b r o k e n h o m e

Ночь была спокойной: Николас отрубился так быстро, что не успел даже подумать, как сильно хочет обнять Ноа. Сквозь сон он слышал шаги по квартире, голоса, услышал Рэйчел, которая даже не пыталась быть тихой. С утра он впервые за долгое время включил телефон и начал пробираться сквозь кладбище пропущенных звонков и сообщений. И всё же это место было родным. Подсвеченные утренним солнцем ободранные обои на стене напротив, расписанный тегами шкаф, звуки улицы из открытого над головой окна, запах сигарет, пиццы, пота и топот соседей сверху. Но рядом чихнул Ноа, застонал и отвернулся к стене, скручиваясь под рубашкой вместо пледа. Эта квартира дарила защиту от всего мира, но создавала интриги и лишала личного пространства. Лица Ноа было почти не видно за волосами, только кончик носа и приоткрытые губы. Ник сразу представил, как мог бы наклониться сейчас к нему, убрать волосы, оставив ладонь на щеке, поцеловать в губы, прижаться всем телом, зарыться лицом в каштановый беспорядок на голове… На матрасе в противоположном углу зашуршала груда одежды и раздалось недовольное мычание. Рэйчел села рывком, раскидав всю одежду, и сонно уставилась перед собой. Привычные рыжевато-жёлтые волосы были чёрными, из одежды — только чёрный лифчик. Она оглядела комнату и резко отвернулась, когда заметила неспящего Николаса. В комнате были только они втроём и её это явно не устраивало. Пока она искала в куче своё платье, Ник пытался подобрать слова. Прости, не злись, я совсем не то имел в виду, ты прекрасная, просто не для меня, проблема… Проблема во мне, а не в тебе. — Рэйч… — он всё ещё не понял, что собирался сказать. Мастерски владея словами в контексте выдуманных историй, он совершенно не знал, как объясняться в реальной жизни. Она натянула любимое зелёное платье с крошечными жёлтыми цветочками. Она так хорошо выглядела растрёпанной, с новым цветом, с остатками вчерашнего макияжа, но взгляд её был почти испуганным. Именно этот взгляд заставил Ника зависнуть и растерять с трудом собранную горстку слов. И вдруг её глаза налились такой же злостью, как в ту ночь. Она сжала челюсть, напряглась, казалось, что вот-вот что-то скажет, и Николас подумал, что она зарежет его этими словами. Обезоружив его, Рэйчел подняла свои кеды, рюкзак и вылетела из комнаты. Ник бросил телефон и зарылся пальцами в волосы. Даже то, что они остались сейчас с Ноа вдвоём, никак не помогало ему успокоиться. Только вновь загудевший от сообщений телефон заставил отвлечься. Это было СМС от Зака, где он просил перезвонить, когда будет возможность. Кажется, сообщение было отправлено позавчера, но дошло только теперь. Надо думать сейчас не о проблемах, а о потенциальном будущем. Всё ещё прислушиваясь к движению за стеной, где обувалась Рейчел, Ник пересел в угол напротив Ноа и набрал номер редактора. — Привет, — Ник обнял себя за колени и прокашлялся от сонной хрипоты. — Ты просил позвонить. — Ага, ты куда-то пропал, — Зак засмеялся. — Да, привет. Ты как? — Всё хорошо. Как ты? Как там комикс? — Смотри, перед печатью я ещё показал его знакомым, и всем очень зашло. Ну, и сейчас я вижу положительные отзывы от читателей. Им нравится твоя эстетика. Сейчас, прочитаю, если подождёшь секунду. Зак глубоко вздохнул, будто резко поднялся, потом зашумело на фоне — вроде вентилятор. И через минуту он зачитал десяток положительных комментариев с их форума, где читатели обсуждали каждый выпуск, каждый комикс, и на который ориентировался Зак при выборе историй. — Подожди, — Ник прервал его после комментария о "глубине мысли в, на первой взгляд, проходной истории". — Ты точно ничего не перепутал? Зак засмеялся. — Нет, парень, мне сорок пять, а не девяносто пять, я ещё не страдаю от деменции. В общем, людям очень нравится твой слог, идея и персонажи. Но немного хромает рисовка. — Да, конечно, — это даже не было ударом, Николас был согласен. Правда, был не согласен с тем, что всё остальное можно назвать "хорошим". — Так что, если у тебя будут ещё мысли по новым работам, буду рад взглянуть. — Серьёзно? — Конечно. Зачем мне о таком врать, это же буквально мой бизнес. — Я просто… Прости, — Ник нервно усмехнулся и убрал волосы назад, тут он увидел, как открыл глаза Ноа и начал подниматься. — Я был уверен, что это провал, и мне пока не верится… — Нет, боже, Николас, выбрось такие мысли из головы. Я много комиксов видел, у тебя правда большой потенциал, иначе я бы не брал твою работу. Слушай, если хочешь, заходи ко мне в магазин, обсудим? Найдём идеальную идею под нашу аудиторию. — О, я… Конечно, я с радостью, — улыбка растянулась по щекам. — С десяти до восьми каждый день, если что. — Спасибо тебе огромное, Зак. Я, правда… — Нет, Ник, не за что. Давай, заглядывай. Когда Ник убрал телефон от уха, сердце точно выдавало больше сотни ударов в минуту. Ноа, сохраняя бдительность, осмотрел комнату и на четвереньках подполз ближе, с сонной тяжестью падая рядом. — Зак хочет продолжить работать со мной. И я не пойму, я рад или напуган. — Ты рад, — Ноа прижался к нему плечом и снова прислушался к шуму в соседней комнате. — Не факт, что моя следующая работа будет хотя бы на пятьдесят процентов такой же хорошей, как эта. Он предложил обсудить следующий проект, но… Даже не могу представить, что похожего я могу сделать. — Делай непохожее. Главное, что это будет твоя работа. Все режиссёры снимают разные сюжеты, разных актёров, работают с разными сценаристами, но всё равно работы удаются. — Не знаю… — Попробуй, — Ноа провёл кончиком носа по его щеке и поцеловал. А затем протяжно, тяжело вздохнул. — Завтра зайду к нему, — Ник потянул нитку из ободранного края шорт. Его одежда всё больше напоминала пожитки бездомного. — Почему не сегодня? Быстрее начнёшь… — Хочу просто пойти покатать, если честно. Убить мысли. Я попытался уже поговорить с Рэйчел и… Нихуя не получилось. Она молча прокляла меня и всё моё потомство до десятого колена. — Забей, — теперь его нос коснулся шеи и замер, голос перешёл на шёпот. — Она очень гордая и не позволит тебе оправдываться. Остынет и поговорите. Телефон снова завибрировал, лёжа на полу, но другие люди выпали за границу внимания Ника, там остался только Ноа. — Хочешь, я поеду с тобой к Заку? Если тебе нужна поддержка. — Не надо. Тебе же фильм к этому андерграунд фестивалю заканчивать. И Сильвер ещё. — Как-нибудь раскидаю время, — его пальцы прошлись от колена до края шорт и обратно. — Когда последний день для подачи фильма? — Вроде ещё дня четыре есть. Мне нужно переснять несколько моментов. И я снова украду твой ноут. Обещаю, что куплю себе свой, как только будет возможность. — Я всё равно рисую больше в альбомах, — Ник наклонил голову, разглядывая ресницы Ноа, затем его длинные пальцы, скрывающиеся под шортами. Он чувствовал их уже выше середины бедра, когда в коридоре громко хлопнула дверь. Ноа отсел. В общей комнате сидели незнакомые им парни, они радостно и всё ещё пьяно поздоровались, когда Ник с Ноа прошли мимо, и предложили остатки виски. Воды так и не было, дверь к соседу-скинхеду была открыта, а сам он сидел с кем-то в прокуренной комнате на старом, драном диване. Он кивнул им и продолжил свой диалог с какими-то такими же лысыми мужчинами в берцах. — У меня мурашки каждый раз, когда он на меня смотрит, — Ник влез под скудную струю в душевой, пока Ноа выдавливал остатки зубной пасты соседа на свою зубную щётку. На их зубную щётку — Ник не нашёл свою в их ванной, как будто её выкинули. — Да ладно, нормальный мужик. Ну, с говном в голове, но не трогает же нас. — Мало ли у него план. — Думаю, он понимает, что лучше не срать там, где живёшь. У нас половина здания неугодных третьему рейху. Ник посмотрел на приоткрывшуюся дверь с замершим сердцем, но то была лишь красивая рыжая кошка с огромным хвостом. Она внимательно посмотрела на них, задрав голову, и пошла тереться о ноги Ноа. — Готов поспорить, лысая голова Райана как-то повлияла на отношение к нам. — Это ты ещё не знаешь, сколько он узнал о скинхедах за последнее время, — Ноа сплюнул пасту и промыл щётку, прежде чем передать её Нику в душевую. — Думаю, он тайно пытается втереться к ним в доверие, поэтому до сих пор бреется. — Всё, что я знаю, это что лучше держаться от них подальше на улице. У меня с такими проблемы уже случались. И что это всё уходит корнями в идеологию нацистской Германии, но имеет примерно миллион разветвлений. Делить одну щётку на двоих не было чем-то странным и новым, в реалиях такой низкой жизни Ник не мог гарантировать, что его щётка не побывала во рту половины их квартиры. Поэтому он никогда не упускал возможности утащить пару штук в штанах из какого-нибудь гипермаркета (и не только он, этим промышляли все). Сейчас, конечно, щётка Ноа ощущалась чуть более приятной и интимной вещью, чем обычно. Ник прижался спиной к холодной стене, закрывая глаза. — Почему японцы были на стороне Германии, если по идеологии Гитлера они были… Ну, как это сказать? — Ник замялся, резко пожалев, что продолжил эту тему. — Вторым сортом… — Мои японские корни мне об этом не сообщают, — Ноа засмеялся. — У тебя японские корни? — А ты как думал? — С чего ты взял, что я об этом думал? Ник закрутил скрипучий кран и убрал назад мокрые волосы. При выходе из душа взгляд снова упал на приоткрытую дверь, из-за которой доносились голоса, но они всё ещё были далеко. — Значит, ты аниме-мальчик? Ноа издал совершенно глупый звук между визгом и смехом, даже сидевший на горе грязной одежды кошак дёрнулся, закрутив ушами. — Ладно, да, — продолжил заливаться смехом Ноа. — Наполовину, если быть точнее. — Я знаю, знаю, мои шутки убийственны, но ты держись, пожалуйста, — Ник упал лбом на плечо Ноа, пряча покрасневшее лицо. Сказал глупость, но хотя бы посмеялись. Продолжая вздрагивать от смеха, Ноа запусти пальцы в его мокрые волосы, прижимая к себе и поглаживая. Вода струилась на пол, на нём не было никакой одежды, а за стеной сидела целая компания скинхедов, которые точно не были милыми и толерантными к геям. Поэтому Ник оставался настороже, зная, что Ноа тоже прислушивается. — Твоя майка провоняла потом, — Ник провёл носом по ключице Ноа, запрятанной за чёрной тканью. — Так дай мне помыться. — Не надо… Никогда запах пота не давал так по мозгам. Ник почувствовал себя каким-то извращенцем, делая очередной глубокий вдох, от которого мир распадался на части, оставляя только их с Ноа. — Я сейчас весь мокрый буду из-за тебя. — Знаю, прости. Ощущения были похожи на резкий спуск с высокой горки, когда ты понимаешь, что летишь на огромной скорости вниз, кровь заливается адреналином, страх превращается в удовольствие, в чистый кайф, как от наркотиков. Ник прижался ещё сильнее, готовый разрыдаться от ощущения его рук, от самых обычных прикосновений. Совсем недавно он не мог понять, как вообще выглядит любовь, почему люди из-за неё убивают, умирают, лишаются рассудка, а теперь он сам липнет к парню в квартире потенциальных убийц, нюхая его потную майку. — Если ты не прекратишь, нам придётся как-то выбираться отсюда со стояками. — Или рискнуть осквернить эту квартиру. — Ник… Скрип половицы в комнате, где шло собрание, быстро отрезвил Ника, и он отлетел на два шага назад. Страх получить по морде и потом плеваться зубами оказался сильнее. — Я пойду, — выдохнул он, быстро залезая в свои шорты. — Хорошая идея. Как и планировалось, Ноа вызвонил Фолио, который с утра ушёл с какой-то новой подругой в секонд-хенд, и пошёл за ним, чтобы закончить фильм, а Николас выбрался жариться под летним солнцем на рампе. Чего он не учёл, так это популярность скейт-площадки среди знакомых, которых он не очень хотел видеть. Пока он разрезал воздух, взлетая к краю рампы и кромсая его подвеской, в наушниках сменялись треки, и волна постпанка быстро увела мысли в меланхоличную тревогу. Он ходит по острию ножа и рискует упасть: с Ноа, со своими комиксами, с новыми друзьями, с семьёй. Ему придётся как-то укрепиться снова, найти постоянный заработок, потому что на этот раз он не сможет вернуться в родительский дом, где его будет ждать разъярённая мать. Возвращаться к отцу тоже не вариант, рядом с ним чувствуешь себя пустым местом. Да и на кассу в МакДональдс возвращаться желания нет, лучше сразу с крыши прыгать. Ещё ему хочется утащить Ноа куда-нибудь в другое место, где ему будет комфортнее, удобнее работать над своими фильмами. Стабильное электричество, wi-fi, возможность уединиться. И водопровод. Что за розовые замки с пони… Конечно, всё не будет так гладко, как мечтается, но хотя бы подобраться к этому надо. Рисовать, пока пальцы не отвалятся, что-нибудь точно сгодится Заку. И продолжить рассылать свои работы, передавать Винсу, Дж… Нет, Джесса вообще надо исключить из их жизни. Но именно эта мысль была прервана рукой на плече, отчего Ник на секунду потерял равновесие и слетел со скейта. Доска покатилась дальше по дну, пока Николас пыталась поймать равновесие и не оказаться снова на бетонном дне. К его скейту присоединился другой, со знакомой красной шкуркой. — Ник, блядь, я тебя зову-зову… Ник поспешно вытащил наушники и уставился на Джесси так, что тот опешил. Теперь было слышно и другую музыку, которая гремела из колонки на споте. Это было что-то из старого рока, в котором Николас не разбирался, а вместо трёх знакомых, которые были там полчаса назад, появилась компания минимум из десяти человек. И Джесс. — Чувак, где вы были? Ник сжал челюсть. Волновался за Ноа или волновался о том, что Ноа вырвался из-под его "опеки"? Смог сбежать от заботливой руки, которая "тушила" его слишком яркий огонь. — Просто отдохнули немного от всего, — от злости внутри всё задрожало, как хрусталь в землетрясение. Ник двинулся за укатывающимся скейтом, но Джесс не отставал. — Почему он не отвечал? Он ещё злится? Что он говорил? Не твоё дело, это больше не твоё дело, ты сделал столько говна, что странно, почему он так долго терпел тебя. Все те личные разговоры, где Ноа рассказывал о настоящем Джесси, каждый раз осекаясь и пытаясь его обелить. Оскорбил, но просто потому что не подумал. Кричал, но потому что устал. Просил денег, но просто он тоже хочет тратиться на свои увлечения, а получает мало. Унизил в компании своих друзей, но на самом деле это просто неудачная шутка. Сколько ему стоило переживать эти эмоциональные качели каждый день, сколько сил у него это сожрало. Николас резко потёр глаза, пытаясь как-то переключиться, не смотреть на Джесси. Землетрясение усиливалось. — Он не хотел с тобой разговаривать, поэтому не звонил, — приходилось думать над каждым словом, чтобы не создать ещё больше проблем Ноа. Прямо как с матерью, когда она начинала выдавать одну претензию к нему за другой, повышая степень бредовости, но одно слово поперёк могло превратить жизнь дома в чистый ад. — И? Ты тоже не хотел? Я тебя о помощи попросил, а ты благородно укатил с Ноа с выключенными телефонами! Спасибо, блядь, большое за помощь! — Потому что ты очень облажался, Джесси. И я не знаю, что тебе посоветовать. Цветы ему подари. Не было чувства, что он поступил подло или неправильно, скорее, что он отвоевал что-то своё. Девятибалльное землетрясение сотрясло грудину, пока он откатывал скейт назад для разгона. Рядом бесхозно катился скейт Джесси. — Что он говорил обо мне? — Что не хочет тебя видеть. Мысли встали на место только к вечеру. Может, на это повлияли неожиданно появившиеся тучи — перед ними футболка намертво прилипла к телу, какая-то девушка по доброте душевной дала ему резинку для волос. Поднимаясь по лестнице на этаж, он услышал раскаты грома. В квартире было непривычно темно и тихо, только доска загрохотала по коридору. В темноте было непонятно, чьи ещё доски валялись в углу, но привычная часть их отсутствовала. Рядом с диваном на куче каких-то тряпок сидел Коул, занимаясь своими сугубо личными делами, отвернувшись к стене. Он правда как дикий волчонок, которому никто не нужен. На диване, к удивлению, сидел Ноа с его ноутом. Карие глаза сразу засветились и метнулись сначала в сторону Коула, затем на кухню. — Странно видеть тебя за работой дома. — Мы с Фолио были у Мии, — Ноа осторожно оставил ноут на грязном столике — то, что он смахнул с него пыль, никак не сделало поверхность чище. — Но его так рубило, что мы решили вернуться. К тому же, грозу обещали, не хотелось потом под ливнем с ноутом ехать. — Спасибо, что бережёшь его. — Я же обещал. Кстати, не поверишь, но мне хватило времени, чтобы смонтировать видео для Сильвер. Глянешь? Бросив последний взгляд на Коула и убедившись, что он всё так же не проявляет интереса, Ноа осторожно задвинул штору. Имитация приватности. Сразу его рука вцепилась в пропитанную потом футболку и потянула на себя, Ник успел только усмехнуться ему в губы, прежде чем они сомкнулись. — Я видел Джесси, — Ник говорил шёпотом, положив руки ему на бёдра. Как же этого мало. — Придурок пытался узнать, что ты говорил и как загладить свою вину. — Когда он уже отъебётся… — Когда ты с ним поговоришь? — Я не хочу. — Я так ему и сказал. Ноа усмехнулся и снова наклонился к губам. Осторожно и медленно, чтобы не издавать лишних звуков. Всё равно был риск спалиться, но эти несколько минут стоили того. Потом в комнате раздался шум и сдавленный стон. — Это Коул? — Ник быстро отступил назад. Ноа рывком отодвинул штору и их глазам открылась одна из самых страшных картин: как пятнадцатилетний мальчик бьётся в конвульсиях на полу комнаты. Будто его били со всех сторон невидимые ноги, заставляя трястись и сжиматься ещё сильнее, издавая болезненные, удушливые звуки. Хлопнула входная дверь, на пороге показался мокрый Джолли, вытирающий лицо футболкой, но уже через секунду он тащил в сторону несчастный столик, который был слишком близко к голове трясущегося Коула. Ноа с Джолли пришли в себя намного раньше, чем Ник, но всё же он быстро понял, что могло случиться, залезая в угол, где до этого сидел Коул. — Передоз? — Ник двумя пальцами поднял тонкий шприц и вдруг всё стало ещё страшнее. Передоз. Пена продолжала литься из посиневших губ, пока Ноа удерживал его за плечо на боку, Джолли кому-то звонил, из соседней комнаты на шум прибежал Фолио. Потом появился Джесс, в самый неподходящий момент с тупым букетом цветов. Ноа истерически засмеялся, отворачиваясь от не до конца бывшего парня к Коулу. А дальше всё становилось только хуже. Поднялся крик, Ноа снова сорвался, как будто Джесс был красной тряпкой, Фолио перехватил синеющего Коула из рук Ноа и вылил на него целую бутылку воды, набранной у соседа-скинхеда. Людей в комнате стало больше в несколько раз уже через десять минут, пока не появился парень со второго этажа их дома. Ник всего раз разговаривал с ним о — как ни странно — погоде, когда они оба закурили на крыльце их здания глубокой ночью. Его звали Самир. Один укол. Кожа стала розоветь. Самир медленно поднялся, возвышаясь над воцарившей тишиной с серьёзным лицом. Он всё ещё оставался с ними, ни на секунду не отворачиваясь от мальчика, лежащего среди грязи, тряпок, бумажек, разорванных журналов и пустых баллончиков из-под краски. Ник вспоминал свои пятнадцать лет, которые тогда казались унылыми и тёмными, а сейчас — действительно беззаботными. Он запирался в своей комнате с плеером, лежал при свете ночника и пялился в потолок. Курил в окно украденные у матери сигареты, пока она громко ругалась с братом. Учился первым трюкам на скейте, доставшимся тоже от старшего брата по наследству. Но всегда в тепле, в какой-никакой заботе от матери, с друзьями, которые знали, когда надо остановиться. А это был полный пиздец. Это место НЕ лучше. Эти люди переломаны. Это место — не лучшее ни для них, ни для него. Они тянут друг друга глубже, потому что не могут предоставить необходимые базовые вещи: тепло, стабильность, уверенность, заботу, искреннюю любовь, помощь. И неизвестно, как это всё получить. Откуда? От кого? Это не приключение. Когда мир снова ожил, Ник посмотрел на Джолли. Он стоял, прижав к зубам большой палец, немигающим взглядом следя за Коулом. Дело было не в шуме и отсутствии личного пространства, дело всегда было в этом липком чувстве жизни в ночном кошмаре, верно? То, что начиналось для него, как вторая семья, обернулось передозировкой ребёнка среди мусора и как-то пробравшейся в квартиру соседкой кошкой. Ноа с Фолио были найдены на улице. Они сидели на ступеньках, голова Фолио лежала на плече Ноа, который заметно дрожал. Вряд ли от холода, хотя после дождя действительно стало прохладнее. Едва Фолио увидел его, как глаза снова стали мокрыми и губы задрожали. — Это я сказал ему, где взять. Он говорил, что ему деньги нужны, и я сказал, где можно… Он был искренен, голос срывался от спазмов и слёз, ему нужно было услышать, что он уёбок, виновный в случившемся, даже если это не так. Ник не стал говорить, что Коул всё равно нашёл бы способ достать то, что хотел. — Нам нужно напиться, — выдохнул Николас, отходя назад. В провонявшей сигаретным дымом кофте он зашелестел деньгами, наспех вытащенными из заначки.