Гамбургер

Нью-Йорк, Штаб-квартира ООН, через две недели. — "Операция мирного удержания Бахрейна была успешной." Так началась речь американского посла, перед залом, полным лиц, которые не знали цену слову "успех". На скамье Ирана сидит новый представитель — выбритый технократ в очках. Старого духовного лидера больше нет. На месте Аль-Арабии — пустота. Никто не признал новое государство. Ни один флаг. Ни одна делегация. — Мы не позволим фанатикам использовать религию как повод для геноцида, — продолжил посол США. — Бахрейн остался свободен. Но залив заплатил за это кровью. В кулуарах уже шли совсем другие разговоры: — Кому теперь достанется нефть Саудов... Аль-Арабии? — Кто займёт вакуум власти? — Китай уже подписал "меморандум о гуманитарной стабилизации" с шиитами на юге... — Турция отправляет "добровольцев"… Эр-Рияд. Раньше — столица. Теперь — призрак. Город, где раньше неон отражался в стекле высоток, теперь утопал в тумане из сажи. Без центральной власти, Аль-Арабия превратилась в лоскутное одеяло из военизированных анклавов. Каждая группировка — со своей шариатской интерпретацией, со своим эмиром, своими расстрелами. Король так и не вернулся. Его изображение осталась только на полусожжённых банкнотах. Тегеран. После позора неудачного десанта старый аятолла скончался — инсульт, инфаркт или отравление — никто не знает. Новый лидер — генерал из КСИР, в костюме, с ноутбуком и улыбкой. Он обещал "переосмыслить стратегию", но одновременно активировал новые ракетные базы в Белуджистане. Бахрейн. Американская база стоит, как клин между двумя руинами. В казарме сержант МакГрейди смотрит в небо, где больше нет дронов. Ривера перевязывает руки новобранцу. Дэнверс подписывает отставку. — Мир? — спрашивает кто-то. — Нет, — отвечает МакГрейди. — Просто перерыв. И где-то глубоко в подвале одной разрушенной мечети в Аль-Арабии... ...юноша в маске записывает видео на древнюю камеру. На стене — новое знамя. Ни зелёное. Ни чёрное. Белое. На нём — слова: "Пока неверные спорят, мы восстанем."