b r o k e n h o m e

Лёгкий толчок в плечо и Ник вздрогнул. Картинка тусклой квартиры с ободранными обоями рассеялась, сменяясь яркими обложками комиксов на стендах. — Ник, ты слушаешь? — Да, прости, — Ник закрыл комикс, который бросил его в воспоминания о событиях недельной давности. Унылый выбор цветов художником и общая картина бедности главного героя как будто были вдохновлены его жизнью, хотя весь текст был на французском и Ник не понял нихуя. — Не выспался сегодня. — Выпей кофе, у меня скидка в кофейне напротив. Я им на комиксы скидки делаю в обмен, — Зак усмехнулся и поправил синюю кепку с красным козырьком. — Говорю, разбери коробку в задней комнате: до неприличия потрёпанные в одну сторону, те, что сгодятся на продажу — в другую. Ник кивнул и на автомате пожелал Заку хорошего дня, когда тот махнул ему рукой на прощание. Зак скупал на аукционах и с рук целые коробки комиксов, обычно старых. Как он объяснил, среди них можно найти очень редкие экземпляры, которые даже в состоянии средней потрёпанности могут окупить всю коробку, а другие вовсе бесценны (их никто не купит, но они могут пополнить его личную коллекцию). После роковой ночи с передозом Коула Николас явился сюда, к Заку, чтобы обсудить дальнейшую работу, и в результате остался работать в его магазине. Хороший босс, можно рисовать прямо на работе, потому что покупателей не так много, стабильная зарплата, близкое по духу место. Плюс, Зак действительно сильно помогал ему со следующим комиксом — знаний в этой сфере у него было в разы больше, чем у Николаса. Не хотелось признаваться, но Ник старался избегать дома, так что и здесь работа в магазине комиксов сыграла на руку. Он не знал, как вести себя с Коулом — все ходили вокруг него на носочках, боясь сказать лишнего. Все, кроме Райана, который устроил ему масштабный разнос уже на следующий день. И теперь Райан был до предела нервным, а Коул стал ещё более закрытым. В их неполноценной семье случился кризис, и никто не знал, что с этим делать. Коробка с комиксами была тяжеленной, пришлось волочить её по полу, чтобы не порвать дно. Скрипнула дверь, мимо полок проплыла девушка, напомнившая Рэйчел. Такие же тёмные волосы, как у неё сейчас, такой же рост и телосложение. Почувствовав на себе взгляд, она удивлённо уставилась на Николаса. — Привет? — слава богу, голос и лицо абсолютно отличались. — Что-то не так? — Прости, задумался, — Ник улыбнулся и поскорее оттащил коробку за стойку, чтобы спрятаться от неловкости. Она больше не подпускала к себе, не давала говорить, а Трейси делала ситуацию ещё более невыносимой. Его зубная щётка снова пропала, и теперь Ник знал, кто занимался этими мелкими пакостями. Что сказать… Заслужил. Зато девушки отнеслись с пониманием к Коулу и единственные встали на его защиту. И здесь тоже Ник не был с ними согласен, потому что он испытывал настоящий ужас, когда вспоминал синеющую кожу и пену на губах. Он больше понимал Райана, который был готов на самые жёсткие меры, чтобы пресечь повторение ситуации. Сидя за стойкой рядом коробкой, Ник ненавязчиво поглядывал за покупательницей у стеллажа с мангой, а мысли летали далеко за пределами магазина. На телефоне открыт чат с Райаном: последнее сообщение было утром, когда тот вернулся домой и написал, что Коул здесь. Здесь, дома, умалчивает причину своего поступка, ничего не объясняет и делает вид, что вообще ничего такого не случилось. Вчера вечером, немного покурив, Джолли признался, что собирается съехаться с Винсентом к концу года. Теперь это было твёрдое решение, из-за которого он считал себя предателем, и именно Коул стал катализатором. Одновременно с тем, как чат на телефоне сменился звонком, на стойку шлёпнулись первые два томика «Евангелион»‎. — Кэш, — судя по голосу, она как-то не так поняла их неловкую ситуацию и взгляд Николаса. Что именно она поняла, Ник не знал, но впечатление точно испортил. — Да, хорошо, — на экране отобразилось имя брата. Блядь, хоть бы ничего серьёзного. Пока покупательница отсчитывала и разглаживала деньги, Ник не выдержал и ответил на звонок. Чтобы пересчитать деньги, пришлось прижать телефон плечом к уху — цифры начали путаться, когда девушка сунула ему целую стопку купюр, преимущественно номиналом в 1 доллар. — Да, алло, Крис, — если что-то случилось с мамой, он же сорвётся туда. Он поедет прямо сейчас, бросив всё, и плевать на их испортившиеся отношения. Она звонила ему раз пятнадцать с того дня, как он отказался с ней общаться, а теперь его бросило в холодный пот, что он мог стать причиной её плохого самочувствия. — Крис?! — Тебя как из жопы слышно. — Что случилось? Девушка смотрела на него уже больше с непониманием, чем с враждебностью. Он в третий раз собрал её деньги вместе и начал пересчитывать. Она стриптизёршей работает или на улице побирается, боже! — Ты занят? — Нет! Я не занят! — плевать, всё правильно он посчитал, а если девчонка решила его наебать, это ей карму испортит, а не ему. Ник подвинул к ней мангу, отворачиваясь и пытаясь сосредоточиться на телефоне. — Что?! Он точно довёл её до приступа, она всегда жаловалась на сердце. В отличие от отца она реально старалась ради них и что-то делала, работала, покупала подарки, сомнительно, но всё же заботилась. Блядь, стокгольмский синдром какой-то… — Что ты с мамой сделал? — после молчания он добавил. — Ник?.. Поражал счастливый голос брата. Да, он всё любил сводить к шуткам, но не серьёзные темы, касающиеся их семьи. — А что?.. Случилось?.. — Она попросила помочь найти ей врача. Психотерапевта, если быть точнее. Психотерапевта. Мама. Сама. Попросила. Ник сел на продавленный хозяйской жопой стул и уставился на пустой магазин. На прилавке всё ещё лежали деньги. — Да, просто хотел поделиться последними новостями. Не знаю, что ты ей сказал в тот раз, но она сначала психовала, потом жаловалась, что ты вообще перестал ей отвечать. Я приехал сегодня, а она убитая, никогда такой не видел, и говорит, что, наверное, она всё же что-то делает не так, раз ты от неё отказался. — Я не отказывался, я просто… Сказал, что разговоры с ней всегда делают мне хуже, а не лучше. — Поздравляю, Николас. Ты сделал то, чего не мог никто раньше. Заставил её увидеть в себе проблему. — Сомневаюсь... — В общем, я отвёз её на приём. Дэни помогла экстренно найти жертву, свободную сегодня, и мы не стали терять ни минуты. Вдруг передумает. — Она потом снова психанёт и забьёт на всё. Теперь у неё ещё врач виноватым будет. — Посмотрим. Ты как вообще? Соскучился? Скажи, что соскучился. — Конечно. Может, приеду на Рождество к вам, гляди, мама в себя придёт. Посмотрю на это восьмое чудо света. — Если бы её видел сейчас… Поменьше скептицизма, мальчик. Что-то ты в ней сломал. Что-то плохое, понимаешь? — Ага, надо было просто разорвать с ней общение. — Ну да. А мы всё вокруг неё на цыпочках ходили. А на День Благодарения не думал подъехать? — Нет. Ни за что. Сами разгребайте это дерьмо. — Надо бы и мне с тобой поругаться, гляди, как и мама подобреешь. Родной голос, который никогда не был источник проблем, заставил с ностальгией оглянуться на Вирджинию. Одна из причин, по которой он почти перестал общаться со старыми друзьями — растущее желание вернуться. Крис говорил, что это его проблема, он слишком фиксируется на чём-то "среднем", на привычном, из-за чего не стремится к вершинам. А должен. С подачи брата он и поехал сюда, в Нью-Йорк, чтобы двигаться дальше. Но чем больше они говорили… Тем больше хотелось увидеть его, посидеть вместе на заднем дворике дома, который тот снимает с друзьями, расслабиться. И снова перестать расти. Не то что Ноа, который без остановки рвётся вверх, выше и выше, желая пробить все стеклянные потолки. Ноа понравился бы Крису. Стоит ему рассказать?.. Мысль заставила вспотеть, а язык перестал двигаться. Сказать, что он встречается с парнем. Что, кажется, девушки его никогда и не интересовали. А если это всё окажется просто периодом? Крис его засмеёт потом, до конца дней будет припоминать. — Ладно, пойду куплю кофе, мне ещё час тут торчать, ждать её, — Крис зевнул. — Удачи с новой работой. И кончай сомневаться в себе, придурок. Ричмонд не такой суматошный город, как Нью-Йорк. На Рождество правда было бы здорово вернуться к друзьям и родне, особенно, если мама серьёзно настроена изменить себя. Пять лет назад она была недовольна своим стареющим телом и увлеклась бегом по утрам — пять лет так и бегает. Ещё раньше она посчитала себя недостаточно культурно образованной (кто-то из родителей в школе пошутил высокоинтеллектуальную шутку, которую она не поняла и приняла, как личное оскорбление). И что же — через пару месяцев она разбиралась в художниках XIX-XX веков и с первых нот угадывала классиков, даже могла с довольным видом назвать пару фактов о том или ином композиторе. То есть, если она хотела, она могла меняться. Дело в том, что быть вечной жертвой было для неё очень удобно, и неизвестно, что победит теперь: желание меняться или желание управлять людьми через чувство вины. С тревог мысли сместились в сторону Ноа. Он уже мысленно кутал того в тёплый шарф, прежде чем отправиться в родительский дом на рождественский ужин. Подбирал слова, чтобы представить Ноа как своего парня — без сомнений и страха. А потом встреча с друзьями, с которыми Ноа сразу найдёт общий язык. Они будут от него в восторге. Приятнее строить планы и стремиться к ним, чем на каждом шагу сомневаться и трястись. Они будут вместе на Рождество. Никаких "а что если". Они будут вместе и этим вечером. Ближе к закрытию, раскидывая комиксы из коробки Зака по стопкам, Николас проверял время каждые пять минут, а ровно в восемь включил сигнализацию, запер дверь и загремел колёсами до метро. Сегодня у них планы — немного специфичное свидание. Ноа отправил фильм на фестиваль, клип Сильвер набирал просмотры на Youtube и уже перевалил за две с половиной тысячи, а сегодня он с утра торчал на модельных съёмках друга Ричи. Им нужно было как-то отпраздновать это, прежде чем они вернутся в квартиру, где на них осядет липким слоем страх за Коула. Они не были сильно близки, но Коул был частью их странной семьи. Был частью их жизни, как кот, живущий сам по себе, но которого ты рад видеть. Ник остановился возле забора из профнастила между двумя зданиями. Дверь, сделанная из того же материала, что и забор, вряд ли служившая верой и правдой и была закрыта всего лишь на навесной замок. Зато нижний угол был отогнут, что могло бы позволить пролезть внутрь собаке среднего размера или им с Ноа. — Привет! — вместе со звуком до него долетели губы Ноа, который словно из-под земли вылез. От него странно пахло, скорее всего, это был лак для волос, потому что модельно-идеальная причёска держалась до сих пор. Сладко и химозно, в целом — приятно. Ник заметил у него в руках белые контейнеры для еды, от которых шёл ещё более приятный запах. — Прихватил кое-что для нас, — объяснил он, быстро огляделся вокруг и, не увидев препятствий, отодвинул край листа-двери. — Прошу! Свидание проходило в пятнадцати минутах езды от их квартиры, всё там же в Южном Бронксе, в заброшенном офисном помещении. Раньше здесь была редакция какой-то газеты, место пустовало много лет. Здание продавалось, но охрана была сомнительной. Впрочем, изредка охранники (или кто-то, кто выдавал себя за них) делали обход, чтобы бездомные или наркоманы не превращали это место в свой дом. — Тихо, — Ноа прижал палец к губам, второй рукой помогая Николасу забраться в дыру в заколоченном окне. Внутри здания разнеслось короткое эхо от их прыжков на пол. Похоронных мрак погибшей индустрии продолжал бороться со светом, проскальзывающим сквозь доски на окнах. Поднявшаяся пыль летала в немногочисленных полосках света между уцелевшими столами, шкафами и разбросанным мусором. — Вроде никого, — Ник медленно прошёл глубже, поднимая пыль убитыми конверсами. Когда рядом встал Ноа в новеньких клетчатых вансах, он усмехнулся. — Тебе за съёмки заплатили кедами? — Да. Ещё покормили. — Какая щедрость. — Тебе не нравятся? — Просто непривычно видеть тебя в чём-то таком чистом. — Привыкай. Планирую стать богатым, знаменитым и купить пятнадцать пар идеально белых кед. На втором этаже они нашли наиболее чистый угол: между рабочими столами, подальше от собравшегося за последние годы мусора и подальше от входа, если кто-то придёт. Среди вариантов, куда им сходить, были и Центральный парк, и старый знакомый клуб, где они подрабатывали, и ещё десяток вариантов, но оказалось, что душе обоих ближе что-то урбанистическое и неромантичное. Пустота, граффити на стенах, полное уединение и немножко незаконного проникновения. Расположившись на полу на собственных вещах, они уплетали тако с картофелем фри и запивали это всё пивом. — Твои волосы всё ещё выглядят невероятно, — они сидели друг напротив друга, прислонившись к соседним столам, касаясь лишь носками кед. Ник вытер последние следы масла с пальцев и бросил салфетку в свой контейнер из-под тако. — Ты правда прирождённая модель. Это ни капли не было ложью, даже наоборот — Ник не договорил, потому что красочные комплименты столпились в очередь, но смущение не пропускало их дальше. Ноа был прекрасен. — Ричи же и стриг, и сегодня укладывал. А он настоящий мастер. На самом деле работает с многими знаменитостями, а я бесплатно к нему таскаюсь. — Например? С кем он работал? — Джейсон Стейтем. — Разве он не лысый? — Ричи головы и брить умеет. Ник прыснул от смеха, загребая ноги ближе. Наконец-то можно было полностью расслабиться, не опасаясь, что кто-то увидит их. Ноа так и не разобрался с Джесси, хотя после цветочного скандала неделю назад они просто перестали общаться. Кажется, горе-любовник понял, что то был конец. И, возможно, что про букет Николас пошутил. Это были розы, и Ник чуть-чуть чувствовал себя виноватым, когда засохшие лепестки хрустели под ногами в общей комнате. — Я так и не поблагодарил тебя за ту поездку на Манхеттен. Странно, но мне помогло. — Ничего странного, — Ноа сделал большой глоток из своей банки, и Ник уставился на его двигающийся кадык с мыслями о своих губах на нём. — Ты просто побыл среди своих, конечно, тебе стало лучше. — Я не могу сказать, что был среди своих, — это всё равно не укладывалось в голове. — Они… Это всё как будто… Я не знаю. Ориентация — это часть их жизни, идентичности, а я просто… Эти мысли нет-нет, да появлялись. Николас влюбился в их свободу, но не чувствовал, что имеет право пользоваться её благами. — Не надо, — Ноа стал чуть серьёзнее. — Это не часть идентичности, это их способ принятия. Поверь, если ты сейчас сделаешь маникюр, пойдёшь в гей-клуб с яркими тенями и в радужном топике, ты вообще перестанешь ебать себе мозг вопросами ориентации. Долгое время мы все как рыбы на суше, чувствуем, что с нами что-то не так, мы не такие, как другие, нам сложно дышать. А потом мы ныряем в воду и оказывается, что просто нам не подходила та жизнь. Оказывается… Мы рыбы. — Суши захотелось. — Ага. — Звучит как обратная эволюция. Вот я отращиваю жабры и лезу в воду… — Не придирайся к моей красивой метафоре. Ноа перекинул свою кофту к Нику и сел рядом, прижимаясь. — Если подумать, кого бы из них ты трахнул? — Из?.. Парикмахерской?.. — Мгм. — Никого?! Ноа удивлённо поднял брови. — Я это спрашиваю не для того, чтобы устроить скандал, если что. Давай, хватит быть монашкой. Если бы тебе сказали "ебись или умри", кого бы из них ты выбрал? — Я бы выбрал умереть. — Ноа с силой толкнул его в плечо. — Ну… Максена?.. Навреное?.. — Это вопрос? — Максена. — Он горячий по всем параметрам. — Только характер пиздецовый. На самом Максен второй после Ноа, кто достаточно интимно касался его. Да, пускай это были рабочие прикосновения к шее, голове, к лицу, но всё равно в них был невесомый флирт. Скорее всего, это была обычная манера Максена, так он обращался со всеми клиентами. Это было приятно. Не не более. — А ты? Ноа усмехнулся. — Мне понравился Ли. Раньше меня ужасно тянуло к Ричи, но ему такой пиздюк и панк нахуй не сдался. К тому же, не хотелось вставать между ним и Максеном. Это смертельный риск. — Что? — Ага. А так и не скажешь, да? Максен только строит из себя такого нигилиста, а как-то проболтался мне по-пьяни, что ради Ричи готов был бы отказаться от всего. От секса на одну ночь, клубов… Но он сам не помнит того разговора. А я не напоминаю. Пока он говорил, Ник снова посмотрел на шею. Слегка пьяный взгляд цеплялся за каждую родинку, веснушку, жадно изучал и влюблялся по сто раз за секунду. Это было идеальное место и время, чтобы дать себе волю. Без радуг и всего остального — его свобода и любовь были этим человеком. Ноа громко вздохнул, когда Ник прижался к его шее раскрытым ртом, втягивая кожу. Сладкий запах лака для волос забил весь нос. Он был таким мягким, тёплым, желанным, Ник чувствовал себя тощим волком, который, наконец, впился пастью в свежее мясо. С пульсацией в висках, Ник сел сверху, надеясь, что Ноа сейчас в том же настроении. Он всегда был в том же настроении. Николас знал это ещё с тех времён, как Ноа был с Джесси, потому что их можно было найти только в двух состояниях: обсасывающих друг другу дёсна без возможности уединиться или ругающимися. Было в этом что-то невероятно приятное, как Ноа мог завестись всего от пары прикосновений. Николас заводился ещё проще. Мимолётные касания Ноа к его животу, груди или сгибу локтя — всё, нужно было срочно искать способ охладиться. Сейчас его пальцы проделывали то же самое, они едва касались спины и снова пропадали, будто боясь задержаться где-то надолго. Это было слишком осторожно и нежно, потому и сводило с ума. — Прости, что в таком месте приходится уединяться, — усмехнулся Ноа, просовывая руки под футболку. Пальцы касались его везде, задерживались на сосках и снова опускались до самого пояса. — Мне плевать, где. — Ник… — можно было видеть (и чувствовать) его желание, которое распускалось с каждой секундой всё ярче. — Блядь, как сильно я люблю трогать тебя, ты не представляешь… Иногда я просто думаю о тебе, и не могу выкинуть из головы… Твоё тело, твои губы… Подняв футболку, Ноа поцеловал его ключицу, тяжело дыша, а Ник прокатился бёдрами по затвердевшему члену. Так приятно его чувствовать, так приятно заводить Ноа. Быстрым взглядом он осмотрел тёмное помещение, попытался выловить какие-то посторонние звуки, способные принести опасность, но ничего. Только они. — Скажи честно, — Ник поймал его лицо ладонями и поцеловал горячие губы. — Тогда в клубе, когда я вынимал твой пирсинг, ты думал об этом? Я сидел у тебя на коленях, и ты думал обо мне не как о друге? — Не напоминай, — нервно усмехнулся Ноа. Мурашки прошли по всему телу. Его хотели уже тогда, его хотел Ноа — самая яркая звезда на этом небе. — Я тогда подумал, что ты меня оттолкнёшь, что вот-вот разгадаешь меня и пошлёшь от отвращения, — тише добавил Ноа, сжимая его бёдра, постепенно пролезая пальцами под пояс шорт. — Я бы никогда тебя не послал. Ты слишком невероятный. Я бы не смог. — Но тогда ты ещё не думал о парнях, верно? В ту ночь у него получилось быть так близко к Ноа, что впервые появилось почти осознанное желание быть с парнем в том самом смысле. Он слишком хорошо пускал пыль в глаза, чтобы признаться в этом сразу, хотя сердце ебашило, как ненормальное. Николас снова и снова впивался поцелуями в шею своего парня, дрожа от возбуждения, стоны только подбадривали продолжать. Ноа сжал их члены вместе, пока ещё размеренно двигая по ним горячей, влажной от слюны ладонью, но постоянно отвлекался из-за поцелуев. Колени скользили по грязному полу, приходилось игнорировать запах плесени, мочи, и что в любой момент их может прервать охрана или какой-нибудь ненормальный. Они вдвоём против целого мира, друг с другом, вместе, никто не знает, чем они на самом деле занимаются. Всего пару месяцев назад Николас не представлял, что с ним случится что-то такое. Страх, тревога, надежда и удовольствие тесно переплелись в его сознании, создавая чувство настоящей жизни. И всё это Ноа. Он дал ему всё. Ник попытался сдержать подошедшую дрожь. Слишком быстро, если можно отсрочить ещё на пару минут, хотя бы на десять секунд, Ник попытается это сделать. Щекой он чувствовал пульс на шее Ноа, ощущал его жар, слышал его тихие вздохи, влажные звуки руки, и всё же жалкие полминуты оказались пределом. Бёдра сами двигались навстречу и ноги сжимали Ноа по бокам. Как люди могут заниматься таким с кем-то, кого не любят, кому не доверяют? Ник чувствовал себя максимально уязвимым во время их интима каждый раз, и только полностью отдаваясь во власть Ноа он мог закончить. Ноа обнял его свободной рукой. Вторая была покрыта смесью спермы, так что он держал её на весу в стороне, чтобы ничего не испачкать. — Подожди, салфетки, — голос пропал вместе с силами. Такое часто случалось, когда сильная эйфория падала до едва ли не депрессивного состояния. Ник потёрся лбом о его плечо, пытаясь выцепить ещё немного тепла из прикосновения, и встал. Не должно быть стыдно, но всё равно стало. Снова. Он такой глупый, Ноа же скоро наскучит делать это с ним. Делая глубокий вдох и выдох, Ник попытался заткнуть голос в голове. — Салфетки? А может лучше… Ник успел протянуть несколько более-менее чистых после их ужина салфеток, как Ноа дёрнул за руку, заставив снова оказаться на его коленях. Покрытые спермой пальцы мелькнули возле губ под коварный смех. — Нет! — Ник резко дёрнулся назад и уставился на лицо Ноа, пытаясь понять, было ли это шуткой или серьёзным предложением. В любом случае ему стало настолько неловко, что лицо и шея запылали. Ноа же просто продолжил смеяться, забирая салфетки. — Ладно, ты прав, она мерзкая, когда остывает, — он скидывал одну салфетку за другой. — Фу… Ты пробовал? — Ник, — Ноа удивлённо поднял брови. — Я и член сосал. И не один. — И как на вкус? — уровень неловкости зашкаливал, но Николас продолжал закапывать себя. Он надеялся, что способ "выбивай клин клином" поможет. — Когда как. Ну, горькая обычно. Но если ты хочешь это делать, если тебе нравится это делать, то вкус не имеет значения. — Я чувствую себя полным кретином, когда мы говорим о сексе, — Ник снова поднялся, не справившись с желанием зарыть голову в землю. Глупый, тупой, тупой, тупой… — Знаю, — Ноа продолжал вытираться, когда Ник уже обошёл полкомнаты. — Это так мило. — Это не мило, это тупо! Я столько времени загонял себя в рамки "Мне это просто не интересно", что теперь вообще ничего не знаю и мне неуютно даже говорить об этом! А ведь просто нужно было выбрать другой пол! — Не пойму, а я что не так сделал?! Мне к тебе, как к монашке относиться?! Ник замер у дверей, его парализовал тон Ноа. Парализовал ужас от того, что он своими словами сейчас вызвал в нём те же чувства, какие вызывал Джесси. Злость, желание защищаться более острыми словами, чем уже прилетели. — Давай больше не буду тебя трогать вообще, — продолжал он плеваться ядом, с остервенением стирая последние остатки их "удовольствия" из-под ногтей. Натворил дел. Чувство вины встало поперёк горла, не пропуская слова. Они же никогда не ругались, ни разу за всё время их знакомства. Зачем он вообще это сказал, чтобы что? Лучше бы дальше молчал. — Прости, — Ник повернулся, но Ноа не было видно за столами. Поднялась тишина. — Ноа? — Всё нормально, — по голосу с этим было сложно согласиться. — Я злюсь на себя. Не на тебя. Прости, я не хочу, чтобы мы ругались. Только не с тобой. Пожалуйста. Если он потеряет Ноа, это будет не просто ударом, это будет столкновением с фурой на автостраде на полном ходу. Стоило начать говорить, как слова полились сами собой. Он никогда не говорил о своих чувствах с Рэйчел и знал, что Джесси не говорил о своих с Ноа, но вроде — Ник слышал о таких ситуациях — именно разговоры о своих чувствах в критических моментах помогают отношениям развиваться, а не гаснуть. Кажется, это говорил Винсент. — Мне иногда стыдно перед тобой от собственного опыта. — Ну, а мне стыдно за его отсутствие, — усмехнулся Ник. Он осторожно вернулся, обойдя все столы. Неприятная тоскливость рассеивалась, вместе с ней пропало желание быть обиженным и оскорблённым собственной жизнью. Ноа смотрел на него с усталостью. — Я хочу знать больше. И быть с тобой более открытым. И ещё я постоянно хочу тебя во всех смыслах, что это просто не смешно даже. Нет, пожалуйста, правда, не смейся. Ноа… — Но это так мило и так тупо, — он всё равно смеялся. — Нет, это очень, очень неловко. Это как тот самый разговор с родителем о сексе, только инициировал его ребёнок. И ребёнку двадцать лет. — Тогда я, что получается, развратный отчим? Который не только расскажет, но и… — Камера у тебя с собой? Я слышал, такие видео очень популярны на определённых сайтах. — Ооо, ты даже не представляешь, насколько! Чем дальше шёл диалог, тем больше Николас вспоминал признание Ноа, что флиртовал с одним своим "приёмным отцом". Думал ли о том же Ноа, Ник не знал, но надеялся, что нет. Это всё ещё ощущалось неправильно и до чёртиков грустно. — А я видел одного порно-актёра, похожего чем-то на тебя, — Ноа подошёл и положил ладони ему на щёки, поднимая лицо на себя. Ник знал, что покраснел от всех этих разговоров. — Такие же грустные, красивые глаза, как у щенка. — Наверное, у него тоже невесёлая жизнь. — Считаешь свою невесёлой? Ник не стал говорить, что после ситуации с Коулом он пересмотрел всю их жизнь и больше не видел её такой яркой. Но ладони Ноа были тёплыми, мягкими, и они похищали все тёмные мысли. Разум начинал блуждать в этом тепле, глаза сами закрылись и внутренний мир вновь обрёл равновесие. Ради того, чтобы эти прикосновения случались чаще, Ник был готов на всё. Дома собрались старые друзья компании, но сильного шума не было — такие дни Николас любил больше других. Руки лениво тянулись навстречу для приветствия, когда Ноа с Николасом вошли в общую комнату. Коул сидел на диване — правый край, место Ноа, так что он сразу поднялся. Райан поймал его за руку, утягивая на пол к своей компании. Тот послушно упал рядом, и Райан приобнял его с мелькнувшей в глазах тоской. Райан потерял брата из-за передоза, вероятно, в Коуле он видел свой шанс исправить это. Только Коул, по сути отказавшийся от своего старшего брата, чтобы не обременять его, вряд ли хотел принимать чью-то заботу снова. — Поздравляю с твоим комиксом, — Люк, что работал вместе с Джесси, хлопнул его ладонью по плечу. — Джесс показывал твои работы, я знал, что у тебя получится. — Спасибо. Джесс тоже здесь? — Где-то здесь, да, только что с Мэри был. Ты не в курсе, они… С Ноа совсем всё? — Да, — даже не задумываясь. Конечно, Джесси всё равно останется с ними в компании, у него здесь свои друзья, но Нику казалось, что он хочет снова попытаться вернуть власть над Ноа. — Понятно тогда, чего он такой злой, как псина, закусанная блохами. Слушай, другой вопрос, у тебя не будет двадцатки в долг? До понедельника. Пожа-а-алуйста! — Вам не платят, что ли? То Джесс вечно Ноа обдирал, теперь ты просишь… — для приличия забухтел Николас, его мозг уже успел просчитать надёжность такого долга и знал, что потом Люк подкинет ему что-нибудь из запчастей для скейта, списав это в магазине на брак. — Не, там порядок, я просто проебался немного. — Напомни потом, перед… Когда уходить будешь… — Ник забыл, как говорить, когда увидел Джесси. Тот правда выглядел херово и сразу заметил Ноа, со смехом падающего на своё место. — Потом, окей? Ник хлопнул приятеля по плечу и поспешил добраться до Ноа раньше. Ему не понравился взгляд Джесси, что-то в нём было незнакомое (и ещё пустое). Не хотелось верить, что Джесси действительно что-то чувствовал к Ноа, что теперь он страдал и мучался, ведь если очеловечить его, оправдать всё прошлое поведение, то придётся найти другого мудилу в этой ситуации. И звание "Мудак года" перейдёт к нему — неожиданно появившемуся в компании разлучнику-сердцееду. Будто не он один боялся очередного громкого скандала, ещё и в комнате с Коулом, который и без того переживал тяжёлые эмоциональные времена. Напрягся даже Райан, которому открывался отличный обзор на происходящее с пола. Перешагнув столик, Ник хотел упасть рядом с Ноа, но тут же неуклюже отполз на расстояние двух ладоней между их бёдрами. Не слишком ли резко он отодвинулся? Как близко они сидели рядом раньше? Это была первый раз, когда Ник начал паниковать, что их сейчас спалят, всё из-за пристального взгляда Джесси. Но прежде чем тот решил подойти ближе, возле них появился Джолли — он с трудом держал глаза открытыми, хотя был больше уставшим, чем пьяным. Он начал браться за любую работу, которую ему предлагали, потому что ему, как и Нику, теперь слишком сильно хотелось свалить. Только в отличие от Николаса, Джолли чувствовал любовь к каждому человеку в этой компании, из-за чего его постоянно терзали сомнения. — С такой укладкой выглядишь, как Барби, — он пьяно-устало засмеялся и коснулся залаченной пряди волос. Укладка уже была не такой свежей и красивой, но волосы всё ещё блестели и держали форму. — Я имею право иногда выглядеть хорошо! — Брось, ты всегда выглядишь хорошо. — У нас обмен вежливостями? Нет, это ты всегда выглядишь хорошо! — У нас обмен фактами. Очень приятно, спасибо, благодарю тебя сердечно. А что за… — Привет, — Джесси всё же выплыл рядом. Вблизи хорошо было видно, что он либо в усмерть пьян, либо под чем-то, либо ревел пару часов. Ник увидел, как лицо Ноа перекосило от отвращения. — Привет, — тихо выдохнул Ноа, сразу отворачиваясь. Нет, здесь было не только отвращение, но и целый вагон и маленькая тележка разных эмоций, одна неприятнее другой. — Вы… Где вы были?.. — даже без наезда, пустым голосом спросил он. Попытка завязать разговор выглядела просто жалко. — Просто катались, — быстро ответил Ник, стараясь придать голосу безразличия, как он ответил бы в любой другой день. — Катали вдвоём, — одновременно с ним ответил Ноа. И вдруг Ник увидел, как меняются лица у Джесси и Джолли. — После Ричи? Вы же на афтепати после съёмок были, — очень чётко и спокойно приукрасил их историю Джолли. — Мы… — Ник вообще не понял, что происходит, и хотел уже поправить друга, как тот многозначительно стрельнул взглядом на Ноа, и тогда он увидел серию расцветающих засосов. Красные, бесстыжие следы их связи, о которой никто, НИКТО не должен был знать. — Ну, да! Да, мы там были, просто ушли пораньше, чтобы немного погонять. И чтобы спасти кое-кого от перепившего Ли. Ноа сложил руки на груди и повернулся к Нику, пытаясь сохранить невозмутимый вид. Спасибо, что решил подыграть хотя бы так — молча. Джесси пошатнулся, продолжая пялиться на засосы, которые совсем недавно мог оставлять только он. К счастью, кто-то схватил его за плечи и увёл под предлогом покурить. Джолли уставился сначала на Ноа, затем на Ника, снова на первого, сжал челюсть и высказал всё, что думает, на шведском, прежде чем уйти. — Он понял, — Ник откинулся на продавленную до каркаса спинку дивана и закрыл глаза ладонями. — Он всё понял про нас. — Отку… — У тебя вся шея в свежих засосах, а мы сказали, что были вдвоём. Ноа не успел подняться, как Джолли уже не было в комнате.