6 баллов по шкале Глазго

Свет вспыхнул снова, резкий, обжигающий, и Антон невольно дернулся, прикрывая глаза рукой. Песок под ногами дрожал, будто под ним дышало что-то огромное; воздух вибрировал, и на миг показалось, что весь мир вокруг растягивается до хруста, чтобы потом лопнуть, как мыльный пузырь. — Что это за херня?! — выдохнул Антон. Он сощурился, и через почти кислотный свет едва различил перед собой Сережу. Тот стоял, заслоняя его собой — напряженный, собранный, совсем не тот спокойный Сережа, которого Антон видел ранее. — Понятия не имею, — бросил в ответ Сережа. Голос был натянут, как струна. Антон моргнул. Что-то тянуло его вперед, к центру вспышки, навязчиво и настойчиво, так сильно, что сопротивляться было сложно, да и не особо хотелось. Ноги двинулись раньше мысли. — Стой, идиот, не подходи! — рявкнул Сережа так резко, что Антон вздрогнул. В его голосе дрожало напряжение, но под этой дрожью была сталь. — Ты не знаешь, что это. — А ты, блять, знаешь? — уязвленно буркнул Антон. Он отступил на шаг, но сердце все равно колотилось, будто собиралось выбраться на свободу из грудной клетки. Свет перед ними сгущался, скручивал пространство внутрь себя, уменьшая его до болезненно яркой точки. И в этот момент Антон услышал голос. — Антон?.. Он замер. Голос звал его по имени и был странно знаком, будто эхо какого-то события, которое он не мог вспомнить. И все же холодная уверенность пробежала по спине: слышал, точно слышал. Тревога немного отпустила, смешавшись с острым, почти болезненным любопытством. Антон сжал кулаки, пытаясь понять — это всплывающее воспоминание или очередная иллюзия сумасшедшего мира? Свет дрогнул, распался на блики и струи, и из них медленно начал вырастать силуэт. Молодой темноволосый мужчина, высокий, почти ростом с самого Антона, наверное, постарше на пару-тройку лет; голубые глаза распахнуты от растерянности, на лице целая гамма непонятных эмоций. Он стоял прямо на песке — сначала будто сотканный из воздуха, но уже через пару секунд абсолютно материальный, живой, даже слишком живой для того, кто только что появился из света. Антон непроизвольно шагнул ближе к Сереже, почти прижимаясь к нему плечом. — Охренеть… — выдохнул он, уже и не понимая, кому это адресует: себе, Сереже или тому, кто сейчас появился перед ними. Силуэт окончательно перестал мерцать, и мужчина сделал неловкий шаг вперед, будто проверял, выдержит ли его этот серый, влажный, странно хлюпающий под ногами песок. Он оглядывался медленно, с растерянной внимательностью человека, который пытается узнать место, где никогда не был, но почему-то уверен, что должен его помнить. А потом его взгляд упал на Антона. Глаза у него расширились еще сильнее, изумление вспыхнуло на лице так ярко и резко, что Антон почти физически почувствовал этот эмоциональный удар. — Антон?.. — спросил мужчина тихо, но отчетливо. У Антона все внутри сжалось. Он резко моргнул, ожидая, что мужчина исчезнет, с иллюзиями это же срабатывало, но тот не исчезал, а продолжал все также гипнотизировать взглядом. — Ты кто? — выдавил Антон. Мужчина открыл рот, явно намереваясь что-то ответить, но Сережа молниеносно его опередил. Он схватил незнакомца за руку — грубо, почти болезненно, о чем говорил приглушенный «эй!» — и резко дернул в сторону. — Стоп, стоп, стоп! — Антон сделал шаг вперед, но Сережа метнул в него такой взгляд, что Антон автоматически остановился. Сережа подошел к появившемуся почти вплотную и прорычал ему прямо в лицо — негромко, но так, что у Антона по спине пробежал ледяной холодок: — Какого хрена ты здесь делаешь? Мужчина — Арсений? Имя вдруг всплыло в сознании Антона, хотя он не был уверен, услышал ли его или додумал, дернулся, ошеломленно заморгал. — Я спал? Наверное… Это же сон. А ты кто?.. — Сергей, но это неважно, — прошипел Сережа раздраженно. — Проваливай в темпе, ты не должен быть здесь. Иди обратно, пока не размазало. Он больно ущипнул незнакомца за запястье, Антон отчетливо услышал короткий, сдавленный вдох, и в следующий миг мужчина на короткое мгновение стал прозрачным. Не призрачным даже, скорее смазанным, как на плохой фотографии. Антона пронзила резкая колющая паника. Он не хотел, чтобы мужчина исчезал, он хотел, чтобы тот объяснил, откуда знает его, Антона, чувствовал нутром, что это важно. — Эй! Ты че творишь?! — он рывком двинулся вперед и перехватил Сережу за плечо. — Отстань от него! У тебя крыша совсем съехала? С какой стати ты решаешь, что он должен, а что нет? Сережа резко развернулся к нему, огрызнулся, в его лице не осталось и намека на прежнюю спокойную, уверенную маску: — Я решаю, потому что это моя работа! Потому что если этот недоучка-бродяга сейчас не уберется, нас тут всех кокнут! Ясно?! — Эй, ты вообще нормальный? — вмешался наконец сам незнакомец, снова полностью материальный. Он оттолкнул Сережу, не грубо, но уверенно. — Больно же! Кто ты вообще такой, чтобы командовать? И что, черт возьми, тут происходит? — он повернулся к Антону и заговорил торопливо. — Антон, я Арсений, ты меня узнаешь? Помнишь? — Да заткнись ты! — взорвался Сережа на мужчину. — Не смей ему ничего объяснять! Не вздумай! — Может, кто-то все-таки объяснит мне, что происходит?! — Антон тоже почти сорвался на крик. — Вы вдвоем как сумасшедшие! Один появляется из света и называет меня по имени, хотя я в душе не ебу, кто это, другой командует, как будто он здесь, блядь, староста! Кто вы такие?! — Не ваше дело! — рявкнул Сережа. — Да пошел ты! — синхронно ответили Антон и Арсений, и оба замолчали, удивленно косясь друг на друга. Меж тем воздух между ними ощутимо задрожал, набухая напряжением, как перед грозой. И тут Сережа резко поднял руку. Его глаза расширились, он замер, вслушиваясь. — Тихо, — прошептал он. Голос прозвучал хрипло и подавленно. — Слышите?.. И Антон, уже захлопнувший рот, услышал и увидел, и сразу же в ужасе зажмурился. Что-то огромное шевельнулось в глубине пустыни — сначала едва уловимый дрожащий изгиб на горизонте, затем послышалось тяжелое, глубокое, подземное дыхание, от которого песок рядом с ними заметно содрогнулся. Нечто ползло, протискивалось сквозь толщу песка — гигантское животное, которое слишком долго спало под землей и теперь пробуждалось, расправляя невидимые суставы. Антон едва успел повернуть голову и увидел, как в нескольких метрах что-то рассекает пустыню изнутри. Песок вспучивался, оседал, снова вздымался, оставляя за собой борозду. — Пиздец… — выдохнул он, но звука почти не было, язык прилип к нёбу. Сережа смотрел туда, где зыбилось марево, и его лицо стало неожиданно серым, словно в нем погасла вся жизнь. Он был напуган так сильно, что Антон, успевший привыкнуть к его отстраненной железной уверенности, ощутил, как внутри у него все холодеет от страха. — Поздно, — прохрипел Сережа. — Блять, поздно. Доигрались. — Что это?.. — еле выдавил Антон, чувствуя, как сердце от паники поднимается куда-то в горло. — Неважно, — отрезал Сережа. — Главное, держитесь рядом и… — И что нам делать? — добавил Арсений, вглядываясь в колышущуюся даль и явно пытаясь уловить очертания того, что надвигалось. Но Сережа не успел ничего ответить, потому что в тот же момент на пустыню опустилась тяжелая, вязкая тьма: густой туман, сплетенный из разноцветных, хрустящих, как статическое электричество, вспышек. Он стекал сверху слоями, стелился по земле, забирался под одежду, лип к коже. Антон застыл, он узнал его мгновенно и до дрожи в коленях. Из такого же тумана он совсем недавно пробивался наружу недалеко от своего дома, слепо, отчаянно, чувствуя, как в глубине него самого клубится нечто, говорящее его ртом паучьим хлестким голосом и тянущее к нему свои невидимые нити. — Нет… Нет, только не это, — прошептал он, невольно делая шаг назад. — Хватайтесь за руки! — резко прошипел Сережа, и это был не просто приказ, в нем звучал страх, который он пытался спрятать за резкостью. — Быстро, иначе туман вас разорвет. Я выведу. Наверное… Если повезет. Он схватил ладонь Антона холодными трясущимися пальцами. — Хватайся за меня крепче! — рявкнул он. — Арсений, за него! Ну же, не тупите! Арсений мгновенно схватил Антона за руку, так, будто опасался, что тот испарится. В тот же миг что-то обожгло их кожу, казалось, что туман проникал под их соприкасающиеся ладони, пробовал на вкус, вызывал острую, резкую, почти электрическую боль. У Антона дернулся локоть, Арсений приглушенно выдохнул, а Сережа лишь чуть поморщился и сильнее сжал пальцы Антона. — Ты это чувствуешь?.. — прошептал коротко Арсений. — Заткнитесь оба, — Сереже было не до обсуждения. — Идем! Туман сомкнулся вокруг них, как вода вокруг упавшего в нее камня, и мир вокруг провалился в вязкую бесцветную пустоту. Они шли почти вслепую. Каждый шаг отдавался в теле животным страхом, Антон всем своим существом чувствовал, что за ними что-то следит. Шорохи, едва различимые в тумане, то приближались, то исчезали. Антон, холодея еще больше, пытался разглядеть, как кто-то огромный, многоногий ползет вокруг них. Наверное, монстр слишком ленив, чтобы атаковать сразу, или слишком уверенный, что добыча сама запутается в его сети. Антон сглотнул. Пальцы сжали руку Арсения до боли. — Не смотри по сторонам, — пробормотал Сережа, как будто почувствовав состояние Антона. — Просто иди. Просто иди, Антон. Ты уже проходил это. — Спасибо, что напомнил! — процедил Антон сквозь зубы, но смотреть действительно перестал. Дышать становилось трудно — воздух стал густым, влажным, словно наполненным мельчайшими стеклянными частицами, которые царапали легкие при каждом вдохе. Шли они часы или секунды, понять было невозможно. В этом тумане время тоже вязло, отказываясь работать, как нужно. И вдруг где-то слева послышалось тихое щелканье, будто кто-то стучал костяшками по стеклу. Арсений замер, и Антон почувствовал, как его рука дрогнула. — Не останавливайтесь! — у Сережи сорвался голос. — Еще чуть-чуть! Медленно, но с каждым шагом туман становился светлее. Антон уже отчаялся, но вдруг Сережа дернул их вперед: перед ними возник темный провал, неуклюжий, неровный, скорее трещина в камне, чем пещера. Сережа нырнул в него, таща Антона, а Антон рывком утягивая Арсения. Они ввалились внутрь, и туман сразу же остановился, замер у входа, словно упершись в невидимую границу. Тьма внутри была плотной, но обычной — человеческой, понятной, без всполохов, шорохов и тяжелого дыхания чего-то огромного. Она казалась настолько безопасной, что Антон чуть не разрыдался от облегчения. Сережа отпустил его резко, тяжело дыша, как будто пробежал десять километров. — Кажется… — он провел рукой по лицу. — Кажется, пока оторвались. Антон опустился на каменный выступ, Арсений автоматически сел рядом, все еще не отпуская его руку. Некоторое время они просто сидели, тяжело дыша. Воздух был прохладным, сухим; казалось, он очищает легкие после вязкой, гремящей туманной пелены. Первым тишину прорезал Сережин голос — низкий, немного хриплый после напряжения. — Теперь выбора точно нет, — произнес он так, будто уже давно принял решение, но не хотел его озвучивать раньше времени. — Дальше придется идти втроем. Арсений вздрогнул, резко подался вперед, отпуская, наконец, руку Антона. — Я не собираюсь никуда идти, — отрезал он. — Хватит. У меня… — он осекся на полуслове. Сережа обернулся к нему мельком, с какой-то почти равнодушной, но не злой усталостью. — Выбора нет, — повторил он мягче. — Иначе ему, — он кивнул на Антона, и тот ощутил, как ладони мгновенно становятся холодными, — станет хуже. Намного. Да и ты сам отсюда не выберешься, туман убьет тебя за минуту. — Мне нормально, хватит со мной нянькаться! — тихо возмутился Антон, больше автоматически, чем всерьез. Сердце у него все еще колотилось где-то в горле после выхода из тумана. — Я чувствую себя… — Ты чувствуешь неправильно, — перебил его Сережа. — Не начинай. Арсений тоже поднял голову: — Антон прав. Мне эти загадки уже вот где, — он провел ребром по горлу. — Я… — Стоп, — голос Сережи снова стал резким, как щелкнувший стальной затвор. — Выхода нет. Твою мать, ну чего ж вы такие упрямые, а, ну сколько можно. Заебали. Он встал, стряхнул со штанов налипший песок и кивнул Антону и Арсению. — Я пойду осмотрюсь, — сказал он, и хотя слова были простыми, в них слышалось напряжение, будто он уходил не на разведку, а на верную смерть. — Сидите тихо, не выходите из пещеры. И… — он задержался на мгновение, подбирая формулировку, — если будете разговаривать, не говорите друг другу ничего личного или важного. Иначе… — он вдохнул и выдохнул, — иначе всем будет пиздец как плохо. — Что значит «плохо»?.. — начал было Антон, но Сережа поднял ладонь, останавливая поток вопросов. — Просто не делайте этого. Приду, поговорим. Наверное. И он шагнул наружу, растворившись в вязкой плотной темноте тумана. Некоторое время было так тихо, что можно было услышать, как песчинки, осевшие на одежде, одна за другой сползают куда-то вниз. Арсений сидел неподвижно, упершись ладонями в колени, а потом медленно, словно под тяжестью собственного, наконец догнавшего страха, лег на спину, закрыв глаза. Антон помедлил. Ему казалось, что если он двинется, то снова услышит шорохи монстра из тумана. Но через пару секунд он все же осторожно опустился рядом, вытянулся на прохладном камне. Пещера была достаточно просторной, чтобы их дыхание не сливалось в единый звук, но достаточно тесной, чтобы чувствовалось чужое присутствие. Он посмотрел вверх и замер. Под сводом пещеры, высоко за полупрозрачным платьем тьмы мерцали крошечные огоньки. Сначала Антону показалось, что это отражения, игра света, невесть откуда взявшегося на влажных складках камня. Но огоньки слегка шевелились, мигали, жили своей жизнью. Не то далекие звезды, не то стая крошечных светлячков, затерявшихся между слоями реальности. — Красиво… — тихо сказал Антон, и впервые за все время почувствовал, как что-то в груди перестает судорожно сжиматься. От теплых каменных плит под спиной наконец поползла долгожданная расслабленность. Пещера гудела еле слышно, словно далеко за стенами камни перекатывались и переговаривались низкими голосами. Антон просто лежал и смотрел вверх, позволяя ноющим от бега мышцам передохнуть. В какой-то момент он повернул голову на Арсения. Тот лежал неподвижно, глаза закрыты, лицо спокойно, будто действительно спал. Но как можно уснуть в таком сумасшедшем месте? Офигительная способность, Антон тоже бы хотел так уметь. Он поймал себя на том, что продолжает разглядывать безмятежный профиль. Темные отросшие волосы заметно завивались, сползая на лоб; нос был забавно чуть приплюснут на кончике. Черты лица нельзя было назвать правильными, но вместе они складывались как идеальный пазл. Арсений казался красивым. Когда тишина затянулась слишком надолго, Антон слегка кашлянул. Звук под сводом разнесся неожиданно резко. Арсений повернул голову и приоткрыл глаза. — Почему ты такой спокойный? — ляпнул первую попавшуюся мысль Антон. Арсений дернул уголком рта, будто вопрос был ожидаемым. — Так это сон, — сказал он невозмутимо, без тени сомнения. — Чего психовать? Я всегда так делаю, просто пережду, и он закончится. Фраза топором врезалась Антону в мысли. Сразу стало понятно, что Арсений действительно верит, что все вокруг всего лишь странный, запутанный сон. Антон медленно втянул воздух. Вот оно. Ошибка, но такая знакомая. Он сам совсем недавно думал так же, до тех пор, пока не понял и принял, что это не сон и не иллюзия, и что проснуться здесь не получится. Получается, что Арсений, наверное, такой же застрявший, каким был он сам. Просто еще не догадался, не понял, что все вокруг слишком реальное, чтобы списывать на сон. И что теперь? Объяснять? Давить? А зачем? Да и не поверит же, Антон вот никому бы не поверил, если бы не прочувствовал на своей шкуре. Он вспомнил расплывшуюся взбесившуюся квартиру и вздрогнул. Нет, точно не вариант что-то говорить, пусть все идет так, как идет. Ему ведь самому понадобилось время, чтобы увидеть разницу. Он промолчал, лишь кивнул, но больше для себя, чем для Арсения. Антон чуть приподнялся на локтях. — Ты ведь Арсений, правильно? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно и не выдавал волнение. — Ага, — откликнулся тот мягко, чуть устало, но все еще с той странной расслабленностью, которая Антона одновременно раздражала и почему-то притягивала. — А ты Антон. — Ну да, — он усмехнулся неловко. — Вот и познакомились нормально, получается. Арсений протянул руку; движение было задумчивым, почти ленивым. Антон встрепенулся, тоже протянул ладонь, и в тот момент, когда пальцы соприкоснулись, что-то тонкое, невидимое дрогнуло между ними. Было похоже на короткий, слабый разряд тока. Они оба дернулись одновременно, мгновенно разомкнув руки. Арсений моргнул, чуть нахмурился, будто пытался понять, показалось ли ему. Антон почувствовал, как холодок прокатывается по спине. Кажется, это место снова демонстрировало свои странные правила. Разгадать бы их еще. Он отвел взгляд, но тянущее чувство под ребрами осталось. — Слушай… — начал он осторожно, — а откуда ты меня знаешь? Арсений поднял глаза. — В смысле? — спросил он искренне, будто не понял подвоха. — Ты меня звал по имени, когда… ну, когда появился, — Антон почти физически ощутил, как неловкость ворочается где-то в районе желудка. — Ты сказал «Антон», будто давно меня знаешь. На лице Арсения промелькнуло что-то, и Антон не смог понять, то ли это недоумение, то ли растущее смущение. Тот глубоко вдохнул. — А… ну так ты же… Фраза оборвалась на половине глухим грохотом. Где-то далеко внутри пещеры что-то рухнуло, камни покатились, эхом встряхнув своды. Пыль тонкой струйкой осыпалась сверху. Арсений резко замолчал, потер глаза. — Наверное, — пробормотал он, — Сережа все-таки прав. Лучше ничего не рассказывать. Антон сжал челюсть. Ему не хотелось менять тему и плевать он хотел в тот момент на возможное обрушение пещеры. Но как только он решил дожать, что-то в выражении лица Арсения заставило его отступить. — Ладно, — сказал он, тихо, чуть хмурясь. — Не хочешь, не говори. Арсений лишь пожал в ответ плечами. Огоньки под потолком ровно мерцали, но их траектории стали более беспорядочными, словно обвал действительно их спугнул. Антон несколько секунд молчал, вслушиваясь в собственное дыхание и глухой шорох далеких камней, который все еще эхом гулял по пещере. Потом выдохнул и тихо сказал: — Я ведь его почти не знаю, если честно. Сережу этого. Арсений открыл глаза, повернув голову. Антон заговорил сначала неуверенно, но слова сами начали складываться — он только сейчас понял, что ему нужно это произнести вслух. — Я был в море, тонул. Не уверен даже, что это было море, но вода тянула меня на глубину, а силы почти закончились. Он появился там, будто ждал, схватил меня за руку и вытянул. А потом сказал, мол, «пойдем, вместе проходить испытания легче». Что за испытания, я так и не врубился. Он покачал головой, вспоминая, как странно спокойно Сережа говорил, будто речь шла о чем-то обыденном. — Вел меня куда-то, показывал этот мир, но не объяснял ничего толком, только сыпал намеками, будто я должен сам догадаться. Арсений внимательно слушал, не перебивая. Но по мере рассказа его взгляд становился все мрачнее. — Слушай, ну звучит не айс, — пробормотал он наконец. — Я тоже без понятия, кто он. Обычно, — он чуть помедлил, будто решая, стоит ли вообще об этом говорить, — я заперт в своих воспоминаниях. И они повторяются раз за разом с ювелирной точностью. Антон нахмурился. — Ты правда все это принимаешь за сон? — А что мне еще думать? — Арсений пожал плечами, легким, но немного нервным движением. — Говорю же, каждый раз одно и то же. Людей незнакомых я, правда, еще не встречал, - он помолчал и добавил. - А Сережа и правда ведет себя странно. — Странно — мягко сказано, — буркнул Антон. — Я вообще не понимаю, кто он. Он то орет, то наоборот помогает, то говорит что-то, словно мы… — он осекся, — не знаю. Должны что-то понять или сделать? Арсений тихо фыркнул. — Ну, он вывел нас из тумана, — добавил он уже серьезно. — Это факт. Антон кивнул. Он тоже вспоминал туман и понимал, как легко мог потеряться в нем, если бы Сережа не скомандовал «взяться за руки», если бы не держал его ладонь так, будто удерживает над пропастью. — Значит, — сказал Антон неуверенно, — можно ему, ну, чуть-чуть доверять? Арсений помолчал, глядя куда-то в потолок, где мерцали невесомые огоньки. — У нас все равно нет выбора, — произнес он тихо. — Пока он единственный, кто ориентируется здесь лучше нас. А я не готов помирать, даже во сне. Антон вздохнул. Горькая, но правдивая мысль. Некоторое время они просто лежали, слушая, как где-то в глубине пещеры медленно дышит тишина. Огоньки над ними чуть подрагивали, свет от них скользил по своду мягкими бликами. Антон уже почти начал проваливаться в легкую дрему, как вдруг ощутил, что Арсений смотрит на него. Он повернул голову. Арсений действительно смотрел, спокойным, будто выжидающим взглядом. И потом тихо сказал: — Расскажи что-нибудь о себе. Антон моргнул. — Так Сережа же сказал, что нельзя, — растерянно произнес он, хотя внутри тут же странно потеплело. Арсений слегка пожал плечами, лежа все в той же расслабленной позе. — Расскажи что-то простое, неважное. Просто, — он чуть замялся, — не молчи, а? Арсений медленно повернулся на бок лицом к нему, внимательный, сосредоточенный. И от этого Антон вдруг ощутил, как сердце ударило сильнее, будто запоздало отреагировало то ли на слова, то ли спад адреналина. Он понимал, что если начнет говорить, остановиться будет сложно. Антон сглотнул. Несколько секунд лежал молча, пытаясь решить, что именно можно рассказывать, но потом решил, что ему все равно. И начал осторожно говорить, проверяя, не накажет ли мир за истории. — Когда я был маленький,— начал он, — мы с ребятами гонялись по парку на велосипедах. В тот раз я сильно упал, расшиб колено, даже шрам у меня остался. Я потерялся, стало страшно. Но меня тогда нашел соседский пес. Знаешь, он никого не любил, а меня обожал. Арсений чуть наклонил голову и спросил с интересом: — Он прям показывал дорогу? — Да, — впервые улыбнулся Антон, — как будто знал, что меня нужно вернуть домой. — И с тех пор ты любишь животных? — уточнил Арсений. — Очень, — кивнул Антон, — они честные и верные. С людьми иногда иначе. Он сделал паузу, перевел взгляд на потолок пещеры, на мерцающие огоньки, глубоко вдохнул, и продолжил: — А еще был случай с Макаром. А, ну ты его не знаешь. Вообще его зовут Илья, но фамилия Макаров, вот все и звали его Макаром. Так вот, однажды двое старшеклассников прижали меня к стенке, я внешне держался, а внутри, — он вздохнул, — не очень. И вдруг появился Макар и заявил им: «Это мой братан, отвалите». И они реально ушли, прикинь? С тех пор мы друзья. Арсений нахмурился слегка, задумался, словно пытался представить. — Илья Макаров? — Ну, да, — ответил Антон, — Макар — крутой и очень искренний. Мы потом вместе в Москву переехали и в универы поступили. Правда, в разные, Макар пошел на врача, а я в айти. Антон расслабился, голос стал мягче, светлая ностальгия просачивалась сквозь каждое слово. — А еще я любил ездить к бабушке на дачу, — он слабо улыбнулся. — там я часто лежал на крыше сарая, смотрел на самолеты, слушал шум двигателей и пытался придумать музыку. Потом бабушка заболела, дачу продали. Было грустно. — Ты серьезно? — удивленно спросил Арсений. — Ты прямо сочинял мелодии по шуму самолетов? — Ага, — кивнул Антон, — каждый двигатель звучал как нота. Я даже пытался записывать, но тетрадь где-то посеял при переезде. Арсений улыбнулся, кивнул, не перебивая. Антон глубоко вздохнул, почувствовал, как напряжение окончательно спало, сердце билось ровно. Он смотрел на Арсения и вдруг подумал: «С чего я так разоткровенничался?». Арсений пододвинулся немного к Антону и тихо произнес, не замечая его душевных метаний: — Я тоже наверное могу что-то рассказать, — он слегка улыбнулся, осторожно, почти робко. Антон кивнул. — Конечно, рассказывай. Все, что хочешь. Арсений глубоко вдохнул и начал медленно: — Когда мне было лет двенадцать, я обожал библиотеку. Проводил там сутки напролет — читал энциклопедии, делал конспекты. Там было тихо, пахло старой бумагой и пылью. Я сидел, слушал, как ветер сквозь щели в окнах шуршит, и пытался придумать, кем хочу стать, когда вырасту. — И как, придумал? — спросил Антон заинтересованно. — Да, — кивнул Арсений и улыбнулся с легкой грустью, — но теперь не уверен, что выбрал правильно. Антон улыбнулся в ответ, почувствовав, что услышал что-то очень личное. — Понимаю, — сказал он мягко, — но, знаешь, я думаю, что если тебе по душе то, чем ты занимаешься, все не зря. — Наверное, — согласился Арсений и вновь лег на спину, подложив руки под голову. Мерцание огоньков постепенно угасало, оставляя лишь тусклое свечение на влажных складках камней. Воздух слегка задрожал, и Антон инстинктивно напрягся. Из тени выступил Сережа. Он приближался медленно, но в каждом шаге чувствовалось напряжение; плечи напряжены, лицо нахмурено. Услышав, что Антон с Арсением разговаривают, он поморщился со смесью раздражения и облегчения. — Ладно хоть пещеру не засыпало, — пробормотал он так, словно говорил сам с собой и тут же заговорил громче. — Так, хватит разлеживаться, идем сейчас, пока можно. — Куда? — спросил Арсений. Сережа бросил на них короткий, почти колючий взгляд. — К Скалам.