gut me

      — Доброе утро.       Се Лянь, бросив это небрежно и сонным голосом, прошёл к холодильнику и вытащил из него бутылку с холодной водой.       — Ага. Доброе, — ответила Лин Вэнь совершенно нерадужно. — Что там со вчерашним аппендицитом?       — Состояние стабильное, послеоперационных осложнений нет.       Лин Вэнь повернулась к Се Ляню, отпивая из кружки кофе, однако, стоило ей поднять взгляд на мужчину, как напиток тут же оказался на истории болезни пациента.       — Какого хера, Се Лянь?!       Под курткой и лёгким шарфом на нём оказалась белая в чёрных пятнах водолазка.       — Что? — спросил он, не поворачиваясь, снимая с вешалки халат.       — Что за вид? У нас Хеллоуин, и ты решил закосплеить весёлую молочницу?       — Правда? — совершенно невинно спросил Се Лянь, поворачиваясь и накидывая на плечи халат. — Я думал, что больше похож на ковбоя.       Лин Вэнь опустила взгляд на его грудь и закрыла глаза рукой.       — Big milks… — повторила она надпись розовыми буквами на груди. — Я не хотела этого видеть. Ты думаешь, это подобающий для врача вид?       — Я закрою халатом, надписи не будет видно.       — И когда ты успел сменить свой нейтральный стиль на это?       — Я просто вчера проиграл подруге желание. Это всего на один день, — говорил Се Лянь, застёгивая пуговицы халата.       — Ты же понимаешь, что твой принт всё равно будет видно, потому что халат полупрозрачный?       Се Лянь нервно усмехнулся.       — Ну зато надписи не будет видно.       — Да уж, — Лин Вэнь отложила в сторону испорченную историю болезни, протёрла руку салфеткой и опёрлась бёдрами на стол за спиной. — Что, в карты проиграл?       — Да нет, обыграл. Пять раз, её и Хэ Сюань. Но потом меня перепили в клубе, — с печальным вздохом сказал Се Лянь, засовывая руки в карманы.       — Ты и клубы, — усмехнулась Лин Вэнь. — Потрясающе. Каждый раз мне кажется, что я знаю общие твои черты и паттерны, однако ты каждый раз поражаешь меня всё сильнее. Что, завтра окажется, что ты ещё и не такой спокойный, каким кажешься?       Се Лянь пожал плечами.       — Вообще-то я человека убил.       Лин Вэнь фыркнула.       — Кстати, за такой видок и испорченную историю болезни с тебя ночное.       — Справедливо, — сказал Се Лянь со вздохом и взял со стола нужные ему истории.       Дверь в ординаторскую открылась, и внутрь прошла Хэ Сюань. Она частенько сюда захаживала, чтобы обсудить что-то с Лин Вэнь, но сегодня на неё даже не взглянула.       — Ну что, бычок, выполняешь желание? — сказала она даже не насмешливо, а скорее вымученно, падая на кресло. Се Лянь какое-то время смотрел на неё, а затем тихо захихикал. — И чё ты смеёшься, будто это я в костюме коровки пришла.       — Ну извините, — Се Лянь захлопнул историю болезни и подошёл к двери. — Не всем же достаточно переспать с Цинсюань, чтобы желание считалось выполненным.       Ещё не договорив фразу, он вылетел из кабинета, потому что сразу же после того, как дверь за ним захлопнулась, в неё прилетела книга.       Когда Се Лянь сказал, что им нужно выпить, он не шутил, а говорил вполне серьёзно. Началось всё с невинных парочки бутылок вина и неловких разговоров между ними. Неловких — потому что Хэ Сюань и Се Лянь всё ещё не общались достаточно близко.       Однако после второй бутылки пошла третья, потом четвёртая, а дальше Се Лянь сбился со счёту. Они перешли на карты, в которые Се Лянь виртуозно играл даже на пьяную голову, потом Цинсюань откуда-то вытащила игру с карточками «правда или действие», и всё пошло — мягко говоря — по пизде.       Се Лянь пьянел моментально, а у пьяного его развязывался язык. Ши Цинсюань просто теряла тормоза, Хэ Сюань — тоже, но становилась при этом ещё и слишком напористой. Так вышло, что уже на третьем круге девушки валялись на полу и целовались, выполняя действие «поцелуй игрока справа», а Се Лянь ушёл на кухню за очередной бутылкой, лишь бы не смотреть на них.       Но он был даже рад, что пьяная Хэ Сюань перепутала право и лево, и целоваться пришлось не им.       Чувствовать себя третьим лишним никогда не ощущалось так странно, поэтому, вернувшись через пять минут без улова он без зазрения совести легонько пнул Ши Цинсюань под зад и с абсолютно равнодушным выражением лица сказал:       — Поехали в бар, пока вы не потрахались.       И они поехали, но почему-то в клуб.       А там они — разумеется — поспорили на то, кто кого перепьёт, а поспорили на желание. И в итоге Се Ляню она сказала прийти завтра в кофте, которую она — как понял Се Лянь уже позже — купила и присмотрела для проигранного спора уже давно.       А Хэ Сюань отделалась лёгкой участью — согласилась встречаться с Ши Цинсюань.       На самом деле, Се Лянь был уверен, что на трезвую голову она по классике пошлёт девушку нахер с такими приколами, но на деле же в больнице он увидел на её пальце кольцо.       А ещё он мало, что помнил. Зато утром получил пятнадцатиминутное голосовое от Ши Цинсюань, которая рассказывала ему обо всех вещах, которые он вытворял в клубе.       Ну… Всё было не так уж и плохо. В студенческие годы бывало и похуже.

⚕️

Апрель, 16

      — Я пошёл.       Се Лянь накинул на плечи джинсовку и проверил в карманах ключи и карту. Лин Вэнь хмыкнула что-то неопределённое ему вслед.       — Лин Вэнь! — в ординаторскую буквально ворвалась Сюань Цзи.       — Что? — обернулись сразу двое.       — Там парня привезли… Сейчас поднимают в операционную, он в аварию попал, ещё везут мужика, который на машине был.       — В каком состоянии?       — Парень… В ужасном, будто через мясорубку…       Лин Вэнь поднялась с места и бросила на Се Ляня взгляд.       — Задержись-ка.       — Понял.       Се Лянь без слов убежал переодеваться в хирургический халат, пока Лин Вэнь разбиралась с подробностями произошедшего.

⚕️

      — Я пойду в операционную к мальчишке, ты иди к водителю, — кивнула Лин Вэнь на вторую операционную. — Яньянь я вызвала, но она приедет не меньше, чем через час.       — С ним всё серьёзно?       — С парнем? В мясо. С мужиком нормально, быстро управишься.       Се Лянь предполагал, что под «нормально» подразумевается нечто экстренное, однако, придя в операционную, увидел лежащего настоле и стонущего от боли мужчину.       — Это тот второй пострадавший? — бросил Се Лянь с удивлением в голосе.       — Да, его только что привезли.       — Что за хрень? Его что, больше зашить некому?       — Но доктор Лин и направила вас сюда, чтобы… Вы зашили…       Ряд зубов справа виднелся из дыры в щеке. Всё его лицо было в крови, но на мясорубку это похоже явно не было.       — Его тоже сбили? — спросил Се Лянь, глядя на то, как мужчина ворочается и скулит от боли.       — Нет. Он был за рулём.       Се Лянь замер и повернулся к медсестре. Девушка вздрогнула, увидев в его взгляде нечто странное. Мужчина подошёл к пострадавшему и наклонился над чужим лицом, посветив в то лампой. Тот сощурился.       Он был в изменённом состоянии. Алкоголь — точно; возможно — дурь. Он едва соображал, где находится, а при такой ране наверняка орал бы от боли, но на деле же просто непонятно скулил и ворочался.       — От него пасёт за километр, — загробным голосом сказал Се Лянь. — Ему кололи обезболивающее?       — Да, в скорой написали, но оно слабое, конец смены, и вот…       — Колите ему пять единиц **.       — Но ему же не хватит… — робко заметила медсестра.       — Колите, — строго повторил Се Лянь. — Ему хватит.       Девушка кивнула и неуверенно ввела препарат, отчиталась перед Се Лянем и сказала, что нужно подождать.       — Нет времени ждать, — строго сказал Се Лянь. — Ассистируйте. Извлечём стёкла, срежем кожу, начнём шить.       — Но пять минут…       — Медсестра, пинцет, — строго сказал Се Лянь, и по одному тону девушка поняла, что спорить смысла нет.

⚕️

      — Се Лянь?       — Я справился с ним, пришёл помочь.       Лин Вэнь странно посмотрела на него, но махнула ординатору поменяться с ним местами.       — Яньянь уже едет.       — Руки лишними не будут.       На операционном столе лежал не мальчик — это была груда костей, выпирающих тут и там, кровавого мяса и торчащего кишечника, который уже вправляла обратно и зашивала Лин Вэнь.       — В правой руке осколки стекла, кость в суставе раздроблена, — быстро вводила его в курс дела девушка. — Спасать нет смысла.       — Нога?       — Сам видишь, — Лин Вэнь мрачно усмехнулась. Ногу пережали жгутом, но кровь так и сочилась — всё ниже колена было в крови и порванных сухожилиях, стопа была раздроблена полностью на крошечные щепки.       Берцовые кости торчали, выгибая ногу под неестественным углом. Спасать действительно было нечего — было ясно, что внутри, под мышцами, и эти кости были всмятку. Коленный сустав, на удивление, оказался относительно цел, вот только значения это не имело.       Спасти ниже него было нечего.       — Пилу, — мрачно сказал Се Лянь.       Он никогда прежде не отрезал своими руками конечности.       Признавать, что не можешь спасти человека, тяжело. Точно так же тяжело собственноручно делать кого-то инвалидом. И если мозгом ты понимаешь, что просто не можешь поступить иначе, что этот парень всё равно не сможет ходить с обрубком ноги, висящем на единственном сухожилии и куске кожи в сантиметр шириной… Когда кровь из вовремя не пережатой ассистентом артерии хлещет в лицо, тебе кажется, что это ты его убиваешь.       Что это не вина того урода, который напился и сбил мальчишку на пешеходном переходе.       Что это твоя вина.       — Яньянь, ампутируй руку.       Се Лянь резко вскинул голову. Он так погрузился в процесс зашивания и перевязки, что сам не заметил, как в операционной появилась Яньянь Чжуан. Девушка кивнула ей и уже направилась на место у стола, когда Се Лянь крикнул:       — Зачем ампутировать? Её можно спасти, — он посмотрел на Лин Вэнь. Лицо её, чернее тучи, выражало лишь усталость и недовольство.       — Как ты её спасёшь? Будешь собирать по кусочкам? В его состоянии такие переломы могут и не срастись, а времени нет. Не неси херни, он и так потерял много крови, — бросила Лин Вэнь, не отвлекаясь. — Займись осколками и другими ранами.       — Он и так потерял и глаз, и ногу…       — Се Лянь.       Он оглянулся на Яньянь. Та лишь печально посмотрела на него в ответ.       — Мы должны спасти его. Нет времени на пазлы из костей.       Се Лянь не собирался с этим мириться.       Он отошёл со своего места и показал на него девушке.       — Тогда ты разберись с осколками, а я займусь рукой. Сестра, зажим.       — Се Лянь, — Лин Вэнь злобно на него посмотрела, но встретилась лишь с упрямым, и при этом пугающим взглядом мужчины.       Это был не его взгляд. Это был взгляд безумца.       — Я просто делаю свою работу.       Лин Вэнь было не до сюсканий с хирургами. И уж тем более не до нравоучений.       — Если он умрёт, я тебя уволю, а его родителям скажу, чтобы они тебя засадили.       Челюстно-лицевой хирург стоял рядом и экстренно спасал пустую глазницу парня.       Се Лянь её уже не слышал. Он приказал сестре пережать сосуды, а сам приступил к операции.       Плечевая кость была сломана пополам, лучевая и локтевая — на мелкие кусочки. Яньянь Чжуан не преувеличивала, когда называла это «пазлом».       — Подготовьте пластины.       Се Лянь вытаскивал из руки мелкие осколки сначала стёкол, потом — костей. Щепки он выкидывал, фрагменты побольше, которые ещё можно было вернуть в руку — оставлял.       Лучевая кость пострадала меньше — перелом со смещением, проткнула насквозь кожу, зато почти не раздробилась. Пластина легла легко.       С локтевой всё было сложнее. У сустава пошла трещина, вся остальная — почти целиком в мелких осколках. Чтобы сложить их в кость, нужна ювелирная работа, желательно не в таких условиях.       — Нужна ещё кровь. Состояние критическое.       Се Лянь никого не слышал. Пока его не тронут, он будет продолжать выполнять свою работу.       Осколок за осколком. Всё в крови, но ему плевать. Медсестра стоит рядом с зажимом и отсосом, чтобы избавиться от лишней крови.       Хотя в случае этого парня кровь была вообще не лишней.       Се Лянь не жалел и не сомневался. Он знал, что должен спасти руку, знал, что не может бросить всё, тем более сейчас.       — Показатели падают…       Пластина на локтевую кость, почти закреплена.       — Доктор Се, нужно зашивать…       — Неси скальпель.       Разорванную местами по краям кожу пришлось аккуратно срезать. Се Лянь приступил к зашиванию, снова вернувшись к игнорированию всего окружения. Сейчас для него существовали только рука, ассистирующая медсестра и он сам.       Швов пришлось наложить больше, чем Се Лянь сделал за этот месяц всего. Яньянь Чжуан присоединилась к нему, когда закончила с большей частью осколков, и помогла зашивать руку.       — Ты все осколки вытащил?       — Да.       — Что с сухожилиями?       — Накладываю швы.       Яньянь Чжуан занялась ранами от осколков по всему предплечью. Они были глубокими, но по площади небольшими. Се Лянь буквально сшивал руку, разломленную напополам на месте локтя.       Лин Вэнь, вытащив очередной осколок, перевела взгляд на Се Ляня. Хоть она и не могла ничего сказать против, банально потому что ей было не до него, девушка и сама, наверное, хотела бы спасти парню как можно больше конечностей и органов.       Но в ней говорили опыт и заскорузлость. Она видела слишком много смертей тех, кто просто истёк кровью на столе. Кто не вышел из наркоза, кто отверг всю донорскую кровь, кто оказался с гемофилией, а препаратов для остановки крови просто не было в больнице, потому что руководство было мягко говоря дерьмовым…       Она не была идеалисткой. Она просто хотела спасать.       Се Лянь был моложе. В нём играл его хирургический максимализм и одержимость работой, его перфекционизм и безумная тяга спасти всё, что только можно, как только он переступает порог операционной.       Здесь он другой человек.       Здесь он чувствует себя спокойно, на своём месте.       Лин Вэнь лишь знала, что однажды этот его идеализм попросту убьёт какого-то пациента, и тогда что-то в нём сломается окончательно.       Она знала это и просто ждала.       И… Она не признается, возможно, даже сама себе, но она боялась. Боялась за него, из-за того, что он больше не сможет оперировать. Как те хирурги, которые спивались после первой же смерти на их столе, как те, кто теряли всякую веру в себя… Как те, кто разочаровывались в себе, потому что первая смерть отлично окунает лицом в грязь врачей с комплексом бога и сильно бьёт по самооценке.       И Се Лянь однажды окажется на дне.       Он встретился с Лин Вэнь взглядом на долю секунды, пока сестра отошла за пластиной. И тогда девушка мелко и нервно рассмеялась.       Точно. И как она могла позабыть?       Се Лянь ведь псих. Он уже на грёбаном дне.

⚕️

      — Как там Менгьяо Чэ?       Наутро в больницу приехали родители пострадавшего в аварии парня и сообщили его имя. Меньгьяо Чэ, шестнадцать лет. Вернее, уже шестнадцать — сбили его прямо в день рождения.       Родители, разумеется, в истерике, парень — в реанимации. Потерять столько крови и выжить — это уже подвиг.       — Никак. Состояние стабильное, ничего не меняется.       Сюань Цзи вообще не выглядела выспавшейся. Как, в общем-то, и сам Се Лянь.       — Лин Вэнь разве не сказала тебе проваливать? — спросила она недовольно, хлопая по столу стопкой документов.       — Я и здесь неплохо поспал.       — Где? В кабинете на кушетке? Давай, расскажи мне ещё что-нибудь смешное.       Се Лянь тяжело вздохнул.       — Сделаю обход и поеду.       Лин Вэнь уехала домой сразу после того, как Менгьяо Чэ стабилизировали, Яньянь тогда же. Соответственно, у обеих после тяжёлой операции образовался выходной, чтобы отоспаться.       У Се Ляня, вообще-то, он тоже был. Но вот только идти в пустую квартиру не очень-то и хотелось, а остаться подольше на работе было даже легко и нескучно. Так он пролежал на кушетке до восьми утра и пошёл на обход пациентов.       Менгьяо Чэ лежал в реанимации без изменений. В его случае, разумеется, рассчитывать на изменения не стоит. Нужно благодарить медицину уже за то, что он в стабильном состоянии, а жизненные параметры не снижаются.       Из его тела буквально сделали решето.       — Сюань Цзи, дай мне карту господина Цзэ.       Проигнорировав Хуа Чэна, стоящего рядом, Се Лянь стучал пальцами по стойке. Спать хотелось ужасно, но состояние господина Цзэ его напрягало.       — А зачем тебе она? — крикнула она, разбирая папки. — Это не его сегодня должны выписать?       — У него задержка мочи. Нужно понять, из-за чего она.       — Ну так скажи медсёстрам поставить ему катетер, а через пару часов придут Фэн Синь и Дуан Сян, пусть они и решают проблемы.       Се Лянь взял у неё карту и начал листать прямо на месте. Девушка же отошла к Хуа Чэну.       — Так что вы спрашивали по поводу операции?       — Лин Вэнь не отвечает на телефон, а мне нужен отчёт.       — Господин Хуа, она приедет завтра, неужели это не подождёт?       Хуа Чэн помассировал переносицу.       — Мне нужен отчёт. Сейчас. Кто проводил операцию?       Сюань Цзи поджала губы.       — Из хирургов — Лин Вэнь, Яньянь Чжуан, Се Лянь…       Дальше Хуа Чэн не слушал — уловив знакомое имя, он медленно повернулся корпусом к стоящему в паре метров от него Се Ляню. Тот же, кажется, вообще не обращал на мужчину внимания. Вернее, в принципе ни на кого не обращал.       Сюань Цзи замолчала, бросая взгляды то на Се Ляня, то на Хуа Чэна. Поняв, что тот ничего не ответит и даже не отреагирует, она громко прочистила горло, только тогда привлекая внимание Се Ляня.       Показав взглядом в сторону, она заставила его повернуть голову к Хуа Чэну.       — Через полчаса с отчётом об операции. У меня.       Когда Хуа Чэн ушёл, Се Лянь вымученно посмотрел на Сюань Цзи.       — А тебе сразу говорили: проваливай. Медсестёр он бы отчёт писать не заставил.       — Что вообще за бред, — Се Лянь недовольно захлопнул папку. — Раньше их не требовали так срочно.       — Потому что операция серьёзная.       Се Лянь тяжело вздохнул.       В тот день он ушёл домой только ближе к вечеру.

—

О персонажах: - Менгьяо Чэ — парень, пострадавший в аварии, 16 лет - Яньянь Чжуан — хирург, 38 лет, специализация: торакальная хирургия (органы грудной клетки, за исключением сердца) - Дуан Сян — хирург, 32 года, специализация: онкология и нераковые опухоли