Чужды ли лису срамные романы?

Рэй лежал на татами, раскинув конечности во все стороны. Лето выдалось особенно жарким, солнце неустанно палило весь день так, что не выйти на улицу без зонта до самого вечера. Даже ветерок, который изредка дул на Рэя из открытых сёдзи, почти не помогал. И только оголившись по пояс, как-то удавалось избежать перегрева. Лёжа с закрытыми глазами, Рэй слушал тихое бормотание Ёшимицу, который читал на веранде. Читал ли он для себя или же для них обоих, чтобы скрасить скучный жаркий день — неизвестно, но Рэй был не против. Когда очередной поток ветра ворвался в дом, обласкав оголёную взмокшую кожу, Рэй чуть ли не вознёсся на небеса от удовольствия, довольно промычав. И день уже не казался таким надоедливым, ведь было в этом моменте что-то по-особенному живое и спокойное — лежать в тени дома на голом татами, иногда ловя дуновения ветра, и слушать, как Ёшимицу читал какой-то глупый роман для девушек. — Шотаро отвернулся от краснощёкой Кудзунохи, сдерживая мужское рвение притянуть её и поцеловать в губы, обняв за хрупкую талию, — тон Ёшимицу стал тише, он как-то тяжело вздохнул и, наверно, нахмурился. Рэй знал, что он хмурился всегда после подобных осуждающих вздохов, поэтому принялся слушать с большим интересом. — Но Кудзуноха не хотела оставаться для Шотаро всего лишь подругой детства, годящейся только для прогулок. Она обошла мужчину и смущённо прикоснулась к его щеке, словно лиса-обольстительница. И тогда Шотаро больше не смог сдерживать своего желания. Он наклонился и поцеловал Кудзуноху, как того и желая, обняв за талию. Девушка оказалась хрупка и невинна, но отзывчиво поддавалась грубым мужским рукам, — Ёшимицу остановился, перелистнув страницу, а вместе с тем новый поток ветра прошёлся по Рэю, вновь заставив его довольно промычать. Лис тут же тихо цокнул, но продолжил. — Шотаро заботливо уложил Кудзуноху на постель, развязывая пышный бант оби. Девушка смущённо ойкнула, но не испугалась и не отстранилась, лишь чуть-чуть попыталась скрыть наготу руками. Но Шотаро отнял их, любуясь прекрасным видом обнажённой и смущённой девушки под собой. Он прикоснулся губами к её горячей коже на груди, показавшейся такой мягкой и приятной. И подумал тогда Шотаро, что был глупцом, не замечающим собственной любви к прекрасной девушке, — Ёшимицу пробухтел что-то невнятное, Рэй не разобрал, но точно был уверен, что тот ругался то ли на автора, то ли на саму книгу. — Шотаро вскоре обнажился, став так близко к Кудзунохе, что ясный ум затуманился. Он провёл грубыми пальцами по нежной коже живота девушки, а затем спустился к самой розе. Да что же это за срамная книжка такая, — уже громче выругался Ёшимицу, тем не менее протаторотил следом: — Обласкав любовную розу пальцами до тяжёлых вздохов, Шотаро возжелал испробовать на вкус цветочный нектар, — неоднозначно закончил лис, замолкнув. Рэй же лишь лениво потянулся, зевнув, а когда вдруг открыл глаза, то сразу заметил Ёшимицу, заглянувшего внутрь дома. Он смотрел как-то уж недовольно, словно Рэй отвлёк его от чтения громкими звуками. — Извини, я буду тише, — сказал Рэй, а Ёшимицу только сильнее свёл брови, но быстро спрятался на другой стороне дома. Затем послышалось шуршание, которое вскоре угомонилось, и Ёшимицу продолжил читать: — Проведя языком по невинным лепесткам, Шотаро с трудом сдерживал мужское величие. Но вкус бутона пленил и хотелось увидеть, как он распустится. Шотаро посмел прикоснуться к лепесткам пальцами под трепетную мелодию Кудзунохи, а затем нагло пробрался ими к самому…— Ёшимицу проскулил и притих. Рэй только слышал, как его хвосты ёрзали по полу, хотя вскоре всё отошло на второй план перед дрёмой. По особому ленивый день в паре с жарой совсем отбивали желание что-либо делать, нагоняя сонливость. А бормотание Ёшимицу, которого Рэй особо то уже не различал, совсем убаюкали. И лёжа с закрытыми глазами, Рэй вот-вот собирался провалиться на дневной сон, как почувствовал прикосновение. Он поднял голову, озадаченно посмотрев на Ёшимицу, разместившегося у его ног и, кажется, пытавшегося развязать пояс. — Ты… — Умолкни и лежи, — как-то раздражённо рявкнул Ёшимицу, но Рэй знал, что в голосе его не таилось злобы, скорее стыд своих желаний? Рэй не стал больше ничего спрашивать, пока Ёшимицу не укусил за чрезмерное любопытство. Он лёг обратно, расслабившись и прикрыв глаза. Очередной порыв ветра принёс глоток прохлады, но Рэй не посмел издать ни звука, заподозрив неладное в поведении лиса. Когда же на животе пролегла дорожка мягких поцелуев, а характерный для них звук стал слишком громким в образовавшейся тишине, Рэй не удержался от вопроса: — Неужели эта срамная книжка пробудила в тебе желание? — Молчи, — Ёшимицу ущипнул его за бок в отместку, но уже следом поцеловал покрасневшую кожу. — Сам же издавал столько непристойных звуков. — М? Я просто отдыхал, — недоумённо сказал Рэй, не поднимая головы. А когда поцелуи начали спускаться вниз, тяжело выдохнул, поняв, чего добивался лис. — По-моему, у лисёнка просто слишком грязные мысли. Ай! Рэй тут же дёрнулся, когда острые клыки нарочно куснули сильнее обычного. Он поднялся на локтях, но столкнулся только с довольным взглядом Ёшимицу, который был только рад хорошо отомстить. Хвосты поднимались высоко, затворнически обмахивая обладателя, и, в общем то, Ёшимицу как никогда напоминал хитрого лиса. — Разве я сказал неправду? — Рэй покачал головой и лёг обратно. В смущении Ёшимицу был ещё страшнее, чем в гневе, поэтому оставалось смириться с его правилами. — Ты слишком много болтаешь. Мне прекратить? — Ёшимицу задел кончиком хвоста живот, щекотно очертив им подтянутые рельефные мышцы. Рэй напрягся, втянув воздух. — Ты слишком коварен. Жара на тебя так влияет? — Мне прекратить? — переспросил Ёшимицу, сразу одарив Рэя новым поцелуем, уже зная, что тот не решится остановить лиса. — Нет, — поражённо сказал Рэй, каждый раз удивляясь ненасытным аппетитам Ёшимицу и его переменьчивости. Ещё с утра он наказал не приближаться, сославшись на то, что ему слишком жарко от любых прикосновений, а уже спустя пару часов сам лез к Рэю. Довольно хмыкнув, Ёшимицу поудобнее разместился между ног, продолжая осыпать краткими поцелуями Рэя, пока цепкие пальцы развязывали пояс. Когда первые довольные вздохи начали срываться с чужих губ, уши встали торчком, не желая пропустить ни одного, а хвосты довольно заёрзали по полу. Вскоре Ёшимицу удалось развязать пояс и скинуть оставшееся кимоно с Рэя. Он провёл ладонями по оголённым крепким бёдрам, нарочно оцарапав кожу до незаметных белых полос, а затем припал губами к ткани набедренной повязки. Рэй внезапно охнул, когда влажный язык коснулся мужества через ткань. Он протянул руку и зарылся пальцами в жёстких волосах Ёшимицу, но тот мотнул головой, сбросив её. — Не трогай. Рэй выругался про себя, потому что, кажется, лис был заинтересован в игре, нежели в быстрой разрядке. Тем не менее, он послушно убрал руку, сжав в кулак, а другой прикрыл глаза. — Молодец, — похвалил Ёшимицу, заставив мурашки пробежаться по коже. — Тебе ведь нравится, когда я тебя хвалю? Он провёл пальцем по очертанию мужества под тканью, начинающее проявляться всё чётче и чётче. И Рэй заметно напрягся, а пресс его стал отчётливее. — Нравится? — переспросил лис. — Ёшимицу, — взмолил Рэй. Он не выдержит пытки в столь жаркий день, когда голова и так шла кругом. Ёшимицу всегда был по-своему жесток, если сильно хотел. Он мог долго мучать Рэя, пока тот не начнёт молить о разрешении закончить. Конечно, если бы сам Рэй был против, лис бы остановился, но мужество предательски поддавалось лисьим уловкам. — Если ответишь, я сделаю всё быстро, — Ёшимицу нарочно положил всю руку на мужество, чуть погладив с нажимом самыми кончиками пальцев и внимательно смотрел, как кадык Рэя сделал движение вверх-вниз, пока тот боролся с самим собой. — Повторю. Тебе нравится, когда я тебя хвалю? — Нравится. — Какой послушный, — в голосе послышалась явная улыбка, на что Рэй обиженно пропыхтел. — На всё соглашаешься. — Как тебе откажешь? — Рэй из-под руки поглядел на Ёшимицу, который наклонился к его мужеству, продолжая медленно поглаживать. — Бесстыдник. А если кто-нибудь решит заглянуть в гости? — Я то бесстыдник? Твоё мужество убедительно показывает свою воинственность и готовность к бою. А всё потому, что я спросил, нравится ли тебе моя похвала. Разве не признак бесстыдства, мой дорогой Рэй? — Ёшимицу оставил невесомый поцелуй на выпирающем мужестве, чуть ли не хихикая, ведь не было счастья больше, чем глумиться на Рэем. — А если кто и захочет пожаловать в гости, то я уж точно услышу. Или, может, тебе бы хотелось, чтобы нас застали за этим непристойным делом? Как и ожидалось, Рэй ничего не ответил, а на его груди проявился яркий соблазнительный румянец. Ёшимицу бы расцеловал и грудь, и шею, но перед ним была вещь поинтереснее. Поэтому, осторожно развязав набедренную повязку, он не смог не удовлетвориться видом абсолютно возбуждённого естества, не медля проведя языком по всей длине. Рэй вобрал воздуха в грудь до предела, а его дыхание быстро сбилось, став поверхностным и слишком частым. Ёшимицу слушал его с упоением, наслаждаясь отдачей. Он медленно повторил движение языком, нарочно заострив внимание на верхушке, сразу услышал ответную реакцию. Взяв мужество в руку, он сжал его именно так, как нравилось Рэю, проведя ей медленно, не спеша. — Ёшимицу, я не вынесу, если ты будешь надо мной издеваться, — Рэй немного приподнялся, тут же пожалев, ведь вид лиса, разместившегося рядом с его мужеством, только больше пробудил в нём желание. А Ёшимицу словно этого и добивался, растянув хитрую ухмылку, но даже не остановился, продолжая неторопливо ласкать рукой естество. — И чего же ты хочешь? — спросил лис, ответно посмотрев исподлобья. — Ты изверг, — Рэй сглотнул. — Пожалуйста, не заставляй меня говорить эти грязные вещи вслух. — Хорошо, тогда я продолжу ласкать тебя медленно, — протянул лис, растягивая каждое слово. Он задержался рукой наверху, проведя пальчиками по самому кончику, а следом Рэй шумно выдохнул сквозь зубы. — Буду делать это не спеша, пока на твоих прекрасных глазах не появятся слёзы от сладкой пытки, — Ёшимицу водил рукой, не разрывая зрительного контакта, чувствуя, как естество требовало ускорения. И лис не меньше хотел пойти ему навстречу. Рэй тихо простонал, скорее даже жалобно, опустившись обратно на пол. Он ещё немного терпел, пытаясь поддаваться навстречу руке Ёшимицу, но тот и вовсе убирал её, стоило сделать лишнее движение. И прошло совсем немного времени, как терпение Рэя лопнуло. Он закрыл рукой глаза и попросил: — Можешь сделать это ртом? — Посмотри на меня, — Ёшимицу очертил когтями другой руки напряжённый живот. — Мне стыдно, — Рэй помотал головой. — А лисёнком меня называть не стыдно? Я всё-таки лет на семьсот тебя старше, — Ёшимицу в награду ускорился, выбив стон из груди. — Ну же, посмотри на меня, — но Рэй не согласился, а когда рука вновь замедлилась, чуть ли не прохныкал от разочарования, что так не соответствовало его мужскому образу. Тогда Рэй посмотрел на лиса красный и смущённый до предела. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Но услышав вопрос, Рэю показалось, что будет проще насладиться медленным удовольствием, чем говорить такую похабщину, глядя Ёшимицу в глаза. А тот озорно поднял брови, ожидая, когда же Рэй сдастся полностью. И ведь он любил такие игры, вынуждал каждый раз говорить постыдные просьбы вслух, а самому то было проще остаться ни с чем, чем попросить почесать за ушком, хоть ему и нравилось. — Можешь продолжить ласку ртом? — пересилив себя, спросил Рэй. — Конечно, могу, — Ёшимицу чудом удержался от грязного комментария по поводу вида Рэя и поскорее поспешил спрятать улыбку, поцеловав загорелую и бархатистую кожу бедра. Поднимаясь всё выше и выше, Ёшимицу невесомо коснулся губами мужского величия, затем ещё и ещё, пока не добрался до самой верхушки, вобрав её в рот. Удовлетворённый стон раздался во всей комнате, совсем бесстыдный, хотя о своём бесстыдстве Рэй всегда умалчивал. Да только разве человек, обременённый стыдом мог заниматься любовью чуть ли не каждый день? Мог ли утолять лисьи аппетиты так усердно и старательно? Мог ли соглашаться на все грязные вещи, что ему предлагали? Ёшимицу уже давно подозревал, что Рэй лишь натягивал на себя шкуру овечки, являясь волком. Поиграв немного языком и получив награду в виде довольных стонов, Ёшимицу вобрал мужество до середины. — Ох… Ёшимицу, — Рэй сжал его плечо, зная, что до головы дотрагиваться нельзя, но каждый раз так хотелось. Сложно было не направить его, не толкнуться вглубь или хотя бы зарыться в волосах. Ёшимицу почти всегда запрещал, боясь при малейшей неаккуратности порезать мужество клыками. Помогая себе рукой, не забывая водить по чувствительным бёдрам когтями, Ёшимицу сам чуть ли не стонал от удовольствия. Наслаждаться Рэем во время близости было самой приятной частью, ведь каждый сун его тела принадлежал только лису. Он мог облизывать горячую бархатистую кожу, поцелованную песками, мог прикусить где хотелось, мог прикоснуться к самым сокровенным местам, но самое любимое — все страстные стоны доставались только его ушам. Удовольствие Рэя целиком и полностью принадлежало ему, и разве хоть одному хищнику на свете не понравится беззащитный вид своей добычи? Когда Ёшимицу вобрал его естество полностью, Рэй слабо прогнулся в спине, сжав плечо чуть ли не до онемения. Но Ёшимицу был непротив, ведь сам иногда заигрывался и не замечал, как царапал своего хрупкого человека. Когда лис сделал ещё пару толчков, проталкивая его в самую глубь, Рэй слишком надрывно задышал. — Ёшимицу, — прошептал он словно в бреду. — Если ты так продолжишь, я закончу слишком быстро. Но Ёшимицу лишь на мгновение позволил себе отдышаться, а затем снова продолжил ласкать естество языком. — Я хочу, чтобы ты тоже, — с придыханием сказал Рэй, попытавшись отодвинуть лиса. Хвосты начали гулять по оголённым ногам, щекоча и так чувствительную кожу, словно перья. Ощущения смешались воедино, Рэй плотно зажмурился, не зная куда себя деть. А когда Ёшимицу вновь вобрал его полностью, пик удовольствия приблизился слишком быстро, но до того, как приятная волна окатила Рэя, лис отодвинулся. И сам не понимая, чего хотелось больше — закончить начатое или хорошо полюбить лиса, Рэй разочарованно простонал. Он облизнул губы, посмотрев вниз. Ёшимицу довольный тут же глянул в ответ, читая его желание по глазам. Он убрал руки, чтобы точно не позволить Рэю закончить, а затем вдруг приподнялся и подполз, нависнув над ним. И почему, каждый раз находясь под лисом, сам Рэй чувствовал себя наивной барышней, которую нагло смутили, зажав в углу? — Как же ты хочешь доставить мне удовольствие? — рука Ёшимицу прошлась по оголённой взмокшей груди, поднялась по шее и коснулась пухлых губ. Приоткрыв чужой рот и слабо нажав на язык, он спросил: — Хочешь сделать это своим ртом? У тебя хорошо получается, — Рэй в ответ возмущённо промычал, но сопротивления не оказал. — Ну же, скажи, чего ты хочешь. Я глупый, намёков не понимаю. Ёшимицу вернулся рукой к подбородку, затем снова к шее и груди, словно не нарочно задев чувствительную бусину. — Хочу, чтобы ты сжалился надо мной, — Рэй подцепил руку лиса, поднеся её к губам. Поцеловав тыльную сторону ладони, украшенную шрамами, он переплёл пальцы. — У тебя рука мокрая, — пропустив мимо ушей просьбу, заметил Ёшимицу. — Ты невыносим, — пропыхтел он, но уже следом потянул лиса на себя, не давая ему времени на возмущение. Рэй живо поменялся с ним местами, на этот раз разместившись между его ног. Хотя, если бы сам Ёшимицу не желала такого расклада, ни за что бы не позволил себя опрокинуть. — Хочу с тобой близости, — прошептал он над дрогнувшим ухом. — Близости? И что же ты будешь делать со мной? — лис, даже прижатый к полу, словно бы по-прежнему оставался наверху, и так было всегда. Не смотря на то, что Ёшимицу занимал нижнюю позицию, почти после каждой близости Рэй чувства себя так, будто это его хорошенько залюбили. Рэй втянул природный запах Ёшимицу у пушистого ушка, затем оставил поцелуй на виске и, не став отвечать на вопрос, занял губы лиса более полезным делом. Попутно развязывая кимоно без капли стеснения, он пробрался руками к талии, огладив следом живот и тазобедренные косточки, уже не так торчащие благодаря хорошему аппетиту. Хвосты по обычаю начали водить по спине Рэя, но тот вдруг отстранился. — Прости, мой самый яркий свет, если ты будешь обвивать меня хвостами, боюсь, я потеряю сознание от жары, — а следом виновато поцеловал лиса в лоб. — Я постараюсь сдержать, — совсем не злобно ответил Ёшимицу, расплетя хвосты. Рэй тихо поблагодарил и спустился к шее, пройдясь по чуть солоноватой коже языком, после медленно украшая её поцелуями. Раскинув тонкое кимоно, Рэй быстро развязал набедренную повязку, сразу обхватив возбуждённое мужество Ёшимицу. Размазав большим пальцем жидкость желания по самой верхушке, Рэй услышал тот самый заветный вздох, обозначающий, что он делал всё правильно. А когда Рэй принялся неспешно водить рукой по естеству, из уст лиса полились тихие стоны, которые он старался приглушить. — Тебе нравится? — спросил Рэй, не оставив ни единого места без поцелуя на тонкой шее. — Да, — на одном выдохе сказал Ёшимицу. — Тогда, может, мне позабавиться с тобой также? — Рэй замедлил движение, почти сойдя на нет, тут же встретившись с недовольным взглядом лиса. — Попробуй, если не боишься, что я из тебя душу всю вытяну, — Ёшимицу схватил Рэя за затылок, чуть натянув за волосы и заставив его немного задрать голову. Но когда тот ускорился рукой, взгляд лиса стал прежним — возбуждённым, нуждающимся, а брови чуть свелись к переносице. И от вида такого Ёшимицу, возбуждение самого Рэя, которому так и не удалось достичь пика, дало о себе знать, требуя внимания. — Вот так, — протянул лис, и направил Рэя для поцелуя, а когда тот придвинулся и обхватил их мужества вместе, согласно промычал. Когда они были так близко, что даже касались друг друга столь чувствительными местами, становилось невыносимо. Рэй даже сам не понимал, получал ли он удовольствие от стимуляции или же от того, как горячее надрывное дыхание Ёшимицу обжигало губы, как его пальцы сжимали плечи и притягивали за ягодицы ближе или как большие ушки жались к голове от удовольствия. Когда тихие стоны раздавались в комнате, Рэй оказывался на пределе, довольный лишь тем, что Ёшимицу с ним хорошо. — Я близко, — захлёбываясь воздухом, просил лис. Рэй и сам уже был на пределе, а стоило сделать ещё пару движение, как долгожданная волна удовольствия накрыла его с головой до белых пятен перед глазами. А когда белёсые капли коснулись живота Ёшимицу, тот плотно зажмурился, опустившись затылком на пол и прогнувшись в спине. Не в силах сдержать стона, он закончил следом, и любовные жидкости на животе смешались воедино. Пока ещё тепло приятно текло по телу от макушки до пят, Ёшимицу притянул дрожащей рукой Рэя, сцеловывая последнее удовольствие. И в голове пронеслось столько мыслей о любви, что не сосчитать. Разве могло быть что-то лучше, чем наслаждаться своим человеком, любить его и хранить эту маленькую жемчужину доверия? Ёшимицу расслабился, отпустив Рэя и откинувшись на пол. Он всё ещё сбито дышал, постепенно успокаиваясь, а с его лба скатилась капелька пота. — Жарко-о-о, — проворчал он, намекая, чтобы Рэй поскорее отстранился. Рэй усмехнулся, но в душе пожалел Ёшимицу, ведь тот совсем не переносил жары, да и из-за шерсти хвостов становилось душнее в несколько раз. Огладив ещё немного подрагивающие от сильного возбуждения и недавней разрядки бёдра, Рэй быстро поднялся, запахивая кимоно. — Полежи, — он также скоро умчал, закрыв за собой сёдзи в дом, чтобы скрыть своего разомлённого ласками Ёшимицу. Вернулся он ещё быстрее, неся за собой небольшой таз с водой и чистой льняной тряпочкой. Усевшись рядом, он обмакнул ткань в воду, а затем аккуратно провёл по Ёшимицу, стирая остатки любви. Лис прошипел, вздрогнув всем телом. — Холодно же, — возмутился он, но не помешал, позволив обтереть себя холодной водой и поцеловать ещё кучу раз.