order for love.

Квартира Сынчоля была погружена в кромешную тьму. Густые чёрные шторы не пропускали ни лучика света, будто пытались скрыть его от мира — или мир от него. Он сидел на полу посреди гостиной, спиной прислонившись к дивану. В руках — полу путая бутылка дешёвого виски, но он даже не пил. Просто сжимал её, как якорь, который мог бы удержать его в реальности. Но реальности больше не существовало. "Я люблю тебя." Голос. Тот самый. Тёплый, мягкий, живой. Сынчоль зажмурился, впиваясь пальцами в виски. — Заткнись... — прошипел он в пустоту. Но голос не умолкал. "Я доверяю тебе." Он вскинул бутылку и швырнул её в стену. Стекло разлетелось вдребезги, коричневая жидкость растеклась по обоям, как кровь. — Я сказал, заткнись! Тишина. На секунду. Потом — смех. Тот самый смех. Легкий, беззаботный, тот, что когда-то заставлял его сердце биться чаще. Чхве схватился за голову, ногти впились в кожу. — Пожалуйста... — его голос сорвался на шёпот. — Пожалуйста, хватит... Но голос не слушал. Он никогда не слушал. На столе, рядом с разбитым телефоном, лежала пачка денег. Миллиард вон. Он даже не потрудился пересчитать. Просто бросил их там, в первый же день, когда вернулся без него. Эти деньги теперь казались ему чем-то грязным, омерзительным. Они пахли смертью. Его смертью. Сынчоль схватил пачку и рванул её пополам. Банкноты разлетелись по комнате, как осенние листья. — Нахуй... Нахуй всё это! — он зарычал, вцепляясь в свои волосы. Ему не нужны были деньги. Ему нужен был он. Только он. Его улыбка. Его глупые шутки. Его тёплые руки, которые обнимали его так крепко, будто боялись отпустить. Мужчина упал на колени, его тело трясло. — Вернись... — он прошептал в пустоту. — Я всё отдам... Всё отдам, только вернись... Но ответа не было. Только голос. "Я люблю тебя." Сынчоль застонал, прижимая кулаки к глазам. — Я не хотел... Я не хотел... Ложь. Он сделал это. Он толкнул его. Он убил его. И теперь голос никогда не замолкнет. Где-то за окном завыла сирена. Сынчоль не обратил внимания. Он сидел в темноте, окружённый деньгами, которые больше ничего не значили, и слушал. Слушал голос того, кого больше нет. И понимал — он сойдёт с ума. Но, возможно, уже сошёл. Потому что в какой-то момент ему показалось, что дверь приоткрылась... И на пороге стоит он. — Сынчоль? Голос. Настоящий. Или нет? Мужчина замер. — ...Джонхан? Но когда он протянул руку, чтобы коснуться его, видение растворилось. Осталась только тьма. И голос. "Я люблю тебя." "Я доверяю тебе." Сынчоль закрыл глаза и рассмеялся. Этот смех звучал как предсмертный хрип.

***

Холодный ветер рвал кожу, но Чхве его не чувствовал. Он стоял на краю той самой крыши, где неделю назад оборвалась не одна жизнь, а две. Его пальцы судорожно сжали бетонный парапет, ногти крошились от напряжения, но боли не было. Никакой боли, кроме той, что разрывала грудь изнутри. "Я люблю тебя." Голос звенел в висках, как колокольный звон перед казнью. Сынчоль зажмурился, но перед глазами всё равно стоял тот момент: Растерянные глаза Джонхана. Протянутая рука. Падение. Тишина. Он рухнул на колени, и слёзы снова потекли по его лицу — горячие, солёные, бесполезные. — Прости меня, лучик.. Я не хотел влюбляться в тебя. Я не хотел быть частью твоей жизни. Но первое правило киллера гласит: не выполнишь заказ — умрешь сам. Да лучше бы я умер сам! Джонхан, родной.. Я так люблю тебя. И ненавижу тебя. Ненавижу твои глаза, ненавижу твой смех, твои слова о любви, которые каждый раз так рвали мою душу. Ненавижу твои поцелуи, которые я всё ещё чувствую на своих губах, висках, теле.. Я ненавижу себя. Прости меня. Но прощения не было. Только ветер. Только голос. "Я доверяю тебе." Сынчоль застонал, впиваясь пальцами в волосы. — Замолчи! — крикнул он в ночь. — ЗАМОЛЧИ! Но голос не умолкал. Он никогда не умолкнет. Чхве медленно поднялся. Ноги дрожали, но он сделал шаг вперёд. Край. Город раскинулся внизу — миллионы огней, миллионы жизней, которые продолжались, пока его мир остановился тогда. Он глубоко вдохнул. И шагнул вперёд. Падение длилось вечность. Ветер свистел в ушах, вырывая из груди последний воздух. Но странно — в эти последние секунды голос замолчал. И перед глазами промелькнуло: Джонхан улыбается. Тянет к нему руки. Говорит что-то, чего Сынчоль не слышит, но понимает всем сердцем. "Я ждал тебя." Удар. Тишина. И наконец-то... Покой.