В ее распоряжении

      Эбби растянулась на диване с книгой в руке. Она смотрела на одну и ту же страницу последние десять минут. Ей нужно было сделать так много дел. Для начала — найти жилье. Хотя Эрин и сказала, что она может оставаться сколько угодно, квартира едва ли была достаточно просторной для двоих, не говоря уже о троих.       Но что действительно делало совместную жизнь с Эрин и Дэном невыносимой, так это то, как они постоянно ходили вокруг нее на цыпочках. Словно считали, что она настолько убита горем, что вид их, ведущих себя как любящая парочка, сломает ее. К ней относились как к хрупкой? Это было гораздо хуже.       Ей нужно было найти собственное жилье. Не говоря уже о работе и машине. Однако она не могла заставить себя что-либо сделать. Она была слишком подавлена.       Эбби тяжело вздохнула. На самом деле она не чувствовала оцепенения, но хотела бы, чтобы оно было. Потому что, как бы она ни старалась, она не могла избавиться от тошноты и острой боли в груди, которые ощущала каждое мгновение с тех пор, как ушла от Валери.       «Может, мне стоило ее выслушать. Может, стоило дать ей шанс…»       Она покачала головой. Она никогда не сможет забыть, что сказала Валери. До той ночи самым унизительным моментом в ее жизни был шестнадцатый день рождения, когда ее отчим наконец сорвался и сказал, что жалеет, что она родилась.       Но то, что сделала Валери? Это было хуже. И ничего нельзя было изменить.       Открылась входная дверь. Эбби села. Для Эрин было слишком рано возвращаться с работы. Или Эбби провела еще один день на диване, не осознавая этого?       Эрин вошла в гостиную, закрыв за собой дверь.       — «Хорошо, что ты здесь».       «Где же мне еще быть?» — подумала Эбби, но промолчала.       Эрин присела на подлокотник дивана.       — «Итак, э-эм, что слышно от Валери?»       Эбби пожала плечами.       — «Ничего. Уже несколько дней. Сначала она все пыталась дозвониться до меня, но, полагаю, сдалась».       — «Понятно. Ну, видишь ли, она на самом деле позвонила мне».       Эбби моргнула.       — «Что?»       — «Ты указала меня как свой экстренный контакт, когда она тебя наняла, помнишь? В общем, она просто хотела узнать, как ты. Она очень за тебя переживает. Тебе стоит поговорить с ней. Или хотя бы выслушать, что она хочет сказать».       — «Какой в этом смысл?» — пробормотала Эбби. — «Нет ничего, что она могла бы сказать, чтобы изменить то, что она сделала».       — «Может, и никакого. Но не слишком ли ты с ней сурова? Она совершила ошибку. Она всего лишь человек. И она хочет извиниться, загладить свою вину. Разве ты не должна дать ей хотя бы этот шанс? Ты же хочешь быть с ней, правда?»       Эбби покачала головой.       — «Она не хочет быть со мной. Она сама так сказала. Я была для нее всего лишь интрижкой». — В ее голове всплыла картина: Валери стоит перед своей бывшей женой в гостиной, с трусиками Эбби в руке, отрицая, что между ними что-то было. — «Она сделала свой выбор. И он был не в пользу меня».       Эрин раздраженно вздохнула.       — «Ради бога, Эбби. Тебе нужно прийти в себя. Валери сейчас борется за тебя, а ты просто сидишь здесь и ищешь оправдания?»       Эбби нахмурилась.       — «Я не… Погоди, что ты сказала? Валери что?»       — «Эм, насчет этого. Когда она мне позвонила, она хотела…» — Раздался звонок в дверь. Эрин вскочила со своего места. — Я открою. Думаю, это к тебе».       — «Ко мне? Эрин, что происходит? Что ты натворила?»       Но ее подруга уже шла к двери.       Она открыла ее, и в дверях показался знакомый мужчина в костюме и кепке. Водитель Валери. Он был немногословен, поэтому Эбби разговаривала с ним всего пару раз.       Он вежливо кивнул Эрин.       — «Я разыскиваю Эбби Питерс».       — «Она здесь». — Эрин повернулась к ней. — «Эй? Чего ты ждешь?»       Эбби вздохнула, встала с дивана и, волоча ноги, присоединилась к Эрин у двери.       — «Валери тебя прислала, не так ли?»       Он кивнул.       — «Мисс Кейн хотела бы с вами встретиться. Я здесь, чтобы отвезти вас к ней, если вы согласитесь. Она ждет вас».       Эбби покачала головой.       — «Нет. Ни за что».       Эрин схватила Эбби за руку и виновато посмотрела на мужчину.       — «Можете дать нам минутку, пожалуйста?»       Мужчина кивнул.       Эрин закрыла дверь и повернулась к Эбби.       — «Так-с, возможно, я сказала Валери, что ты остановилась у меня».       — «Конечно, ты сказала».       — «И она, возможно, предупредила меня, что этого следует ожидать».       Эбби скрестила руки на груди.       — «Ты должна поехать, Эбби. Послушай, я знаю, как тебе больно. И понимаю, что сейчас встреча с ней кажется сложной задачей, но стала бы она все это затевать, если бы ты была ей безразлична?»       Эбби замялась. Наверное, Эрин права. Наверное, ей нужно дать Валери шанс.       Наверное, она стоила того, чтобы за нее бороться.       — «Хорошо», — согласилась Эбби. — «Я поеду».       Эрин тепло улыбнулась и обняла Эбби, крепко прижав ее к себе, а затем снова отстранилась.       — «Я скажу водителю, что ты выйдешь через двадцать минут. Иди готовься. Ты не можешь встретиться с Валери в таком виде».       — «Что не так с…» — Эбби посмотрела на свою одежду. На ней была та же мешковатая футболка и старые спортивные штаны, в которых она спала. — «Д-а-а, я пойду переоденусь. И причешусь». — Она не помнила, когда в последний раз расчесывала волосы.       — «Только побыстрее», — подтолкнула Эрин. — «Валери ждет».       

* * *

      Через полчаса Эбби сидела на заднем сиденье автомобиля, который ехал по улицам Лос-Анджелеса. Она спросила водителя, куда они едут, прежде чем сесть, однако он ответил, что ему велели не говорить ей. Это чуть не заставило ее развернуться и вернуться в квартиру, но Эрин буквально затолкала ее в машину.       Няня уставилась в окно, чувствуя, как внутри у нее все сжимается от волнения. Не помогало и то, что они едва двигались. Она прожила в Лос-Анджелесе всю свою жизнь, но сегодня вечером медленное движение пробок только усиливало ее тревогу. Она уже подняла защитный экран. Последнее, что ей было нужно, это чтобы водитель заметил, что она в смятении.       Девушка устроилась поудобнее. Она потеряла представление о том, в какой части города они находились. Улицы были усеяны дизайнерскими бутиками, элитными барами и ресторанами изысканной кухни, которые Эбби никогда не смогла бы себе позволить. Даже на ту зарплату, которую платила ей Валери.       Наконец, машина подъехала к тротуару. Они прибыли.       Водитель вышел и открыл для нее дверцу. Когда девушка ступила на тротуар, он указал на ресторан перед ними.       — «Мисс Кейн внутри».       Эбби поблагодарила его и повернулась к ресторану. Надпись над дверью была на французском, и он выглядел еще дороже, чем ресторан, куда Валери водила ее на курорте в Италии.       Тот вечер был катастрофой. Как и вечер ужина в честь ее шестнадцатилетия. Каждый раз, когда она ступала в шикарный ресторан, ее жизнь переворачивалась с ног на голову наихудшим образом.       Впрочем, она уже зашла так далеко. Теперь она не могла повернуть назад.       Эбби решительно направилась к дверям и вошла внутрь. Сразу же ее встретил метрдотель.       — «Добрый вечер, мисс Питерс. Позвольте проводить вас к вашему столику. Мисс Кейн ждет вас».       Откуда он узнал, кто она такая? Она слишком нервничала, чтобы спросить. Вместо этого она последовала за ним через весь ресторан, стараясь не думать о том, насколько неуместно она чувствовала себя в такой роскошной обстановке. Над головой висели хрустальные люстры, столы были сервированы изысканным фарфором и украшены искусными цветочными композициями поверх белоснежных скатертей. В углу играл джазовый квартет, а гости, как и официанты, были одеты в коктейльные платья и костюмы. Хотя Эбби сменила футболку и спортивные штаны на удобный сарафан, она была одета не для такого фешенебельного заведения, как это. Они прошли в тихую заднюю часть ресторана. За столиком, с которого открывался вид на весь зал, сидела Валери.       Сердце Эбби остановилось. От одного взгляда на Валери у нее перехватило дыхание. А когда та встретилась взглядом с Эбби, девушке потребовалась вся сила воли, чтобы не упасть духом.       — «Эбби», — Валери поднялась. — «Я так рада, что ты пришла».       Эбби пробормотала приветствие, и метрдотель отодвинул для нее стул. Только когда она села, Валери снова опустилась, кивнув ему, чтобы он ушел.       — «Я попросила дать нам время, чтобы мы могли поговорить без препятствий», — сказала она.       Эбби молчала. Слишком много мыслей, слишком много чувств проносилось в ее голове. Валери сложила руки на столе перед собой.       — «Спасибо, что пришла. И спасибо, что дала мне шанс объясниться. Потому что я хочу, чтобы ты знала правду. О Франческе. Обо всем, с чем я имела дело. И самое главное, что я чувствую к тебе». У Эбби закружилась голова.       — «Я рассказывала тебе о Франческе. О том, как наши отношения со временем стали натянутыми. Это было… мягко сказано. Я не буду вдаваться в подробности, но то, что она делала и говорила, было неприглядно. Я никому не рассказывала, насколько все стало плохо, потому что не хотела признавать это сама. И когда мы развелись, я оставила все это позади. Я думала, что все кончено». — Валери покачала головой. — «Но мой покой не продлился долго. Несколько месяцев назад она начала звонить мне, писать, говорить, что скучает, что хочет меня вернуть, пытаться снова влезть в мою жизнь. А когда это не сработало, она удвоила усилия, появляясь на моей работе, в клубе ‘Вельвет’. Однако я игнорировала ее в надежде, что она, в конце концов, прекратит. Я знаю, что должна была что-то с этим сделать, но боялась того, на что она способна. Особенно когда начались угрозы».       У Эбби сжалось сердце.       — «Какого рода угрозы?»       — «Она угрожала разоблачить меня, показать миру, какой я жестокий и насильственный монстр. Ее обвинения ложны. Я никогда не поднимала на нее руку так, чтобы это не было по обоюдному согласию. Если уж на то пошло, Франческа пыталась выйти за рамки наших договоренностей, хоть я всегда и пресекала это. Мы делали все правильно. Всегда были в безопасности. Но у меня нет никаких доказательств. У нее есть фотографии, которые она сделала, когда мы были вместе, синяки, следы и многое другое, и она угрожала использовать их, исказить их, чтобы подогнать под свою ложную версию. Этого было бы достаточно, чтобы разрушить мою карьеру. Точнее, уничтожить меня полностью».       — «Боже мой. Валери, я и понятия не имела, что она такая».       — «Я и сама не могла в это поверить. Я никогда не думала, что она зайдет так далеко. Только когда она вломилась в дом тем вечером, когда мы вернулись из Италии, она рассказала мне о фотографиях и своем плане их опубликовать. Она пыталась использовать их, чтобы шантажировать меня и заставить снова быть с ней. Это заставило меня осознать, насколько серьезна ситуация, насколько она опасна. И когда она начала спрашивать о тебе, я поняла, что не могу позволить ей нацелиться на тебя. Поэтому солгала ей. Сказала ей, что между нами ничего нет. Что…»       — «Что я для тебя ничего не значила».       Валери поморщилась.       — «Я сказала это, чтобы защитить тебя, но это была ошибка. Я знаю, что причинила тебе боль. И не только тем вечером. Было столько всего, что я сделала и сказала…» — Ее голос дрогнул. — «Все это время я была так поглощена своими проблемами, что не думала о том, как сильно мои действия причиняют тебе боль. Но теперь я вижу. Я знаю, что каждый раз, когда я говорила, что мы должны держать все между нами в секрете, это глубоко ранило тебя. Я знаю, что отказ сказать тебе, что я люблю тебя, был ножом в твое сердце. Знаю, что отрицание того, что ты что-то для меня значишь, только глубже вонзало этот нож. Произнести эти слова… это было самое трудное, что я когда-либо делала. Потому что, даже если ты не слышала, как я их произношу, меня разрывало на части от отрицания того, что я люблю тебя. Я действительно люблю тебя, Эбби. Больше, чем когда-либо смогу выразить».       Сердце Эбби екнуло. Это были слова, которые она так долго ждала услышать. Но могла ли она по-настоящему поверить в них?       Валери подняла руку.       — «Тебе не нужно ничего говорить. Просто послушай. Потому что мне нужно рассказать тебе о своих чувствах. С тех пор, как мы встретились, меня так сильно к тебе тянет, что я чувствую это всей душой. Ты освещаешь мою жизнь, мое сердце, так, как никто другой никогда не делал и не сможет сделать. И когда я смотрю на тебя, каждая частичка меня жаждет сделать тебя своей. Я люблю тебя, Эбби. Поэтому я прошу тебя вернуться ко мне. Не как моя няня. А как моя саба, моя девушка, моя партнерша».       Она потянулась в сторону и положила руку на черную бархатную шкатулку для драгоценностей, стоявшую на столе.       — «Я приготовила это специально для тебя». — Валери подвинула шкатулку к ней. — «Открой ее».       Эбби взяла шкатулку. Она была квадратной и плоской, больше ее ладони.       Осторожно она открыла ее. Внутри был ошейник из мягкой кожи насыщенного, глубокого малинового цвета, настолько темного, что он казался почти черным. Он был украшен золотом, а спереди были вставлены три рубина. С пряжки сзади свисал маленький золотой замочек, а под рубинами болтался крошечный золотой брелок с выгравированными на нем словами: «С любовью принадлежит Мадам Ви».       — «Однажды я сказала тебе, что когда подарю тебе настоящий ошейник, это будет ошейник, достойный тебя», — пояснила Валери. — «Ошейник, который ты сможешь с гордостью носить, чтобы показать миру, что ты моя. Правда в том, что нет ничего, что я могла бы тебе дать, ничего, что я могла бы сказать, что могло бы передать, насколько ты дорога мне. Но это символ этого. Символ моей любви к тебе. И если ты примешь его, я буду каждый день показывать тебе, как сильно я тебя ценю».       Валери протянула руку через стол и положила ее поверх руки Эбби. Пульс Эбби участился.       — «Итак, Эбби. Станешь ли ты моей?»       — «Я…» — Эбби посмотрела на ошейник, затем снова на свою Госпожу. — «Да. Я согласна».       Валери подалась вперед через стол и погладила Эбби по щеке.       — «Ты даже не представляешь, насколько это делает меня счастливой».       Валери нежно и с тоской прижалась губами к ее губам. Эбби вздохнула в ее губы, чувствуя, как тепло разливается по ней. Это было то, чего она всегда желала. Кого-то любить, кому-то служить, кому-то посвятить себя всеми желанными способами. Кого-то, кто всегда будет заботиться о ней, всегда будет рядом. Кого-то, кому она принадлежит.       — «Я так и знала!»       Этот визг ударил Эбби, как пощечина. Она отстранилась и повернула голову, чтобы увидеть Франческу, марширующую к ним.       — «Я так и знала!» — Она ударила ладонями по столу, ее безумные глаза уставились на Валери. — «Я знала, что ты лжешь. Ты никогда не…»       Взгляд женщины упал на ошейник в шкатулке перед Эбби, и ее лицо исказилось от шока, а затем от гнева.       — «Ты… ты… я не верю этому». — Она посмотрела на Эбби, затем снова на Валери, ее глаза потемнели. — «Я покажу всем эти фотографии. Я расскажу всем, что ты…»       — «Мадам, мне придется попросить вас пройти с нами».       Франческа вздрогнула, оглядываясь через плечо. Позади нее стояли двое охранников, их массивные руки были скрещены на груди.       — «Что это за чертовщина?» — Она снова повернулась к Валери. — «Ты должна приказать им уйти, Вэл. Я просто пытаюсь поговорить с тобой».       — «Боюсь, я не могу этого сделать». — Валери взяла Эбби за руку через стол. — «Они здесь, потому что я попросила охрану присматривать за тобой. Я также подала на тебя запретительный ордер, который ты сейчас нарушаешь. Так что либо ты позволишь этим замечательным джентльменам сопроводить тебя, либо мы будем ждать здесь, пока не прибудет полиция и не выведет тебя в наручниках. Только представь заголовки газет. Голливудская любимица Франческа Морено арестована. Сайты сплетен просто взбесятся».       Франческа открыла было рот, но тут же закрыла его, оглядывая зал. За несколькими столиками от них две молодые женщины украдкой смотрели на сцену, разыгравшуюся перед ними, держа в руках телефоны. И они были не единственными.       Франческа перевела глаза на двух мужчин, затем снова на Валери. И, не говоря больше ни слова, она развернулась и ушла, а охранники шли следом.       Только оказавшись за дверью, Эбби вспомнила, как дышать.       — «Ничего себе, — выдохнула Эбби. — Ты правда не шутила насчет нее. Не могу поверить, что она здесь появилась. Она тебя преследовала?»       — «Похоже на то», — ответила Валери.       — «Я просто рада, что она ушла, и тебе не пришлось вызывать полицию».       — «О, я все равно обращусь полицию. Она не уйдет от ответственности за это или за все остальное, что она сделала. Мои адвокаты уверены, что взлом и систематические домогательства достаточны, чтобы ей предъявили обвинения. А теперь, когда она нарушила судебный запрет, это значительно ускорит процесс». — Кулаки Валери сжались. — «Я позабочусь о том, чтобы эти обвинения были предъявлены. И позабочусь о том, чтобы она поняла, что я больше никогда не позволю ей причинить вред мне или кому-либо из моих близких».       Эбби вложила ладонь в руку Валери.       — «Как ты себя чувствуешь?»       — «Лучше, чем когда-либо. И это правда. Я больше никогда не буду скрывать от тебя свои чувства. И я никогда, никогда больше не позволю чему-либо или кому-либо встать между нами».       Улыбнувшись, Эбби наклонилась через стол и нежно поцеловала Валери в губы. Когда она отстранилась, Валери тоже улыбалась.       — «Знаешь что? Я вдруг почувствовала, что больше не хочу есть». — Произнесла Валери, и ее взгляд упал на шкатулку на столе. — «Как насчет того, чтобы я отвезла тебя домой и надела этот ошейник на твою прекрасную шею со всей торжественностью, которой требует этот случай?»       — «Я была бы очень рада», — ответила Эбби.