двигалась внутри нее, быстрее, жестче, глубже, достигая таких глубин существа Эбби, к которым никто никогда раньше не прикасался. Эбби дрожала и стонала, удовольствие нарастало в ней.       — «О!» — Она отчаянно прижималась к стене. — «Можно, я кончу для тебя?»       — «Нет, моя девочка. Только вместе со мной».       Валери толкнулась в нее сильнее, ее грудь вздымалась от тяжелого дыхания. Эбби прикусила внутреннюю сторону щеки, сдерживая прилив внутри себя, пока Валери не начала дрожать. Лишь тогда Эбби сдалась, позволяя своему удовольствию нарастать и нарастать, пока оно не достигло апогея.       А следом наступила кульминация, извержение, которое поднялось из глубины ее естества и распространилось по всему телу. Она содрогалась, волны экстаза неумолимо накатывали на нее. В то же время Валери дрожала рядом с ней, выгибая бедра, грудью прижимаясь к груди Эбби, и издавая крик освобождения. Но единственным звуком, слетевшим с губ Эбби, было имя ее Госпожи. Валери. Валери. Валери. Крик. Молитва. Просьба.       И когда она погружалась в сладкое забвение подчинения, она знала, что Валери всегда будет рядом, чтобы ответить на эту молитву.