gut me

      — Мне сказали, что ты здесь, но не проводишь операцию. Что происходит?       Лин Вэнь стояла в хирургической форме в коридоре перед операционной. Большое стекло открывало вид на всё происходящее, а девушка, казалось, находится мыслями там, а не здесь.       Хуа Чэн остановился рядом, переводя взгляд в ту же сторону.       Под масками и шапочками было почти никого не узнать. К тому же, многие стояли в профиль или спиной. Операция действительно шла.       — Кто там?       — Операцию ведёт Се Лянь. Вместе с ординатором из урологии.       — Это не удаление опухоли? Разве её должна была не ты проводить?       — Должна была, — кивнула Лин Вэнь. — Но я передумала.       Хуа Чэн нахмурился.       — Он уже был на операциях до этого? — кивнул он в сторону Се Ляня.       — Да, ассистировал мне вчера.       — И как?       Лин Вэнь молчала, внимательно вглядываясь в происходящее.       — Твоя пауза вообще не обнадёживает.       — Всё было нормально. Делал, что нужно, не задавал вопросов и в обморок не падал, — Лин Вэнь усмехнулась. — Правду про него писали.       — И что? Такой он весь идеальный?       — Вообще нет. У него мизофобия.       — Мизо… Объясни?       — Боязнь заразы, грязи, иногда — крови.       Хуа Чэн посмотрел на Се Ляня, потом на Лин Вэнь, потом снова на Се Ляня и снова на Лин Вэнь.       — Извини? Ты рехнулась? Какого хера ты отправила его в операционную с такими проблемами? — взбесился Хуа Чэн.       Однако та только подняла руку, призывая успокоиться.       — Лучше смотри, — кивнула она в сторону Се Ляня. — Всё идёт отлично. Они знают, что я здесь, так что, в случае чего, позовут на помощь. А если учесть, что они вряд ли доверяют молодому и неопытному хирургу, наверняка действительно побежали бы сразу ко мне.       — И это повод отправлять туда психа?       — Угомонись, — строго осекла Лин Вэнь. — Он боится заразы и грязи, а в операционной всё стерильно. С одной стороны, он чувствует себя как рыба в воде, с другой — абсолютно игнорирует кровь, хотя и… Как я поняла, всё же боится её. Просто потрясающе.       — И тебе нравится вот так наблюдать за тем, как человек мучается и создаёт угрозу жизни для пациента?       — Он не создаёт её больше, чем может создать любой хирург с его опытом.       Хуа Чэн наблюдал за тем, как в операционной неспешно перемещаются два хирурга. Ши Мао, молодой ординатор, вёл себя хоть и стойко, но всё же значительно уступал по спокойствию Се Ляню.       — Почему операцией руководит не хирург-уролог?       — Потому что он в отпуске, остался только Ши Мао. А он ординатор. Не могу же я позволить ординатору проводить серьёзную операцию?       — Разве же она серьёзная?       — Она не такая тяжёлая. Ты же не думаешь, что я бы поставила его на сложную операцию вот так сразу?       — На твоём месте я бы вообще не подпускал его к операционной с его то больной головой.       — Вот поэтому именно я назначаю врачей на операции, а не ты, — сказала Лин Вэнь и даже довольно хмыкнула. — Назови мне хоть одного хорошего хирурга без проблем с головой, и я буду месяц работать бесплатно.       Хуа Чэн покосился на неё вновь.       — А ты уже его в хорошие хирурги записала? Ты-то?       — Я не говорю, что он профи, каких давно Китай не видывал, или что-то в этом роде. Я просто говорю, что он знает, что делает. И делает свою работу качественно. Резекция почки — не такая сложная операция, ты прав. Однако есть кое-что, что значительно осложняет её, — Лин Вэнь поднесла костяшки пальцев к подбородку и сощурилась, наблюдая за действиями Се Ляня. — Крупные вены пациента проходят очень близко к почкам, а одна из них даже проходит сквозь опухоль.       — Разве это не делает её неоперабельной?       — У его опухоли высок риск перехода в злокачественную. Более того — в операционной уже сидит гистолог, чтобы забрать вырезанные ткани на исследование, потому что также высока вероятность, что биопсия дала неточные результаты. Ему не помогла длительная терапия, мы не могли отказать ему в лечении.       — Что, если он угробит его у тебя на операционном столе? — возмутился Хуа Чэн. — Почему ты не отправила его ассистировать Дуан Сян?       — Послушай, не учи меня хирургии! Если не так, то как я ещё должна понять, на что он способен? Я стою здесь, готовая в любой момент подменить его. Вот только пока, как видишь, это не требуется.       Хуа Чэн хоть и не был доволен решением Лин Вэнь, всё же понимал, что ничего с этим поделать не может. Она и правда стоит здесь и контролирует процесс, так что, в случае чего, готова прийти на помощь.       — Как знаешь.       Он уже развернулся, чтобы уйти, но краем глаза заметил, как Лин Вэнь, до этого не шевелящаяся, дёрнулась.       — Блять…       Она заметно напряглась, и Хуа Чэн перевёл взгляд туда же, куда смотрела она. Се Лянь, который до этого был относительно чистый в силу только что начавшейся операции, теперь был перепачкан кровью до самого колпака. Даже по его очкам стекали капли крови.       Однако тот, кажется, даже не шелохнулся.       — Иди и меняйся с ним.       — Нет.       — Что значит «нет»?! Ты только что сказала, что он боится крови и грязи, ты хочешь, чтобы он потерял сознание прямо со скальпелем в почке пациента?       — Сам посмотри. Он даже не дёрнулся.       Се Лянь стоял в профиль, а из-за маски и отблеска очков было невозможно рассмотреть его эмоции. Однако его поза и недрогнувшие руки говорили сами за себя.       Лин Вэнь, кажется, зрелищем наслаждалась. Ши Мао держал зажим на сосудах, медсестра суетилась с отсосом, убирая всю кровь из полости. Затем она быстро сменила Се Ляню очки и протёрла тряпочкой лицо, вытирая пот и кровь с кожи.       Казалось, что всё было идеально.       — Видимо, он из тех хирургов, которые кипятком ссутся по резке людей, — тихо рассмеялась Лин Вэнь. — Ну просто чудо! У него, наверное, ещё и личной жизни нет…       — Прямо как у тебя.       — Чш, — осекла его Лин Вэнь, моментально становясь серьёзней. Операционная не была изолирована от посторонних звуков, однако из коридора можно было услышать разве что крики.       —…сестра! Смените доктора Ши!       Девушка, стоявшая рядом с Ши Мао, одной рукой резко перехватила у него зажим, другой пытаясь удержать мужчину от падения. Вторая, передав отсос в руки Се Ляню, побежала на помощь хрупкой на вид девушке, легко подхватив хирурга под колени и направляясь в сторону выхода.       — Ну и ординаторы пошли, — усмехнулась Лин Вэнь. — Надо же, а этому хоть бы хны.       Когда сестра буквально вынесла на руках Ши Мао, Лин Вэнь указала ей в сторону сестринской. Се Лянь же продолжил операцию всё с тем же спокойствием, что и прежде. Будто бы ничего и не произошло.       — Ладно, пойду я, — со вздохом произнесла Лин Вэнь.       — Будешь оперировать?       — Да нет, — пожала она плечами. — Буду ассистировать.       Хуа Чэн поражённо замер.       Он не помнил, когда такая гордая Лин Вэнь в последний раз позволяла кому-то взять ход операции в свои руки. Когда она в принципе в последний раз соглашалась на роль ассистентки. Хуа Чэн мог лишь предположить, что та видела в нём что-то, чего не видел пока он сам, что-то, о чём она не хотела говорить прямо. Возможно, просто ещё сама этого не осознав.       Когда Лин Вэнь перехватила зажим, Хуа Чэн покинул оперблок.

⚕️

Апрель, 11

      Спустя месяц Се Лянь всё же смог снять небольшую квартиру относительно недалеко от работы.       Он, не живя прежде в этом городе, вообще не ожидал, что в этом районе будет настолько сложно подобрать не то что стоящее, а в принципе хоть какое-то жильё. Так что, стоило ему отложить достаточно денег, второй проблемой стал поиск квартиры.       Но это всяко лучше, чем смущать другого человека собой.       — Доктор Се…       Се Лянь поднял голову на голос.       — Что?       Лан Цяньцю явно ещё не привык к новому угрюмому почти коллеге. Сам он проработал ординатором вот уже почти год, да всё никак не мог привыкнуть к тому, что режет людей.       Вернее, Се Ляню казалось, что хирургам не должно быть так неловко из-за того, что их «странный» коллега находится рядом.       В конце концов, все они здесь фрики.       — У меня пациент… В общем, мне нужно уговорить его на операцию, а он отказывается! И я не знаю, что делать… Но если не сделает — умрёт ведь… Жалко…       — Так попроси Лин Вэнь, в чём проблема.       — Доктор Лин скажет, что это моя проблема! И что я сам должен, ну… Уметь убеждать пациентов…       Се Лянь откинулся на неудобном стуле, рискуя повалиться на пол и удариться затылком о стену. Ножки были неустойчивы, пол — плитка.       — Что у него?       — Гангрена. Два пальца на ноге поражены, но пока можно спасти стопу… Только если он не будет медлить!       — И чем аргументирует отказ?       — Сказал, что уже старый и готов помирать.       Се Лянь вздохнул и неохотно поднялся с несчастного стула, взял со стола ключи, пару листков бумаги и пошёл за Лан Цяньцю к выходу.       — Тебе стоит научиться не привязываться к пациентам, — начал он, вытащив из кармана упаковку с зубочисткой, вскрыв её и всунув в зубы. — Пациентов много, а ты один. Лечи тех, кому это действительно нужно.       — Но разве не в этом суть врачей? — даже как-то расстроенно спросил Лан Цяньцю. — Ну, то есть, разве мы не должны спасать людей?       — А мы этого разве не делаем?       — Нет, вы не поняли! Я имею в виду… Эм… Делать всё, чтобы спасти каждого и каждому сострадать!       Се Лянь покосился на него. Зелёный юнец, идеалист — таких полно среди молодых врачей; среди взрослых же в итоге остаются считанные единицы. Сам Се Лянь уже давно не считал себя таковым. прекрасно видел свои изъяны, понимал, что некоторых пациентов спасти просто нельзя, а также свято верил в то, что на подобных сварливых стариков и идиотов ему насрать.       Да и в целом на людей… Как будто.       — На всех сострадалки не хватит. Выгоришь.       Они зашли в палату, где лежали те, кто только готовится к операции. Она была пятиместной: одна из коек пустовала, одна была занята кем-то, кто вышел, и трое лежали на своих местах.       — Господин Ян! — Лан Цяньцю подбежал к койке пожилого и угрюмого мужчины, читавшего газету.       — Чего ты опять пришёл, а? Я же сказал: не пойду на операцию!       — Это почему же? — спросил Се Лянь, одну руку всунув в карман, а другой глядя в историю.       — А ты ещё кто такой, а? Чё вы мне всё каких-то мальцов таскаете, позовите главного! Я хочу, чтобы меня выписали отсюда к чёртовой матери!       — А ещё чего хотите? — абсолютно спокойно спросил Се Лянь, не отрываясь от своего занятия. Мужчина начал закипать.       — Что у вас здесь за богадельня? Попросил же по-хорошему!..       — Вы отказываетесь от лечения? — перебил его Се Лянь, глядя прямо в глаза.       — Да… — уже не так уверенно ответил мужчина, кажется, напуганный холодным взглядом врача.       — Ну тогда вот вам листок раз, — Се Лянь положил на тумбу рядом с ним чистый лист, — и вот листок два.       — Что это? — непонимающе посмотрел на него господин Ян.       — На одном напишете отказ от лечения, на другом — завещание. Так и быть, поговорю с заведующей, чтобы вас отпустили съездить до нотариуса и заверить его официально.       — А… У меня написано уже завещание!       — Ну тогда один листок я заберу, — легко сказал Се Лянь. — Пишите отказ.       — А… А как? — потерянно сказал старик, очевидно, не готовый к такому раскладу.       — Я вам продиктую. Мне-то без разницы, больше отказов — меньше нам работы. Зарплата всё равно та же.       — В каком это смысле та же? — в миг заинтересовался мужчина.       — Ну та же. Нам ведь без разницы, провели мы операцию или нет. На руках ваш отказ, а нам заплатят за то, что мы её якобы провели. Так что пишите, — уже настойчиво ткнул пальцем в лист Се Лянь.       В шоке были не только другие двое пациентов, что находились в палате, а и сам Лан Цяньцю, который прекрасно знал, что Се Лянь прямо сейчас не просто врёт, а откровенно пиздит пациенту.       — Это… Это как бы вы за меня… На мои налоги меня же не вылечите?! — всё громче и громче возмущался господин Ян.       — Почему же? Мы готовы вылечить. Это вы отказываетесь.       — Я не отказываюсь!       — Почему это? вот, вы уже готовы отказ писать, — показывает Се Лянь на листок.       — Всё! Прочь поди, выпишите меня только! А отказ я не напишу, чтобы вам пусто было!       Лан Цяньцю расстроенно посмотрел на Се Ляня и даже вздохнул. Так красиво шёл, так удачно разводил его! И в итоге вот так проколоться…       Наверное, всё-таки некоторые пациенты просто непробиваемые.       — Ждите здесь.       Се Лянь вышел из кабинета и вернулся спустя минуту. Перед господином Ян он положил рецепт с несколькими препаратами, написанными по-латыни, так что ничего понятно не было.       — Чего это?       — А это рецепт на обезболивающее.       — А зачем это мне?       — Ну как же? Вы собираетесь умирать от гангрены. К вашему сведению, у вас не просто будет нога гнить, у вас начнётся заражение крови. Температура, жуткие головные боли, тошнота, диарея — и всё это только первые несколько дней. Вы будете скулить от того, насколько сильно у вас раскалывается голова, вы не сможете ни пить, ни есть, и будете умирать несколько недель в мучениях. Не могу же я позволить, чтобы вы так сильно страдали? С этими таблетками… Нет, с ними вам тоже будет очень плохо, да и не хватит их вам до смерти… Но, думаю, это не так уж и плохо, правда? Ну, я к тому, что иногда стоит потерпеть боль, потому что знаешь, что она скоро закончится, и ты умрёшь. Я не прав?       Мужчина к концу монолога побелел. Вероятно, он был не против своей смерти, и Се Лянь понимал это, но, когда говоришь пожилым людям о том, что их ждёт мучительная смерть, им становится зачастую если не страшно, то хотя бы обидно.       Столько лет жить, чтобы в итоге даже на покой не уйти без боли?       — В общем, купите по рецепту. Правда, они не дешёвые, сразу скажу. Возможно, придётся взять с отложенных на похороны.       — А что, без этих таблеток… Вообще никак?       Се Лянь пожал плечами.       — Можем просто пальцы отрезать. Ну а потом вы там сами решите, как вам безболезненнее умереть.       — Мне надо подумать.       — У вас есть пять минут, — бросил Се Лянь, глядя на наручные часы. — И я уйду.       — Ладно! Согласен я…       Когда Се Лянь покинул палату, забрав с собой рецепт и разорвав его по дороге, в коридоре его догнал Лан Цяньцю.       — Доктор Се, спасибо вам огромное!       — Пустяки.       — Это было просто… Вы так здорово его переубедили!       — В этом нет ничего такого.       — И вы… Знаете, вы же сказали, что не нужно привязываться к пациентам…       Се Лянь остановился и повернулся к Лан Цяньцю.       — Сказал. И?       — Но вы же сами так не думаете!       Се Лянь вскинул бровь.       — В каком смысле?       — Вы сказали, что нужно лечить только тех, кто хочет. И вы сделали вид, что вам всё равно, выживет он или нет, — глаза Лан Цяньцю загорелись, а улыбка расползлась по лицу. — Но на самом деле вам не было плевать! Вы сделали всё, чтобы он передумал! Значит, вы и сами верите в то, что нам нужно пытаться спасти всех?       Се Лянь некоторое время стоял молча, но в итоге выдохнул, и на долю секунды на его лице появилась мягкая улыбка. Однако, прежде чем Лан Цяньцю успел разглядеть её, он быстро развернулся и зашагал в сторону своего кабинета.       — Не неси ерунды. Я и правда не хотел бы резать ногу этого противного старика.       — А я думаю, вы хотели ему помочь.       Се Лянь открыл дверь в кабинет и, перешагнув порог, обернулся на Лан Цяньцю, который стоял поодаль.       — Знаете… Если честно, я сначала побаивался вас и считал, ну… Странным. Но вы правда хороший человек.       Се Лянь ничего не ответил и закрыл за собой дверь.

⚕️

      — Холодно тут у вас.       Хэ Сюань обернулась на знакомый голос и вскинула бровь.       — Се Лянь?       Мужчина прошёл между тел и сел на свободное место, свесив ноги.       — Вот, навестить пришёл.       Хэ Сюань вздохнула.       — Тебя Цинсюань послала?       — Да, — даже не пытаясь соврать, ответил Се Лянь. — Она очень переживала, что ты вскроешься и заменишь одного из них, — кивнул он на трупы.       — Столь благородно с твоей стороны, — съязвила Хэ Сюань. — Но мне это не нужно. Проваливай.       Се Лянь со своего места не слез.       — Пошли покурим.       Тишина.       — Я не взяла сигареты.       — Я взял, — он спрыгнул с кушетки. — Пошли.       Хэ Сюань сидела на пожарной лестнице, а сильный ветер раздувал короткие пряди у её лица. Она даже не особо переживала насчёт того, что может поджечь себе волосы.       — Сегодня дата смерти, да?       Хэ Сюань фыркнула.       — Что, уже доложила?       — Да так. В общих чертах.       — Ясно. Значит теперь ты делаешь вид, что весь такой спасатель? Психологическая поддержка?       — Да нет. Просто одному курить скучно.       — Ну конечно.       Недолгое молчание прервал Се Лянь.       — Давно?       — Пять лет назад, — неохотно ответила девушка.       — Ясно.       Се Лянь сощурился от заходящего солнца и поднял взгляд на Хэ Сюань.       — Тебе развеяться надо, а не сидеть в своём морге.       — А ты давно ли в психотерапевты записался? — скептично бросила Хэ Сюань.       — Цинсюань сказала, ты к нему не ходишь. То есть мало того, что помощь не принимаешь, так ещё и делать ничего с этим всем дерьмом не хочешь.       — Что? И это ты мне говоришь? На себя-то посмотри.       Се Лянь без доли стыда вскинул бровь.       — И что же со мной?       — У самого бед с башкой выше крыши, а меня вздумал учить жизни. Сам-то к психотерапевту не ходишь, но меня заставляешь?       — Не заставляю, просто повторяю слова Цинсюань.       — Спасибо, не стоило. Мне и её с Хуа Чэном хватает для этих нравоучений.       Глаза Се Ляня сощурились, когда он услышал знакомое имя. Повторив его у себя в голове, он мысленно усмехнулся, узнав новую для себя информацию.       — Они просто хотят помочь. И да, чтобы понять, что тебе нужна помощь, вовсе не обязательно самому за ней обращаться.       — Да ладно. Давай, скажи ещё что-нибудь очевидное и банальное, типа «я понимаю твою боль».       — Пф. Нет, не понимаю. Даже близко не понимаю.       Хэ Сюань перевела на него взгляд.       — Даже так?       — Слушай, я своего отчима зарезал, причём не случайно, ты правда думаешь, что мне знаком траур по потере?       Хэ Сюань вскинула бровь.       — Знаешь что? Ты в своём морге сидишь и света не видишь, поэтому в вечном трауре, — он выкинул сигарету и сменил её на зубочистку из упаковки. — Нахуй психотерапию. Нам надо выпить.       — С тобой?       — И с Цинсюань.       — Даже она на меня так не давит, как ты.       — А я давлю разве? Ну ладно, не хочешь — как хочешь, — он спрятал руки в карманы джинсовки. — Что ж, придётся нам самим сегодня опустошить несколько бутылок твоего любимого вина, которые совершенно случайно завалялись у Цинсюань…       Хэ Сюань затушила о лестницу сигарету.       — Сговорились, значит?       Се Лянь улыбнулся ей, ничего не ответив и закрыв за собой дверь.       Что ж.       Возможно, ему действительно не совсем плевать.

—

Глоссарий: 1. Шизоидная психопатия — (в общих чертах) это расстройство личности, характеризующееся замкнутостью, необщительностью, эмоциональной холодностью, слабой способностью к сочувствию и установлению теплых доверительных отношений, а также низкой потребностью в социальных контактах. 2. Гистолог — специалист, занимающийся исследованием тканей, в том числе и для вынесения решения о злокачественности или доброкачественности опухоли. 3. Биопсия — забор клеток или тканей органа пациента с целью их дальнейшего исследования. Забор клеток часто делают для определения типа опухоли перед лечением, но он не всегда может дать такой же точный результат, как забор тканей (который осуществим только после вырезания их из организма). 4. Многие доброкачественные опухоли могут в любой момент стать раковыми. Когда крупные сосуды проходят через опухоль, пациенту могут отказать в операции, пытаясь лечить его медикаментозно, так как высок риск обильной кровопотери. Однако при высоком риске развития онкологии или при отсутствии должного эффекта от других видов лечения пациенту всё же могут провести операцию.