Последний знак

<em>Примерно 20-̓.ͅ-̴ ∞-̄лет спустя.</em> Данте вышел из портала и обнаружил себя… в том же самом месте. Только вместо лаборатории — пыльная подсобка. И старика с Агнусом нигде не было. Данте нахмурился. — Ты куда меня привела, зубочистка? — он взмахнул ещё раз, но портал не открылся. Данте скривился, но делать нечего. Пришлось выходить на разведку. И первое препятствие нашло его за поворотом. Завал. Данте фыркнул, пошёл иным путём, но результат тот же. Данте заперт. Скривившись, он обратился и, мысленно извинившись перед жителями города, пробил своей головой потолок. Затем ещё парочку. Взметнувшись в воздух над замком, он понял, что запутался ещё больше. Вокруг была Фортуна: вон там дом Кристины, там монастырь, который он видел мельком, прямо под Данте замок… точнее, остовы всего этого. Город лежал в руинах. Настолько давно, что даже зарос… какой-то чёрной демонической плесенью. А всё потому, что кто-то забыл закрыть дверь в ад. Да, ту огромную чёрную штуку, которая портила весь вид. Впрочем, кроме открытой двери, ничего и не было: ни орд демонов, спешащих наружу; ни толп людей, пытающихся закрыть дверь обратно, — просто зияющая чернота. Подозрительно. По всему городу были понатыканы какие-то высоченные шпили. Подлетев к одному из таких, Данте обнаружил, что тот был сделан из чистой непроглядной тьмы. Просто огромный стометровый чёрный хер, торчащий прямо из… это что, фургон, на который кто-то наступил? Очень подозрительно. Данте не ощущал в этом месте жизни. Человека ли, животное. Даже самого завалящего демона. До подозрительного подозрительно. Особенно тот факт, что он может чувствовать жизнь на такой огромной территории. Её отсутствие. Ну, вы поняли. — Ладно, — протянул Данте. Нужно было найти кого-нибудь, кто ему всё объяснит… только вот закроет форточку, а то неуютно как-то. Данте нырнул ко вратам. Где-то здесь должен быть замок. И вскоре Данте действительно его нашёл. Сломан. Разбит в дребезги. И та же чистая тьма, торчащая как кости и растущая, как плесень. Что за хуйня? — Ла-адно, — снова протянул Данте. Делать нечего, нужно нырять. Не оставлять же зияющий портал в ад прямо посреди пустого города? Сказано — сделано. Данте как-то иначе представлял себе ад. А где грешники, вопли боли, кровь и милые суккубочки, стегающие плетками всех без разбора? Не порядок. Впрочем, здесь он тоже не чувствовал жизни. Вообще. Нигде. На, казалось бы, всём протяжении ада. Данте отмахнулся. Он не мог чувствовать весь ад. Тот бесконечен, а Данте не бог. Так, стоп. Кое-что всё-таки есть. В той стороне этой бесконечной непроглядной темноты. Данте пошёл туда. И спустя неопределённое время понял, что такими темпами он будет добираться туда вечность. Распустил крылья, поддал газку. И вроде двигается быстро, да только до источника жизни всё так же далеко. Данте замер, нахмурился, усмехнулся. Была у него в детстве такая интересная концепция ловушки. Мост сломанный посередине, а выход с той стороны. Перейти невозможно, сколько ни пытайся. Чем ближе будешь подходить к пролому, тем дальше он будет казаться. Не знал, правда, как организовать такую, но звучало весело: глупые демоны просто обречены бежать вечно, глядя на такой близкий, но недостижимый выход. А потом приходит Данте и убивает их всех одним ударом. Те, что поумнее, правда, сразу догадаются, как выбраться — Верджил, вон, вообще с первой попытки всё понял. Но с ними Данте было бы хотя бы весело. Не то что с демонами, чей уровень развития ниже семилетки. И если Данте всё правильно понял, то всё, что ему нужно было сделать, это забить хуй, развернуться и пойти в обратную сторону. И правда, Данте сразу же оказался у того, что искал. Точнее «у кого». — Вау, — удивлённо выдохнул он, глядя на арлекина, стоящего в свете софита — единственного источника света в этом тёмном месте. Красивый, было первым словом, которое пришло Данте в голову. Андрогинное гибкое даже на вид тело, с естественной бронёй от подбородка до самого паха. Всё остальное — кокетливые шипы и тугие верёвки мускулов. Но он не был бы арлекином, если бы не украсил своё тело кучей острых блестящих побрякушек, будто манекен в витрине магазина. За ними и за маской, увенчанной парой сломанных рогов, он прятал своё лицо и тело. Будто бы хотел привлечь внимание. Но Данте знал правду. — Парень, — с этим можно было поспорить, — мне нравится твой стиль! — А с этим уже нет. — Выглядишь точно, как… — Данте осёкся. Это уже второе совпадение, и Данте не привык давать демонам третьего шанса. Арлекин поклонился. Данте воспользовался этим и быстрым движением вонзил чёрный Ямато прямо в его голову. Арлекин рухнул, будто марионетка с подрезанными нитями. Данте усмехнулся, поставил ногу на его голову и вытащил меч. Голова лопнула с мерзким звуком. Забулькал ихор, тут же потёкший из трещины, как свежий гной. Мерзость. Данте с усмешкой поморщился. — Всегда знал, что ты тащишься от всякой гадости. Софит перевёл внимание на самого Данте, заставив его закатить глаза. — О, даже не начинай. Ещё софит загорелся чуть в стороне, на этот раз под светом оказался офисный стол Данте, заваленный коробками из-под сгнившей пиццы, пустыми или разбитыми бутылками из-под алкоголя. — Эй, мой офис выглядит лучше! — возмутился Данте. Из темноты на стол шлёпнулась перчатка. Без пальцев, с дыркой от пореза прямо на ладони. — Да, но с тех пор я изменился! Теперь у меня всё в порядке. Отрубленную голову со шлепком поставили на стол. Ева. Глаза на выкате, смотрят в разные стороны. Золотистые волосы испачканы кровью и ещё каким-то говном. Язык торчит наружу, вспухший, болезненно синий. Данте вздрогнул и отшатнулся. Гандон. — Я пережил это! — Он пересилил себя и сделал шаг к столу. На стол с тем же драматичным грохотом поставили вторую голову. Это лицо он видел всего один раз. На всю жизнь хватило. — Не надо скидывать на меня свои ошибки. Я не убивал его. Мой брат остался жив. На стол с тем же грохотом легла третья голова. И к этому молодому лицу он оказался не готов. Отвернувшись, Данте поджал губы. Свет над ним стал красным, из темноты к его ногам потекла кровь. Она начала пузыриться, кипеть, превращаясь в гной и тухлую мерзость, которая липла к его ботинкам. Данте скривился. — Придётся покупать новые. Но он знал, что это не поможет. От этой крови ему не отмыться. Никогда. Затем свет погас. — Ладно, парень, дерьмовое шоу. Закругляемся. Свет появился вновь. Теперь он освещал кукольный театр. Данте тяжело вздохнул. Чьи-то сильные руки упали ему на плечи, заставив сесть на внезапно появившийся под ним стул. Другая рука протянула ему упаковку попкорна. — Ладно, — страдальчески вздохнул Данте, забирая попкорн, — но только одну. У меня не так много времени. И перед ним развернулось представление. Две одинаковые куклы, красная и синяя, дрались на мечах. Потом пришла жёлтая кукла — мама — и отругала их. Красная кукла прижалась к маме, а синяя убежала. Да, он помнит тот день. — Фу! — закричал Данте, кидая попкорном в кукол. — Скучно, давай дальше! Сцена эффектно сгорела, оставив после себя другие декорации. Башня. И пока синяя кукла стояла на верху, красная карабкалась наверх по внешней стороне. Она доползла, ударила синюю куклу в лицо, опрокинув её на спину. Пнула пару раз, заставив Данте усмехнуться. — Да, конечно. А потом красная кукла подняла синюю на руки и скинула её с башни вниз, прямо в открытый портал. — Это не правда! Он сам прыгнул, — недовольно буркнул Данте, зачерпывая горсть попкорна. Декорации снова сменились. На этот раз был замок. Красная кукла стояла против большой фиолетовой куклы. Они дрались на мечах. И фиолетовая кукла побеждала. — Эй, всё было не так! — возмутился Данте. — Я победил Мундуса, я… — руки вынырнули из темноты, закрыли ему рот и широко открыли веки. Куклы дрались. Фиолетовая схватила красную, подняла над собой. А потом… над ними появился амулет. Муляж, конечно, но Данте очень хорошо понимал, о каком амулете идёт речь. Фиолетовая кукла откинула красную, а потом разорвалась пополам. Из неё высыпалась синяя кукла. Которая тут же сгорела в красном пламени. Данте больше не комментировал. Он смотрел за тем, какой могла бы быть его жизнь, если бы Неро не появился на острове Маллет и не спас положение. Он встретил его лишь в Фортуне, будто бы случайно. Отдал Ямато, а потом бросил. История, сюрреалистичная, затягивала своей неоправданной правдоподобностью. И эта фигня с разделением куклы Верджила на куклу человека и куклу демона показалась глупостью, но глупостью в стиле Верджила. И огромное дерево с победным плодом очень в стиле его брата. И даже драматичная развязка в финальном сражении двух кукол братьев. И Неро, который спас их, не дав убить друг друга. Победа, размеренная жизнь, игра в догонялки, которую Данте видел почти наяву. И как кукла Кирие — он помнил это имя — оказалась беременна. И как кукла Верджил предложила кукле Данте убить куклу Мундуса, несомненно, чтобы защитить. И вот тут начался настоящий треш. Когда Данте убил Мундуса, он превратил его в то же месиво, которое сейчас наблюдал на сцене. Демонический фарш из ихора и мрамора, приправленный озлобленной энергией бывшего принца ада. Он разбил его душу. Уничтожил его суть. Истер до хаоса всё, чем он был, не оставив ничего. А потом съел. Потому что этот ублюдок покусился на Неро. Эти же двое оставили фарш лежать. Дальше случилось то, что Данте напугало. Мундус, непонятно, на каких батарейках, дополз до Верджила и коварно проник в эту искалеченную, шитую-перешитую куклу, захватив над ней контроль. С такой-то судьбой Данте не удивился, почему так произошло. Откуда бы у Верджа взялись силы на сопротивление? Но Данте и сам не то, чтобы эталон стоика. — Слышь, приятель. А я его съел. Как думаешь, он мог… — Данте сглотнул, — ну… меня. Представление замерло. Данте ощутил неприятное шевеление в кишках, а потом из его живота вырвалась рука. С маленьким трупиком Мундуса. Тот не подавал признаков жизни. — Уверен? — неуверенно переспросил Данте. Арлекин возник из тени перед ним и тут же начал красоваться своей мускулатурой. А потом закинул куклу Мундуса себе в рот и захрустел косточками. — Но Вердж ведь тоже не слабак. Арлекин взял синюю куклу и начал надувать ей голову. Надувал и надувал, пока она не лопнула, разлетевшись праздничным конфетти из мозгов. Данте вздохнул. Увы, это тоже было правдой. А дальше всё было очевидно. Новый главный злодей, собранный из лоскутков, воткнул меч в куклу Данте, разделив его человека и демона, а потом отправился убивать людей. Поэтому снаружи творится такой пиздец. Вердж вернулся в Фортуну, разнёс её и отправился дальше, чтобы покорять мир. Как и хотел того Мундус. Стало немного не по себе. Он с самого начала знал, с кем говорит, только одного понять не мог. — А где человек? Мне бы с ним обкашлять пару вопросиков. Из-за края кукольной сцены появилась рука. Она схватила куклу Данте-человека и понесла прямо в разверзнутую пасть арлекина. Арлекин проглотил куклу, не пережёвывая. — Понятно. — Чего-то такого он и ожидал от собственных инстинктов. — Ты бы так и поступил, — обратился он уже к себе. Но арлекин его удивил. Со звоном побрякушек плюхнулся на пол меж его коленей, приложил палец ко рту, призывая молчать. Было бы горячо, если бы не было так мерзко. А потом его лапа распласталась прямо над сердцем Данте, призывая слушать. И Данте в кои-то веки послушал. Себя. Да. После всего произошедшего он бы совершенно точно сожрал себя. Но лишь с одной единственной целью. Чтобы ему не пришлось больше чувствовать. Демон хотел защитить его от боли, горя, предательства и потери. — Серьёзно? Все эти годы он думал, что их ненависть взаимна и они просто вынуждены терпеть друг друга из-за общего тела. Но оказалось, что единственным, кто ненавидел себя, был Данте. На глаза навернулись слёзы. — Прости. Из-под маски тоже потекли слёзы. Демон сгорбился, ткнулся лицом в живот Данте и обнял его. Пространство вокруг тихо завибрировало. — Ты не мог сказать сразу? — тяжело вздохнул Данте, незаметным жестом утирая слёзы. Арлекин оторвался от его живота и поднял свою маску. Ткнул в пустое, абсолютно гладкое лицо когтистым пальцем. — Да-да, я понял. — Закатил глаза Данте. — Отстань. — Спихнул его на пол. Арлекин распластался на полу. А потом с прыжка вскочил на ноги. Звякнули побрякушки. — Ладно, закончили с драмой. У меня вообще-то есть дела. Арлекин вопросительно склонил голову. — Сначала я хотел найти демона Провидца, но Кристина сказала, что это не вариант. Так что я здесь для того, чтобы как-то иначе вернуть своего Неро. Арлекин подошёл вплотную, понюхал воздух. А потом вытащил из воздуха куклу Неро. Третьей рукой взял игрушечный Ямато и проткнул живот куклы Неро. Кукла Неро разорвалась надвое. Демона арлекин забрал себе, а человека отдал Данте. — Нет, парень, ты меня не понял. Мне не нужен твой Неро. Я хочу вернуть своего. Арлекин встряхнул куклой человеком и снова протянул её Данте. Данте отрыл рот, чтобы снова возразить, но тут до него дошло. «Твоего Неро никогда не существовало. С самого начала он был чужим.» Данте прикрыл рот рукой. Его ребёнок, его малыш, он… он с самого начала был отсюда? Вся эта жизнь, всё это пренебрежение, и весь этот ад… — Он пришёл отсюда? Арлекин кивнул. Данте трясущейся рукой взял куклу и бережно сжал её. — Я убил его, — прошептали губы. — Я убил твоего Неро. Нашего Неро. Арлекин вздохнул и положил свою когтистую длань поверх руки Данте. Другой рукой за подбородок поднял его взгляд к себе, заглянул в глаза, мотнул головой. — Да, я! — зло настоял Данте, за что тут же получил отрезвляющую пощёчину. Данте взялся за щеку и обиженно шмыгнул. — Драться-то зачем? Но вместо ответа арлекин устало вздохнул, схватил Данте за лацкан плаща и помчался прочь из ада. — Приятель, а куда мы? — спросил Данте, стоило им оказаться в мире людей. Арлекин лишь тряхнул куклой Неро-демоном, а потом расправил свои крылья — два метра в размахе каждое — обнажив до нервов свой шипастый позвоночник. Данте обратился сам, ощутив небывалую лёгкость присутствия в этой форме. Сначала подумал, что это из-за близости ада, но они всё удалялись от врат, а Данте по-прежнему чувствовал себя прекрасно. Спустя несколько минут полёта они оказались на улицах небольшого неприлично чистенького городка. То есть буквально приземлились посреди улицы. Но люди вокруг даже не обратили на них внимания. Только когда Данте отозвал броню, кто-то из прохожих удивлённо покосился на него. Какие-то они тут странные. Арлекин повёл Данте в огромное здание — самое высокое в округе. Данте закатил глаза. Вердж и его любовь к высокой архитектуре. На пороге их остановил антропоморфный демон в довольно приличном на вид, явно сшитом на заказ костюме с какими-то знаками отличия. — Сэр, простите, сэр, — невероятно лениво обратился он к ним. Арлекин удивлённо уставился на него. — Не вы, принц. Вы можете проходить. Я разговариваю с этим демоном. — Со мной? — удивился Данте. — Да, сэр, у вас есть разрешение на ношение человеческого обличия? — все с той же степенью лености спросил демон. Данте моргнул. — Я так и думал, сэр. — Зевнул демон. — По закону, я обязан вас ликвидировать. Прошу, не сопротивляйтесь. — Демон призвал пару опасных на вид тесаков, но не успел он ими замахнуться, как арлекин раскрыл свою пасть — огромную зубастую бездну от шеи до самого паха, которую Данте принял за броню — и просто проглотил демона целиком. Рот закрылся, снова став просто… эээ… броней. — Зачем же так жестоко? Бедняга просто выполнял свою работу. Вместо ответа пасть в животе арлекина рыгнула. Они вошли в здание, внутри их встретили несколько стоек регистрации и удобные на вид сиденья для ожидания. Сейчас тут почти никого не было — пара стоек вообще пустовала, за другими сидели миловидные девушки, принимавшие клиентов. Всё чинно-благородно, как в обычном офисном здании. Арлекин подошёл к одной из пустых стоек и клацнул по колокольчику, призывая клерка. Миленькая девочка тут же выскочила из служебной комнаты и с улыбкой подошла к ним. — Здравствуйте, принц. Вы пришли к королю? — Данте фыркнул. Арлекин кивнул. — Вы договаривались заранее? — уточнила девушка. Арлекин мотнул головой. — Хорошо, тогда сейчас проверю его расписание. Две минуты. Расписание? Серьёзно? — Да, сейчас у него совещание. Они закончат примерно через полчаса, и у короля планируется пятнадцатиминутный перерыв. Вас устроит? Арлекин кивнул. — Хорошо. Тогда через полчаса подходите сразу к турникетам. Арлекин улыбнулся и показал девушке большие пальцы. А потом развернулся и зашагал прочь. Данте поспешил за ним. Выйдя из здания, арлекин повёл их в небольшую забегаловку со звучным названием «Подожди тут», расположенную прямо напротив офисного центра. Внутри — самая обычная забегаловка, со стандартными столиками, стандартной стойкой и стандартным меню на пять позиций. Хотя погодите, здесь было всего две позиции. — Он что, сделал его специально для тебя? — Данте обратился к присевшему за стойку Арлекину. Тот вёл себя как воспитанный ребёнок, которому не терпелось наконец-то попробовать вкусняшку — тихо клацал когтями по столешнице и мелко подпрыгивал, от чего его побрякушки позвякивали. — Угадали, — лениво отозвался внезапно появившийся кассир. — Ему надоело разгребать последствия, так что он постановил построить тут кафе с любимыми вкусняхами принца, чтобы занять его до ближайшего перерыва. Данте ошеломлённо посмотрел на кассира. — А вы кормите только его? — он кивнул в сторону арлекина. — Нет, конечно. Он приходит всего пару раз в год. К тому же ничего не платит. — Ха-ха, дружище, опять на мели? — усмехнулся Данте арлекину. Тот лишь пожал плечами. — Он, вообще-то, тоже работает даром. Данте удивлённо посмотрел на арлекина. — И кем ты работаешь? Кассир с подозрением покосился на Данте. — Вы шутите? — С чего бы? — удивился Данте уже в сторону кассира, выуживая завалявшуюся двадцатку из кармана. — Мне, пожалуйста, оба пункта. Кассир посмотрел на купюру, посмотрел на Данте и нахмурился сильнее. — Ты из какой дыры вылез, чудик? — Что-то не так? — Я этих бумажек лет двадцать не видел. — Погоди, сейчас доллар не в ходу? У вас появилось что-то новенькое? — Дядя, окстись, доллар умер ещё до моего рождения. Сейчас в ходу это, — он показал Данте своё запястье, на котором был выбит какой-то штрихкод. Данте моргнул. — Слушай, паренёк, я не так стар, но давай на минутку представим, что я… недавно вышел из многолетней комы. Когда я засыпал, всей этой хрени не было. Можешь провести мне краткий исторический экскурс? Кассир вскинул бровь, мельком посмотрел на арлекина, а потом тяжело вздохнул. — Что последнее ты помнишь, перед… эм… комой? — Фортуну, — радостно заявил Данте, после чего обнаружил себя с закрытым ртом. Ладонь кассира, залезшего с ногами на стойку, была прижата так сильно, словно от этого зависела его жизнь. — Никогда, — прошипел на него кассир, — я серьёзно, просто никогда не упоминай это название. Нигде! Усёк? Данте кивнул. Кассир выдохнул и слез обратно за стойку. — Я всего раз видел, что кто-то упомянул это место рядом не с теми ушами. Его стёрли из существования самым мучительным образом. — Он так его ненавидит? — удивился Данте. — Шутишь? Ублюдки оттуда схватили его, когда он был в самом уязвимом состоянии. — Это когда? — нахмурился Данте. — Сразу после легендарной битвы на острове Маллет! Хоть это-то ты должен знать, мужик. Она произошла, когда доллары ещё были в ходу. Данте застыл. Обернулся к арлекину. Тот игрался фиолетовой куклой, отрывая от неё конечности и закидывая себе в пасть — рот-пасть, а не туловище-пасть. Так, стоп. У него же не было рта… Впрочем, глупое замечание. Очевидно, что этот рот нужен только чтобы в него есть. — Ну, допустим, — хмыкнул Данте. — А как он оказался… в том месте? — Проклятый меч предал его, — пожал плечами кассир. — Проклятый меч? — он раскрыл рот, чтобы произнести имя «Ямато», но кассир предупреждающе выставил палец. Данте поднял руки и заткнулся. — Прости. Продолжай. — Коварные людишки из секты, поклоняющейся какому-то демону, захватили его, препарировали, использовали его силу и душу для своих коварных экспериментов. Поэтому, когда король восстановил свои силы, первое, что он сделал, стёр этих еретиков с лица обоих миров. — Ты бывал там? — Видел фотки. Стремное место. Особенно те чёрные проклятые надгробия. Говорят, что, если умрёшь рядом с таким, твоя душа навечно застрянет в последнем моменте перед самой смертью. Только представь — вечная агония без возможности когда-либо это прекратить. Жуть. Данте уставился на арлекина. Тот сжался под его взглядом и начал активнее теребить остатки куклы в своих руках. — Ты ведь этого не сделал, правда? — настойчиво переспросил Данте. Арлекин жалостливо посмотрел на него. По одному взгляду Данте понял — нет, конечно, не сделал. Он бы никогда не сделал ничего подобного ни с одной живой душой. Но брат требовал этого. Поэтому арлекину приходится обманывать собственного брата каждый день, что и есть бесконечная невыносимая агония для его бедной демонической души. Данте тяжело вздохнул, а потом положил руку на голову арлекина и похлопал по макушке. Он понимал. Да какой там, он бы сделал так же. Арлекин тут же расплылся довольной улыбкой, его маска покрылась румянцем. Чудик. Но милый. Данте по душе. — А что было потом? — вернулся к кассиру Данте. Тот как-то странно косился в ответ. — Ну, в тот момент все думали, что миру настал конец, но… король оказался удивительно компетентным правителем. Немного излишне, на мой вкус, помешанным на справедливости, но, учитывая, как хорошо мы сейчас живём, грех жаловаться. — И в чём конкретно он хорош? На земле осталось всего около ста сорока миллионов человек, расселённых в самых разных уголках планеты. И всего около двух миллионов демонов. Нет государств, нет политики, войн, голода, болезней. Смерть — только от старости, когда кровь перестаёт быть качественной. Для демонов — от слабости. Кровь стала основной валютой в мире. Люди сдают её раз в месяц, получая базовый минимум для поддержания комфортной жизни. Этого хватает, чтобы снимать жильё, покупать еду и другие предметы первой необходимости. А кучу свободного времени ты можешь просто пролежать на диване или вложить во что-нибудь. Например, пойти работать, открыть собственный бизнес или заняться спортом или собственным образованием. И это поощряется, так как более развитый человек считается более сильным. А у сильных людей выше ценится кровь. Её дольше можно сдавать, а значит дольше жить и больше получать от жизни. Демоны же на полном обеспечении государства. Своей кровью и магией они защищают людей от природы, болезней и друг друга, помогают с добычей пропитания и обеспечением других базовых минимумов. А в свободное время дерутся, выясняя, кто из них заслуживает право на жизнь. Каждый демон в обязательном порядке должен сразиться с кем-то другим минимум раз в полгода. И на вершине всей этой утопии восседает король. Будучи единственным в мире и человеком, и демоном, он так же сдаёт кровь на благо демонов и использует магию на благо людей. И так же сражается с демонами. И пока что не было никого, кто смог бы сменить его в этой системе. — А этот? — кивнул на арлекина Данте. — Их драки не считаются. И король, и принц побеждали друг друга множество раз. И как-то раз король назначил принца королём. Это был… тёмный день. Никому не понравилось. — И кассир, и сам арлекин вздрогнули. — Так что, все, в том числе и принц, не против того, чтобы король оставался королём. К тому же, у принца есть свои владения. — И где? — В аду. Данте фыркнул. — Удобно. Что, брат настолько расщедрился, что выделил и тебе кусочек? Арлекин не успел ответить. — Ваш заказ! — из кухни высунулась девушка, которая тащила в руках поднос с огромной пиццей, вся поверхность которой была завалена проклятыми кругляшками оливок! — Это что за ересь?! — взвизгнул Данте. — Маргарита с двойными оливками! — улыбнулась девица, плюхнув пиццу на стойку прямо перед носом арлекина. — Любимое угощение принца! — Какие к чёрту оливки?! Кто сказал вам такую чушь? — Анджело, — неуверенно протянул кассир. — Он сказал, что принц не может жить без оливок. — Я ненавижу оливки! Мы, — он показал на них обоих, — ненавидим оливки! Это пытка! Тот, кто сказал это, очень подло обманул вас. Кассир и официантка переглянулись, нахмурились, посмотрели на арлекина, который выковыривал жуткие кругляши прямо из пиццы и… ел их? Господи, что Верджил сделал с ним? Данте сжалился и перехватил руку арлекина перед самым ртом. — Не надо, — мягко, — не насилуй себя. Арлекин откинул мелкую оливку обратно на пиццу, затем резко встал во весь рост, мгновенно изменился, приняв зеркально отражённый облик Данте. А потом повторил губами те же слова. Но не произнёс ни звука. Данте поджал губы, а потом усмехнулся. — Хорошо, чувак, ты меня подловил. — Поднял руки он. — Давай так. Я попробую, если ты попробуешь. Согласен? Арлекин протянул руку к пицце. Над каждым маленьким кругляшом оливки тут же появилась мини-версия тёмного надгробного проклятья из Фортуны. Данте с улыбкой обернулся к кассиру. — Нам ещё одну. На этот раз и впредь, никаких оливок, capisce? Кассир с официанткой сглотнули и кивнули. Официантка забрала пиццу с кладбищем оливок и убежала, а кассир предложил: — Может быть, пока что хотите клубничный санди? Арлекин кивнул и плюхнулся на стул, возвращая себе прежний вид и детское нетерпение. — А можно мне тоже? — присел рядом Данте. — А у вас есть чем оплатить счёт? Данте поморщился. Но арлекин перехватил его руку и показал кассиру два пальца. Кассир снова недоверчиво покосился на Данте, но потом сдался. — Я просто не буду спрашивать, — устало выдохнул он и отошёл к морозильнику. — Спасибо! Мне повезло, что ты тут большая шишка, — усмехнулся Данте, подтолкнув арлекина. — Большая шишка. — Фыркнул кассир, доставая два стаканчика мороженого. — Король отдал принцу весь ад. — Брехня, ад бесконечен, — уточнил Данте. — Да, я знаю, — пробубнил себе под нос кассир. Данте не пропустил это мимо ушей. Он посмотрел прямо на арлекина, который тут же покрылся влажной испариной и мелко затрясся. — Но позвольте, любезный, а где тогда живут демоны? — Там же, где и люди. Данте обернулся к спине кассира. — Они разве не должны жить в аду? — В ад их отправляют, только если они провинились. — И зачем? — На съедение принцу, — кивнул в его сторону кассир. — Его работа — есть неугодных королю. Данте с ужасом обернулся к арлекину. — И сколько же своего дерьма тебя заставил сожрать этот говнюк? Арлекин скривился и ожидаемо не ответил. А потом кассир поставил два приготовленных десерта со свежей клубникой прямо перед ними, так что арлекин взял ложечку, зачерпнул сливок с клубникой и отправил их в свой рот-рот. А Данте не мог взять в толк, над ним издеваются или пытаются уберечь его поплывший мозг от ещё большего потрясения. Но копать он перестал. И так слишком много откровений для одного дня. Так что они молча отведали вкусный санди, потом насладились не менее вкусной маргаритой и, попрощавшись с кассиром, наконец-то решили вернуться в офис. Впрочем, на входе снова возникли проблемы. У турникетов их остановил ещё один демон, не позволяющий Данте пройти. — Простите, принц, но вы знаете правила. Только вы можете пройти. Арлекин уже начал разевать свою туловище-пасть, но Данте его остановил. — Не нужно. Арлекин недоверчиво склонил голову. — Дальше ведь будет больше, — криво ухмыльнулся Данте. Арлекин пожал плечами. И всё-таки, Данте не нравилась идея убивать просто так. Назовите это человеческой сентиментальностью, ему всё равно. Он побудет человеком для своего демона — пусть и из будущего. — Не хочу бессмысленных жертв. Я… сам. Арлекин застыл, а потом со звяком кивнул. Данте редко пользовался этой штукой. Ни разу за последние годы. Это было сложно. Сложнее, когда плохие воспоминания забывались в счастливой рутине. Чтобы воплотить то самое проклятье ему требовалось снова стать тем самым маленьким мальчиком из шкафа. Убедить себя в том, что он один, мамы нет, кругом пожар и демоны. Только возвращаясь в то мгновение, он мог снова стать абсолютно невидимым. Плевать: они могли разговаривать с ним только что, пялиться прямо на него, касаться его, но не видеть. Не воспринимать. Данте вздохнул, опустил глаза в пол и застыл. Самое сложно в таком состоянии — не забывать действовать. Арлекин обнял его лицо своими дланями и заглянул в глаза. Да, этот никогда не оставлял Данте. Он всегда видел его. Он мог действовать за них двоих. А потом арлекин взял его за руку и повёл за собой сквозь турникеты и дальше в здание. Данте не помнил опустевших коридоров, не помнил, как они поднимались на лифте и как подошли к огромным распахнутым стеклянным дверям, за которыми на огромном жутко скучном троне восседал обычный с виду пожилой человеческий мужчина с длинными белыми волосами и кустистой бородой. В нём проскальзывало что-то неуловимо знакомое. Данте усмехнулся. Ну да, это ж по факту внебрачная смесь Мундуса и Верджила. Ещё бы этот король казался ему знакомым. Рядом с королём стояла тень в три метра ростом. Знакомый доспех, он видел похожий всего на мгновение на своём брате на острове Маллет. Этот, правда, нёс другую функцию. Он словно бы сковывал тело находившегося в нём воина. Шипы на внутренних частях намекали на то, что этот доспех нёс скорее наказательную, чем сберегательную функцию. Доспех встрепенулся, поднял опущенную голову, посмотрел прямо на Данте. Не сквозь, не мимо, а прямо в его лицо. — Мой король, — прожужжал искажённый металлом, но всё ещё до боли знакомый голос, — могу я отойти на пару минут? — Куда ты опять собрался, Анджело? — ответил обычный человеческий голос короля. — Посрать, — фыркнул Анджело. — Могу наложить кучу прямо тут. Мне всё равно. Выносить не мне. — Твоя грубость неприемлема. Доспех клацнул, что-то хрустнуло. Ихор засочился сквозь щели доспеха. Анджело даже не вздрогнул. — И что ты мне сделаешь? — пренебрежительно фыркнул Анджело. — Убьёшь? Так я буду только рад. — Ты не дождёшься смерти, сын мой. — Я не твой сын, — рявкнул Анджело. — Его часть. И ты принадлежишь мне. — Хрена-с-два тебе хоть что-то принадлежит. Вместо ответа король подозвал арлекина. Тот оставил руку Данте и вошёл в зал, приблизившись к самым ногам короля. Было жутко смотреть на то, как арлекин искренне робеет перед королём. Сильный красивый демон перед обычным на вид человеческим стариком. Он, блять, был почти богом, как он мог бояться кого-то столь маленького и незначительного? Но всё дело было в том, что это всё ещё его брат. Даже если его разум отправлен Мундусом. — Откуси свой палец, — приказал король. Арлекин повиновался. С громким хрустом откусил собственный средний палец. — Зачем? — рыкнул Анджело. — Тебя не беспокоит твоя собственная жизнь или страдания. Тебе всё равно на жизнь или страдания окружающих тебя людей или демонов. Но вот он… частичка твоего любимого дядюшки, последний, кто хоть сколько-то дорог тебе. Его страдания всё ещё ранят тебя. А значит, я буду использовать это, чтобы управлять тобой. Следующий палец. — Нет! Арлекин хрустнул безымянным пальцем. — Прекрати! — Ты знаешь, что мне нужно. Следующий. Арлекин исполнил приказ. — Ладно! Хорошо. Прости…те, мой король. Я искренне извиняюсь за своё поведение. Прошу, позвольте мне посетить уборную. — Ты демон, зачем тебе уборная? — Я… — он тяжело вздохнул, вновь взглянул прямо на Данте, — просто хочу побыть немного наедине с собой. Всего пара минут. Прошу вас. — Хорошо. Ты можешь оставить нас с братом наедине, — кивнул король. — Иди. Анджело легко кивнул и громко гремя доспехами, покинул тронный зал. За ним тянулась струйка ихора, которая почему-то всё не прекращалась. Данте в последний раз взглянул на арлекина. Необъяснимая тоска сжала его грудь. С ним ведь всё будет в порядке? Он наконец-то вернётся к себе. Данте кивнул и ушёл вслед за Анджело, точнее за скрытым в тех доспехах демоном — потерянной частью его племянника. Оставленной здесь по какой-то неведанной злой причине. Он не видел того, что произошло дальше в тронном зале. Не видел, как король играл в гляделки с арлекином. Не слышал: — Сейчас у меня нет настроения играть в игры с тобой. Не знал, что арлекин пустил свою последнюю слезу, а потом разверз свою пасть и проглотил своего брата целиком. Данте просто шёл за Анджело, а в какой-то момент обнаружил себя пригвождённым к стене. Из его грудной клетки торчала рука в доспехе. А пустой оскал маски пялился ему прямо в глаза. — Кто ты такой? — прошептал Анджело. — Я? — Данте с усмешкой сплюнул сгусток крови, — больше всего похож на шиш-кебаб. Анджело разозлился и смахнул его со своей руки прямо на пол. Поставил ногу на живот и раздавил до позвоночника. Срань господня, это что за сила? Данте задохнулся и тут же выблевал застрявшие в остатках кишок внутренности. — Отвечай. — Данте. — Данте мёртв! — рявкнул Анджело. — Сожран собственным демоном. Данте не знал, что на это ответить. Не знал, как объяснить. Его рот открылся сам собой. Он не сопротивлялся. — Ты знаешь, почему я сделал это, — проскрипел гулкий двоящийся бас. Анджело в испуге отпрянул. Доспех зацепил кишки и вырвал кусок из тела Данте, но тот лишь зло усмехнулся. — И ты знаешь, что он не мёртв. — Раны затягивались так стремительно, будто и не раны вовсе. Будто арлекин закрывал свою пасть после очередного пиршества. Анджело вздрогнул. — И вот мне интересно, почему, зная это, обладая такой силой, ты не вернул себе себя. — Данте сел. — Ты думаешь, я не пытался? — рявкнул в ответ Анджело. — Да я сделал это сразу, как только вспомнил руны! Данте замер. — Ты… не знал рун? — Тебе ли не знать, ублюдок! Я умолял тебя научить меня! А ты постоянно игнорировал мои просьбы. Данте отвёл взгляд. — Я… не мог научить тебя. — Почему бы, блять, нет?! — Я сам их не знаю! — Чего, нахуй? — Я… — он вздохнул полной грудью, собираясь с моральными силами, — я никогда не слушал себя. Для меня это просто закорючки. Я не знаю, что они значат и как работают. За это всегда отвечал… — Данте прижал руку к груди. Теперь он знает наверняка. Если бы он потрудился выучить эти гребанные руны, ВСЁ было бы по-другому. Анджело лишь фыркнул. — Ебаная посредственность. — Да, — честно признал Данте, — я стану лучше. Но почему Неро… — Потому что он не хочет жить. Данте изумлённо уставился на Анджело. — Я пробовал всего раз. Ему почти удалось убить нас. Я не сопротивлялся, но тот мудак на троне успел спасти мне жизнь. А потом заковал меня в это, — Анджело поднял руку, демонстрируя свой доспех, окроплённый кровью Данте. — Финале Анджело, созданный только и исключительно для меня. Представь себе смесь из всех самых сильных защитных капканов, запрещающих тебе умирать, использовать руны или просто энергию. У Данте волосы на затылке встали. — Я варился в своём собственном дерьме годами. — Почему ты не разрушил этот доспех? — Как, умник? — фыркнул Анджело. — Да хоть бы тем же Ямато. Попросил бы меня, я бы, — он запнулся, понимая, что предлагает, — помог. Задержал короля, пока ты… — Хах, — невесело улыбнулся Анджело, — как только Ямато сотворил свою странную магию и убил мою человеческую часть, мудак настолько обезумел, что уничтожил его. В этом мире больше не существует Ямато. Ну, хоть что-то в короле осталось от Верджила. — А другие способы? Анджело устало вздохнул, но ответить просто не успел… Ни Данте, ни Анджело не видели, как в желудке арлекина началась метаморфоза. Разделённая древним, как сам хаос, заклинанием, чистая суть наконец-то собралась воедино. Данте — демон или человек — не сопротивлялся. Верджил — демон или человек — ликовал. Только Мундус противился, ломая изнутри тело арлекина, истекая на пол чистым ихором. В какой-то момент ихора стало так много, что он залил весь пол, полез на стены и потёк в коридор. Пытаясь сбежать, Мундус распространял огромную чёрную лужу, пока та не достигла закутка, в котором остановились эти двое. Мундус решил, что один из них станет подходящим вместилищем для своей сути. Он потянулся к ним, но тысячи рук вырвались из той же самой лужи ихора и потянули его обратно. — Что за?.. — обратив внимание на удивлённо-испуганное лицо Данте, Анджело обернулся и сам охренел. Ихор стал проявляться смутно знакомыми силуэтами. Вот Данте, вот Уризен. А тут кошмары затягивают Мундуса на дно. Всё смешалось. Данте и Верджил словно слились воедино, став Спардой, и такой наглости Мундус уже не выдержал, врезав ублюдку в лицо. Завязалась борьба, но оба они были частью одного и того же ихора, так что просто смешались воедино. Из безобразного месива начало подниматься огромное, колоссальных размеров создание. — Данте, ты видел эту хуе… — Анджело запнулся. Потому что его диафрагму пробили насквозь. Данте с ужасом смотрел попеременно то на него, то на пробуждающегося позади него Бога и паниковал. Анджело усмехнулся. Наконец-то. — Спасибо, — он растворился в свете фиолетовых искр. Но его уставшая душа не растаяла. По праву сильнейшего Данте получил на левое запястье браслет. Дьявольскую Руку из души собственного племянника. Он не хотел даже думать об этом ужасе, тем более, когда перед ним разворачивалось такое. Данте обернулся и припустил, пока исполин не заметил его. Плевать, какой там этаж. Выпрыгнет — улетит. Потом разберётся, как открыть портал и смоется нахрен из этого проклятого будущего. Но не тут-то было. Выпрыгнул, улетел, да только исполин с каждой секундой становился всё больше, затапливая собой улицы проносящегося внизу города. Улицы сменились лесом, потом пустыней, потом водой, а Данте всё не мог улететь. Тело исполина — бугрящееся, как неспокойное море — росло, обретало форму. Откуда-то знакомую и вселяющую чистый, неподдельный ужас в хрупкое сердце Данте. Данте точно знал, кто это такой. И ему было страшно от осознания, что Данте был одним из кусочков паззла, чтобы собрать его. Отодвинув в сторону панику, Данте попытался использовать чёрный Ямато. Но клинок не открыл ему врат в прошлое. Тупая мёртвая подделка! Данте оглянулся на мгновение и в ужасе припустил с двойной скоростью. Исполин, уже принявший свой настоящий облик, смотрел на него. Тянул к нему свою пасть. Ебаный демонический бог собственной персоной хотел сожрать и его тоже. Данте бы пошутил, что один он уже есть внутри, но все панч-лайны остались где-то на дозвуковой скорости. Всё ещё, этого не хватало. Зубастая башка Плутона, размером с целый квартал, тянулась откусить от него кусочек. Ладно. Ему не спрятаться. Не убежать. Он в ужасе, но его человеческая часть всё ещё в строю. И она готова драться. Данте развернулся и выставил меч. Не подумал, правда, что можно использовать Мятежника, а не эту мёртвую зубочистку. Плутон раззявил пасть. Не. Тут и Мятежник не поможет. Плутон проглотит его целиком. Данте сглотнул, но не моргая наблюдал за тем, как блестящие обсидиановые зубы приближались к нему, и начали смыкаться. Чуть рановато на его вкус, но кто он такой, чтобы спорить с богом? Клац. Зубы прикусили самый кончик чёрного Ямато. Тот сразу взорвался тысячей чёрных извивающихся червей, а потом выскользнул из руки Данте и всосался в зубы Плутона. Огромная пасть приоткрылась едва-едва и выдохнула, обдав Данте лёгким бризом космической бесконечности. Данте не был против передышки, успел призвать Мятежника. Но и не торопился нападать тоже — он всё ещё был в паническом ужасе от происходящего, знал всеми фибрами своей души, что это конец. Бога ему не одолеть — Данте обладает всего четвертью его силы. Тремя четвертями, но кто считает. Но Плутон его удивил. Поднял свою голову, пробив незаметно атмосферу Земли и став размытого голубого цвета. Разверз свою пасть. И всё пространство вокруг заорало. И был этот вой таким отчаянным и горестным, что Данте, несмотря на кровь из ушей, пожалел Плутона. Он знал эту боль. Точно так же его собственная душа плакала о потере мамы, брата и племянника. Но его брат был жив. Надежда на спасение племянника жгла своей тяжестью его левое запястье. Осталась только мама. — Эй, — тихо окликнул Плутона Данте, — в нашем времени есть девушка, похожая на неё. — Блять, о чём он вообще? Плутон не может плакать о Еве, даже если Данте его часть… Но ведь Спарда, любивший Еву, тоже там. — Я сам создал Триш, — отозвалось пространство вокруг. В одно мгновение голубизна неба сменилась звёздной чернотой ночи. Опять эта Триш. Данте следует разобраться с этим по возвращении. — Я не знаю, кто такая эта Триш. Но в моём времени есть Кристина. Она молода, выглядит немного иначе и… — Истина? — Нет, Кри-стина. — Повторил Данте. — Она дала мне это. — Данте поднял левое запястье, приспустил браслет и показал оставшуюся неправильную руну. Обещание спасти Марию. Плутон наклонился поближе, присмотрелся одним глазом, а потом удивлённо вздохнул. Воздух вокруг затрясся от чего-то похожего на смех. — Это была счастливая случайность. — Коготь Плутона с крайней осторожностью протянулся к запястью Данте и ткнул в браслет. — Ты многое пережил из-за нас, дитя. Я так горжусь тобой. Ты лучшее, что мы с ней создали. Наш любимый знак. Плутон обернулся к звёздному небу, протянул когтистые пальцы к одной из звёзд и схватил её. Потянул, но ничего не произошло. Пространство задумчиво промычало. Плутон потянул ещё раз, сильнее. — Иди сюда. Звезда продолжала сопротивляться. — Глупая! Ты же знаешь, что души твоего мужа здесь нет. Звезда подмигнула ему. — Ты знаешь, где он. Звезда подмигнула ему вновь. На этот раз сердитым красным светом. — Какая наглость! — фыркнул Плутон. — Ладно! Если они обзаведутся потомством, их демонические части возьмут на себя души твоих детей. Довольна? А теперь. Иди. Сюда! — он рванул звезду на себя, и та наконец-то поддалась, заставив Плутона по инерции упасть на спину. Если бы происходящее не смахивало на бред сумасшедшего, Данте бы усмехнулся. Эта сцена напомнила ему похожую, когда Неро уговаривал Багряную Вдову стать его новой рукой. Плутон поднялся вновь и, взглянув на маленькую сияющую звёздочку в своей руке, расплакался. Те слёзы были жидким светом, знакомым, тёплым и родным. — Сохрани это для неё. — Звезда впитала в себя этот свет. — Если… она простит меня… я буду ждать её здесь. Он протянул звезду Данте. — Возьми это с собой. Данте неловко протянул руку и принял демоническую душу. Та тут же приняла знакомую форму липкой бардовой жидкости и спряталась куда-то Данте подмышку. Что? Какого?! — Я ничего не менял. Всё-таки это его оружие, не думаю, что он оценит моё вмешательство. Данте неуверенно посмотрел в ответ. Дурные мысли роились в его голове. — Если знания тяготят твой разум, я могу забрать их, — предложило ему пространство. Данте вздохнул, раскрыл рот, а затем усмехнулся. — Серьёзно? Даже демонический бог будет упрекать мои когнитивные способности? — Я знаю, что упрекать себя в глупости — это глупо, Данте. Ты уже понял, чей это страх внутри тебя. Так что же ещё заставляет твоё сердце болеть? Данте вздохнул и задал вопрос, который, несмотря на всё, мучил его все эти годы. — Так он не… ушёл? — Я был с вами до самого последнего своего дня, пока сил хватало, чтобы поддерживать пустую человекообразную оболочку. Прости меня, что я не смог побыть с вами подольше. — Если бы не мы, мама бы не… — Не говори так, Данте. Вы нам дороже жизни. — А как же мы с Верджем? — Ты несчастлив? У Данте всё поплыло перед глазами от слёз. Он был счастлив. Взгляд зацепился за браслет на запястье. Он будет счастлив. Они все будут счастливы, чёрт подери! Данте глубоко вздохнул и попытался придать себе беззаботный вид. — Так значит, все те легенды о Мундусе из мусорной кучи и его братке Спарде, которые убили Демонического Бога — просто брехня? — Отчего же брехня? — Ну, если они — это две части тебя, то как бы они могли… — он рубанул Мятежником. — Так же, как ты сейчас разговариваешь со мной. Данте открыл рот, но тут же захлопнул его обратно и нахмурился. — Я никогда не позволю такой глупости, как время, ограничить мою бесконечность. — Теперь понятно, почему демоны не ладят со временем, — усмехнулся Данте. — Ради них я создал Хранительницу Времени, — усмехнулось пространство. — Паршиво работает твоя Хранительница Времени. Та ещё обманщица. — Она существует, пока я отворачиваюсь. Просто не попадайся на её уловки. Ты уже великий воин, обладающий всеми знаниями для ведения войны. Данте скривился. — А можно без войн? — Конечно. — Кивнул Плутон. — Когда ты вернёшься, ни одна война больше не коснётся тебя. — Так просто? — Только не сойди с ума от скуки, — усмехнулось пространство. Данте поморщился. — Ладно, это всё, конечно, дико интересно, но, думаю, мне пора. — Ты можешь идти когда пожелаешь, но… могу я попросить тебя задержаться ещё ненадолго? — М? Зачем? — Ты заберёшь с собой весь её свет. И если она не простит меня, я навсегда останусь в этой тьме один. — Данте только сейчас понял, что ни звёзд, ни облаков, ни земли, ни воды — ничего не осталось. Только они с Плутоном посреди пустоты. — Дай мне… ещё хотя бы мгновение. Данте прищурился. — А что я получу взамен? — Пицца. Клубничный санди. Ликёр. Сколько захочешь! — уговаривало его пространство. — А ещё я могу рассказать тебе сказку! Данте прыснул со смеху. Просто какая-то божественная комедия. — Ладно. Но только одну! Большие руки возникли прямо из тьмы, легли на его плечи, аккуратно усадили его в мягкое кресло, преподнесли свежий ломтик пиццы с двойным сыром и бокал ликёра. Прямо перед ним в свете единственного софита появился небольшой кукольный театр.