Зов нашего Эдема: эхо Средиземья

      ***

      Разговор с Сириусом снял с души Гарри огромный груз. Ему стало намного легче от осознания того, что приёмный отец не отвернётся от него только потому, что он выбрал совсем не ту судьбу, которую для него видели родители и, пожалуй, весь магический мир. Было невероятно приятно знать, что Сириус, несмотря ни на что, поддержит его и, если потребуется, без колебаний отправится вместе с ним в другой мир.       Кроме того, Сириус твёрдо заявил, что не позволит Гарри рисковать, проводя столь трудоёмкий ритуал, к которому тот был совершенно не готов. Ведь ритуал основания собственного Рода требовал колоссальных магических затрат. Каким бы одарённым ни был Гарри, его магическое ядро ещё не успело окончательно окрепнуть, а потому существовал риск серьёзно его повредить. Поэтому, как старший среди них, Сириус проведёт ритуал сам, возглавит новый Род, а затем примет в него Гарри, Рона и Луну как своих детей и наследников.       — Проведём ритуал сразу же, как только я передам Род Блэк Регулусу, — сказал Сириус.       — Возможно, тебе тоже стоит сменить имя, — задумчиво произнёс Гарри. — Если хочешь, я могу подобрать для тебя несколько подходящих вариантов.       — Хм… Я подумаю, — не стал спорить мужчина.       На удивление, эта идея пришлась ему по душе. Новое имя. Новый мир. Совершенно новая жизнь, свободная от тяжёлого груза прошлого.       Почти сразу в сознании вспыхнул образ одной звезды — яркой, неизменно указывающей путь заблудшим, даже в самую тёмную ночь. Сириус невольно усмехнулся. Возможно, это был знак. В конце концов, в роду Блэков детей испокон веков называли в честь звёзд и созвездий. Почему бы не сохранить эту традицию, оставив в прошлом всё остальное? Пусть новая жизнь начнётся с нового имени, но память о семье останется хотя бы в этом.       — Похоже, вы уже успели что-то выбрать, — с лёгкой улыбкой нарушил молчание Сириус, нехотя отгоняя собственные мысли. Решение можно было принять позже — сейчас ему было куда интереснее узнать, что придумали остальные.       Гарри кивнул.       — Я уже выбрал, — тихо сказал он. — Лиор.       Он ненадолго замолчал, едва заметно улыбнулся, будто вспомнив что-то хорошее и тёплое.       — Оно означает «мой свет».       — Красиво, — искренне произнёс Сириус. — И, думаю, тебе подходит.       Потом он посмотрел на Рона и Луну.       — Я всё ещё не определился, — пожал плечами Рон. — Но пара вариантов уже есть.       Луна же мечтательно улыбнулась, а её глаза заблестели, словно звёзды. К удивлению мужчины, девушка промолчала, и Сириус понял, что, возможно, она не готова произнести своё новое имя вслух. А может, просто хотела сделать сюрприз.       Проведя ещё немного времени с друзьями и крёстным, они решили, что через два дня Гарри вернётся за друзьями и заберёт их с собой к Лорду. Там уже все вместе они смогут продолжить не только свои поиски, но и тренировки. Тогда как Сириус займётся урегулированием вопроса с титулом Лорда, что может занять довольно продолжительное время.       После этого Гарри вернулся в поместье Слизерина. Ему не хотелось ещё больше волновать Морсайра своим долгим отсутствием. Но, как оказалось, тревожился он зря: Лорд всё ещё не вернулся с собрания. Поэтому после невероятно вкусного ужина, приготовленного слизеринскими эльфами, Гарри решил отправиться в библиотеку, где было слишком много потрясающих книг, чтобы упускать такую возможность.       Бродя среди высоких стеллажей, полных самых разных книг, юный ворон задумчиво водил кончиками пальцев по шероховатым обложкам. От разнообразия названий буквально разбегались глаза: «Углублённая трансфигурация, или Как познать суть вещей», «Защитные заклинания: от основ до высшего мастерства», «Теория магических потоков», «Магия крови и древние ритуалы», «Магические контракты: сила слова», «Легилименция и окклюменция», «Магия: тёмная, светлая и нейтральная», «Артефакторика», «Рунические плетения и их применение», «Беспалочковая магия», «Искусство дуэли», «Некромантия: между жизнью и смертью», «Анимагия», «Магия соулмейтов», «Великий Эмрис», «Искусство сновидений и управление снами», «Сомнология магов: природа магического сна», «Плетения сновидений и их влияние на реальность», «Пророческие сны».       Недолго думая, Гарри начал снимать с полок заинтересовавшие его книги. Сначала одну, затем вторую, третью… Он и сам не заметил, как в руках образовалась внушительная стопка, едва не закрывавшая ему обзор. Кое-как добравшись до одного из массивных дубовых столов, он аккуратно сгрузил книги на столешницу. Стопка получилась такой высокой, что несколько томов опасно накренились, грозя в любой момент свалиться на пол.       С удобством устроившись в мягком кресле, Гарри сразу же открыл первую книгу. За ней последовала вторая, третья. Некоторые разделы он внимательно изучал, другие лишь быстро пролистывал, делая мысленные пометки, чтобы вернуться к ним позже. Время перестало иметь значение. Стрелки часов неустанно двигались вперёд, но для когтевранца существовали лишь пожелтевшие страницы, запах старой бумаги и чернил, сложные схемы заклинаний, описания давно забытых ритуалов и теории, способные перевернуть привычное представление о магии.       Неизвестно, сколько прошло часов. За высокими окнами давно стемнело, но Гарри этого даже не заметил. Постепенно его веки начинали слипаться, строчки перед глазами едва заметно расплывались, однако парень упрямо переворачивал страницу за страницей, не желая останавливаться. Столько новых знаний, о которых он даже не смел мечтать, — и всё это оказалось в его руках. Нет! Он не мог просто уснуть. Поэтому, не придумав ничего лучше, Гарри попросил домового эльфа принести ему крепкий кофе.       Увы, это совершенно не помогло.       Спустя всего пятнадцать минут после выпитого напитка Гарри, задержав взгляд на главе, посвящённой природе магических сновидений, почувствовал, как веки становятся невыносимо тяжёлыми, словно налитыми свинцом. Он хотел дочитать всего несколько абзацев, но мысли уже начинали путаться, буквы сливались в причудливые узоры, а смысл ускользал. Голова медленно опустилась на согнутые руки, дыхание постепенно выровнялось, и, сам того не заметив, Гарри уснул прямо за столом, окружённый раскрытыми книгами.       Но перед тем, как окончательно провалиться в царство снов, в голове мелькнула последняя, на удивление ясная мысль:       «Что я увижу на этот раз? Войну с кровавыми битвами и бесконечной чередой смертей? Скорбь на лицах воинов, вновь вынужденных хоронить павших братьев? Или Дар сжалится и перенесёт меня в зелёные эльфийские владения? В холодные, но по-своему прекрасные гномьи чертоги? В шумные людские города? А может, я снова увижу миролюбивый Шир?»       Однако первое, что он увидел, когда осознал себя парящим в невесомости, — вокруг не было ни леса, ни безмолвных каменных гор. Вместо этого вокруг царил удивительный покой — нереальный, почти вызывающий подозрение.       Странно было уже то, что он оказался не на поле боя, а в чьих-то роскошных покоях. Высокий потолок терялся в полумраке, а стены были искусно украшены тонкой резьбой, переплетавшейся с цветочными узорами и изображениями незнакомых деревьев. Мягкие ковры нежно-зелёного цвета приглушали каждый звук, а изящная мебель больше походила на произведения искусства, чем на простые предметы обстановки. В самом центре комнаты возвышалась большая кровать под светлым полупрозрачным балдахином, по которому тянулись тонкие золотые узоры в виде плюща — поистине тонкая, кропотливая работа. Балдахин мягко колыхался от лёгкого ветерка, гулявшего по комнате из открытого окна, ведущего на широкий балкон.       Сквозь высокие стрельчатые окна в комнату проникал холодный лунный свет. Он рассыпался по полу, танцевал на мебели, заставляя серебристые нити в ткани штор мерцать, будто звёзды. Откуда-то доносились приглушённые голоса — тихие и далёкие, едва уловимый шелест листвы, а воздух был наполнен свежим ароматом молодой травы, цветов и древесной смолы. Всё вокруг дышало жизнью и какой-то удивительной гармонией, словно сама природа заботливо оберегала это место от тревог внешнего мира.       Гарри вздохнул с облегчением, когда понял, что сегодняшний сон будет мирным. Не будет боли, крови, отчаянных криков тех, кого он вряд ли сможет спасти, оставаясь всё таким же безвольным наблюдателем. После бесчисленных снов, наполненных войной и смертью, эта тишина больше напоминала сказку. На короткое мгновение Гарри даже подумал, что Дар наконец-то сжалился над ним и всё же позволил увидеть не очередную трагедию прошлого, а что-то более светлое и тёплое.       Он медленно огляделся. Комната отчего-то казалась смутно знакомой, хотя Гарри был уверен, что никогда прежде не бывал в столь роскошных покоях. Возможно, дело было не в самой обстановке, а в неуловимом ощущении уюта и спокойствия, окутывавшем его подобно тёплому пледу.       Его собственная комната на площади Гриммо была куда скромнее: книжные шкафы, доверху забитые фолиантами, письменный стол, заваленный свитками и заметками, да обычная двуспальная кровать у стены. И Гарри это вполне устраивало. Даже Слизерин-мэнор с его дорогой отделкой, массивной мебелью и подчёркнутой аристократической роскошью заметно уступал тому великолепию, которое сейчас открылось его глазам. Здесь же каждый предмет выглядел так, словно был создан не руками простого ремесленника, а настоящего мастера, стремившегося превратить обычный кусок дерева в произведение искусства.       Будучи бестелесным призраком, Гарри, к своему глубокому разочарованию, не мог ни к чему прикоснуться. Особенно обидно было видеть книги, ровными рядами стоявшие на полках, и свитки, аккуратными стопками лежавшие на добротном столе из красного дерева. Будь у него такая возможность, он непременно заглянул бы хотя бы в один из них. Судя по количеству исписанного пергамента и раскрытых фолиантов, хозяин комнаты проводил здесь немало времени. Скорее всего, за вечной работой. Это небольшое открытие неожиданно обрадовало Гарри: кем бы ни был владелец этих покоев, он явно разделял его любовь к знаниям. А ещё, по всей видимости, был заядлым трудоголиком.       Едва заметно улыбнувшись, Гарри уже собирался продолжить осмотр комнаты, как тишину нарушил едва слышный скрип, донёсшийся со стороны кровати. Он резко повернул голову на звук и только теперь понял, что всё это время находился здесь не один.       Под светлым полупрозрачным балдахином спал эльф. Длинные серебристые волосы свободно рассыпались по подушке, переливаясь в мягком лунном свете, а правильные, благородные черты лица, обычно сохранявшие холодную невозмутимость, теперь были удивительно спокойны. Размеренное дыхание едва заметно приподнимало его грудь.       Трандуил.       Лишь теперь Гарри осознал, что настолько был поглощён убранством комнаты, что совершенно упустил из виду её хозяина. Он замер, не в силах отвести взгляд. Спящий Трандуил выглядел совсем иначе, чем тот король, которого Гарри привык видеть. Сейчас перед ним был не величественный владыка Лесного королевства, а просто удивительно красивый мужчина, позволивший себе редкое мгновение покоя. Судя по всему, эльф лишь перевернулся на другой бок во сне, отчего тонкая ткань балдахина тихо всколыхнулась.       Невольно Гарри сделал шаг вперёд. Потом ещё один. И ещё.       Какая глупость. Его ведь на самом деле не было в этой комнате. Он не мог коснуться спящего, не мог нарушить чужой покой. Но внутри всё равно что-то дрожало — странное, почти болезненное предвкушение тянуло его ближе.       Ещё один шаг.       Сначала рука, а затем и всё тело беспрепятственно прошли сквозь полог балдахина. С призрачной, почти благоговейной осторожностью Гарри остановился у изголовья кровати. Не в силах отвести взгляд, он всматривался в безупречные черты лица эльфа, словно боялся упустить хотя бы одно мгновение этого невозможного зрелища. На какое-то мгновение даже трудно было поверить, что перед ним тот самый правитель, чьего взгляда порой было достаточно, чтобы заставить замолчать целый зал.       Во сне Трандуил казался ещё прекраснее. Исчезла привычная царственная холодность, разгладились едва заметные морщинки усталости, которые Гарри уже давно научился различать. Осталась лишь тихая, почти беззащитная красота. Шёлк серебристых волос, длинные ресницы отбрасывали тонкие тени на бледную кожу, а ровное дыхание едва заметно приподнимало грудь.       Гарри поймал себя на мысли, что улыбается. Такой простой момент. Такой невозможный. Он привык видеть Трандуила в сверкающих доспехах, с мечом в руках, запачканным кровью врагов, и с лицом, скрывавшим любые чувства, любую эмоцию за маской королевского достоинства. Иногда ему доводилось наблюдать эльфа рядом с сыном — строгого, заботливого, бесконечно терпеливого отца. Но сейчас… сейчас перед ним был не король, не полководец и не отец. Сейчас перед ним был просто мужчина, позволивший себе забыться сном. Это зрелище казалось до боли личным, почти сокровенным. Гарри вдруг ощутил себя невольным свидетелем того, чего не должен был видеть никто.       Он мог бы стоять так целую вечность, довольствуясь одним лишь правом смотреть. Смотреть и знать, что хотя бы сейчас Трандуила не тревожат война, долг, государственные заботы и чужие ожидания. Что сейчас на его плечах нет тяжести короны, а на сердце — груза бесконечных решений.              «Этого достаточно», — мысленно сказал себе Гарри.              Но сердце болезненно сжалось. Он был отвратительным лжецом и никогда не умел врать самому себе.              Потому что этого никогда не будет достаточно.       Ему отчаянно хотелось сохранить не только образ эльфа, но и ощущение. Узнать, какое на ощупь это прекрасное лицо, которое он столько раз видел издалека. Запомнить тепло того, кто так часто приходил в его сны. Гарри хотелось снять морок, обнажив обезображенное лицо, и сцеловать чужую боль. А ещё лучше — исцелить, чтобы ничто больше не напоминало о потерях и драконьем пламени.       Глупо. Безрассудно. Совершенно бессмысленно.       И всё же Гарри медленно поднял дрожащую руку.       — Ты так близко… — почти неслышно сорвалось с его губ.       Он был уверен, что пальцы вновь пройдут сквозь пустоту. Медленно, будто боясь спугнуть само мгновение, он коснулся щеки Трандуила…       И к собственному шоку почувствовал кожу. Тёплую и нежную. В одно мгновение все мысли исчезли. Гарри застыл, не смея даже вдохнуть. Под подушечками пальцев ощущалась удивительно гладкая, упругая кожа, хранящая тепло живого тела. Сердце болезненно ударилось о рёбра. Мир словно остановился.              «Как?..»              Оглушающая, почти паническая мысль. Этого не могло быть. Он ведь не существовал здесь — всего лишь сон, видение. За всё это время он ни разу не смог ни к чему прикоснуться.       Но обдумать всё до конца Гарри не успел. В следующее мгновение длинные, по-аристократически музыкальные, но очень сильные пальцы резко и молниеносно сомкнулись на его запястье. Стальная хватка, не оставлявшая ни малейшей возможности вырваться. Изумрудные глаза распахнулись от шока и полной неготовности к происходящему. Всего секунду назад Трандуил спал. Теперь же перед Гарри был воин. Воин, которого застали врасплох. Но в нём не было даже тени сонной растерянности — лишь настороженность, готовность действовать и острый, пронзающий взгляд потревоженного владыки.              Они замерли. Время перестало существовать.              Исчезло всё, когда синие сапфиры и зелёные изумруды столкнулись в невольном противостоянии. В один миг всё стало неважным и пустым. Только рука, крепко сжимавшая чужое запястье. Только два взгляда, впервые встретившиеся в свете луны. Гарри смотрел на него так, словно искал этот взгляд всю свою жизнь. Со смесью неверия, восторга и боли человека, который наконец получил невозможное…              Но надолго ли?              Трандуил не мог отвести глаз от незнакомца. Перед ним стоял необыкновенно красивый юноша, словно сотканный из серебристого лунного света. В его ярко-зелёных глазах было столько чувств, столько тихой, почти невыносимой нежности, будто они были знакомы уже много лет.              Но король был готов поклясться собственной короной — он видел это лицо впервые.              Или нет?              Неизвестность пугала сильнее всего, отчего внутри медленно поднималось раздражение.              Внезапно пальцы Трандуила сжались крепче, когда облик незнакомца начал словно таять. Силуэт, будто сотканный из утреннего тумана, медленно растворялся под первыми лучами солнца.              — Кто ты? — тихо, но властно выдохнул Трандуил.              Гарри лишь виновато улыбнулся. Так улыбаются люди, которые слишком долго о чём-то мечтали и знали, что счастье продлится всего одно мгновение. Его губы едва заметно шевельнулись.              — …Прости… Трандуил…              Это был почти беззвучный шёпот. Но эльф услышал его. Каждое слово. Каждую букву. За что тот извиняется? За то, что без спроса вошёл в чужую комнату? За нарушенный покой? Или за то, что прервал сон и невольно посеял смятение в чужой душе?              Ответа не было.              Вместе с последним словом незнакомец растворился в свете, оставив после себя лишь тепло на щеке растерянного эльфа и ощущение чужой ладони, которое ещё долго не желало исчезать.              Великий лесной владыка вновь остался один. Тишина сомкнулась вокруг него, словно вода, — без звука, без выхода, без ответа.       А где-то далеко-далеко, быть может, за пределами самого мироздания, в тёмной библиотеке старинного родового поместья юноша резко распахнул изумрудные глаза. В их глубине бушевала настоящая буря чувств. Несколько долгих мгновений он сидел неподвижно, словно изваяние. Затем тишину библиотеки нарушил едва слышный всхлип. За ним последовал второй. Третий. Юноша зажал рот ладонью, отчаянно пытаясь не выдать свою слабость, свою боль. Но впервые за долгое время он оказался не в силах сдержать эмоции, захлестнувшие его с головой.       По щеке скатилась одинокая слеза. Следом за ней — ещё одна. Сейчас сердце оказалось сильнее разума. Произошедшее стало слишком ярким потрясением, к которому он оказался совершенно не готов. Но сейчас он мог позволить себе быть слабым, пока никто не видел. И только книги были его безмолвными свидетелями — и они сохранят эту маленькую тайну. Она утонет среди бесконечных рядов старых фолиантов и чужих историй.       Думать не хотелось. Потом будет потом. Там, за пределами этой комнаты, он вновь должен стать сильным. Стать целеустремлённым, неунывающим и полным надежды, чтобы достичь своей цели. Теперь всё это казалось ещё более важным и необходимым, как воздух. Ведь отныне у него появилась причина не останавливаться. В голове почти не осталось мыслей. Все они растворились, оставив после себя лишь одно единственное горевшее на его губах...       …Трандуил…