b r o k e n h o m e

"Ты так интересно целуешься." Она с трудом могла связать два слова, и эти четыре прозвучали размазано по губам между поцелуями. С лёгким смешком, который не должен был задеть его, но всё равно вызвал взрыв тревоги. Странно или нет, Николас сам не знал, его опыт сводился к пьяным поцелуям во время игры в бутылочку в старой компании, где никто не задавался целью оценить чужие навыки владения языком. Её движения были спокойными, естественными, а Николас как будто решал задачи из высшей математики на экзамене или строил стратегические планы по выживанию в пустыне без воды. Когда Рэйчел устала, она с улыбкой положила голову ему на плечо, переплетая их пальцы на своём колене. От мыслей, что он сделал что-то не так (или непременно сделает в следующую секунду), Ник никак не мог проглотить ком в горле, пока чужая голова не начала соскальзывать с его плеча. Она засыпала, противясь этому всеми силами и выкидывая случайные предложения, относящиеся скорее к её сну, чем реальности. После непродолжительных и вялых протестов получилось уложить её на диван, Ник даже нашёл пропавший с него флисовый плед, чтобы накрыть её ноги на случай, если задерётся юбка. Зато лёгкость и головокружение как рукой сняло. Полупустая пачка сигарет пропала, но нашлись чужие Camel на кухне — Николас вытащил одну сигарету и ровным, быстрым шагом спустился на улицу. Холодный и свежий воздух, минимум шума, куча пространства и отсутствие людей успокоили, очистили перегруженную голову. Николас щёлкнул зажигалкой и втянул в себя дым. — Тоже подышать вышел? Джесси стоял в нескольких шагах от него с дотлевающей сигаретой. Уставший взгляд, привалился к стене, словно стоять было тяжело. Не особо желая вести диалог с этим человеком, Ник кивнул и отвернулся, проявляя больше интереса к тротуару через дорогу. У них не было шанса пообщаться с глазу на глаз, но Николасу хватало того, что он слышал от Ноа. Он уже вообще не понимал, что в нём находят остальные, почему сам Ноа продолжает с ним встречаться и так держится за этот утопающий корабль. — Слушай, — Ник закрыл глаза, когда Джесс снова заговорил с ним. — Можно вопрос? Личный. Ник мельком посмотрел на него и кивнул, боясь, что недовольным лицом спалит своё отношение к нему. — Что я, блядь, делаю не так? — В каком смысле? — С Ноа. Как что — он взрывается, любое моё предложение коверкает, как захочется его мозгу. Я пытаюсь делать как лучше для него, а он… Как ребёнок маленький всё переворачивает и слушать не хочет. Как ребёнок. Ник зацепился за это с какой-то нездоровой силой. Ноа совсем не казался ему ребёнком, он только выглядел беззаботным и лёгким, а на деле был внимательным к мелочам и очень серьёзным. Сложно оставаться ребёнком, когда большую часть жизни ты сам по себе, тебе буквально приходится быть взрослым, быть ответственным за собственную жизнь от и до. — Может, в этом и проблема. Ты говоришь ему, что делать, говоришь, как он должен себя чувствовать. А следовало бы спрашивать у него, как он себя чувствует и чего он хочет. Джесси резко покачал головой и поджал губы. — Я боюсь, если ему дать полную свободу, он попадёт в такую жопу, что от него ничего не останется. Он просто сам добьёт себя, создав кучу проблем. Поверь. — И всё же, попробуй больше спрашивать его мнения. Может, меньше ссориться будете. — Наверное. Я попробую, спасибо. Слова дались ему с таким трудом, как будто их вытягивали из работающего шредера. "Попробую", "спасибо". Да иди ты нахуй. — Ноа сказал, что ты рисуешь? Комиксы, вроде? Замечательно, вот и завязалась светская беседа. Николас кивнул, глубоко затягиваясь. — Да, я рисую, сколько себя помню. И комиксы люблю. Так что рисую комиксы. — Я просто подумал… У меня есть некоторые знакомые в издательстве, я мог бы им отправить твои работы. Ничего не обещаю, но, кто знает, может зацепят? Если хочешь, конечно. — Что? Я буду только рад, — от нежелания говорить не осталось и следа, Ник почувствовал укол адреналина от этой темы, который снёс весь негатив. Джесс улыбнулся в ответ и подошёл ближе. — Сможешь отправить мне файлы? Или через флешку передать, как удобнее. — Что обсуждаете? — словно из темноты рядом с ними материализовался Винсент — свежий и весёлый, он только подошёл и бурная вечеринка ещё не затронула его. — А, Винс, у тебя нет знакомых с издательством связанных? Я подумал, что могу толкнуть комиксы Ника паре людей… Винсент приобнял Николаса за плечи, приятно засмеявшись. — Да ладно, ты серьёзно рисуешь? Мне почему-то показалось, что это просто хобби. — Пока хобби, но хотелось бы на этом зарабатывать… — У меня есть несколько клиентов в салоне… Я не уверен, но, кажется, Майк держит магазин комиксов? У него точно должны быть связи. Так легко это звучало — нужно просто оцифровать несколько своих готовых работ и отправить Винсенту с Джесси, а там они пойдут по нужным людям. Серьёзно? Вот так всё работает? Атмосфера перестала быть тихой и спокойной, вмешался смех, вопросы по его текущим работам, из-за выпитого Николас даже не стеснялся выставлять свои комиксы как что-то интересное. — Что-о-о здесь происходит? — сзади на него упало тело, одна рука Джолли обняла за плечи Николаса, вторая — Винсента. — О комиксах болтаем, — Джесси отошёл в сторону, чтобы места хватило всем, к нему подплыл уже спокойный и снова весёлый Ноа. — Ник рассказал о нашем с ним маленьком проекте? — Ноа говорил с ними, одновременно крутя в руках камеру и что-то щёлкая на экране. Джолли же обошёл их и встал по другую сторону от Винсента, после чего они поцеловались с таким спокойствием и нежностью, что Ник потерял дар речи. Такого развития событий он не предполагал, хотя почти всегда, если Винсент появлялся на горизонте, то был рядом с Джолли. Но ничто не намекало на истинную природу их отношений до этого момента, либо Никола слепой и тупой. Они близко общались, даже были немного в стороне от остальных, но не держались за ручку, не гладили друг другу волосы и совершенно точно не целовались. Николас постарался вернуться к разговору, чтобы не казаться придурком, пялившимся на геев — и так уже однажды пятнадцать минут пялился на Джесси с Ноа, совсем крыша отъезжает. Ну геи — так геи, и закрыли тему. Когда было решено, что Николас соберёт свои лучшие идеи и отправит Джесси с Винсентом, тема ушла обратно в сторону вечеринки этажом выше. Винсент потянул Джолли в дом, жалея, что пропустил самую весёлую часть, и твёрдо намереваясь её наверстать, Ноа же наоборот кивнул Джесси в сторону дороги. — Я бы прогулялся, — он прижался к Джесси ближе, когда тот приобнял его. — Память на флешке ещё есть, хочу поснимать ночных кадров. — Ты ещё прошлые десять гигабайт видео никуда не пристроил, — усмехнулся Джесс. — Куда ещё? Забей, давай просто пройдёмся, не отвлекаясь каждые пять метров на "крутые кадры". Ноа выдохнул смешок, уводя взгляд в сторону, но спорить не стал. Только закусил щёку изнутри с каким-то потухшим взглядом. — Тоже надо двигаться домой, — Нику мысль о возвращении к шуму и хаосу совсем не казалась привлекательной. — Забери свою девушку только, — засмеялся Ноа, сверкнув глазами. Чёрт, Рэйчел. Николаса как водой окатили, ему стало неловко от того, что кто-то видел их вместе. И… "Девушку"? Как-то это через чур, это же просто поцелуй по-пьяни. Возможно, Ноа удачно пошутил, потому что Джолли тоже засмеялся. — А если можешь, прихвати и Фолио. Как раз пока будете идти он протрезвеет более-менее. На прощание Ноа махнул им рукой, второй крепко сжимая ладонь Джесси, а Ник поднялся следом за Винсентом и Джолли. Фолио успели более-менее привести в порядок те, кто ещё мог стоять на ногах, Рэйчел продолжала спать, уткнувшись носом в спинку дивана. О том, что Николас не меньше получаса провёл с ней в обнимку, кажется, знали все. Несколько раз к нему обратились как к парню той розововолосой девчонки на диване. С волос Фолио, недавно идеально подстриженных лично отцом, лилась вода, голос звучал намного звонче и чётче. Кто-то успел даже напоить его кофе, теперь в квартире витал лёгкий аромат свежемолотых зёрен. Неожиданно именно Фолио стал его главным помощником в перемещении Рэйчел обратно домой. — Так ми-и-ило… — она смогла связать пару слов лишь на улице, когда получила порцию свежего воздуха. Она отодвинулась от Фолио и повисла на Николасе, пришлось подхватить её за талию. — Ты хороший? Ник? — Не знаю, хотелось бы надеяться, что да. Держать её таким интимным способом казалось неловко, как будто их переплетение языков часом ранее всё равно не давали ему права касаться её так. Однако, Рэйчел совсем не возражала. — Это слова настоящего хорошего парня, — пробурчала она, едва не упав — её кеды зашоркали по асфальту, а Ник сильнее прижал к себе. — Знаешь, что говорят мудаки? Они говорят "я хороший парень". Но ты… правда хороший. Её слова, её действия, прикосновения и вообще всё, что произошло ночью, было чем-то новым и неизведанным. И Ник знал наверняка, что это новое должно быть приятным, это чувство билось в него, отражалось от полированной поверхности щита неудачника, отлетало на метр и снова пыталось попасть внутрь. Она просто может быть пьяной. Это всё ещё может ничего не значить. — Ты будешь жалеть обо всём, когда протрезвеешь, — вздохнул Ник, останавливаясь, чтобы поправить её юбку. Та высоко поднялась, находясь теперь не на талии, а где-то под рёбрами. — Не будет. Она с первого дня на тебя запала, — Фолио выглядел свежее с каждой минутой. — Мне надо перекупить. Без церемоний он сел на бордюр у одинокого деревца — символа природы в каменных джунглях. Ник и сам был рад сделать перерыв, Рэйчел плюхнулись рядом с Фолио, на автомате поправив под себя юбку. От дерева шёл сильный запах мочи. Излюбленное местными собаками место. — Мы дома? — Нет ещё, — Николас поймал заваливающуюся на бок Рэйчел, пришлось остаться возле неё. — У тебя из кармана что-то выпало… Николас проследил за Фолио, который нагнулся вперёд с зажатой в губах сигаретой, и поднял с земли скомканную бумажку. То самое объявление, что он сорвал утром со стены. С трудом выудив огонёк из полумёртвой зажигалки, чтобы прикурить, он расправил объявление и забегал по нему взглядом. — Оу. — Что? — Ник положил ладонь на плечо Рэйчел, чтобы она не упала и назад тоже. — Я видел его. Он торгует в Восточном Нью-Йорке. Я не покупал ничего, только не подумай… Просто меня когда-то тоже пытались те ребята завербовать. Я почти согласился, но Райан меня чуть в пол не вбил за такое. Зато деньги были бы… — Ты серьёзно? Николас наклонился и вырвал объявление из его рук — парню всего четырнадцать лет. Его ищут. По своей ли воле он вообще этим занимается? И употребляет ли сам? Что угодно могло заставить его уйти из дома: упрямство, бунтарский дух, ссора, не только херовое обращение, с каким столкнулись многие из их компании. Николас знал богатую девочку, которая сбежала из дома и тусовалась с ними неделю, потому что родители запретили ей ехать с какими-то хиппарями автостопом через все штаты. И знал, что домой она вернулась после того, как её изнасиловали, когда она добралась до своих миловидных приятелей. — Нужно сообщить его семье или полиции, если ты знаешь, где он. — Серьёзно? Чтобы его вернули обратно? — мгновенно загорелся Фолио, сверкая глазами и угольком сигареты. — Ты не знаешь, прошёл ли он через то же, что и ты, или просто упёрся из-за какой-то херни и показал родителям характер. — Блядь, нет, я не стану ничего никому рассказывать. Не знал, что ты такой моралист. — По-твоему, вписаться в банду и торговать наркотой в трущобах это лучше? — Ну мы в трущобах живём, и ничего. — И раз у тебя всё сложилось так, что тебя окружили заботой случайные люди, то со всеми так будет?! Сегодня он не продаст свой минимум, а завтра окажется мёртвым на помойке или в кровати какого-нибудь педофила, чтобы отработать убытки. Фолио хотел что-то ответить, воздух со свистом ворвался в его лёгкие, но в последний момент он поджал губы и отвернулся. Его должна волновать собственная жизнь и проблемы, надо искать новый путь в будущее, но вместо этого Ник сел на тротуар, позволяя Рэйчел уютно завалиться на его плечо, и упёрся взглядом в фотографию на листовке. Она вздохнула и уткнулась холодным носом в его шею, обнимая за руку. Ник не хотел думать о себе, потому что так было проще. Он начал думать о Ноа, почему он в свои восемнадцать так отчаянно цепляется за человека, который его не понимает и не желает поддерживать, хотя обладает всеми качествами, чтобы легко найти другого. Затем о Фолио, который сегодня сжёг мосты с отцом и переживал на эту тему намного сильнее, чем могло бы показаться со стороны. О Джолли, который перерос, пережил эту анархическую свободу, сполна нахлебался её и боялся рассказать об этом остальным. И Рэйчел, которая так просто нарушила дружеские границы, не дав Нику понять его собственные желания. Хотелось помочь всем, а там… Там и с собой можно будет разобраться. * * * У Винсента есть друг, у которого есть друг, у которого есть подруга, брат мужа которой работает в полиции. Как-то так выглядела цепочка, которую построил Джолли, когда Николас рассказал о мальчике с плаката. Идти напрямую не хотелось, чтобы не задавали лишних вопросов, хотя Винсент, присоединившийся к ним тем днём в их маленькой квартирке, заверил в безопасности такой затеи. Квартира была пустой: Ноа отчалил в три часа на подработку официантом в баре, Райан забрал Коула в кино, потому что тот в последнее время был совсем никаким и хотелось как-то поднять ему настроение, Трейси с Рэйчел поехали к первой домой, так как её родители куда-то свалили на пару дней. Последним уходил Ноа, с трудом оторвавшись от ноута Николаса, где склеивал свои видео. Сразу после его ухода Джолли осторожно растолкал заспавшегося Фолио и вытащил в кухню. Винсент неторопливо допивал свой кофе из кофейни в квартале отсюда. — Что? — пробурчал тот, заваливаясь на стул в самом углу. Его недовольство от того, что его разбудили, чувствовал каждый. — Это по поводу… — Николас положил на стол старательно выпрямленную листовку, — Тристана. — Боже, блядь, мой… — Фолио растёкся по стулу, пытаясь утечь под стол. — Просто скажи, что ты знаешь о нём, и всё. От тебя не требуется ничего сверхъестественного, — Винсент говорил спокойно, не повышая голоса, и почему-то от этого по коже побежали мурашки. В отличие от Фолио, он знал, что тот скажет ему всё. — Чтобы что? — резко взорвался тот. — Мне казалось, что здесь никто не осуждает твои решения, никто не требует от тебя любить своих родителей, просто потому что они родители, что мы здесь за лучшую жизнь и за поддержку! Дальше что? Меня сдадите? Коула? Трейси?! Вам, блядь, легко, по закону вы уже можете жить где хотите, а мы тупые дети, да?! — Да замолчи уже! Блядь, включи голову и подумай хорошенько, в каких условиях ты, а в каких — Тристан! Ник сам от себя этого: слишком громко и резко, он вообще никогда никого не затыкал. То Фолио пятнадцать, сейчас чувствовалось как никогда сильно, он больше чувствовал жизнь и слова, чем понимал их. И это просто вывело из себя. Но его небольшой взрыв сработал, Фолио вздрогнул и замер, перестав сползать под стол. Обиженно кусая губы и хмурясь, он отказался смотреть на кого-то из присутствующих, разглядывая выцветшую фотографию на листовке. — Ты думаешь, у него много шансов выйти из всего этого дерьма здоровым человеком? Думаешь, ему вообще дадут оттуда выйти не вперёд ногами? — продолжил Винсент, сохраняя терпение. Это было похоже на допрос в полицейском участке. Насколько тема полиции могла триггерить Фолио из-за отца, оставалось только догадываться. — Не мерь чужие жизни по себе, мелкий. Скажи, где и с кем он тусуется, я передам это, кому надо и закончим. Всё также полный злости и презрения, Фолио рассказал, что знал о Тристане. Где видел, что за люди с ним разговаривали, как он выглядел и когда это было. — Заебись лезть в чужую жизнь… — пробубнил он, вылезая из-за стола сразу после этого. — Заебись голову в жопу засовывать и не видеть ничего вокруг, — довольно резко отозвался Джолли, скрестив руки на груди. — Заебись закрывать глаза на чужие проблемы. Так ведь легче, правда, Фолио? На это он не нашёл, что ответить, хотя правда старался — карие глаза метались от одного к другому, выражая обиду, злость и разочарование. Николас сразу почувствовал себя тем ещё дерьмом, ему совсем не хотелось портить с ним отношения, только то, что Джолли с Винсентом поддержали его идею, помогало не загнать себя совсем. Винсент молча проскользнул мимо всех к выходу, не сказав ни слова, в одной руке он сжимал листовку, в другой — телефон. Так что через несколько секунд они остались вдвоём — Николас и Джолли. Иногда манера общения между Джолли и Винсентом была настолько непохожа на какие-то обычные, любовные, что Ник сомневался, правда ли они встречаются. — Вы давно вместе? Джолли посмотрел на него, высоко подняв брови, но потом понял, к чему вопрос. Тихонько хмыкнув, он пожал плечами и упал на продавленный годами диван. Его улыбка намекала скорее на дружеский разговор, чем на "не твоё дело", так что оставалось только обойти покоцаный столик с богатой жизненной историей и сесть рядом. Самое левое место на диване пустовало, обычно здесь сидел Ноа. Кажется, оно пропиталось его тёплой аурой насквозь, и Ник даже мог почувствовать его запах. Не то чтобы он постоянно нюхал Ноа, просто до того, как он начал встречаться с Рэйчел, они спали рядом. Теперь Ник "переехал" на другой матрас, но запах помнил. У Ноа был свой аромат, его нельзя описать, в отличие от аромата Рэйч — он был тёплым, сладким и сигаретным. Она тише сопела во сне, а ещё прижималась к нему, так что Николас впервые узнал, насколько может быть приятно спать с кем-то в обнимку. — Мы познакомились в школе, мне было пятнадцать. Значит, знакомы мы шесть лет, — Джолли загибал пальцы, пересчитывая годы. — А вместе три года. Когда я выпустился, за год до смерти родителей, тогда начали встречаться. — О, понятно, — Ник поставил ногу на диван и обнял колено, задумчиво глядя на дверь. В голове витали мысли о первом поцелуе с Рэйчел и о первом поцелуе Джолли с Винсентом. — Мои восемнадцать были прикольными. Господи, лучшее время моей жизни… Но, да, со временем наши отношения стали походить на отношения пожилой пары, которая вечно собачиться, — он тепло улыбнулся, всматриваясь куда-то вперёд. — Мне это нравится. Это у вас с Рэйчел период свиданий пока. Конечно, все уже знали, что они встречаются. Сложно не заметить, как в любой свободный момент она встаёт на носочки, сжимая его футболку, тянется к губам. Он применял все свои знания по отношениям на практике: обнимал, всегда старался быть рядом, слушал её, и ему это вроде даже нравилось. Но тревога была вечным спутником каждого действия, стоило Рэйчел появиться рядом. Как будто он всё делал неправильно. — Ник? Ты в порядке? Поёрзав подбородком по дырявому колену, он скосил глаза на Джолли и кивнул. Проросшая щетина на подбородке колола кожу, в голове пронёсся недавний разговор с Ноа, когда он брился ржавой бритвой — "Ты меня унижаешь своей растительностью на лице. Спасибо, природа, что хотя бы растительностью на лобке не обделила, но я бы предпочёл пафосную бородку с усами, понимаешь?". — Как с Рэйчел?.. — А что? Он дёрнулся, теперь во все глаза глядя на Джолли. Что он имеет в виду? Он делает что-то не так и это заметно? — Да просто… Она с первого дня пялилась на тебя, как дикий зверь на кусок мяса. Ну, в хорошем смысле. — Я не очень хорошо считываю чужие эмоции. Так что для меня это был сюрприз. — А тебе-то она нравится? Внутри аж всё перевернулось. — Она красивая, она весёлая, умная. — Это не ответ на вопрос, Ник. — Да, нравится, — по крайней мере Ник так думал. — Просто вы оба мне нравитесь, и не хотелось бы, чтобы потом всплыла какая-нибудь херь… — Джолли поднялся, непринуждённо потянулся и взглянул в окно. Сегодня светло, тепло. — Я на площадку, хочу бэннэтт грайнд потренировать. Хорошо, что Джолли отвернулся в этот момент, потому что Ника на дрожь пробило. "Какая-нибудь херь", боже, а где взять руководство, что это за херь и как её избежать? А если он что-то сделает не так? Рэйчел здесь намного дольше, в случае чего они займут её сторону. — Кстати, Винс и Джесс просили передать, что всё ещё ждут твоих комиксов. Хвост скейта звонко ударился об пол в коридоре и в двери Джолли махнул ему рукой, прежде чем уйти. Ник рисовал почти каждый день, порой с Ноа бок о бок. И сегодня он тоже собирался засесть за следующую страницу, для этого нужно было пробраться в комнату, где сейчас дулся Фолио. Николас чувствовал это напряжение даже через стену и понимал, почему тот реагирует именно так, но всё равно хотелось отвесить ему подзатыльник, сказать, чтобы он заканчивал страдать хернёй и вёл себя по-взрослому, как требует того новая жизнь. Невольно пришлось задуматься о том, как видит его мать — таким же бестолковым, эмоциональным и несмышлёным? Вспоминая свои пятнадцать, Николас решил, что не стоит бежать и сейчас в пылу объяснить Фолио, где он не прав и как должен себя вести. Наверное, это было бы самым глупым решением. В несвойственной для квартире тишине Николас осмотрел все углы: какой же Ноа пиздец чистюля, что с утра, после очередной бурной ночи, вычистил до блеска просто всё. Ни соринки. Сам Ник сквозь сон слушал его причитания, чувствуя тёплое дыхание Рэйчел в районе шеи. С каждым днём становилось легче рядом с ней, но это стоило немалых усилий. Всё это время, что друзья в Ричмонде мотались по свиданиям со своими парами, он хотел, конечно же хотел почувствовать это, попробовать, узнать, а теперь испытывал лишь тревогу и… Разочарование, что ли. Ему нравится Рэйчел, но мысли, что он лажает, не давали покоя, и он словно упускал какую-то важную вещь, без которой отношения не были полными. Это должно быть просто, как дважды два — четыре. Но у него получалось огромное уравнение, которое никак не сходилось. Надо ей позвонить, спросить, как у них с Трейси дела. Он даже может поехать встретить их. Следом за шумным вздохом последовал гул голосов и смех из коридора на этаже, затем скрип двери, и тут же зазвонил телефон. Ноа. В квартиру вошли Райан, Коул и ещё несколько незнакомых Нику ребят. Он только махнул им, прислоняя телефон к уху. — Ты занят? — Нет, — пришлось обойти пришедших и зажаться в угол между ванной и спальней, чтобы было лучше слышно. — А что? — Слушай, у тебя был опыт работы официантом или типа того? — Немного был, да. — Сегодня будет какая-то крутая вечеринка, в клубе запара, а одна из официанток не пришла, срочно ищем замену. Платят очень хорошо, чаевые могут до тысячи набежать. — Чего?! Чувак, да! Конечно! — с потерей работы Николас был готов браться за любую подработку, а здесь ещё и такие деньги. — Скажи, куда ехать, я за косарь и жопу готовь поставить. — Пока обойдёмся без этого, — Ноа тихо засмеялся. — Тогда скину адрес. Придётся на метро ехать, имей в виду. Николас был готов и метро потерпеть, и всю ночь на ногах провести. Тем более вместе с Ноа. * * * Всю ночь на ногах — это, конечно, легко сказать и сложно сделать. Примерно к часу ночи гудели ноги и ныли ступни, а от музыки стало тошно и хотелось съебаться в космос, где не будет ни людей, ни звуков. Клуб был большим, забит под завязку, на первом этаже по периметру стояли столики, между которых носились официанты: он, Ноа и ещё трое человек. Ему выдали форму по размеру, это было что-то похожее на костюм английского дворецкого, если бы дворецким был Сид Вишес. Белая рубашка в тонкую голубую полоску, тёмно-серые брюки, в цвет укороченная жилетка, бабочка и везде цепочки, большие булавки и затупленные шипы. На самом деле выглядело стильно, и хорошо, что не выдали в дополнение ботинки. В классической обуви Ник бы точно ноги в кровь стёр. — На четвёртом разлили напитки на стол, — бросил ему Ноа, пробегая мимо с подносом, полным мусора. Николас обречённо застонал, но звук заглушила долбящая музыка. Нужно было добежать до шестого, оставить их напитки, проверить седьмой столик, вернуться за напитками и картошкой к… Повторяя раз за разом последовательность обслуживания своих столиков, он успел ловко увернуться от пробегающих мимо девушек в коротких платьях. За шестым столиком ему дали двадцатку за то, что он не пролил ни одного напитка. За седьмым навыёбывались за долгое ожидание. У бара он столкнулся с танцующим мужчиной и пролил себе на штаны половину бутылки пива. У туалетов обнаружил осколки и пришлось возвращаться к бару, где бармен направил его к управляющей, которая уже взяла на себя поиск уборщика, но позже Николас видел, как она сама заметала осколки. Потом на него ещё раз наорали за долгое ожидание. Потом дали целых пятьдесят баксов просто за то, что на нём хорошо сидит костюм. Время от времени он метался к своему шкафчику, сгружая в него оставленные чаевые, потому что из кармана они грозились выпасть. Ноа не солгал, к трём часам ночи у него было порядка нескольких сотен разными купюрами и ещё одна сотка целиком от одного весёлого столика, который освободился час назад. Клуб сняла для корпоратива какая-то громадная компания, занимающаяся разработкой программного обеспечения — это всё, что он смог понять из пьяных разговоров, которые периодически вели с ним посетители. Что-то про большую сделку, десять лет, прорыв, бла-бла… Ему это было не особо интересно, не важно, кого он сегодня обслуживает, главное, что люди эти были при деньгах. — Господь милостивый, я сейчас отъеду, — простонал Ноа, захлопывая свой шкафчик. В раздевалке были только они вдвоём, время — почти пять утра, посетителей осталось мало, танцпол принадлежит паре совсем отбитых людей с вживлённым в тело вечным двигателем. Кое-где уже начали убираться, на лицах персонала не было ничего, кроме усталости. Только Ноа улыбался. — Много получилось заработать? — Ник отстегнул бабочку на шее и понял, как чувствуют себя девушки, когда снимают бюстгальтер в конце дня. — О-о-о… Дохуя. Только не говори никому, сколько взяли, окей? Не хочу, чтобы… Он выдохнул, закрыв глаза, и с трудом открыл их снова. — Чтобы Джесс знал. Я хочу камеру. И ноут мне нужен, а то всё твой отжимаю. — Я никому не собираюсь говорить, не парься. Складывалось впечатление, что Ноа всегда что-то должен, а Джесс ему — никогда и ничего. — Почему ты вообще с ним, я никогда не пойму. Вопрос вырвался сам по себе, Николас слишком устал, чтобы думать, что говорит. Даже сожалеть или беспокоиться о таком вопросе не было сил. Они двинулись к выходу в зал, Ноа пожал плечами. — А почему ты с Рэйчел? На секунду Ник потерялся. Он уставился на Ноа, пытаясь быстро найти ответ. Это должен быть простой ответ, верно? Но всё, что приходило в голову, это "Потому что так надо". Но Ноа и не ждал ответа, он улыбнулся, запуская руки в карманы брюк. — Потому что это приятно. Любить приятно. Слишком сильное слово, разум Николаса сразу отверг его, когда то попыталось прилипнуть к Рэйчел. Банально не хотелось верить, что вот это и есть любовь. Возможно, ему ещё предстоит узнать её ближе и дойти до этой стадии, до этого слова, но не сейчас. Ему по прежнему больше нравилось проводить время с Ноа, чем с ней, хотя это было неприятно признавать. Ещё одно "неправильно" в его выдуманной картине под названием "Как должны выглядеть отношения". Музыку выключили, намекая, что вечеринка окончена. Они вдоём прислонились к бару, высматривая дальние столики, из которых были заняты всего два. За одним люди собирались, выбирались со своих мест, девушки поправляли юбки, а за вторым творилась какая-то дичь с криками и смехом в сто двадцать децибел. — Мальчики, скажите десятому столику, что мы закрылись и пора валить, — уставше попросила управляющая, Элен, убирая с лица волосы. Её макияж выглядел так же идеально, как в начале вечера, но усталость состарила её лет на десять. — Да, босс, — вздохнул Ноа, отталкиваясь от стойки. Дойти до конца зала казалось испытанием, а ведь ещё как-то домой добираться надо. Хотя можно такси взять, сегодня они правда могут себе это позволить. Николас мысленно тонул в мягком и вонючем сиденьи какой-нибудь жёлтой тачки, пока они не дошли до столика. Натянув улыбку, Ноа выговорил заученную дежурную фразу, но громкий лысый мужчина, что сидел с краю, даже не взглянул на них, продолжая смеяться и кричать что-то своим друзьям. Ноа повторил погромче. — Уже собирались, — махнула ему рукой блондинка, залезая в свою сумочку размером с ладонь. — Вы работаете до последнего клиента, — очень пьяной и неразборчивой интонацией предъявил лысый, нагло улыбаясь и моргая с таким трудом, словно веки весили тонны. — К сожалению, это не так, — продолжил улыбаться Ноа. — К сожалению, это так, — передразнил лысый, его друзья начали смеяться и уговаривать его уйти уже отсюда. И чем дальше, тем хуже становилось. Мужчина начал что-то доказывать им двоим, какой он важный, так что они не имеют права выгонять его, начал раскручивать в руках ключами от своего BMW, который стоит на парковке, и что он поедет на этой секси-машине домой, а они — отбросы — на обоссанном метро. Ник мысленно закатил глаза. Он был уверен, что девяносто процентов времени эта ахуенная тачка нужна только для того, чтобы стоять в вечных пробках. Ключи у него, к слову, забрали друзья, сказав, что за руль он не сядет. Спасибо и на этом. В общем, слово за слово, всё как-то закрутилось, и вот Ноа высказал то, что хотел. Сыграла ли усталость или проявился характер, но он с той же улыбкой выдал, что ему глубоко насрать, кто этот лысый хер, и чтобы он валил выёбываться своим крошечным хуем подальше отсюда, а весь персонал мог уже закончить смену. Для пьяного у того оказался хороший удар. Ник инстинктивно отскочил в сторону в то мгновение, как мужчина встал из-за стола, а Ноа полетел назад. Один из друзей лысого сразу подскочил и поймал того за руку, останавливая от последующих ошибок, а Ник подхватил Ноа, не дав ему упасть на пол. Ноа, пошатываясь и держась за лицо, отступил на несколько шагов, из-под ладоней закапала кровь. — Шлюший сын, — прошипел лысый подонок, сплёвывая им под ноги. Ничто не могло сделать его ещё более жалким в глазах друзей и персонала. — Ноа! Боже мой, боже мой… — управляющая обхватила Ноа за плечи, уводя дальше, пока двое охранников направлялись к столику. — Нормально, я в порядке… В порядке или нет, но по губам ручьём текла кровь. Девушка завела их в раздевалку, велела умыться и рванула в бар за льдом. Уже через двадцать минут они втроём сидели в углу длинной раздевалки на полу, приходя в себя и передавая по кругу косяк. — Прости, Элен, — сказал Ноа в нос, прижимая к лицу пакет со льдом. Кровотечение остановилось, похоже, нос он не сломал. — Под конец уже… Просто не сдержался. — Да нет… Блядь, я даже рада, что ты это сделал, — Элен задержала дыхание на несколько секунд и выдохнула. — Когда работаешь с людьми на постоянке, половину времени хочется кому-нибудь по лицу заехать. — Ага, только заехали мне. — Ты понял, что я имею в виду. Николас затянулся переданной самокруткой и забрал у Ноа пакет, чтобы ему было удобнее взять "обезболивающее". — Херово? — спросил Ноа, кривя улыбку. Они с Элен наклонились, рассматривая масштаб проблемы. — Тс… Вокруг пирсинга опухло сильно, — Ник наклонился ближе и Ноа замер, давая рассмотреть повнимательнее. — Вытащи его нахуй. — Что? — Ты слышал, — устало повторил Ноа. — Просто вытащи. Если не противно. — Не в этом дело, — Ник осторожно коснулся кожи ну скуле, оттягивая её. — Если обработаем, то всё заживёт. — Или попадёт инфекция и я лишусь глаза. Да ладно, я всё равно думал его вытаскивать, у меня волосы за него цепляются больно. — А разве это не специалист должен делать? — спросила Элен, садясь обратно. — Что сложного? Берёшь и медленно вытаскиваешь эту железку. Просто не дёргай, и всё будет хорошо. — Я не делал этого раньше… — Тогда сам сделаю, господи, чего ты зассал. — Я принесу ещё антисептика и перчатки, — Элен уже звучала спокойнее, чем в начале. Тогда она была готова везти Ноа в больницу и всё спрашивала, будет ли он обращаться в полицию. Он не собирался, но прежде чем успел это сказать, она пообещала двойную оплату за смену, если они замнут этот вопрос. Николас не боялся вида крови, спокойно относился к разным "мерзким" вещам организма, а Ноа был в куда более потрёпанном состоянии, чем он, так что ответственность за манипуляцию с пирсингом Ник взял на себя. Элен притащила им всю аптечку, бутылку воды и их оплату за смену. Отдельно поблагодарила Николаса, что выручил их в последний момент, и попрощалась — несмотря на пустой зал, дел у неё ещё хватало. — Ты же не боишься боли? — спросил Ник, надевая латексные голубые перчатки. — Нет, всё нормально. Вообще не думай об этом, просто вытащи. — Я понял, понял… Скула обработана, руки тоже, на пробу Ник коснулся кожи вокруг микродермала, проверяя уровень боли, но Ноа не шелохнулся, только глаза закрыл и откинул голову к стене. Не долго думая, Николас сел ему на бёдра, создавая себе максимально удобный угол обзора. Не время и не место думать о физической близости с Ноа, которая каждый раз вызывала напряжение во всём теле — внимание было сосредоточено на серебряном украшении. Всё кончилось, едва начавшись — микродермал остался у него в правой руке, а левой Ник уже прижимал смоченный в растворе антисептика бинт к кровоточащей ранке. Тело расслабилось, стало спокойно, приятно и смешно. Он усмехнулся один раз, потом второй, и Ноа подхватил его придурковатый смех. Как два полных дурака они сидели в углу раздевался в заляпанной кровью форме и смеялись. Прошло тревожное ощущение от близкого контакта с Ноа, наоборот, это было приятно. Его тепло давало чувство понимания и защищённости. Эмоциональной, конечно. Как будто они уже сто лет друзья, нет причин переживать. Глупо, но Николасу даже не хотелось слезать с него. Закончив смеяться, Ник убрал бинт от скулы, скинул перчатки и посмотрел на оставшийся красный след, который норовил снова залиться кровью. — Заклеим пластырем и всё. — Ага, спасибо, Ник. Бежевая полоска пластыря дрожала в руках, пока Ник пытался как можно ровнее наклеить её. Ноа шумно вздохнул, его голова устало упала вперёд на грудь Ника, а руки обхватили его за талию. — Спасибо, Ник, — повторил он сонно. — Пожалуйста. Рад помочь. Как однажды подметил Джолли, Николас был не особо болтливым. Это была не просто его фишка, но и способ выживать с непростой по характеру матерью, где каждое его слово могло быть и было использовано против него. Так что он предпочитал молчать и замечать детали, которые давали ему подсказки, как себя вести, какое настроение у человека, как он меняется, как отвечает, и что за этим может скрываться. Из него вышел бы неплохой детектив или психолог, но Ник держал это всё чисто для себя. И сейчас он чувствовал, как меняется Ноа. Его объятия крепче обычных, какими одаривают друг друга близкие. Он держится, делает вид, что это пустяки, подумаешь, какой-то удар, но Ник по себе знал, как такое ощущается внутри, если ты не бойцовской породы. Как страшно осознать, что тебя можно сломать в прямом смысле — твоё тело. Что всё твоё сознание, мысли, груз опыта за плечами становятся ничем, если физически ты не способен ответить и постоять за себя. Ему приходилось бывать в этом положении, ничего приятного, и ему тогда тоже хотелось кого-нибудь рядом. Друга, с которым можно обняться. Просто Ноа… Наверное, это потому что у него нет таких жёстких рамок в отношении парней. Он может их трогать, обнимать, целовать, быть открытым, эмоциональным, потому что это часть его жизни в целом. Когда-то он разрушил эти рамки и сейчас спокойно обнимал Ника, как никто из друзей-парней раньше. В ответ Николас сделал то, что должен был — тоже обнял. Может, не так уверенно, как Ноа, но он осторожно положил ладони ему на голову, слегка прижимая к себе, и коснулся лбом его макушки. Несколько мгновений за закрытыми веками Николас наблюдал за ними со стороны, как он сидит ногах Ноа, обнимая того в пустой раздевалке. Сразу захотелось сказать: "Это не то, что вы подумали". Хотя это не важно. Главное, что он сейчас чувствует себя нужным и это делает его счастливым. Через десять минут их официально отпустили. Они вышли через задний ход в город, который ещё не успел проснуться в этом районе и ощущался, как сонный гигант. Небо красиво разгоралось, в карманах были деньги, ситуация с лысым ублюдком ушла на второй план. Они отошли от здания, вышли к парковке, где стояло две машины ещё не ушедших сотрудников и третья тачка — синий BMW. Она привлекла внимание обоих в ту же секунду, как показалась эмблема. — Интересно, кто на ней приехал, — сказал Николас, замедляя шаг. — Элен? — Нет, её машина там стоит, — Ноа кивнул назад. — Вторая машина — бармена. А эта точно никого из оставшихся, клянусь. Я все их тачки знаю. — Думаешь?.. Ноа пожал плечами, останавливаясь. Парковка не охранялась, находилась между клубом, задней стеной какого-то здания без окон и ещё одним производственным зданием, которое ещё не открылось. — Как мы можем узнать, его это машина или нет? — не отрывая от синей поверхности глаз, спросил Ник. — Блестит как его башка. — Ты умеешь взламывать машины? Ноа покосился на Николаса. — Не доводилось. — Можно было бы найти права или ещё какие документы, убедиться. — Ага, воск для лысины, например. Вокруг словно была изоляция — ни души, даже птиц не слышно. — Это его, — твёрдо сказал Ноа. — Уверен? — На сто процентов. Сложно сказать, что творилось в их головах в тот момент. Слишком много эмоций было пережито, а бессонная ночь всегда толкает на безрассудные вещи. Не сговариваясь, они налетели на эту машину, стремясь уничтожить, превратить в неисправный кусок металла, заставить ублюдка как следует потратиться на её восстановление. Ноа проткнул все четырё колеса перочинным ножом, о существовании которого Ник узнал в тот же момент, отвалившимся от стены кирпичом у них получилось пробить стёкла, собственным весом погнуть капот и крышу. Они действовали так слаженно и быстро, что уже через минуту драли со всех ног по лабиринтам города, избавляясь от воображаемой погони, параллельно задыхаясь от смеха. Вой сигнализации преследовал их лишь первые секунды, никаких криков или голосов. Ник надеялся, что они правда не промахнулись с хозяином машины. Случайная подработка обернулась лучшей ночью в его жизни. Точнее, лучшим утром. С человеком, которого ему изо всех сил хотелось назвать лучшим другом.