О словах и открытости

      Ян сидел у себя дома и просто проводил время за отдыхом. Гладил Оливера, пил чай и листал ленту в соцсетях. Но его внезапно прервало уведомление, всплывшее вверху экрана. У Макса новое видео. Максим всегда был не против рассказать Яну, чем он занимается и о том, что он готовит новый ролик, ещё позавчера он не умолчал. Но при этом сохранил интригу, не сказав, о чём он. Впрочем, это даже хорошо, Яну всегда нравится чувство трепетного ожидания, даже если это всего лишь видео.       Рейзен устроился поудобнее на диване и открыл уведомление, перевернув телефон горизонтально. После двух реклам, которые заставили Яна тихо выругаться (в этом месяце он пожадничал купить YouTube Premium), видео наконец-то включилось и парень приступил к просмотру. Нейросети, значит, да? Прошлое видео было по этой же тематике. Видимо, у Тарасенко новая любимая тема для обсуждения.       По началу всё шло спокойно. Макс рассказывает тему видео или ещё что-то по теме. Ян на секунду обнаруживает, что любуется его лицом, но мгновенно прерывает себя и решает всё-таки сосредоточиться на самом содержании того, что он смотрит.       Но затем всё приобрело достаточно интересные обороты. Максим фактически начал флиртовать с ботом самого себя, причём флиртовать это ещё мягко сказано. Да и бот тоже не отставал: признание в бисексуальности, разговор о свадебном платье и внезапное «Ой, я так возбуждена» от Макса… И Ян чувствует, как он начинает и смеяться и краснеть от стыда при просмотре. А на моменте «Сними мои трусики» он почти звучит, как чайка. И ни одна секунда видео не даёт ему продохнуть. Все эти неловкие беседы с нейросетью в стиле пубертатного подростка заставили Яна задаться вопросом, действительно ли в Максе тайно есть столько пошлости.       Нет, он не был асексуалом и не брезговал заняться чем-то более интимным, чем обычно, с Яном, но при этом он никогда не проявлял склонность к грязным разговорам. В тихом омуте… Впрочем, Рейзену теперь действительно стало интересно.

***

      Спустя два дня Ян с Максом сидели у первого в квартире и беседовали о чём попало. Типичные разговоры о жизни, болтовня ни о чём. Они сидели на кровати, голова Яна лежала на плече Тарасенко, а он тем временем обвил рукой плечи старшего, прижав к себе. И в момент такой спокойной атмосферы, Рейзену пришла мысль, что он не может больше держать этот вопрос в себе. — Максим. — Да? Что такое? — Макс повернул голову и легко, почти невесомо коснулся губами лба Яна. — По поводу твоего последнего видео… Я хотел кое-что спросить. Максим сразу немного напрягся, вспомнив его крайне неловкое содержание, но постарался ответить полностью невозмутимо. — Хорошо, спрашивай. — Тебе действительно такое нравится? Грязные разговоры, я имею ввиду. Про трусики, возбуждение и прочая эротическая чепуха. — Ян, это всего лишь нейросеть и я не подразумевал под этим ниче… — Да я не настолько идиот, чтобы ревновать тебя к ИИ! Просто ответь на вопрос, — Макс не успел договорить, как Ян перебил его. — Только честно.       И Максим на этом моменте серьёзно задумался. Нравилось ли ему? Ну, в какой-то степени да, но он не был фанатом подобного. Да и к тому же, из-за своего скромного характера, ему трудно сказать или что-то подобное без того, чтобы его лицо скривилось от стыда. — Может быть, немного. А почему ты спрашиваешь? — Ну… мне стало интересно попробовать что-то такое. Скажем так — ты меня вдохновил, — Рейзен сказал с неловким вздохом перед этим. — Ты хочешь, чтобы я сказал тебе что-то подобное? — Да, — на лице Яна появилась хитрая улыбка.       Максим снова упал в пучину своих мыслей. Грязные разговорчики с Яном? Он на секунду представил, как по аналогии сюжета с ботом, он прижмёт Яна к столу, разведёт его ноги и будет пялиться на его нижнее бельё и открыто просить возможности снять его. Твою мать, это действительно жуть как пошло… Опять таки, он не фанат подобного, но пробовать что-то новое вряд ли повредит, не так ли? Поэтому он обнял Яна обеими руками, прижав головой к своей груди. — Хорошо, можно как-нибудь на этой неделе. В четверг или субботу. Тебе удобно? — Агась, — Рейзен закрыл глаза и поцеловал Тарасенко в шею.

***

      Ян чувствует, как его спиной прижимают к столу в гостинной. Воздух как будто стал более густым, дыхание стало тяжелее. Ему тесно и жарко: с одной стороны его прижимает Максим спереди, с другой на его спину давит стол и его промежность твердеет. Это усиливается когда Макс лижет его нижнюю губу, просится языком в рот. И Рейзен впускает его, сразу же едва слышно всхлипнув, когда чужой язык коснулся его нёба. — Малютка, может снимем с тебя всё лишнее, м? — младший шепчет, когда отпускает чужие губы. — Макс, ты серьёзно сейчас? Я же не просил повторять тебя точь в точь, как там! — возбуждение внезапно отошло на второй план, когда неловкие попытки Макса в грязные разговоры сделали очень трудным для Яна не рассмеяться. — Ян, я предупреждал, что я не эксперт и не мастер длинного языка! Прояви уважение! — Максим смеётся и щипает Яна за щеку, на самом деле ни капельки не обиженный. — Не-а. — И что мне тогда делать дальше? — Продолжать. А разве есть другой вариант? Если попробуешь всё, то может и нащупаешь «то самое», — Рейзен усмехнулся, прежде чем притянуть к себе Макса за шею и снова поцеловать, но этот раз более жадно, особо не церемонясь.       А Макс в свою очередь хватает старшего за бёдра и полноценно усаживает его на стол. Всё таки сидеть гораздо удобнее, чем чувствовать, как на твою спину давит что-то твёрдое и деревянное. И Ян молча благодарит его за это, погладив его кудрявые, тёмные волосы.       Максим тоже решает не слишком много тянуть время и ртом перемещается к шее Яна. Губы оставляют влажные поцелуи с едва слышными хлюпающими звуками, зубы аккуратно покусывают мягкую кожу, а руки бессовестно разгуливают под кофтой, отмечая картографию мышц и кожи Яна, которую Макс знал, как свои пять пальцев. Ян закидывает голову назад, давая Тарасенко больше удобства. Ян снова чувствует, что ему жарко. Ему нужно больше. — Ммм, на самом деле, предложение снять всё лишнее было хорошим. Окажешь услугу? — Рейзен бормочет сквозь собственные вздохи. — Хорошо.       Тарасенко поддевает штаны Яна и медленно стягивает их с него, оставляя его только в нижнем белье. И виду Макса открываются обычные мужские трусы с рисунком милых панд. Он по началу собирается просто сделать, что он делал обычно — быстро стянуть и перейти к главному, но он внезапно вспоминает цель, зачем они всё это затеяли. Максим был так сосредоточен на Яне, что совсем забыл об этом. — Не могу сказать, что это сексуально, но тебе идёт, — Макс говорит с наигранным придыханием. — Прелесть. — Уже лучше, но слишком поэтично, — ноги Яна обвивают талию младшего, притягивая его к себе ещё ближе. — И как это не сексуально? Это самое соблазнительное, что может быть! — Трусы с пандами? Ну, как скажешь, не стану спорить.       И теперь Тарасенко наконец снимает ещё и их, сразу обхватив рукой твердую длину, заставив мурашки пробежать по всему телу Яна. Пальцы на его руках и ногах поджались, пока Макс гладил его в качестве разогрева. А для Макса это в свою очередь является подходящим моментом начать ещё одну попытку. — М, тебе нравится, да? — Тарасенко говорит с ехидной улыбкой на лице. — Можно и так сказать, — Ян бормочет, закусив губу. — Хороший мальчик.       С каждой минутой Ян начинает извиваться и дрожать всё сильнее и очевидно, он подходит к краю. Но как Максим может упустить момент как следует подразнить его? Конечно же, никак. Он резко убирает руку, заставив Яна взвыть от возмущения, и тянется в карман своего худи за смазкой. — Потерпи-ка. Ты же хороший мальчик, правда? — он бормочет, выдавливая смазку из тюбика себе на пальцы. — «Хороший мальчик»? Звучит как небольшой кринж, — старший смеётся, но его прерывает собственный стон, когда пальцы оказываются внутри него.       Оказывается, удовольствие это достаточно эффективный способ заставить Яна помолчать. Возможно, Максу стоит использовать его почаще. Как следует смазав и растянув его, Макс убирает пальцы и тянется, чтобы расстегнуть ширинку и стянуть с себя штаны вместе с нижним бельём. Он уже достаточно возбужден и головка его члена приятно ноет от жажды заполнить собой парня перед ним. — Итак, ты видишь, как ты меня возбуждаешь? Видишь, насколько… — Тарасенко несколько раз глубоко вздыхает, пытаясь сдержать приступ смеха и стыда. — Видишь, насколько мой член твёрдый? — Конечно, вижу. Я ведь не слепой, всё таки, — Рейзен раздвигает ноги пошире в негласном приглашении.       Младший ясно улавливает посыл Яна и приставляет головку ко входу, медленно толкаясь внутрь, чтобы не причинить боли. Дав время привыкнуть к ощущениям, затем он задаёт плавный, приятный темп, постоянно задевая членом простату. Ян обхватил руками шею Максима, притянув его поближе, чтобы глубоко поцеловать. Поцелуй заглушает стоны и скулёж обоих парней при каждом движении.       Постепенно скорость толчков увеличивается и дрожь проходит по позвоночнику старшего, предвещая скорый оргазм. Он легонько прикусывает нижнюю губу Максима, шепча: — Сильнее…       И Макс послушно увеличивает силу и скорость, намеренный подарить ему наслаждение какое только есть. Они кончают одновременно, сперма Яна брызнула ему на живот и стекала вниз по бёдрам, а Максим излился внутрь, заполнив Яна белым, жидким теплом.       Тарасенко падает сверху на Рейзена и тот моментально его обнимает (мысленно молясь, чтобы стол выдержал их двоих). — Слушай, грязные разговоры это, конечно, хорошо, но они звучат так себе, когда изо всех сил пытаешься их из себя выдавливать. Всё таки, я бы хотел, чтобы ты оставался собой, открытым, — старший ласково шепчет, гладя кудрявые волосы Макса. — Меня устраивает. Всё таки, быть собой гораздо приятнее, чем типичным альфа-самцом, — Максим целует Яна в лоб с тихим смешком.