Последний знак

      Ямато пронзил его живот, вспорол кишки и, едва разминувшись с позвоночником, вышел из спины, пригвоздив Неро к мостовой. Больно. Но в тысячу раз больнее от осознания — если Мундус тот, кто держит Ямато, значит, Верджила уже нет в живых.       — Я вижу, ты уже осознал, маленькое ничтожество, что никто не придет, — его пасть разверзлась, но за зубами не было видно ничего, кроме всепоглощающей тьмы. — Но ты… ты так просто не отделаешься. О нет-нет-нет, — злорадно усмехнулся Мундус, — для тебя у меня уготована куда более… интересная судьба. Куда менее банальная и куда более мучительная, чем смерть.       И Неро поверил.       Этот ублюдок уже убил Верджила и Данте. Он уже принес ад на Фортуну. Семью Неро уже сожрали заживо у него на глазах, пока он обессиленно лежал в куче собственных внутренностей, безуспешно пытаясь регенерировать быстрее.       И сейчас Мундус склонился над ним, побежденным, обреченным, залитым слезами и кровью, скалился и облизывал свои зубы-иглы, не предвещая ничего, кроме ужаса без конца.       «Все может быть иначе», — прошептал тихий, едва различимый голос в его голове. Неро дернулся от узнавания. Он уже слышал этот голос. Однажды, давным-давно, он спросил у него: «О чем кричит твоя душа?»       «Как?» — морщась от боли, мысленно спросил Неро.       «Просто сдайся мне. И ты умрешь.»       «Что? Нет! — мысленно рявкнул Неро. — Просто дай мне силы, чтобы убить этого ублюдка!»       «Это не сработает. Тебе больше нечего любить и защищать здесь. Эта битва проиграна.»       — Нет! — неверяще воскликнул Неро.       Мундус засмеялся, но Неро не обращал на него внимания. Весь он был обращен к клинку. К Ямато в его кишках, призывающему к смерти.       «Однако шанс еще есть, — Продолжал Ямато. — Мой мастер перед своей смертью дал мне силу, чтобы отправить тебя в то место, где шанс еще есть. Сдайся сейчас, чтобы победить в другой раз.»       Мундус потянул кринок на себя, вынимая его из внутренностей Неро.       «Решайся быстрее, потомок. Другого шанса может не быть.»       Неро не хотелось признавать, что все кончено. Он не верил, что все мертвы, что больше ничего не осталось. Он не верил, что сил двух сыновей и одного внука Спарды не хватило, чтобы победить одного — пусть и очень сильного — демона.       Неро не умел сдаваться. И Верджил лишь единожды упрекнул его за это.       Спустя много месяцев после того, как они вернулись из ада, спустя десятки совместных миссий, когда Неро наконец-то решился пригласить их приехать под предлогом помощи с демонами. Тогда, дождливым серым вечером, оставшись в их с Кирие доме на ужин — очень нехотя, судя по кислой физиономии — Верджил сказал очень бесящую по сей день вещь:       — Ты поразительно настойчив в своем желании собрать то, что разбито вдребезги.       Неро сжал зубы, едва не выплюнув: «Ну и катись отсюда к черту.»       — И… пусть в этот раз может сработать, я… умоляю тебя не терять бдительность из-за самодовольства. Эта дурацкая черта чуть не убила меня однажды. Не позволяй ей провернуть с собой тот же трюк.       И будь Неро проклят, если Верджил говорил не об этом самом моменте. Поэтому, прежде чем лезвие покинуло его кишки, проклиная все на свете: отца, деда, Мундуса и чертово наследие, — Неро сдался воле клинка.       Первый вдох был болезненнее, чем что-либо когда-либо в его жизни. Он заорал во всю мощь своих легких. Его тут же подхватили на руки, начали ворочать, тянуть, толкать, обтирать. На заднем плане раздавались другие раздражающие крики: женский и детский, и еще какие-то голоса. Много разных, все незнакомые.       А потом его наконец-то положили. На что-то теплое, мягкое, стучащее равномерно и успокаивающе. Как будто сильное сердце.       Неро открыл глаза. За мутной пеленой перед глазами он не разглядел лица, но отчетливо ощутил запах. Родной, домашний. Как пах Верджил, если бы Неро на секунду позволил себе об этом задуматься, но мягче, деликатнее.       — Хватит, Мария, — прозвучал женский голос где-то совсем рядом. — Пора.       — Еще минуту, — устало прошептала другая женщина — Мария. — Пожалуйста.       — Прости, но нельзя. Нам нужно как можно скорее избавиться от него.       — Избавиться?! — взвизгнула Мария.       — Спокойно. Я отнесу его в приют, как и планировалось. На обратном пути зайду в бордель, чтобы отдать оставшуюся часть гонорара. Ты ведь понимаешь, Мария, никто не должен знать, что все это время ты вынашивала сына от незнакомца.       — Но Верджил не незнакомец!       — Поэтому он бросил тебя брюхатую спустя месяц? — надменно.       — Он не знал. Если бы я ему сказала…       — Он бы убил тебя. Вырезал бы плод прямо из твоего чрева и сожрал бы.       — Ты не знаешь, о чем говоришь, Кристина, — устало всхлипнула Мария.       — Я видела глаза этого юноши. Он не человек, Мария. И эта беременность… этот ребенок. Чудо, что ты осталась жива. Пора.       — Мой милый малыш, — прошептала Мария ему на ухо. — Я так бесконечно люблю тебя. Прости меня глупую.       Неро снова подняли, отняв от тепла и стука. И до его воспаленного болью сознания вдруг дошло, в какой именно момент Ямато отправил его.       — Нет! НЕТ! МАМА! — заорал он, протянув руки к теплу и запаху, отдаляющемуся в его мутном младенческом зрении. Ничего, кроме раздражающего детского крика.       — Успокойся, малыш. Так надо. Чтобы защитить твою маму, — прошептала Кристина.       — Возьми его шарф. — Устало сказала Мария.       — М?       — Платок Верджила, — едва различимо пробубнила она, — запах должен его успокоить.       — Откуда тебе знать? — фыркнула Кристина, пока Неро пытался расшевелить это слабое нескоординированное тело.       — Он сказал мне.       А потом его окутал запах Верджила. И под защитой этого черного теплого кокона уставший от потрясений Неро позволил себе провалиться в сон.