Часть 4
10 апреля 2025 г., 09:56
Рабочее утро Арсения началось вполне стандартно: в шесть утра он еле продрал глаза, медленно сполз с кровати, дотащился до душа, а потом и кухни, где смог осилить только чашку черного эспрессо. Впереди было очередное суточное дежурство.
Широко зевая, Арс натянул черные джинсы и уютную толстовку, проклиная свою любимую привычку засиживаться допоздна: вот и вчера он читал до половины второго ночи, поэтому сейчас чувствовал себя расплывшейся лужицей киселя.
— Блин, хоть бы была спокойная смена, может, подремать получится, — бормотал он под нос, закутываясь в кожанку и подхватывая ключи от двери.
Желудок жалобно заурчал, но Арсений не обращал на него внимания — он в целом ел не так много, а вчера днем сходил на первую после перерыва тренировку и теперь вообще не мог думать о еде, хотелось только пить.
Ровно в 7:30 он с квадратными глазами забежал на работу, сразу погрузившись в неповторимую атмосферу — в больнице и в родном ОРИТ наступало утро.
Остывала ручка, разогретая за ночь врачебными дежурными фразами в историях болезни, чуть замедлили свой бег часы. Отдавались четкие указания медсестрам, еще более короткие и звонкие — как удары хлыста пастуха на утреннем пастбище. Продолжали гудеть респираторы в монотонном ритме, как будто и не устали за ночь. Поплыли ароматы дешевого кофе и сигарет, перемешиваясь с запахом закисших памперсов, казенных постелей, вчерашней крови и уставших врачей. Захлопали двери отделений, заездили лифты, зашуршали шкафы, впуская в себя одежду переодевающегося персонала, и, наконец, ожил главный монстр любого отделения — телефон. Больница со скрипами и охами включалась еще на двадцать четыре часа адской работы.
Арс впритык, но успел на оперативку к заведующему Павлу Добровольскому, которого он искренне уважал за профессионализм, и начмеду Тимуру Батрутдинову, которого он ровно настолько же терпеть не мог, причем взаимно, и успокоенно выдохнул — предупреждение не заработал, можно жить. Во время оперативки он откровенно клевал носом. Позже Арсений принял у Димы Позова смену, уловив единственное важное — в отделении восемь пациентов, то есть ровно половина мест в реанимации было занято, все назначения — в дневниках. Он снова работал в паре с Ильей Макаровым, что не могло не радовать — вместе всегда веселее, с ним они по-настоящему ладили.
У Арсения на сегодня было четыре пациента, одна из которых готовилась к плановой операции по поводу кишечных свищей. Первым делом он отправился к ней, быстро осмотрел и в ответ на претензию, что ею не занимаются, в своей манере подбодрил:
— Марина, ну сами смотрите, если за день к вам не подходил врач-реаниматолог, значит, вы тут самая здоровая!
Пациентка не нашлась, что ответить, внезапно очаровательно покраснела и заулыбалась. Харизма Арсения, его чувство юмора и, чего греха таить, голубые глаза стабильно положительно действовали на всех пациенток любого возраста, если они находились в сознании. Сам Арсений этим совершенно сознательно и нагло пользовался.
Вторая пациентка лежала в реанимации уже несколько дней после тяжелого ДТП, на ИВЛ и со вторичным менингоэнцефалитом. С ней тоже все было относительно стабильно. Арсений обнаружил, что у нее появились попытки самостоятельного дыхания, и он перевел ее в режим вспомогательной вентиляции легких — дышит почти сама, здорово!
Третьего пациента он перевел в хирургическое отделение — это была самая любимая часть его работы, ведь живых людей надо побыстрее выписывать из больниц.
После таких хороших новостей Арсений заулыбался, выпил чай с Ильей и медсестрами. Сегодня дежурила веселая компания: Зоя Яровицина, Маша Маркова, Саша Муратова и Варя Щербакова — по две медсестры на каждую из их реанимационных палат.
В приподнятом настроении после дружеских посиделок Арсений двинулся к четвертому пациенту, с которым предстояло усиленно поработать. Им был мужчина преклонного возраста, с сахарным диабетом второго типа, сердечной патологией и бактериальной пневмонией. Он находился у них в отделении семнадцать суток, шестнадцать из которых — на ИВЛ. По параметрам сердечно-сосудистой, почечной и печеночной недостаточности он уверенно двигался в категорию хронического критического пациента.
Сегодня Арсений собирался везти его на компьютерную томографию легких, чтобы оценить динамику. К тому же ему не нравилось, что центральный венозный катетер у этого пациента стоял уже тридцать пять суток, да еще и ставили его в другой больнице, до того, как перевели к ним. На КТ можно будет заодно и проконтролировать.
Когда приехали парни из транспортировочной бригады с каталкой, Арс уже подготовил пациента. Вместе они его переложили, он подключил транспортный ИВЛ, настроил дозатор с лекарствами, и они стартовали до кабинета КТ. Само исследование длилось восемь минут, за это время Арсений, привыкший к вечному движению, успел даже заскучать.
После возвращения потянулась обычная рутина: Арсений удалил старый катетер, взял кровь на посев. Ничего не кровило, что хорошо.
По протоколам основным препаратом для лечения катетеро-ассоциированной инфекции кровотока являлся Ванкомицин. Однако его назначение могло усугубить почечную недостаточность у пациента. Осознавая слишком большие риск, Арсений пошел советоваться с Добровольским — и они вместе решили держать препарат пока про запас.
После дополнительной эхокардиоскопии, чтобы исключить бактериальный септический эндокардит, Арс добрался до писанины — он сел корректировать терапию другим пациентам, пересчитывать объемы вводимой жидкости, составлять карты интенсивной терапии и дополнять чек-листы для медсестер.
За восемь часов активной работы он постарался максимально оптимизировать всю терапию, и теперь, впервые за день, он был готов полноценно поесть. Спасибо Макару, который таскал с собой огромные порции домашней еды и периодически подкармливал незадачливого друга, когда понимал, что тот опять начинал голодать.
После обедоужина — а как иначе назвать первый прием пищи в 18:20, — Илья выгнал Арса поспать хотя бы полчаса. Сегодня был экстренный приемный день, а значит, скорая помощь будет везти пациентов со всего района именно в их больницу. А это травмы, аппендициты, язвы с кровотечением, судороги, перитониты. Скучать точно не придется.
Проспал Арсений, конечно, совсем немного — раздался звонок из приемного покоя. Хорошо, что он умел моментально засыпать и мгновенно просыпаться — от телефонного звонка, появления медсестры, звука тревоги аппарата. Вводные были не слишком веселые: молодая женщина, пять дней болел живот, сомнительные перитонеальные признаки, была нужна предоперационная подготовка.
По протоколам абдоминальной хирургии при подозрении на перитонит у анестезиолога-реаниматолога было всего два часа до отправки пациента в операционную. На деле это не всегда получалось, особенно в экстренный день, когда поток подобных пациентов был большим и в операционные стояла самая настоящая очередь. Поэтому, если не было признаков шока и гемодинамика оставалось стабильной, пациентов оперировали и через три-четыре часа.
Арсений взглянул на часы — вот уже 23:50, — пациентка уехала в операционную, можно передохнуть. Он быстро прошелся по палатам, проверяя пациентов — все относительно неплохо выглядели. Затем посмотрел карты интенсивной терапии, некоторым назначил анальгетики и, отправив подремать Илью, засел за очередные чек-листы. Макаров достал подушку в ординаторской и теперь храпел на все отделение. Арс сосредоточенно втыкал в телефон, когда раздался очередной звонок из приемного отделения:
— Арсений Сергеевич, через пять минут к вам привезут двух пациентов после ДТП по скорой: парень лет 25, черепно-мозговая, кровотечение в брюшной полости под вопросом — подозревают разрыв селезенки, шок, на ИВЛ. И мужчина средних лет, черепно-мозговая также тяжелая, в клинике.
— Понял. Илюха, вставай, у нас двое тяжелых едет после ДТП, один в клинике.
Макаров подскочил мгновенно. Протирал глаза он уже на ходу — когда они вдвоем, подзывая и распределяя медсестер, бежали в зал, чтобы подготовить оборудование. Арсений только и успел, что предупредить Зою, чтобы она вызвонила им дежурного хирурга и травматолога на подмогу.
— Арс, бери клинику, у тебя статистика по таким лучше. А я тогда парня возьму.
— Заметано.
Подготовив все необходимое в привычные рекордные сроки, они вышли в приемный покой, чтобы принять пациентов. Во двор больницы со светомузыкой заезжали две скорые.
***
— Арс, а ты хирургов вызвал? Явно понадобятся. — Да, Зое сказал. И травматолога. А кто там сегодня на экстренных операциях дежурит? — Если не ошибаюсь, Руслан Белый. Арс в ответ промолчал, скорчив недовольную рожицу. Про его странные отношения с Белым ходили чуть ли не легенды — раньше Арсений постоянно работал анестезиологом с ним в паре на операциях, а теперь старался видеть того как можно реже. Что там у них произошло, не смогло разобраться даже начальство. А жаль, ведь вдвоем они показывали хорошие результаты — за два года совместной работы ни одной клинической смерти на операционном столе. Первая скорая остановилась, и Арс внутренне собрался — мысли о его личной жизни автоматически отошли на второй план. В двери вкатили каталку с первым пациентом. Врач скорой помощи оказался знакомым Арсения — они вместе работали в одной бригаде, когда он еще проходил практику. Он пожал руку Алексею, и тот проговорил, кивая на пациента: — Привет, хорошо, что ты тут. Парня вот привез, ИВЛ, шок, думаю, селезенка разорвалась. Ну и ЧМТ. Все по классике! — Молодец, что довез, давай его к Макарову, я вторым пациентом займусь. Арсений спешно кивнул Алексею еще раз и отправился было к дверям, в которых должна была скоро показаться вторая каталка, когда его окликнул Илья: — Арс… Такого осипшего от ужаса голоса Арсений не слышал никогда в жизни, его как будто подбросило от внезапной тревоги так, что в солнечном сплетении всё затянулось в узел. Он обернулся и увидел посеревшее лицо Макарова. — Макар? Что случилось, плохо?! — Арсений мгновенно подлетел к другу. — Арс, я не могу Арс, — тот закрыл лицо руками, из-за чего Попов забеспокоился еще больше, потому что такого поведения за Ильей никогда не наблюдалось что в обычной жизни, что, тем более, на работе. — Да что случилось-то?! — Арс, — тот продолжал сбивчиво шептать, как будто напрочь лишился голоса. — Это Шаст, я не могу его лечить. Шаст, да как же так, мы же с утра виделись, он был в порядке… — Погоди, — начал было понимать Арсений, — ты его знаешь? — Ну конечно, это же Шаст, мы с ним знакомы с детства, он мой сосед по квартире… — Блять, да что же такое!.. Макар, возьми себя в руки, у нас два тяжелых пациента! — он встряхнул Илью за плечи и тот, кажется, начал приходить в себя. — Арс, — сказал уже другим, но все еще совершенно чужим голосом с какими-то умоляющими нотками, — Арс, возьми его. Ты точно сможешь его вытащить. Вытащи его, пожалуйста, прошу тебя! Что хочешь, сделаю! Арсений растерялся. Он, в поисках поддержки, оглянулся на Алексея. Тот кивнул, с внимательным прищуром наблюдая за развернувшейся сценой, и терпеливо ждал около каталки, поглядывая на пациента, возле которого крутился недовольный задержкой фельдшер. — Пиздец, — резюмировал Арсений и огромным усилием воли взял себя в руки. — Хорошо, я возьму, а ты бери моего пациента, он в клинике, так что сосредоточься! Иди! — он подтолкнул Макарова к второй бригаде скорой, которая как раз завозила больного. Арс внимательно проследил, как тот подошел к пациенту и включился в работу, и только потом повернулся. — Ладно, Леш, поехали, расскажешь по ходу дела. Фельдшер скорой остался в приемном покое оформлять бумаги, Арсений с Алексеем повезли пациента в реанимационный зал, где уже ожидали медсестры Зоя и Маша. К ним молча на ходу присоединился Стас Старовойтов — дежурный травматолог. Арс про себя порадовался, что сегодня была его смена — Стас был толковым, умел быстро соображать, да и общались они неплохо, хоть и очень мало. — Ну, что, зовут его Антон, документов при себе не было, так что возраст и фамилию не знаем. Ориентировочно лет двадцать пять — тридцать ему. Политравма, шок. Не был пристегнут, сидел спереди на пассажирском сидении. — Что кололи? — Арс снова превратился в самого себя — уверенного в своих силах реаниматолога-анестезиолога. — Что мы только не кололи, — хмыкнул Алексей, показывая сопроводок. Стас зачитал вслух последовательность введенных препаратов и присвистнул. — Ясно, у тебя высший пилотаж, как всегда, — пропыхтел Арсений, пока они втроем с помощью медсестер перекладывали пациента на койку и вытаскивали из-под него щит. — Еще бы. Ладно, удачи вам, я поехал дальше. — Ага, бывай, — ответил он, уже полностью сосредотачиваясь на Антоне. — Стас, Маша, Зоя, начинаем, идем по ATLS . Он убрал покрывало, которым был укрыт пациент, и наклонился над ним, спешно натягивая перчатки и впервые разглядывая его как следует: молодой парень с правильными чертами лица, длинный, как жираф, худой; русые кудряшки запачканы кровью и копотью, глаза закрыты, лицо бледное, руки холодные. Парень как парень, вот только он друг Макара, а значит вытащить его Арсений был просто обязан. — Антон, слышите меня? Вы в больнице, — Арс легонько постучал по щекам пациента, пытаясь вызвать ответную реакцию. — Без сознания, на оклик еле-еле шевелит глазами. Команды не выполняет. Глубокое оглушение. По Глазго 12 баллов дам, не больше. Маш, монитор, манжету для измерения артериального давления не забудь. — Хорошо, Арсений Сергеевич, сатурация восемьдесят два. — Зоя, добавь кислород для ИВЛ и переводи на принудительный режим, самостоятельные попытки дыхания не состоятельные, — откликнулся Арс. — Трахея не смещена, уже хорошо, — проговорил Стас, осматривая и ощупывая шею через воротник. — Думаю, травмы позвоночника в шейном отделе нет, но лучше подождать КТ. Воротник не снимаем. Стас перешел к осмотру головы, а Арсений принялся прослушивать фонендоскопом легкие и сердце — дыхание везикулярное, проводилось симметрично, тоны сердца частые, приглушенные, шума не было. — На мониторе синусовая тахикардия, пульс сто двадцать шесть, давление восемьдесят на шестьдесят три, ЧДД двадцать, — отчиталась Маша. — Зоя, ставь еще один венозный доступ, возьми анализы. Маш, физраствор банку в бодром темпе на ярему! Пульс на шее есть, на периферии не могу найти. — Есть физраствор! — Реакция глаз на свет вялая, зрачки разного размера. Стас, что скажешь? — Да ЧМТ явная, думаю, гематома, — нахмурился Старовойтов. — Согласен. Зоя, закажи КТ и позвони хирургам, оперировать явно нужно будет. Маша, глюкозу измерь. — Пять и два. — Неплохо, — отозвался Арсений. — Пальпирую живот, напряжение есть. Зоя, еще УЗИ по системе ФАСТ закажи, — попросил Стаст. — Думаю, скорая была права, селезенка и внутреннее кровотечение. — Так, что тут у нас еще? Маш, ты почему еще штаны не срезала? — возмутился Арсений, переходя к осмотру ног. — Всю одежду убираем, сколько раз тебе говорить! Вообще всю! Трусы тоже. — Простите, Арсений Сергеевич! — Да не красней ты! Он пациент в первую очередь! — Арс перевел дух, он уже устал воспитывать медсестер, когда в пациенты попадался молодой красивый парень. — Так, похоже на закрытый перелом голени, оставляем пока в шине. Стас, что думаешь по поводу второй ноги? — Явный перелом только на правой, левая — максимум трещина, можно шину пока не ставить, а после КТ решим, — отмахнулся Старовойтов. — Девочки, спину смотрим, аккуратно! Вчетвером они аккуратно приподняли Антона, оставляя его тело в одной плоскости, и врачи вдвоем быстро осмотрели его со спины. — Нормально, можем опускать. Явных повреждений там нет. Маша, температура? — Тридцать шесть и один. Я сейчас его укрою получше, — засуетилась девушка. — Растворы не забывайте подогревать. Группа крови? — Первая положительная. Кровь заказать? — откликнулась Зоя. — Да, понадобится явно. Ставь второй периферический венозный катетер на руку. Мочевой стоит? — Да, моча чистая, крови нет. — Отлично, значит, таз не поврежден. — Давление падает, семьдесят на сорок. — Черт. Дофамин двести заряжай. Поехали на КТ и УЗИ, срочно. И пусть готовят операционную, я точно прав по поводу диагноза, — Арсений начал нервничать — состояние Антона ухудшалось, очевидно, он терял слишком много крови. Так и до полного коллапса недалеко. — Я к результатам подойду, обсудим, у меня тут еще один пациент нарисовался, — хмуро пробормотал Стас, всматриваясь в свой сотовый. Он дождался тихого «угу» Арса и стремительным шагом вышел из палаты.***
Результаты УЗИ оказались ожидаемыми: воздух и жидкость в брюшной полости, одно радовало — пневмоторакса не нашли. Пока делали КТ, подошел Руслан Белый, Арсений его сначала даже не заметил. Полное обследование — дело достаточно долгое, но без него ставить точный диагноз нельзя. И все же Арсений физически чувствовал, как по секунде утекало время Антона, и это выводило его из себя все больше и больше. Стас еще не вернулся, оставаться наедине с Русланом не хотелось, но деваться было некуда. К тому же все его внимание было сейчас направлено на пациента. Прикосновение холодных пальцев к плечу показалось обжигающим — Арсений аж дернулся. Белый хмыкнул, вглядываясь в глаза. — Ну и чего ты, — начал он без вступления, — так дрыгаешься из-за этого пациента? Помрёт — заполнишь лишние бумажки, и все. — Люди — это не бумажки, Руслан! — мгновенно вспыхнул Арсений. — Ты каким был, таким и остался. А Антон вообще-то друг Ильи. — Да ты совсем поехал!.. — Руслан зло и знакомо прищурился. Арсений дернул плечом, вырываясь из цепкого захвата Руслана и отворачиваясь. Внутри все кипело — он просто не понимал, как можно быть таким циником. Арс, конечно, со временем работы в ОРИТ тоже огрубел, но все же пациенты для него всегда оставались людьми, даже если они находились без сознания. Он не воспринимал их как безызвестные тела, наоборот, искренне переживал за каждого. «Руслан совсем охренел, — продолжал он злиться в мыслях. — Антон же свой, считай, раз друг Макара. И вообще…» Закончить мысль не дал врач КТ, который вынес заключение: синдром серпа явно показывал наличие перфорации полого органа. Все отделы позвоночника, включая шею, были в порядке, значит, шейный воротник можно было снять. Закрытый перелом голени подтвердился. А вот голова совсем не радовала — в лобовой части постепенно наливалась гематома. — Ну пиздец, — выдохнул едва слышно Арсений. То, что он оказался прав по всем параметрам, его сейчас совсем не радовало. — Руслан, давай его в операционную. — Согласен, — не стал спорить тот. — Сначала оперируем брюшную полость, чтобы ликвидировать кровотечение, потом следом сразу же голову, иначе отъедет парень. А нейрохирурги заняты, придется самим разбираться. Арсений только кивнул — спорить с очевидным, пусть ему и крайне не нравились формулировки, времени не было. — Ты возьмёшь или дежурному анестезиологу отдашь? — Я, — без колебаний ответил Арс. — Ясно, — хмыкнул Руслан. — Ну, тогда увидимся. Если успеешь довезти его до операционной. Арсений, сжав губы, молчал, и Руслан, не добившись реакции, резко развернулся и пошел в сторону операционных. А тот поспешил к Антону, которого медсестры выкатывали в коридор. — Зоя, Маша, везем оперировать. Анализы пришли? Он быстро прослушал Антона, поглядел на монитор и крякнул от досады — картинка вырисовывалась невеселая. — Нет, я только что узнавала, — откликнулась Маша, тщательно укрывая пациента одеялом. — Хуево, — медсестры переглянулись, обычно Арсений Сергеевич начинал материться только в очень серьезных случаях. — Зоя, кто у нас там сегодня дежурит из операционных сестер? — Кажется, Аня. Арсений кивнул, и они медленно двинулись по коридорам больницы в сторону лифтов — операционные находились на четвертом этаже. Уже у лифта их нагнал Стас, быстро просмотрел результаты исследований, согласился с операцией, дал пару рекомендаций и попросил Арса держать его в курсе, если пациент переживет ближайшие сутки, и снова убежал — поток экстренных больных, привозимых скорой, был сегодня большим и стабильным. Это заявление Стаса, закономерное в общем-то, если смотреть с профессиональной точки зрения, прямо добило Арсения. Он обеспокоенно отмечал ухудшение состояния Антона — губы посинели, болезненная бледность превратилась белоснежную вьюгу, на ощупь, несмотря на все усилия, он стал совсем ледышкой. Арсений по пути все держал руку на шее, как будто пока он ощущал пульс пальцами, это могло помочь удержать пациента от асистолии. Под гул каталки они въехали в шестую операционную, вчетвером вместе с Аней переложили Антона на операционный стол. Зоя с Машей собрались поскорее молчаливо исчезнуть, чтобы не видеть глубокую складку на лбу Арсения Сергеевича, но тот поймал за локоть Зою и, наклонившись к ней, тихо попросил: — За Ильей присмотрите. Зоя только кивнула и убежала вслед за Машей. А Арсений уже вернул все свое внимание Антону. — Аня, подключай монитор, ИВЛ переводи с транспортной. — Готово, Арсений Сергеевич. Давление сорок на двадцать, пульс сто тридцать восемь. — Блять. Хирурги, давайте скоренько мойтесь, сколько можно! — Анализы пришли, гемоглобин тридцать семь. — Так, Ань, давай сразу Гелофузин, нафиг физику. — Хирурги уже одеваются. — Хорошо, поехали. Атропин ноль пять, Кетамин сто, Эсмерон пятьдесят сразу. Давление? — Пятьдесят на двадцать. — Мало. Кровь давай. Три дозы прямо сейчас и четыре плазмы. Сестра из отделения хирургии убежала за дополнительной кровью и плазмой, а в операционную наконец зашел Белый с ассистентом. — Руслан, прошу, давай скорее, — проговорил Арсений с неповторимой раздраженно-просящей интонацией. — Понял, не дурак, дурак бы не понял. Хирурги вскрыли брюшную полость, заработал отсос, и в банку набежало сразу литра полтора крови. Арсений поморщился от противного звука, молясь про себя, чтобы наконец нашли источник кровотечения. — Есть, селезеночная артерия! — Я так и думал, — откликнулся Арс. — Давление шестьдесят на тридцать, шейте скорее. Плазма размораживалась, капали сразу в два порта — кристаллоиды, кровь. Давление начало расти, пульс начал выравниваться — сто двадцать, сто, восемьдесят пять. Когда давление поднялось до ста на шестьдесят, Арс немного выдохнул. Кризис, кажется, миновали, да еще и без остановки сердца, которую он, откровенно говоря, ждал. Дальше должно быть легче. Работа кипела: Арс отдавал указания Ане, Белый — операционной сестре и ассистенту. Только и раздавалось: — Зажим! Биполяр. Так, прошиваем. Аккуратнее, мать твою, иначе Арс мне всю плешь проест. — Ань, давай еще Кетамин пятьдесят. Следующая плазма. Сорок минут пролетели незаметно. Руслан устранил источник кровотечения, Арсений стабилизировал гемодинамику и обезболил, вазопрессоры тоже сделали свое дело. Объем циркулирующей крови оперативно восполнялся — два пакета крови уже прошло. Общая кровопотеря достигла трех литров. — Давай еще дозу крови. — Нет больше, Арсений Сергеевич, звоним заведующей отделения переливания, трубку не берет. — Блин, ладно, плазмы много. Пока вытянем так. Все уже немного успокоились, операционная сестра заворчала, что кровь на пол разлили и натоптали, анестезистка была недовольна забрызганным кровью аппаратом ИВЛ и их аппаратурой. — Аня, не бурчи. Сейчас на голову переходим, там гематома еще. Не расслабляйся! Пропофол добавь. И позже Фентанил и Калипсол, скажу когда. — Хорошо, Арсений Сергеевич, — мигом подобралась медсестра. Арс мысленно скрестил пальцы: если кризис должен был повториться, то сейчас, когда Руслан занялся головой, но обошлось — Антон оставался стабильным, насколько это возможно. Наконец, зашили, планово и спокойно закончили операцию, можно было спускать пациента в реанимацию. Арсений снял маску и счастливо улыбнулся. Белый не смог себя сдержать, поэтому замаскировал улыбку обычной ухмылкой: — Арс, ты на пятнистого оленя похож из-за крови. — Что? — удивился Арсений. — Блин, и точно. А ведь костюм был первый день из стирки. — Тебе красный к лицу. Цвет лидера. — Ой, иди нахуй, — солнечно откликнулся Арс. В данный момент ему было откровенно плевать на вечные подколки Белого, гораздо важнее то, что они смогли-таки вытащить Антона — он почему-то уже не мог мысленно называть его просто пациентом. Наверное, все-таки из-за того, что тот был другом Ильи. «Макар будет рад», — думал Арсений, подходя к родному ОРИТу, куда уже увезли Антона. Он зашел в палату реанимации и почти сразу врезался в Макарова, который хлопотал над другом. Увидев Арсения, он сгреб того в крепкие объятия: — Ты все-таки смог! — Ай, Макар, задушишь, медведь ты недоделанный. — Я серьезно, Арс, — Илья отпустил Арсения и внимательно посмотрел в его глаза. — Ты Антона спас. Я думал, когда его привезли, что все, в гроб краше кладут. — Думаю, с ним все будет в порядке. Так, девочки, — обратился он к медсестрам, — оставляем на ИВЛ, пусть поспит, отдохнет. Сделайте повторный анализ крови, сейчас ставим Пропофол и Дофамин двести миллиграмм. Скорость два миллилитра в час. — Давление сто пять на пятьдесят шесть, сатурация девяносто восемь, пульс семьдесят четыре, — привычно откликнулась Маша. — Я вижу, — улыбнулся Арсений. — К утру давление понизится, будьте готовы, — он уже привычным жестом дотронулся до шеи Антона, нащупывая пульс. — Ритм синусовый, стабильный. Теплым стал… Кровь еще нужна. — Утром будет, Арсений Сергеевич, к восьми подвезут. — Хорошо, спасибо. — Девчонки, да, спасибо вам, вы так помогли сегодня, — заулыбался Макаров. — Через пару часов оценим его состояние, да, Арс? — Ага, я пока пойду присяду. Арсений только сейчас заметил, что ноги гудели, как паровоз, и еле держали. Адреналин в крови снижался, резко захотелось спать. Он, без обиняков, ушел от Макара, который остался со своим другом детства в палате, приплелся в ординаторскую и с наслаждением бухнулся на стул. Несмотря на физическое истощение, он счастливо улыбался. Сейчас оставалось надеяться, что Антон переживет ранний послеоперационный период без явных осложнений. Но он прекрасно понимал, что никто не мог знать, что будет дальше. На часах было 5:20.
